Выбор сердца

Глава 23

Глава 23

Старый сон вернулся к нему — он затрагивал все чувства, возрождал спрятанные от себя воспоминания, воплощался в ряд образов, главными из которых был занесенный кинжал над его телом… Его имя с шипением и злостью выкрикивалось бесконечное количество раз и всегда звучало так, словно это произошло только вчера…

Он спал. Его руки были вытянуты вдоль тела и сжаты в кулаки. На коже блестели капельки пота. Сэтан внезапно проснулся. Глаза постепенно привыкали к темноте. Пол комнаты был залит бледным, слабым светом луны. С трудом выровняв дыхание, он сел, спустил ноги на пол. На полу лежал его верный зверь.

Потребовалось несколько секунд, чтобы унять бешеное сердцебиение. С каждым новым вдохом он успокаивался все больше, тени прошлого отступали прочь. Пока отступали.

Он провел руками по лицу, слегка влажным от пота, и встал.

С окна открывался вид на кромку леса, залитую лунным светом. Он распахнул окно. Пот постепенно высох от прохладного ночного ветра, дыхание стало ровным и глубоким.

Сэтан ненавидел сны. Прошло очень много лет, а они по-прежнему заставляли его чувствовать свою беспомощность и слабость того дня. Он тряхнул головой, словно избавляясь от остатков своего сна. Однако не так-то легко было отмахнуться от горькой правды… он был ей не нужен. Не нужен собственной матери. Возможно, поэтому эти сны возвращались к нему снова и снова, воскрешая в памяти события многолетней давности. Они не были слишком частыми — последний раз этот сон приснился несколько декад назад. Сэтан уже почти успокоился и поверил, что-теперь-то с ними покончено навсегда! Похоже, он опять ошибся — ему никогда не будет от них покоя, только короткие передышки.

Он тяжело вздохнул, ему стоило лишь позвать ее и приклонить колено, но он отвернулся от яркой луны, ночного неба, усыпанного звездами. Он прошел в ванную комнату и натянул свободные хлопковые брюки. В висевшем зеркале поймал отражение своего лица с резко очерченными чертами и множества шрамов. Тряхнув головой, он мрачно улыбнулся и уперев руки о бортики раковины склонил голову, каждый мускул его тела дышал напряжением. Его мрачный взгляд снова встретился со своим отражением. Потом он моргнул, пряча свою боль, как и тысячу раз до этого, и отошел к дальней стене. Он сел на пол откинув голову к стене и прикрыл глаза. Его зверь тихой поступью улегся рядом с хозяином, как и всегда Хан приходил именно тогда, когда Сэтана накрывали воспоминания. Зверь и человек вместе переживали их.

Воспоминания накрыли гигантской волной…

«Холод мрака, холод света, холод камня и холод ветра, врывающегося в зал через небольшие отверстия в стенах. Холодная тяжесть древних скульптур, нависающих над сводами зала. И холодная тишина. Холод, господствующий в запечатанном зале, не обжигал. Но проникал в душу, сковывал ее крепчайшим панцирем. Не позволял проснуться…

В самом центре зала находилось невысокое мраморное возвышение, на котором было установлено широкое ложе, с необычайным искусством вырубленное из черного камня. Жесткое и очень холодное ложе. На нем лежал мальчик десяти лет. Он был обнажен — только тонкая ткань прикрывала бедра. Длинные белоснежные волосы рассыпались по его плечам. Дыхание было едва различимо, и только изредка вздымающаяся грудь показывала, что он спит. А не умер.

Мальчик спал давно, и холод мрачного помещения стал его частью. Мертвый холод слился с его телом, с его душой. Мертвый холод полностью завладел спящим… и сохранял ему жизнь. Его тело было ледяным на ощупь и столь же твердым. Казалось, мальчик полностью слился с каменным ложем. Казалось, ничто на свете не способно потревожить его холодный сон. Казалось, огромное помещение служило не спальней, а склепом…

Но это только казалось.

Иногда он просыпался. Но ему вливали отвар, и он снова засыпал. Он не мог пошевелиться, не открыть глаз и не произнести ни звука. Он пребывал в глубоком сне, но что-то изменилось. Он распахнул глаза и увидел занесенный над ним кинжал, его мать с фанатичным блеском в глазах злорадно улыбалась.

— Ты умрешь выродок…

Он слабо запротестовал, задергался, он хотел закричать и не мог. Он смотрел в ее серые глаза. И видел в них свою смерть. Обреченно, не проронив ни слезинки, он посмотрел на нее. У него не осталось слез, потому что она не позволяла ему плакать, когда била его и ругала. Он много раз сбегал, а она его находила. И теперь она хотела его убить. Он улыбнулся так, как она терпеть не могла и услышал ее злой визг, она высоко подняла двумя руками ритуальный кинжал целясь ему в грудь. Он спокойно закрыл глаза.

Внезапно послышалась возня, шум, женский вскрик и мальчик открыл глаза повернув голову на бок.

Его мать лежала на каменном полу — мертвая, а рядом стоял седой старец. Одетый в нарядную белую мантию, он величественно поднялся в полный рост. Жрец Луны, — прошептал мальчик и задрожал всем телом. Бежать… бежать… — промелькнуло в его сознании. В глазах мага, помимо властности, читалась незлобивость, черты лица хотя и были жестки, но знали и морщины сострадания. Старец резким движением ударил по воздуху правой рукой над жертвенным столом. Из ладони вырвался ледяной шар, который, напополам разламывая и опаляя стол, расколол его надвое. Он подошел к перепуганному мальчику и движением пальцев словно перебирал струны сорвал оковы на его руках и ногах.

— Пойдешь со мной, — низкий, сдавленный голос мог вогнать в дрожь кого угодно.

Мальчик поднялся, шрамы на груди, руках и ногах саднили, мать наносила раны на его тело ритуальным ножом, когда укладывала на жертвенный алтарь.

— Почему она хотела меня убить? — выкрикнул он, смотря на тело, которое лежало на полу.

— Не убить, а принести в жертву.

— Собственного сына? — тихо прошептал мальчик и с болью посмотрел на бездыханное тело.

— Она не заслуживает тебя. Ты пойдешь со мной.

— С вами это куда? — спросил он на удивление спокойно.

— В Храм. Отныне твой дом — Храм Луны.

— Но я не хочу, и я не лунный, посмотрите на меня… — запротестовал мальчик.

— Ты и сам не знаешь кто ты.

— Так скажите мне… — в сердцах воскликнул он. — Почему она меня называет выродком?

— Всему свое время… я сделаю из тебя воина.

Мальчик яростно сжал кулаки, но спрыгнул с холодного черного камня и пошатываясь, превозмогая боль пошел за старцем.

— Ее нужно похоронить.

— Об этом позаботятся, а ты забудь. Она никогда по-настоящему не была твоей матерью, — и накинул на плечи мальчика теплый плащ.

Мальчик остановился и в последний раз взглянул на мертвое тело словно запоминая ее.

— Как твое имя? — не оглядываясь спросил старец продолжая идти вперед.

— Сэтан Морстен. — тихо произнес он и обмотал свои ноги тряпицами. Обуви не было, а босиком по снегу идти было холодно, хотя ему не привыкать.

Старец подхватил мальчика, а тот и удивиться не успел, как они оказались в храме.

— Добро пожаловать Сэтан Морстен в Храм Богини Луны.

— Как вы так смогли? — искренне изумился он. Старец всего лишь промолчал.

Это был небольшой полуразрушенный храм на острове в северной его части. В глаза бросалось, что его построили давным-давно несмотря на то, что он был спрятан среди снегов. Одна из двух башен полностью обрушилась, вторая оголила прогнившую винтовую лестницу. Во многих местах стена зияла дырами, которые окаймлял частокол торчащих как попало камней. Даже крыша главного зала сквозь полученную когда-то рану подставляла свое нутро ветрам, снегу, солнцу и дождю. Казалось, здесь невозможно жить. Что-то опасное чувствовалось в этих стенах. Мороз предательской дрожью пробежал по оголенной коже, когда мальчик понял, что в свете увидел на разрушенном троне женский силуэт. Он задрожал всем телом от холода.

— Там кто-то есть! — сказал он, обращаясь к старцу.

В это же мгновение все свечи в зале зажглись, затрепетав от разгулявшегося ветра. По истертой, покрытой многочисленными дырами, ковровой дорожке к ним шла женщина. Правильные, словно бог старательно и с любовью рисовал их — черты лица, пышные белые волосы, стройная, гордая фигура, подчеркиваемая облегающим синим, звездным платьем, она мгновенно производила впечатление и вызывала восхищение.

Она шла медленно, будто давала возможность получше себя рассмотреть. Каждое ее движение отдавало внутренней силой, в серебряных глазах переливалась смесь женской таинственности и ума. Пока она шла Сэтан восхищенно рассматривал женщину, словно она была существом из божественного мира. Тонкий запах духов и ее близость сводили его с ума, наполняли голову кровью, а тело прекращало дрожать. Он вздрогнул и засмущался. Женщина остановилась напротив мальчика, ласково провела рукой по его щеке и подцепила пальцами его подбородок тем самым заставляя его вскинуть голову, и посмотреть ей в глаза.

Но на глаза попалась пробитая прямо над головой крыша, сквозь которую прекрасно было видно небо. Капли ледяного дождя бились в месте пролома в невидимый барьер и стекали по его куполу на крышу. Сквозь эту дыру зал то и дело озарялся светом мелькавших в небе молний.

— Видимо, прежним хозяевам храма пришлось несладко, — сказал он, кивком указывая на крышу.

— Тяжелый выдался день? — спросила она, глядя на него, загадочно улыбаясь. Сэтан чувствовал, что она не сделает ему ничего плохого и посмотрел на старца. Тот склонив голову припал на одно колено. Сэтан удивился и перевел взгляд на женщину. Та тихо засмеялась и изящно кивнула, прядь волос упала ей на лицо.

— Перестань бороться с собой, — прошептала она. — Прими себя. Чьего осуждения ты постоянно боишься? Скажи мне, кто твой судья, и я убью его, чтобы ты наконец перестал себя сдерживать.

Сэтан не понимая, о чем говорит женщина, смотрел на нее округлив глаза.

— Познать свою натуру до самых основ и тем открыть свои дары — вот главнейшая цель Воина Луны. Ты, мой будущий воин, — она вскинула руку и появилась серебряная нить, но потом изумленно посмотрела на мальчика. — Ты видишь нити?!

Он медленно кивнул, завороженно глядя, как нить потянулась от женщины к нему и обвела его талию скручиваясь в спираль.

— Марах Минас, — громко сказала она и старец поднял голову. — Ты сделаешь из него воина. Заклейменного Мечника, который будет служить во имя Богини Луны. Наш Орден возродит то, что умерло четыреста лет назад. Возродит мое былое величие.

Сэтан снова открыл рот от изумления: — Богиня?! — прошептал он.

Женщину окутал белый, лунный мерцающий свет, — Равновесие мой непокорный воин, мой самый необычный воин, — она провела по губам мальчика пальцем и наклонилась к его лицу. — Но у каждого воина есть право выбора.

— Я сделал свой выбор, — прошептал обескураженный Сэтан, покоренный красотой женщины. Покоренный Богиней и ее теплом, которое она ему дарила в данный момент.

Богиня величественно повернулась к старцу: — Ты знаешь, что делать Марах.

Старец кивнул, и Богиня тут же исчезла.

— Что теперь со мной будет? — тревожно всматриваясь в лицо старца, спросил Сэтан.

— Ничего страшного, не бойся. Я сделаю тебя тем, кем ты и должен быть.

— Меня? — удивился он.

— Тебя. Мне нравится твой образ мыслей, твой ум, твоя нацеленность на результат. Ты не испугался богини, даже смог противостоять ей.

— Противостоять?! — он был шокирован. — Я хочу ей служить, а не противостоять, — прошептал Сэтан.

Старец подошел к нему.

— А вы? Чего хотите вы? Какова моя в итоге цель? — Сэтан снизу-вверх смотрел на старца.

— Ты задаешь правильный вопрос. И я отвечу на него серьезно. Я хочу построить новый Храм, хочу возродить то, что было уничтожено много веков назад. Мы сможем построить новое общество, общество, в котором все будут равны и всем будет спокойно и безопасно жить.

Глаза старца горели, он уже видел перед собой картину будущего справедливого мира, в котором его имя останется на века, как имя того, который ввел свой народ в новую эру и дал ему невиданный толчок в развитии.

— Чем же плох сегодняшний мир?

— В нем нет равновесия. В нем преобладает ложь о нашем народе, о нашей вере и в нем обитают твари, и только мы — Жрецы Луны, как и много веков назад сможем сдерживать их.

— Не думаю… Признаться, я удивлен, что ваши мотивы столь… высоки. Мне кажется, никто и ничто не способно уничтожить тварей, тем более создать равновесие… — Сэтан устало переминался с ноги на ногу.

— Пойдем, я помогу твоему уму проясниться.

Держа за плечи мальчика, Марах Минас повел его по длинному холодному коридору.

С этого момента Храм стал его домом на многие годы.

Он не видел ничего кроме храма и его окрестностей. Он не видел никого кроме старца и таких же как он сам — мальчиков, которых обучали стать воинами Богини Луны. Их было десять. Подростков разных возрастов. Им никто не прислуживал они сами готовили, стирали, убирали, строили, ремонтировали храм, покупали пищу и распределяли обязанности. Марах Минас запрещал им пользоваться бытовой магией. Каждый свой прожитый день в храме Сэтану приходилось доказывать право на свое существование. Доказывать право на жизнь. Драться кулаками, сносить насмешки, проходить множество испытаний. Он не был внешне на них похож, его чуть смуглая кожа, темные карие глаза, белоснежные волосы и развитое телосложение вводили парней в недоумение. Сэтан считал, что и здесь его считали выродком, и от этого он злился и ненавидел.

Начались тренировки. Бои на ринге. Старец Марах Минас их учитель и наставник учил, что тело нужно закалять и готовить к физической боли. Они должны терпеть боль, превозмогать ее и добиться того, чтобы ее не чувствовать совсем. Они стояли по несколько часов на одной ноге, они прыгали, бегали, проходили препятствия, медитировали, сражались между собой по странной методике древних единоборств, где были задействованы не только кулаки, но и ноги, колени, и все тело. Техника Мираха была необычна, их учили быть тихими, внезапными, ловкими, сливаться и двигаться словно тени. Потребовались долгие годы, чтобы изучить древнюю технику и много боли испытать, чтобы наконец стать тем, кто двигается бесшумно и набрасывается внезапно как бросок кобры. Его учили нажимать точки на теле человека и обездвиживать тело, несколькими прикосновениями пальцев к этим точкам и вырубать противника, и даже убить.

И Сэтан учился, и его били по лицу до тех пор, пока его зубы не разодрали десны, а язык не стал размером с огромный шар, в результате чего он даже не мог пошевелить им, чтобы убедиться в том, что зубы по-прежнему на месте. Нос у него был сломан, его глаза опухли, в результате чего между веками остались только крошечные щели. От ужасной боли, охватившей его, он вздрагивал, а в легкие перестал поступать воздух. Несколько его ребер было сломано, и любое движение только увеличивало размер трещин, в результате чего каждый вдох ощущался подобно сотням иголок, вонзающихся в него.

Надо сконцентрироваться на чем-то еще, на чем-то приятном, — каждый раз думал он. Ну, из его левой руки торчала кость, а правая лодыжка была вывернута настолько сильно, что было просто чудом то, что нога не отпала. Уже какой-то плюс, верно? Бывало и хуже, — напомнил он себе. Например, кинжал нацеливший ему в грудь собственной матерью.

Первое время старец преподносил ему мази и лекарства, но со временем их убрал.

Сэтан напрягся, когда понял, что больше не один. Несмотря на то, что зрение оставалось размытым, он осмотрел комнату и быстро наткнулся взглядом на незваного гостя. Его тут же охватил гнев, ярость, обида…

В комнату вошел его учитель, старец Марах Минас.

— Учись преодолевать боль без лекарств. Учись ее терпеть, — рявкнул он.

— У меня останутся шрамы? — усмехнулся Сэтан. А то что кость торчит, так это пустяки… Он смотрел на учителя заплывшими глазами. Тот поморщился.

— У тебя не лицо, а месиво. Шрамы пройдут. Это тебе напоминание, со временем они исчезнут. Сейчас тебя подлечу. Потерпи.

— Их можно убрать магией? Мне только семнадцать, но с такими успехами я забуду, как выгляжу.

— Тогда уклоняйся, — безразлично ответил старик, — если хочешь сохранить красивое личико.

— Личико только у девчонок, — зло бросил он и зашипел от боли, когда старец втирал мазь и вправил кость.

— Терпи, — учитель ударил его по больной ноге.

Сэтан выругался и получил от старца еще раз.

— Все заживет. Завтра начнется руническое письмо и язык жрецов.

Сэтан поморщился, когда в его рот влили горький отвар и закрыл глаза.

Никто в храме точно не знал, почему старец взял этого мальчишку на попечение и так долго возился с ним, ведь парень не проявлял талантов в магии и не подавал никаких надежд на то, что что-то в нем изменится. Он не сумел отличиться ни в одной области магии или философии. По всем признакам, из него должен был выйти заурядный маг, который максимум, на что был способен, — это разжечь огонь или развлекать деревенских жителей фейерверками. А многие маги были уверены, что в Храме Луны нет места посредственностям.

Однако их учитель упрямо носил свои тайные мысли на этот счет и только ласково улыбался на недоуменные вопросы своих учеников. «Не всякая сила бросается в глаза, — часто говорил он. — Великим могуществом обладают сокрытые способности, потому что их предел невозможно охватить». На это будущие воины-маги только пожимали плечами, хотя все же старались вскоре лишний раз встретиться с Сэтаном, но, увы, только для того, чтобы вновь убедиться — парень не может концентрировать ни волю, ни мысли. Он каждый раз впадал в гнев и ярость защищаясь как мог. Кулаками. В этой области он преуспел. Если другие в основном использовали магию и в этом была их сила, то Сэтан стал единственным бойцом, которого было не уложить физически. Старец ставил Сэтана против каждого в боях и мальчишки дрались. Сэтан выходил победителем. Но учитель ставил его до тех пор, пока парень полностью не выдыхался и практически не уползал с поля боя. Сэтан злился, ненавидел, сидел с разбитым лицом один, но каждый раз упрямо шел к своей цели — стать сильным, стать лучшим.

Один из парней черноволосый Айнон Дарг, лидер и сильный маг из десяти мальчиков, как-то раз в столовой, где они все обедали запустил в Сэтана огненный шар. Сэтан никак не ожидал такого удара. Единственное, что он успел сделать — это оттолкнуться от стола и упасть на пол прямо вместе со стулом. Огонь сильно ожег его голову и волосы, но не убил. С хрустом растаптывая обожженную, упавшую на пол посуду, Сэтан уже шел меж двух половинок стола, чтобы врезать этому готу, как он его прозвал, но вдруг увидел летящую ему навстречу молнию. Понятия не имея, как он от нее защитился, мигом создал перед собой ледяную стену и силовой барьер. Ни то, ни другое не помогло, молния прошибла обе преграды насквозь, и только реакция спасла Сэтана. Он рывком убрал голову, увернувшись от смертельного удара, но взамен, потеряв равновесие, упал на обломки стола.

— Ты с кем тягаться вздумал, сопляк? — захохотал парень, поднимаясь на ноги. — Я могу творить такое, что тебе и в жизни не снилось. Ты у меня землю жрать будешь, гаденыш!

Сэтан с силой поднял сухие руки, и в воздухе, появились два шара. Один ледяной другой огненный. С яростью сведя ладони, он с огромной скоростью направил эти шары в гота.

Только потом он до конца понял, насколько глупо себя повел. Вспыхнуло зарево от соприкосновения двух шаров и в столовой раздался оглушительный взрыв.

Айнон Дарг выпустил ему наперерез тонкую, синюю, полыхающую струю, которая, долетев до дверей, собралась в маленький шарик и неожиданно сильно разорвалась, опаляя все вокруг узкими лучами магического огня. Один из них устремился точно в голову Сэтана. Он рефлекторно отвернулся вправо, прикрыв левую часть лица рукой. Но холодный огонь, прожигая ладонь до мяса, в одном месте прошел сквозь неплотно сжатые пальцы и тонкой полоской впился в лицо.

Заорав от боли, Сэтан ошалело оглядел во что превратилась ладонь его левой руки — кожа лопнула, не скрывая более мышц, испачканных запекшейся кровью. Здоровой рукой он притронулся к лицу и ощутил еще более острую боль.

— Пора закончить этот урок, — с удовольствием промурлыкал Айнон Дарг.

Но Сэтан уже вышел из себя, и ярость частично компенсировала ему недостаток опыта. С полразворота он отправил в гота такой поток пламени, на какой только был способен. Конечно, Айнон Дарг без труда защитился магическим барьером, но столбы, поддерживавшие крышу храма, не выдержали и лопнули. На Айнона с грохотом обрушилась часть крыши, скрыв его в своих обломках и пыли. Остальные успели выпрыгнуть за дверь, на лету открывая защитные силовые щиты. Упав на пол, Сэтан сплюнул забившую в рот грязь и пыль, и с трудом приподнялся. Вот тут-то и появился разгневанный старец Марах Минас.

Айнон Дарг остался жив правда весь в сильных порезах и синяках.

В итоге, все десять — получили наказание. Они восстанавливали Храм. А Айнон и Сэтан столовую. Парни, хмуро переглядываясь и ожидая друг от друга нападения были наготове, но в полном молчании упорно чинили то, что разрушили.

Очнувшись Сэтан долго не мог понять, где находится. Он лежал на скромной кровати в полутемной комнате. Все мышцы ныли, и сильно болела левая щека. Он снова открыл глаза и огляделся, стены и пол выложены из грубого камня, у кровати тумбочка, на ней стакан с какой-то темно-зеленой жидкостью и подсвечник. Где он мог находиться?

Минувшие события шумным потоком ворвались в сознание, пробив какую-то мешавшую все вспомнить плотину, сколоченную из внутренней слабости. С большим трудом он приподнялся и оглядел перебинтованную левую руку. Казалось, чем больше он на нее смотрел, тем сильнее рука болела. Чтобы избавиться от этого неприятного наваждения, он отвернулся к тумбочке, но от резкого поворота мышцы около левого глаза словно обожгло огнем. Насколько мог осторожно, он ощупал щеку. Что-то там определенно изменилось. Но насколько сильно? Порывшись, он нашел в тумбочке небольшое зеркало и жадно всмотрелся в свое заляпанное отражение. На переносице имелась какая-то металлическая скоба и символ. Тонкая полоса шрама начиналась над бровью, затем наискось шла вниз через веко и, постепенно истончаясь, заканчивалась на щеке. Около шрама кожа побурела, старательно пытаясь восстановиться. Только какое-то чудо спасло его глаз.

Едва не разбив, он швырнул зеркало в ящик тумбочки и откинулся на кровать, злясь на самого себя. Тщательно обдумав происшедшие события, он все больше удивлялся тому, что, до сих пор жив. Ему преподали важный урок по умению адекватно оценивать собственные силы. За это Сэтан даже хотел сказать готу спасибо. Причем, желательно, лично. Но не сейчас, а тогда, когда найдет способ, как победить столь опытного противника.

И вдруг Сэтан снова вспомнил, что все еще не знает, где находится. Однако встать с кровати он так и не смог — силы до сих пор не восстановились. Еще немного полежав и поворочавшись на кровати, он уснул. Когда он снова проснулся, рядом сидел старец его учитель. Припав ухом к груди парня, старик слушал его дыхание, чтобы понять, насколько улучшилось самочувствие больного. Он дружелюбно прикоснулся к руке юноши и протянул ему миску с похлебкой.

Взяв ложку, Сэтан с удовольствием от дикого голода ел постную жижу, не замечая вкуса, но страстно желая насытиться. Тем временем старец уже наливал из кувшина вино.

— Ты был очень плох, поэтому я положил тебя у себя. Здесь здоровье быстро вернется к тебе.

— Зависит от того, — обжигаясь похлебкой, сказал Сэтан, — как далеко находится Айнон Дарг.

— Вы опять с ним поссорились? — спросил наставник, поставив полную кружку на тумбочку.

— Можно и так сказать, — Сэтан кивнул. — Мы с ним немного разошлись во мнении о том, как строить справедливое общество.

— Шутишь, — похлопал его по руке старец. — Значит, будешь жить.

— А вот в этом я не так уж уверен, — с удовольствием он схватил с тумбочки кружку с вином и жадно прильнул к ней губами. — А как давно я здесь?

— Четыре дня.

— Ого!

Доброта, с которой к нему отнесся учитель, вызвала в парне самые теплые чувства. Хотя учитель был властным и сильным, но и был настолько же беспричинно добр к Сэтану.

— Сейчас мне бы хотелось только одного, чтобы ты полностью выздоровел. Для этого тебе нужно больше спать. Подожди минуту, я принесу сонный отвар. Еще пара дней, и мы поставим тебя на ноги.

Пока Сэтан был прикован к постели, к нему в келью часто заходили сочувствующие здороваясь. Спросив, не нужно ли ему чего, или угостив фруктами, или развеселив смешной историей из жизни, они не успевали надоесть и вскоре уходили, чтобы дать больному отдохнуть. И с чего это они изменились? — недоумевал Сэтан.

Три года спустя.

— Шрам новый… Опять подрался? — укоризненно кивая головой сказал наставник Марах Минас.

Сэтан машинально коснулся пальцами правой брови, поморщился:

— Следы исчезнут через два дня, — безразлично ответил он.

Он не дрался. Он подписался замочить Идана Зорана седого со смуглым лицом, парнишка старше Сэтана на год, но еще тот задира, и только сверхчеловеческая реакция помогла Сэтану увернуться от его удара на магическом ринге.

— Все играешь? — неодобрительно покачал головой старец, — когда же это закончится, — вздохнул он.

— Я жить тороплюсь, — торопливо надевая кожаные штаны и рубаху усмехнулся Сэтан. — Мне интересно.

Старик закашлялся и шумно отхлебнул чаю из большой кружки.

И каждый день снова и снова тренировки… боевые, физические, магические. Сэтан много читал, он познавал мир из книг, он учил заклинания, он учился вести бой на мечах, на кинжалах, на любом оружии. Его дни и ночи пролетали мгновенно. Он начал понимать для чего их, десятерых, готовит старец. Они познавали рунические письмена и каллиграфию, учили древний язык, рисовали символы и познавали их значения. С каждым новым днем, с каждым месяцем, с каждым годом Сэтан совершенствовал себя, занимался даже тогда, когда все ложились спать. Часто за ним наблюдали трое из десяти. Лидеры их братства, и кивая друг другу одобряя, отходили.

Редко, но парни посещали остров лунных общаясь с жителями и знакомясь. Сами лунные жители не догадывались кто они такие, думая, что их обучают магии при Храме. У лунных существовала школа, но небольшой народ лунных практически перестал учиться, чтобы постигать магию, их магия вымирала, и они пользовались в основном бытовыми заклинаниями и теми, что были нужны на севере. Старец собирал мальчиков в храм зная уже кто они, и забирал их из семей в возрасте десяти лет. А семьи этих мальчиков молчали, храня историю предков в тайне, и были посвящены в забытый Орден.

В возрасте двадцати лет Сэтан впервые смотрел на девушек глазами мужчины. Только спустя год, после совершеннолетия, учитель разрешил юношам посещать человеческий континент, не распространяясь о том, кто они. Девушки лунных были не прикосновенны. А воины богини не имели право вступать в брак до определенного статуса. Тогда Сэтан и понял, что получить благосклонность женщин он может только за деньги. И перед ним открылся циничный, реальный мир. Пока еще с молодым и не совсем изувеченным, женщины охотно шли с ним в постель, но опять-таки за деньги. Храм и время не позволяли познакомиться с девушкой для души, да и не встречал он еще такую на своем пути. Но чем старше он становился и получал больше шрамов то, на него уже смотрели осторожно, неохотно, а порой и с ужасом. Сэтан привык и просто платил. А если ему хотелось женщину, то существовала некая настойка, которая подавляла мужские инстинкты. Не всегда воины могли отлучаться из храма, чтобы удовлетворяться и развлекаться с женщинами.

Сегодня учитель послал его, Идана Зорана смуглого задиру и Айнона Дарга по прозвищу гот, на человеческий континент, чтобы приобрести товары. Они остановились в небольшой деревушке, в таверне, чтобы пообедать, как тут же услышали крики.

— Пожар…

— Помогите…

Парни не сговариваясь вскочили и бросились вон из таверны. Сэтан никогда не забывал мест, где ему довелось пройти хоть однажды. Он мчался с уверенностью гончего пса, летящего по свежему следу. Толпа народа, горело три дома. Сэтан молча указал каждому из парней на дом, и они ринулись вперед, Айнон усмирял огонь магией. Но в доме были люди, и магия была бессильна. Тем более двое из их тройки только учились совершенствоваться магии. Айнон старался усмирить пламя, Идан покрывая себя ледяным щитом ринулся в дом, а Сэтан вбежал в горящий дом. Когда огонь наконец преградил ему путь, он задумался лишь на мгновение, соображая, удастся ли проскочить к следующему ходу. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы из огня навстречу ему с ревом вылетел ополоумевший человек. Сэтан отскочил прочь, но тот незряче пробежал мимо, одежда горела на нем, роняя дымные клочья. Раздался девчачий визг. Сэтан вбежал и сгреб ее в охапку, замотал в покрывало и пригнувшись, кинулся сквозь пламя. Кое-как заслонив локтем глаза, он стрелой пролетел десять шагов и уже выбегал с другой стороны, когда стена по правую руку надсадно охнула, оседая. Дымящееся, обугленное бревно выскочило из нее, крутанулось внутрь коридора и с силой ударило его в бок, швырнув его на пол. Он сразу вскочил, понимая только, что, еще жив и еще может бежать. Кто-то взвыл так, что было слышно даже сквозь гул пожара и крики мечущихся людей. Должно быть, огонь добрался и до следующих домов.

— Почему ты не поставил щит, — заорал на Сэтана Айнон.

— Не было времени. Я еще не могу мгновенно его создавать, — Сэтан глубоко дышал. В его руках задергались и когда ноша была поставлена на землю и с нее скинули покрывало то, перед ними предстала спасенная им девушка. Она посмотрела на Сэтана и завизжала. В ее глазах отражался ужас. Она попятилась, а потом убежала.

Именно с этого момента Сэтан никогда не снимал капюшон, когда выходил из Храма.

Когда пожары были потушены совместными усилиями с жителями деревни, парни улыбнулись друг другу. Ухмыляясь, Айнон подошел к Сэтану и протянул свою руку.

Парни некоторое время смотрели друг на друга. И Сэтан принял его руку.

— Молодец, — сказал Айнон. — Не бери в голову на счет той девчонки, ты потом привыкнешь.

Сэтан ничего не сказал, только мрачно усмехнулся.

И между ним, Айноном Даргом, Иданом Зораном и Вэоном Килхе надолгие годы и до сих пор образовалась крепкая дружба. Непримиримые враги стали настоящими друзьями и крепким союзом в братстве.

Спустя пять лет Сэтан обреет голову и ему нанесут защитные руны и символы воина. Некогда красивое мужественное лицо превратится в маску символов и шрамов.

Многие парни применяли исцеляющую магию, чтобы на их лицах исчезали шрамы, но Сэтан этого не делал. Да и врослись они так, что вряд ли их вылечишь теперь. Ему было плевать. Он был полностью погружен в мир книг и знаний и на многие годы погрузится в учения. Потому что все его идеалы рухнули в тот миг, когда он понял реальность разграниченного мира на континенты. Он понял тогда, когда их в ночь священного Радана посвятили в Воинов Луны и сама Богиня снизошла, даря им свои дары и силу. Силу магических рун, которую они наносили на свои тела, что позволяло им накапливать природную энергию из атмосферы. Те частицы могли быть высвобождены в критические моменты, воспроизводя ужасные заклинания. Их физические способности далеко превосходили человеческих магов, достигая неимоверного уровня, так как огромное количество энергетических частиц постоянно оказывали воздействия на их тела. Они практически были непобедимы. Своей силой и магией не уступали драконам. Как только они получили дар от Богини их постепенно учили уничтожать тварей, поглощать их, рассеивать и пока они практиковались, многие, как и он покрылись шрамами и обзавелись символами на лицах, руках и по всему телу. Туманные твари царапали их своей магией нанося тем самым увековеченные шрамы. Воины наносили охранные символы, позволяющие войти в туман, и твари расступались, не прикасаясь к ним. Но чтобы добиться такого эффекта приходилось обучаться очень много лет.

— Хочу, чтобы ты посмотрел кое на что, — устало сказал учитель, войдя в комнату парня. — Ты уже неделю не выходишь из нее.

— Я читаю, — буркнул он.

— Иди взгляни на кое-кого…

Сэтан заинтересовался, отложил книгу и пошел следом за учителем.

Айнон тащил клетку, в которой злобно рычал крупный щенок.

— Слепой Волк? Почему у него белые глаза? — усмехнулся кто-то из парней.

— Этот щенок Га’Хуула, волкообразное существо, — подошел к клетке учитель с Сэтаном.

Мощный удар потряс толстые прутья клетки. Га’Хуула завыл.

— И что с ним делать? — удивился один из десяти.

— Выпустить?

— Так он умрет. Смотрите он ранен…

— Он опасен…

— Отдайте его мне, — тихо сказал Сэтан.

— Зачем тебе? — полюбопытствовал Вэон Килхе и посмотрел на парня своими нереальными светло-голубыми глазами в обрамлении черных ресниц, в будущем он тоже обреет голову и нанесет символы на все тело.

— Хочу изучить столь сильное и свободолюбивое животное. Что скажите учитель? — спросил Сэтан не спуская глаз с маленького хищника.

— Кхм… — хитро улыбнулся тот, — если тебе удаться его приручить, связать с ним ментальную связь, то я отставлю его живым. Но если в течении трех месяцев он будет диким, то я его убью.

Сэтан содрогнулся и посмотрел на клетку. Зверь зарычал, скалил клыки, выпускал когти и шипел.

Сэтан его приручил за месяц, установил связь, дал ему имя и под шокированными возгласами десяти, забрал Хана в свою комнату. Вместе на рассвете они бегали, тренировались, обучались ладить друг с другом, узнавали друг друга, привыкая и укрепляя ментальную связь. Вскоре человек и зверь были неразлучны. Парни из братства только диву давались, но привыкли к зверю.

Еще три года спустя десять молодых Воинов посвятили в Орден Луны и в древние культы, а также открыли тайны о солнечных и о лунных. Они узнали истину. В одну ночь парни мгновенно повзрослели. Так Сэтан узнал, что он внук одного из Заклейменных Мечников. Но он не узнал кто его отец и не знал этого по сей день, его мать была сильной магиней с даром четырех стихий. Больше ни о каких родственниках с ее стороны он не знал и не пытался искать, мать всегда твердила, что она сирота и он, Сэтан, ее наказание. Кто был его отцом? От кого он унаследовал темные карие глаза, чуть смуглую кожу, белоснежные волосы, крепкое телосложение, высокий рост. Он не походил на лунных как некоторые парни из братства, как жители острова, но он не был и простым человеком. С годами он поймет, что по физическим данным, реакциям, ведению боя и некоторым магическим способностям он превосходил всех в ордене.

Ответов он не нашел.

И Сэтан понял, кем он точно не является — это хорошим мальчиком. Благородство, честность, вера в идеалы, готовность умереть в неравной схватке за правду — все это было в его душе, но он вдруг открыл, что есть в ней и другое — беспощадное, властное, холодное. Сэтан осознал удивительную вещь: обе эти части его натуры могут дополнять друг друга. Для этого нужно лишь перестать постоянно принимать сторону одной из них, подавляя другую, и встать над ними обеими. В конце концов, темная часть его души невиновата в том, что она темна.

В один из морозных, скучных дней внезапно Хан покинул его и не откликался на его призыв.

Сэтан искал его долго, облазил все склоны и окрестности, боясь, что с ним что-то случилось. Он звал его несколько дней, даже подключились парни из братства, но зверь просто молчал. Потом Сэтан выяснил, что у зверя крышесносная охота на самку, которая может продлиться неизвестно сколько времени. Хан вернулся, поджимая хвост и виновато смотрел на хозяина. И Сэтан долго проводил со зверем воспитательную работу о том, что ментально должен был предупредить.

Через два года Сэтан покинул Храм и Братство. Он много спорил с учителем, со многими вещами был не согласен и не хотел слепо идти по пути Луниса Мак-Орга. Он хотел сам принять решение и познать мир, не основываясь на учениях Ордена Луны.

Как возродить равновесие между народами их мира? Кто-то должен был быть этим равновесием. Сэтан был твердо уверен, что точно не войной между солнечными и лунными. И не повторять ошибку своих предков. Должен быть иной путь… и Сэтан начнет его искать… ему нужно изучить континент людей и континент драконов.

Он ушел. И Богиня оборвала с ним нить, решив наказать, прогнуть парня, заставить встать на колени и приклонить голову. Она порой была жестока и забрала у него сверхъестественные силы Заклейменного Мечника. Но приобретенные знания нисколько не сделали из него слабака, если только он опустошался, когда использовал часто магию и достаточно редкую. Богиня считала, что лишила его сил, но ошиблась… он принял решение и вернется в Орден Луны к своим братьям тогда, когда посчитает нужным. Они его не отпустят. Он знает это. Его не отпустит и Богиня. Но он волен поступать так, как велит его душа.

Хан снова его покинул и ушел на север периодически давая ментально о себе знать.

Прожив на континенте людей четыре года, Сэтан поступил по уговорам Ровуда Ин-Раша в академию. Сэтан не боялся, что узнают о нем, Орден Луны и его учения канули в легенду и то, что было четыреста лет назад уже давно позабыто, может и остались единицы долгожителей кто еще помнит те времена, но как правило это могла быть только раса драконов. Но никто никогда не видел лиц Заклейменных Мечников. И Сэтан не опасался, но вот применение своей магии, которой он пользовался, могло насторожить главнокомандующего Эр-Тэгина. Сэтан был осторожен. Его мысли плавно перетекли к девушке и тут же встряхнув головой он прекратил о ней думать.

Он хотел выяснить кто ее отравил.

Сэтан открыл глаза и погладил зверя.

— Опять сантименты… — усмехнулся он и Хан уткнулся в его руку носом лизнув ладонь.

— Пора, — легко вскочил Сэтан, — а ты в лес и не высовывайся.

Хан сверкнул глазами и зажмурился.

— Правильно малыш. Охота.

Наступил рассвет. Сэтан открыл дверь и выпустил Хана. Тот умчался в лес. Мужчина сходу надел через голову спортивную кофту с капюшоном и побежал в чащу, где занялся тренировками и некоторыми техниками для восстановления магических сил, сегодня они ему понадобятся для эксперимента над клеткой, которую вскоре опустят в туман.