Я Зомби Навечно? Мда… "Повезло"! Финал

Глава 5

Телепортация выбросила их в самое сердце безумия.

Инвок открыл глаза — и на секунду решил, что ослеп — настолько все вокруг сверкало.

Золото было везде.

Стены инкрустированы драгоценными камнями — рубинами, сапфирами, изумрудами размером с орех. Пол выложен плитами из чистого золота, отполированными до зеркального блеска. Колонны обвиты серебряными лозами с листьями из нефрита. Потолок терялся где-то высоко, усыпанный светящимися кристаллами, которые создавали иллюзию звёздного неба.

И повсюду — сокровища.

Постаменты с древними артефактами, витрины с оружием и сундуки, небрежно раскрытые, демонстрирующие горы монет и украшений. Также был и картины в золотых рамах, статуи из мрамора и бронзы и вазы, кубки, короны…

«Вы находитесь в биоме „Сокровищница Алчности“. Статус: Зона Искушения. Внимание: Ценные предметы могут быть не тем, чем кажутся».

Инвок прочитал системное сообщение и нахмурился.

Не тем, чем кажутся, — повторил он про себя. — Нехорошо.

Он повернулся к Зеленюку, чтобы предупредить его…

…и замер.

Гоблин стоял неподвижно, словно превратился в статую. Его жёлтые глаза были широко раскрыты, зрачки расширены до предела. Рот приоткрыт, из уголка губ стекала тонкая струйка слюны.

— Зеленюк? — позвал Инвок.

Никакой реакции.

Гоблин смотрел на окружающее великолепие, и его тело мелко дрожало, а руки тряслись. Из горла вырывались странные звуки — что-то среднее между всхлипом и смехом.

— Зеленюк!

Инвок положил руку ему на плечо — и гоблин вздрогнул, словно от удара током.

— Б-блестяшки… — прохрипел он. — Столько блестяшек… Ситх никогда… никогда не видел… — его голос дрожал.

— Зеленюк, послушай меня, — Инвок проговорил спокойно. — Это ловушка. Системное сообщение говорит…

— Ситх слышит, — гоблин кивал, но его глаза бегали по залу, цепляясь за каждый блестящий предмет. — Ситх понимает, что это ловушка… Да-да.

Он сделал шаг вперёд.

— Зеленюк.

— Ситх просто посмотрит. Только посмотрит. Не трогать.

Ещё шаг.

— Зеленюк, стой.

Гоблин не слышал. Его взгляд зафиксировался на золотом кубке на ближайшем постаменте, усыпанный рубинами. Кубок сиял в свете кристаллов, словно маленькое солнце.

— Блестяшка… — прошептал Зеленюк. — Красивая блестяшка… иди к Ситху…

Он потянулся к кубку.

— СТОЙ!

Слишком поздно.

Пальцы гоблина коснулись золотой поверхности и кубок… ожил.

Металл потёк, как расплавленный воск. Из гладкой поверхности выросли острые зубы, похожие на осколки стекла. Кубок разинул пасть и вцепился в руку Зеленюка, прокусывая плоть до кости.

«Мимик (F±ранг). Уровень 12. Особенности: Маскировка, Захват, Ядовитый Укус».

Зеленюк взвыл от боли и неожиданности. Он попытался оторвать тварь, но та держалась мёртвой хваткой, её челюсти сжимались всё сильнее.

Инвок среагировал мгновенно.

— «Взрыв Праведности»!

Вспышка золотистого света ударила в Мимика. Тварь взвизгнула и разжала челюсти, отлетая в сторону. Инвок добил её ударом кулака, и Мимик рассыпался грудой почерневшего металла.

Зеленюк сел на пол, прижимая раненую руку к груди. Кровь капала на золотые плиты.

— Ты в порядке? — Инвок склонился над ним, накладывая исцеляющее заклинание.

— Ситх… — гоблин смотрел на останки Мимика с выражением глубокой скорби. — Ситх испортил кубок. Такой красивый кубок…

Инвок моргнул. Да уж, он ожидал многого, но… гоблин и правда был расстроен тем, что кубок испорчен.

— Зеленюк, — Инвок говорил медленно, стараясь сохранять спокойствие. — Эта тварь чуть не откусила тебе руку.

— Ситх знает, — гоблин кивнул. — Но кубок… такой красивый был…

Инвок закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Они двинулись дальше.

Инвок шёл впереди, внимательно осматривая каждый предмет, прежде чем пройти мимо. Зеленюк плёлся сзади, его глаза по-прежнему жадно бегали по сокровищам.

— Не трогай ничего, — напомнил Инвок в десятый раз.

— Да-да, Ситх понял. Не трогать. Ситх умный.

Они миновали зал с золотыми статуями, коридор с хрустальными люстрами и комнату, заваленную древними монетами по колено.

Зеленюк держался. Его руки дрожали, челюсть была стиснута от напряжения, но он не прикасался ни к чему.

А потом они вышли в галерею с картинами.

Огромные полотна в массивных золотых рамах, портреты неизвестных королей и королев, пейзажи волшебных земель, батальные сцены с драконами и героями.

Рамы буквально сверкали позолотом.

Инвок заметил, как Зеленюк замедлил шаг. Как его взгляд приклеился к одной из картин — точнее, к её раме.

— Зеленюк, — предупредил он.

— Ситх не трогает, — гоблин поднял руки. — Ситх просто смотрит.

— Смотри и иди.

— Ситх идёт, идёт…

Они прошли мимо картины. Инвок позволил себе расслабиться на секунду, и…

Щелк!

…услышал тихий щелчок за спиной.

Он обернулся.

Зеленюк стоял у картины, в его руках был нож, а на полу лежал срезанный кусок золотой рамы.

— ЗЕЛЕНЮК!

— Ситх только маленький кусочек! Картина не заметит!

Увы, картина заметила.

Полотно вспучилось, словно что-то давило на него изнутри. Краски потекли, смешиваясь в водоворот цветов. Из центра картины вырвалась призрачная рука с когтями из черного света.

«Призрак Стража (E-ранг). Уровень 14. Особенности: Бестелесность, Ментальная Атака, Привязка к Объекту».

Рука схватила Зеленюка за горло.

Гоблин захрипел, его ноги оторвались от земли. Призрак тянул его внутрь картины, в водоворот безумных цветов.

Инвок бросился на помощь.

Он ударил кулаком, но он прошёл сквозь призрачную руку — бестелесность делала физические атаки бесполезными. Он переключился на магию, вливая Свет в заклинание экзорцизма.

— «Изгнание»!

Луч света ударил в призрака. Тот взвыл, но не сдавался.

Инвок усилил давление. Свет становился ярче, призрак слабел… но и сам Инвок чувствовал, как силы утекают.

Наконец, с последним воплем, призрак развеялся. Зеленюк рухнул на пол, кашляя и хватая ртом воздух.

А Инвок почувствовал боль.

Он опустил глаза и увидел ожог на своём боку. Призрак успел ответить ему во время атаки. Рана была неглубокой, но болезненной.

Зеленюк поднял голову и увидел это.

— Ты… — его голос был хриплым. — Ты ранен? Из-за Ситха?

— Пустяки, — Инвок наложил на себя исцеляющее заклинание. Рана стала затягиваться, но процесс был замедлен — его магия не была достаточно сильной для полного восстановления.

Зеленюк смотрел на это, и что-то в его глазах изменилось.

— Ситх… — он сглотнул. — Ситх больше не будет. Честно, Ситх понял.

Инвок кивнул:

— Хорошо. Идём дальше.

Они прошли ещё два зала.

А потом Зеленюк увидел сундук. Огромный, окованный золотом, с замком в форме черепа. Крышка была приоткрыта, и изнутри сочилось мягкое сияние — так, словно так были очень ценные артефакты.

Зеленюк остановился, его руки сжались в кулаки. Всё его тело дрожало от напряжения, словно он боролся с невидимой силой.

— Ситх… — его голос был хриплым, почти умоляющим. — Ситх не может. Инстинкт сильнее… Ситха.

И он бросился к сундуку.

Инвок с грустью смотрел на него. Он даже не удивился.

Он просто вздохнул, поднял руку к лицу и сделал жест, который не делал уже очень давно.

Рука-лицо.

Глядя, как сундук отращивает зубы и пытается сожрать гоблина, Инвок думал о себе в прошлом. О том, как каким раньше сам был молодым, жадным и уверенном в том, что деньги решают всё. О том, как он обманывал людей в играх, как наживался на новичках, как считал лут смыслом жизни.

Это была не самое приятное воспоминание.

Инвок вытащил Зеленюка из пасти сундука-мимика и швырнул его на пол.

Гоблин закашлялся, выплёвывая позолоченную пыль. Его одежда была порвана, а на теле свежие раны от зубов твари.

— Исцеление, — Инвок наложил заклинание, но чувствовал, как его собственные силы истощаются все сильнее.

Рана на боку снова заныла. Он не долечил её до конца, а теперь снова потратил энергию на лечение.

— Давай сделаем привал, — сказал он коротко.

Они устроились в углу зала, подальше от блестящих предметов. Инвок сел, прислонившись спиной к стене, и начал перевязывать свою рану, т. к. магии на полное исцеление не хватало.

Зеленюк сидел напротив, понурив голову. В его руках был обломок золотой ножки стула — единственный трофей, который ему удалось удержать.

Тишина давила.

— Почему? — спросил Инвок наконец.

Зеленюк поднял голову молча смотря на него.

— Почему ты не можешь остановиться? — Инвок посмотрел в ответ, но без осуждения или жалости. — Ты воин. Я видел, как ты сражаешься. Ты не глуп и не слаб, но здесь ты ведёшь себя как… — он помедлил, подбирая слово, — … как одержимый.

Зеленюк молчал.

— Это уже третий раз, — продолжил Инвок. — Три раза ты едва не погиб из-за жадности. Три раза я вытаскивал тебя. И три раза ты клялся, что больше не будешь, но нарушал клятву через минуту.

Зеленюк вздохнул и с грустью сказал.

— Ты не понимаешь… — сказал он хрипло,. — Ты, монах, со своим спокойствием и своим Светом — ты не понимаешь.

Внезапно он резко вскочил на ноги, размахивая обломком золотой ножки:

— Видишь это? Этот кусок металла? Знаешь, сколько он стоит в моём мире?

Инвок молчал.

— Деревня! — Зеленюк почти закричал. — Целая деревня! На эту блестяшку можно купить еду для всего племени Ситха на год! На ГОД, монах!

Его голос дрожал от ярости и отчаяния.

— А та ваза, которую Ситх разбил в первом зале? На неё можно было купить оружие для всех охотников! А тот меч в витрине — с ним Ситх мог бы защитить молодняк от пещерных волков! От тех тварей, которые каждую зиму убивают детёнышей!

Он замолчал, тяжело дыша.

— Ситх не для себя берёт, — его голос стал тише. — Ситх — сын вождя. На Ситхе — ответственность. Племя голодает, племя мёрзнет и племя умирает. И Ситх должен… Ситх обязан принести добычу. Иначе какой он сын вождя? Иначе зачем он вообще нужен?

Он рухнул обратно на пол, словно из него выпустили воздух.

— Ситх знает, что это опасно. Ситх знает, что это глупо. Но ничего не может поделать…

Инвок смотрел на него. И теперь по-настоящему понимал его.

Жадность Зеленюка не была пороком. Это была его искажённая ответственность — страх за близких, превратившийся в одержимость.

— Я понимаю, — сказал он тихо.

Зеленюк поднял голову:

— Правда?

— Правда, — Инвок кивнул. — Потому что я сам был таким.

Гоблин моргнул:

— Ты? Монах? С твоим спокойствием?

Инвок невесело усмехнулся:

— Я не всегда был монахом. И не всегда был спокойным.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Раньше я был… другим. Я играл в игры — виртуальные миры, похожие на этот. Тогда я был одержим деньгами, но не ради семьи, как ты, а просто… ради денег. Я обманывал людей, кидал новичков, наживался на чужой глупости. Я был хорош в этом — даже очень хорош.

Зеленюк слушал.

— А потом я встретил одного человека, — продолжил Инвок. — Макса. Нашего капитана. Я думал, что он — лёгкая добыча. Самоуверенный лидер маленькой команды. Я попытался его обмануть, обыграть, «уделать»…

Он покачал головой:

— Забавно, именно из-за этого он и уничтожил меня. Я проиграл ему вообще всё и не понял, как это произошло.

— И что потом? — спросил Зеленюк.

— Потом я присоединился к его команде, — Инвок пожал плечами. — Не было выбора. Но постепенно… понял кое-что важное.

Он посмотрел Зеленюку в глаза:

— Макс победил меня не потому, что хотел денег, в отличии от меня. У него была иная цель — настоящая цель, ради которой он жил. Деньги, лут, трофеи — для него это были лишь инструменты. Это лишь средства, а не смысл жизни.

Зеленюк нахмурился:

— Ситх не понимает. Слишком сложно.

— А вот и нет. Подумай, — Инвок наклонился вперёд. — Ты хочешь золото, но ради чего? Ради племени и чтобы защитить своих. Это твоя настоящая цель. Но если ты погибнешь здесь, сжимая золотой кубок… твоё племя получит что-нибудь?

Молчание.

— Ты — их главный ресурс, Ситх, — голос Инвока был твёрдым. — Ты сын вождя и сильнейший воин. Твоя жизнь стоит дороже всего золота в этом дворце. Не меняй себя на побрякушки.

Зеленюк смотрел на него долго.

Потом опустил глаза на обломок золотой ножки в своих руках.

— Ситх понимает, — сказал он тихо. — Ситх понимает, что ты говоришь. Но… — он сжал обломок крепче. — Инстинкт сильнее разума, сильнее воли. Когда Ситх видит блестяшку, разум отключается. Это как… как голод. Нельзя приказать себе не хотеть есть.

Он поднял голову:

— Если что и может перебить инстинкт, то только другой инстинкт. Более сильный и древний.

— Какой? — спросил Инвок.

Зеленюк задумался.

— В мире Ситха есть старая легенда, — сказал он медленно. — О богах. О существах, которые могут одним взглядом исцелять раны, одним словом давать силу. Гоблины раньше служили таким существам. Давно, очень давно. И говорят… — он помедлил, — … что служение высшей силе может заменить любой инстинкт. Потому что это самый древний инстинкт — следовать за тем, кто сильнее.

Он посмотрел на Инвока:

— Ты сильный, монах. И Ситх тебе благодарен, но ты… ты не бог. Твои раны не заживают полностью, а твоя магия имеет пределы. Если бы Ситх нашёл кого-то по-настоящему могущественного… кого-то, кто мог бы указать путь…

Он не договорил, но смысл был ясен.

Теперь Зеленюк посмотрел на золотой обломок в руке, а потом — на рану Инвока, которая всё ещё не зажила до конца.

И выбросил обломок.

Просто разжал пальцы и позволил ему упасть на пол.

— Но Ситх постарается, — сказал он тихо. — Инстинкт очень сильный, но Ситх попробует его контролировать. Ради… — он кивнул на Инвока, — … ради того, кто за него сражается.

Он полез в свою сумку и достал что-то — кусок вяленого мяса, завёрнутый в грубую ткань.

— Вот, — он протянул его Инвоку. — Это последнее, что у Ситха осталось из дома. Ситх берёг, но ты… ты заслужил.

Инвок смотрел ему в глаза и понимал, что для гоблина это значило. Возможно поделиться едой в его племени — это некое признание и знак доверия.

Он взял мясо.

— Спасибо, Ситх.

Гоблин смущённо кивнул и отвернулся.

Они сидели в тишине, жуя вяленое мясо (жёсткое, солёное, но на удивление сытное), и Инвок думал о том, как странно складывается судьба.

Он пришёл в Авалон, чтобы искупить грехи и найти путь к свету через тьму. А нашёл… гоблина с золотой лихорадкой.

И почему-то это казалось правильным.

Они вышли в огромный центральный зал. Хотя назвать это «залом» язык не поворачивался — это был настоящий Храм.

Потолок уходил ввысь, теряясь в золотистом сиянии. Колонны из белого мрамора поддерживали своды, украшенные фресками с изображениями ангелов и святых. В центре возвышался алтарь из чистого золота, усыпанный драгоценными камнями.

И вокруг этого алтаря бушевал бой.

Призраки.

Десятки призраков — полупрозрачных, светящихся зелёным светом. Они кружили вокруг одинокой фигуры в центре, атакуя волнами, отступая и атакуя снова.

В центре этого хаоса кое-кто стоял — это была женщина в белоснежных одеждах жрицы. Высокая, стройная, с идеальной осанкой, её лицо скрывала вуаль, но даже сквозь ткань Инвок видел мягкое сияние — словно под вуалью горело маленькое солнце.

'Элира Светоносная (??? -ранг). Уровень???. Класс: Жрица-Архангел.

Система не давала прочитать её параметры, впрочем учитывая кто был перед ними, Инвок не был удивлен.

Элира — жрица Титанов сражалась.

Вокруг неё был возведён щит из чистого света, отбрасывающий призраков при каждой атаке, но Инвок видел проблему: она только защищалась. Никаких атакующих заклинаний, никаких контрударов, она просто держала щит, который медленно, но верно слабел под напором врагов.

Она чистый хилер? — задался вопросом Инвок. — Чистый саппорт и у неё нет атакующей магии против других существ?

— Зеленюк, вперед! — он бросился вперёд. — Поможем ей! Но не трогай золото!

— Ситх понял!

Они врезались в толпу призраков.

Инвок вскинул руку:

— «Взрыв Праведности»!

Волна света прокатилась по залу, отбрасывая призраков. Его магия — магия Света, усиленная полученным классом Палладина — идеально подходила для экзорцизма. Призраки визжали и отступали, не в силах выдержать священное сияние.

Зеленюк сражался рядом. Его молот был бесполезен против бестелесных тварей, но он нашёл другой способ — хватал куски мраморных обломков и швырял их в призраков, отвлекая внимание.

— Сюда, твари! — орал он. — Ситх здесь! Атакуйте Ситха!

Призраки разделились — часть продолжала атаковать Элиру, часть переключилась на новые цели.

Инвок пробился к жрице.

— «Изгнание»! «Очищение»! «Святой Щит»!

Заклинание за заклинанием, он расчищал пространство вокруг неё. Призраки развеивались один за другим, их вопли эхом разносились по храму.

Наконец последний призрак исчез и наступила тишина.

Инвок стоял, тяжело дыша. Его энергия сильно истощилась, тело ныло от усталости, рана на боку снова открылась.

Зеленюк выглядел не лучше — весь в ожогах от призрачных касаний, одежда изодрана в клочья.

Элира повернулась к ним.

Она двигалась невероятно плавно, словно невесомо. Её белые одежды не были запачканы — ни капли грязи на них не было, будто боя и не было. Словно всё это её не касалось.

Она подошла ближе.

Инвок почувствовал странное давление. Но не физическое, а словно Свет, исходящий от неё, был таким чистым, что его собственная Метка Иуды начала болезненно реагировать. Тёмная энергия внутри него корчилась, словно пытаясь спрятаться от этого сияния.

Элира подняла руку.

Возникла вспышка мягкого, тёплого света.

Рана на боку Инвока затянулась мгновенно. Она исчезла полностью, словно её никогда не было. Усталость ушла, а энергия начала восстанавливаться с невероятной скоростью.

То же самое произошло с Зеленюком — его ожоги исчезли, порезы затянулись, даже шрамы от предыдущих боёв побледнели.

Гоблин застыл. На его лице пролетели самые разные эмоции, но наконец остановились на таком, какое Инвок у него еще не видел.

Он мигом рухнул на колени.

— Богиня! — его голос задрожал от благоговения. — Ты исцелила Ситха! Ты спасла Ситха! Истинная Богиня!

Он начал лихорадочно рыться в своей сумке, доставая трофеи — всё, что успел насобирать за путешествие. Золотые монеты, обломки украшений, драгоценные камни — всё это он выкладывал перед Элирой, словно подношение божеству.

— Ситх твой раб! — он внезапно стал бить поклоны. — Приказывай! Ситх всё сделает!

Элира же в ответ… даже не посмотрела на него.

Она просто прошла мимо, словно гоблин был частью интерьера. Её взгляд из-под вуали скользнул по Инвоку, но это был холодный и оценивающий взгляд, после чего она двинулась дальше.

Инвок в этот момент почувствовал… лишь понимание.

Должно быть она видит мою Метку, — понял он. — Видит тьму во мне. И держится на расстоянии.

Что же, это… справедливо. Естественная реакция.

Зеленюк вскочил и бросился за ней:

— Богиня! Ситх нашёл красивый камень! Хочешь? Ситх отдаст!

Молчание.

— Богиня умеет говорить? Ситх может научить! У Ситха много слов!

Ни звука.

— Ситх будет твоим рыцарем! Ситх защитит тебя от всех врагов!

Элира даже не повернула головы.

Инвок вздохнул и догнал гоблина:

— Хватит. Не мешай ей заниматься ее делами.

— Но Ситх хочет…

— Я знаю, чего ты хочешь, — Инвок положил руку ему на плечо. — Но сейчас не время. Мы идём к боссу, сфокусируйся на том, чтобы защитить её, если понадобится.

Зеленюк просиял:

— Да! Ситх будет защищать Богиню! Ситх — рыцарь!

Инвок покачал головой, но промолчал.

Пусть. Если это поможет гоблину контролировать свои инстинкты, пусть считает её богиней.

Элира остановилась у огромных дверей в конце храма. Двери были украшены барельефами — сцены из каких-то древних легенд, фигуры воинов и монстров, всё покрыто золотом и драгоценностями.

Она обернулась. И впервые посмотрела прямо на Инвока.

Её голос прозвучал глухо из-под вуали, но каждое слово было отчётливым:

— Вы идёте?

Пауза.

— Мне нужен ваш меч.

Инвок кивнул:

— Да.

Зеленюк выпрямился, его глаза горели фанатичным огнём:

— Ситх готов умереть за Богиню!

Элира не ответила. Просто развернулась и толкнула двери.

Они открылись с тяжёлым скрипом.