Я Зомби Навечно? Мда… "Повезло"! Финал

Глава 6

За дверями их ждала тьма. Она была словно живая и клубилась, как чёрный дым, облизывала стены, тянулась к ним щупальцами.

Инвок почувствовал, как Метка на его груди стала болезненно отдавать в ответ. Тёмная энергия внутри него резонировала с этим местом, словно узнавая родственную силу.

Нехорошо, — подумал он.

Но внезапно Элира шагнула вперёд, и тьма… отступила, словно волна, откатывающаяся от берега. Вокруг жрицы вспыхнул мягкий золотистый свет, создавая безопасную зону.

— Держитесь рядом, — её голос был тихим, но властным. — Не отходите от света.

Вторые слова, обращённые к ним напрямую.

Зеленюк мгновенно оказался у её плеча:

— Ситх рядом! Ситх не отойдёт! Ситх защитит Богиню!

Элира не ответила, её взгляд из-под вуали едва скользнул по гоблину. Потом она двинулась вперёд.

Они шли по коридору, который становился всё шире. Золото и драгоценности здесь тоже были, но тусклые, потемневшие, словно покрытые копотью. Статуи по бокам прохода изображали не королей и героев, а демонов и чудовищ.

Видимо это было сердце Сокровищницы Алчности. Её истинное лицо.

— Монстры, — тихо сказал Инвок, заметив движение в тенях.

Их было много. Призраки, как те, с которыми они сражались в храме, но крупнее и темнее. Ожившие статуи с глазами из рубинов, мимики, которые даже не пытались маскироваться — просто ползли навстречу, разинув зубастые пасти.

— Ситх готов! — Зеленюк приготовил молот.

Элира подняла руку. Она не сказала ни слова, но Свет вспыхнул.

Инвок тут же почувствовал, как сила вливается в его тело.

Это было… невероятно.

Его мышцы налились энергией, а разум прояснился, боль от Метки отступила на задний план. Он чувствовал себя сильнее, быстрее и «чище», чем когда-либо.

Зеленюк рядом тоже изменился.

Гоблин вырос — буквально. Его тело увеличилось, мышцы вздулись под кожей, которая приобрела каменный оттенок. Глаза загорелись золотым огнём.

— Ситх… — его голос стал глубже, гулким. — Ситх чувствует силу! Ситх непобедим!

Он бросился на врагов.

И враги умирали.

Молот Зеленюка, обычно бесполезный против призраков, теперь долбил их, как обычную плоть. Благословение Элиры превратило оружие гоблина в священную реликвию.

Инвок сражался рядом, но понимал: его помощь почти не нужна. Зеленюк под баффами был машиной уничтожения.

Они прорубались через волны монстров, и Инвок наблюдал. Но не за боем, а за Элирой.

Жрица шла позади них, её белые одежды были по-прежнему безупречны. Она не атаковала и не защищалась — просто шла, поддерживая благословение.

И тут Инвок заметил кое-что странное.

Тьма вокруг них не отступала перед её светом. Напротив, она будто тянулась к ней.

Чёрные струйки дыма, остающиеся после смерти монстров, не рассеивались в воздухе. Они плыли к Элире и исчезали, втягиваясь в её фигуру, растворялись под белыми одеждами.

Что это? — подумал Инвок. — Она не изгоняет тьму… она её поглощает?

— Монах! — голос Зеленюка вырвал его из размышлений. — Впереди!

Инвок поднял голову.

Коридор закончился. Перед ними открылся огромный тронный зал, судя по всему. В центре возвышался трон из чистого золота, украшенный черепами и драгоценностями.

А на троне…

Нет, не на троне, а в вокруг трона.

Там были ГОРЫ ЗОЛОТА. Буквально — горы, уходящие к потолку. Монеты, слитки, украшения, артефакты — всё это было свалено в кучу, и куча двигалась.

Она словно дышала.

— Это… — начал Зеленюк.

Куча шевельнулась. Золото потекло, перестраиваясь, формируя фигуру. Гигантскую, раздутую фигуру из золотого дыма и монет. Три метра в высоту, потом четыре, потом пять… Тварь росла, вбирая в себя всё золото зала.

Её лицо было маской жадности — широко раскрытый рот, пустые глаза-монеты, руки, тянущиеся в жадном захвате.

«Воплощение Алчности (D-ранг). Уровень 22. Особенности: Нематериальность, Ментальная Аура, Поглощение Богатства, Шёпот Жадности».

D-ранг.

Инвок стиснул зубы. Они с Зеленюком были E-рангом и даже с баффами Элиры это было…

Босс открыл рот и заговошрил. Вот только этот голос был мысленным и проникающим в самые тёмные уголки души.

«Золото… столько золота… и всё это может быть твоим…»

Инвок почувствовал, как что-то шевельнулось в его сознании. Старые желания, старые страсти — те, которые он думал, что похоронил давно.

«Ты заслуживаешь большего… возьми… возьми всё…»

Он нахмурился и отогнал шёпот. Годы медитации и самоконтроля не прошли даром.

Но Зеленюк…

Гоблин застыл посреди зала. Его тело всё ещё было усилено благословением, но глаза… глаза налились кровью, а руки дрожали.

— Золото… — прохрипел он. — Столько золота…

«Да… возьми… ты заслужил… твоё племя заслужило…»

— Племя… — Зеленюк сделал шаг к боссу. — Ситх возьмёт… ради племени…

— Зеленюк! — крикнул Инвок. — Очнись! Это ментальная атака!

Гоблин не слышал. Он шёл к боссу, к горе золота, его глаза горели безумным огнём.

«Убей их… они хотят забрать твоё золото… убей…»

Зеленюк остановился.

Медленно повернул голову и… посмотрел на Инвока.

В его глазах не было узнавания. Только жадность и голод.

— Ситх… — его голос был чужим, искажённым. — Ситх возьмёт всё. Никто не отнимет!

Он поднял молот.

И бросился на Инвока.

— Чёрт!

Инвок едва успел увернуться. Молот, усиленный благословением, врезался в пол, оставляя глубокую выбоину.

— Зеленюк, это я! Инвок! Твой напарник!

Никакой реакции. Гоблин атаковал снова. Он был быстр, бил без тени сомнения.

Инвок защищался, но не контратаковал. Он не спешил устранять союзника, даже одержимого.

В ответ смех босса эхом разносился по залу.

Инвок отступал, блокируя удары. Зеленюк был силён — слишком силён под баффами. Но даже не это оказалось главной проблемой. Ведь Инвок почувствовал «это».

Боль от Метки вдруг накатила. Ментальная аура босса резонировала с тёмной энергией внутри него, и метка Иуды пульсировала, выжигая его изнутри. Голоса шептали.

«Предатель… ты предал своих… ты предашь снова…»

«Ты недостоин… ты грязный… ты никогда не искупишь…»

Инвок упал на колено. Концентрация сбилась, защитное заклинание мигнуло и погасло.

Зеленюк замахнулся для финального удара.

Именно в этот момент…

…Элира стала действовать.

Она мгновенно оказалась между ними. Не было даже видимого движения, она появилась там, где секунду назад не было никого.

Её рука коснулась лба Зеленюка.

Вспышка света.

Гоблин замер. Его глаза закатились, тело обмякло, и он рухнул на пол — без сознания, но живой.

Элира повернулась к Инвоку.

— Встань, — её голос был холодным, но в нём была… нотка чего-то ещё? — Бой не окончен.

Инвок попытался подняться, но боль в Метке была невыносимой. Тёмная энергия рвалась наружу, отравляя его тело.

— Я… — он стиснул зубы. — Не могу… контролировать…

Элира смотрела на него из-под вуали.

— Твоя Метка, — сказала она. — Она реагирует на ауру босса.

— Да… — Инвок с трудом сдерживал крик. — Мне нужно… высвободить силу… иначе она сожжёт меня изнутри…

Он посмотрел на босса, который наблюдал за ними с ленивым интересом.

— Я могу использовать её, — сказал он. — Силу Серафима внутри Метки. Она уничтожит босса. Но…

— Но ты умрёшь. — закончила Элира за него.

Это не был вопрос.

— Возможно, — Инвок кивнул. — Но другого выхода нет. Ты — хилер, не боец, а зеленюк без сознания. А эта тварь — D-ранга.

В итоге, он решил действовать. Промедление было не в его стиле. Он повернулся к ней спиной и начал читать формулу распечатывания, его тело засветилось — опасным, нестабильным светом. Энергия рвалась наружу, готовая сжечь и его, и всё вокруг.

— Уходи, — сказал он Элире, не оборачиваясь. — Забери гоблина и когда я начну, у вас будет несколько секунд, чтобы…

Внезапно ее рука легла ему на спину.

Инвок замер.

Элира не спешила уходить, её ладони словно укутали его, и от них исходило… невероятное ощущение. Это было успокаивающе тепло, словно от матери, что дарит своему дитя.

— Не смей, — её голос был тихим, но властным. — Ты ещё нужен близким тебе людям. И…

Она помедлила.

— … ты не должен умирать за чужие грехи.

Инвок не понимал.

— Что ты…

— Молчи, — перебила она. — Теперь я готова. Время пришло.

Готова? К чему?

И внзапно Инвок кое-что почувствовал. Что-то менялось в нём и вокруг него — во всём зале.

Боль от Метки резко отступала, словно… втягиваясь куда-то. Словно кто-то тянул тёмную энергию из его тела, вытаскивал отраву из раны.

Он обернулся и увидел Элиру, что стояла, запрокинув голову. Её руки были подняты, вуаль сбилась, открывая…

Тёмную кожу цвета обсидиана и ночи.

Тьма стекалась к ней. Со всего зала — чёрный дым, негативные миазмы, ментальная аура босса — всё это тянулось к Элире и впитывалось в неё.

Её белые одежды темнели, аура менялась, а свет угасал, уступая место чему-то… другому.

— Что… — прохрипел босс. Впервые его голос звучал не в головах, а вслух. — Что ты делаешь⁈ Прекрати!

Элира не отвечала.

Она поглощала.

Всё зло этого места. Всю жадность, всю алчность и весь негатив. Безумие из головы Зеленюка, боль из Метки Инвока и даже саму сущность босса.

На секунду — на одну ужасающую секунду — её аура стала абсолютно чёрной — даже чисто демонической. Инвок отшатнулся, инстинктивно готовясь к атаке. Но вдруг…

…возникла искра.

Маленькая, едва заметная искра света в центре этой тьмы. И искра разгорелась.

Инвок смотрел, не в силах отвести глаз. То, что происходило перед ним противоречило всему, что он знал до этого.

Элира стояла в центре чёрного водоворота. Вся грязь этого места — жадность, алчность, ненависть — стекалась к ней, впитывалась в неё. Её белые одежды уже почернели полностью, а аура была самой тьмой. Но в этой тьме… горел свет. Маленький, но яростный, однако он не боролся с тьмой, а пожирал её, превращая во что-то иное.

— Н-нет! — босс отшатнулся, его голос впервые звучал испуганно. — Что ты делаешь⁈ Это моя сила! МОЯ!

Элира не отвечала.

Она стояла также неподвижно, руки подняты, лицо запрокинуто к потолку, а тьма продолжала стекаться к ней. Босс фактически таял — его золотое тело теряло форму, монеты осыпались, дым рассеивался. Он пытался сопротивляться, но это было бесполезно.

— ПРЕКРАТИ! — босс взвыл, бросаясь в атаку.

Его огромная рука, состоящая из тысяч призрачных монет, обрушилась на жрицу и… прошла сквозь неё. Хотя нет — она впиталась. Рука босса просто исчезла, втянутая в чёрный водоворот вокруг Элиры.

Босс завопил.

— ЧТО ТЫ ТАКОЕ⁈

Элира открыла глаза. Они светились каким-то особенным светом. Точно не святым, но глубоким, древним и пугающим.

— Я — та, кто ест твоих сородичей, — её голос был спокоен, почти ласков. — Я — та, кто превращает грязь в чистоту. Я — Светоносная. И ты — моя пища.

Она сжала кулаки.

«ПОГЛОЩЕНИЕ ГРЕХА».

Мир вокруг Элиры схлопнулся.

Вся тьма зала — каждая тень, каждый негативный миазм, каждая частица злой воли — устремилась к ней. Это было похоже на чёрную дыру, пожирающую свет.

Босс кричал, его тело распадалось, втягиваемое в водоворот. Золотые монеты, из которых он состоял, летели к Элире и исчезали в черноте вокруг неё. Его крик становился всё тише, пока… не оборвался совсем.

Наконец наступила тишина.

Элира стояла в центре зала, окутанная тьмой настолько густой, что казалась физически ощутимой.

Сколько энергии… — понял Инвок с ужасом . — сколько зла она впитала! Да она же сама стала…

Он отшатнулся, инстинктивно готовя защитное заклинание.

Элира повернула голову.

Её глаза были полностью чёрные, без белков и зрачков — встретились с его взглядом.

Секунда. Две.

А потом она… улыбнулась.

Внутри чёрного кокона вспыхнул свет. Причем «Свет» с большой буквы. Чистый, ослепительный, священный Свет будто рождался из самого центра тьмы, из той искры, которую Инвок заметил раньше.

Чёрная энергия менялась и трансформировалась. Прямо на глазах зло становилось добром. Грязь — чистотой, а тьма — Светом.

Это было невозможно. Это противоречило всему, что знал Инвок, но это происходило.

«ОЧИЩЕНИЕ».

Элира развела руки в стороны.

И выпустила Свет.

Столб чистейшей, белоснежной энергии ударил в потолок, пробивая его насквозь. Ударная волна прокатилась по залу, сметая остатки тьмы, очищая каждый уголок.

Золото вокруг потускнело., а драгоценности превратились в обычные камни. Магия алчности, пронизывавшая это место, просто исчезла.

Инвок закрыл глаза от нестерпимого сияния.

Когда он открыл их снова, всё было кончено.

Элира стояла посреди зала. Её одежды снова были белыми — безупречно белыми, без единого пятнышка. Её аура сияла мягким, тёплым светом.

А босса не было. Не было ни следа, ни даже его тени.

Просто… ничего.

«Воплощение Алчности повержено», — сообщила Система. «Получен опыт: 5000 ОС (разделено между участниками)». «Получена добыча: Слеза Алчности (D-ранг), Очищенное Золото Духа (редкое), Ключ Сокровищницы».

Инвок стоял, не в силах пошевелиться.

Он только что видел… что именно он видел?

Элира повернулась к нему. Впервые она выглядела уставшей.

— Он проснётся через минуту, — она кивнула на Зеленюка, который всё ещё лежал без сознания. — Ментальное воздействие рассеялось.

Инвок сглотнул:

— Что… что это было?

Элира не ответила сразу. Она подошла ближе — медленно, словно давая ему время привыкнуть к её присутствию.

— Ты видел мою истинную силу, — сказала она тихо. — Немногие видели. Ещё меньше — остались в живых после этого.

Инвок напрягся.

— Расслабься, — она слабо улыбнулась. — Я не убиваю союзников. Даже тех, кто носит Метку Иуды.

Конечно она знала. С самого начала.

— Почему? — спросил Инвок. — Почему ты не… — он замялся, не зная, как сформулировать вопрос.

— Не отвернулась от тебя? Не осудила? — Элира закончила за него. — Потому что я такая же…

Она подняла руку и сняла перчатку.

Её кожа была чёрной. Чёрной, как обсидиан или безлунная ночь.

— Я — Дроу, — сказала она просто. — Тёмная Эльфийка. Мой народ поклоняется паукам и предательству. Мы рождаемся во тьме, живём во тьме и умираем во тьме.

Она посмотрела на свою руку, словно видела её впервые.

— Я знаю о грехе всё. Знаю его вкус, его запах, его прикосновение. Я выросла в нём.

Инвок молчал.

— Светлые жрецы боятся тьмы, — продолжила Элира. — Они бегут от неё, строят стены, возводят барьеры. Они думают, что свет и тьма — враги, которые не могут существовать вместе.

Она надела перчатку обратно.

— Но они ошибаются.

— Ты… ты поглощаешь зло? — Инвок наконец нашёл слова. — Превращаешь его в свет?

— Да, — Элира кивнула. — Это мой Дар. Или моё Проклятие — зависит от точки зрения. Я не изгоняю тьму, а ем её и превращаю в силу.

Она помолчала.

— Это больно. Каждый раз — ужасно больно. Чужие грехи, чужая злоба, чужая жадность — всё это проходит через меня. Я чувствую их, как свои собственные, но научилась не тонуть в этом. Научилась находить свет даже в самой глубокой тьме.

Инвок смотрел на неё и впервые видел не холодную, отстранённую жрицу. А человека, или эльфа, неважно — существо, которое несёт бремя, немыслимое для большинства.

— Зачем? — спросил он тихо. — Зачем ты это делаешь?

Элира посмотрела ему в глаза.

— Потому что кто-то должен, — сказала она просто. — Потому что мир полон грязи и её нужно очищать. И потому что… — она помедлила, — … однажды кто-то сделал это для меня. Поглотил мою тьму, когда я тонула в ней. Показал, что даже Дроу может нести Свет.

Она слабо улыбнулась:

— Теперь моя очередь нести его дальше.

Позади раздался стон. Зеленюк приходил в себя.

Он сел, хватаясь за голову.

— Ситх… что случилось? Ситх помнит золото… много золота… а потом…

Он замер, увидев Элиру.

Её вуаль сбилась окончательно, открывая лицо. Тёмная кожа цвета обсидиана, серебряные волосы, падающие на плечи. и глаза — теперь аметистовые, глубокие, древние.

Она была прекрасна — той страшной, нечеловеческой красотой, от которой перехватывает дыхание.

Зеленюк открыл рот.

Закрыл.

Снова открыл.

— Тёмная… — прошептал он наконец. — Тёмная Богиня…

Он снова рухнул на колени, но на этот раз в его глазах был не просто фанатизм, а истинное осознание.

— Ситх знал! — его голос дрожал от благоговения. — Ситх чувствовал! В старых легендах племени говорили о Тёмных Богах, которые несут Свет! Которые поглощают зло и дарят благословение! Ситх думал — сказки! Но Богиня… она настоящая!

Элира посмотрела на него.

Впервые — по-настоящему посмотрела, а не как на предмет интерьера или на досадную помеху.

— Встань, — сказала она тихо. — Я не богиня. Просто… та, кто нашла свой путь.

Зеленюк поднялся, но его глаза всё ещё горели.

— Богиня скромная, — заявил он убеждённо. — Но Ситх знает правду. Ситх видел, как Богиня съела большого злого духа и Ситх видел Свет. Ситх… — он замялся, — Ситх больше не хочет золото.

Инвок моргнул.

— Что?

— Золото, — Зеленюк махнул рукой в сторону тусклых, потерявших блеск сокровищ. — Раньше Ситх смотрел — и внутри всё горело. Хватай, тащи, бери. Сейчас… — он нахмурился, словно прислушиваясь к себе. — Сейчас тихо. Голос замолчал.

Элира кивнула:

— Я забрала твою жадность. Вместе с остальной грязью этого места.

Зеленюк уставился на неё:

— Забрала? Навсегда?

— Нет, — она покачала головой. — Жадность — часть тебя и она вернётся. Но теперь ты знаешь, что можно жить без неё. Что голос можно заглушить. Это знание останется.

Гоблин молчал, переваривая услышанное.

А потом широко улыбнулся.

— Ситх понял, — сказал он. — Ситх будет помнить тишину. Когда голос вернётся — Ситх вспомнит, как было без него, и голос станет тише.

Он поклонился — глубоко, даже почтительно.

— Спасибо, Тёмная Богиня. Ситх твой должник. Ситх расскажет племени о тебе. Будут петь песни и будут приносить жертвы.

— Не нужно жертв, — Элира слабо улыбнулась. — Просто живи достойно. Этого достаточно.

Она повернулась к Инвоку.

Он стоял неподвижно, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. Его Метка молчала — впервые за долгое время. Боль ушла, оставив после себя странную пустоту.

— Ты тоже это чувствуешь, — сказала Элира.

— Да, — Инвок кивнул. — Метка… она не болит. Впервые с тех пор, как я получил её.

— Я забрала часть тьмы из неё, — объяснила Элира. — Не всю — это невозможно без разрушения самой Метки. Но достаточно, чтобы дать тебе передышку.

Она подошла ближе.

— Ты считаешь себя грешником, предателем и Иудой. Не так ли?

Он не ответил. В этом не было смысла.

— Я видела твои воспоминания, — продолжила она. — Когда поглощала тьму из твоей Метки. Видела, что ты сделал. Видела, почему.

Инвок напрягся.

— И что ты думаешь?

Элира протянула руку и коснулась его лица.

Её пальцы были прохладными, мягкими. От прикосновения по телу разлилось тепло. Истинное успокаивающее тепло.

— Я думаю, — сказала она тихо, — что ты идёшь по самому трудному пути из возможных. Ты несёшь грязь, чтобы твои друзья остались чистыми. Берёшь на себя грех, чтобы другим не пришлось.

Её аметистовые, бездонные глаза встретились с его взглядом.

— Это не путь грешника. Это путь Пастыря.

Инвок сглотнул. Слова застряли в горле.

— Я… — он попытался заговорить, но голос не слушался.

— Посмотри на меня, — Элира не отпускала его взгляд. — Я — Тёмная Эльфийка, ставшая Светоносной. Я родилась во тьме, выросла в предательстве, была окружена злом с первого дня жизни. И всё же — я несу Свет.

Она убрала руку от его лица.

— Нет «грязной» силы, есть только Цель. Ты используешь тьму, чтобы защитить тех, кого любишь. Это делает тебя не злым, а… сильным.

Инвок молчал.

Внутри него неожиданным образом что-то менялось.

— Твой путь будет тяжёлым, — продолжила Элира. — Тебя будут осуждать. Бояться и ненавидеть. Те, кто не понимает, что ты делаешь и зачем.

Она улыбнулась — и в этой улыбке было что-то печальное.

— Но если ты пройдёшь его до конца — это того стоит. Поверь мне, я ни разу не пожалела.

В центре зала вспыхнул свет.

Порталы. Три портала — выходы на следующие этажи.

Элира отступила на шаг.

— Мне пора, — сказала она. — Мои товарищи ждут.

Она поправила и надела вуаль обратно.

— Подожди, — Инвок шагнул вперёд. — Я… хочу спросить кое-что.

Элира остановилась, глядя на него из-под полуопущенной вуали.

— Почему ты помогла нам? — спросил Инвок. — Мы — никто для тебя. Так почему?

Элира молчала секунду.

— Потому что я увидела каким путем ты идешь, — сказала она наконец. — Того, кто несёт тьму внутри и пытается превратить её в свет. Того, кто идёт через грязь ради других. Каждый заслуживает шанса. Даже Дроу, даже предатели и те, кто носит Метку Иуды.

Она развернулась к порталу.

— Увидимся на вершине, — бросила она через плечо. — Постарайся не умереть до тех пор. Мне будет… жаль.

Вспышка — и она исчезла.

Зеленюк и Инвок остались одни.

Гоблин смотрел на портал, через который ушла Элира, с выражением глубокого благоговения.

— Тёмная Богиня, — прошептал он. — Ситх расскажет племени. Обязательно расскажет.

Он повернулся к Инвоку.

— Идём, светлокожий брат?

Инвок моргнул:

— Брат?

— Брат, — Зеленюк кивнул серьёзно. — Ситх решил. Ты спасал Ситха и терпел Ситха. Ты делил с Ситхом мясо, а в племени это значит — брат.

Он протянул руку.

— Ситх и Инвок — братья. Хорошо?

Инвок смотрел на протянутую руку. На зелёную кожу, на мозоли от молота, на шрамы от десятков боёв.

И улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он, пожимая руку гоблина. — Братья.

Зеленюк расплылся в широкой, зубастой улыбке.

— Тогда идём! Надо догнать Богиню! И остальных тоже!

Они направились к порталу.

Инвок шёл и думал.

О Максе, который показал ему, что цель важнее средств. О Канате, которая научила его, что даже хаос может быть красивым. О Нике, чья преданность не знала границ. Обо всех, ради кого он нёс свою Метку.

И об Элире.

О Тёмной Эльфийке, которая нашла Свет во тьме. Которая показала ему, что его путь — не проклятие, а его собственный выбор. И что даже он может нести грязь и оставаться чистым.

Путь Пастыря, значит? — повторил он про себя.

Он не был уверен, что заслуживает такого звания. Но впервые за долгое время — он хотел его заслужить.

— Эй, брат! — голос Зеленюка вырвал его из раздумий. — Ты чего застыл? Портал ждёт!

Инвок усмехнулся:

Он шагнул в портал вслед за гоблином. И впервые за долгое время не чувствовал тяжести Метки на груди.

Она всё ещё была там, напоминая о его грехах, но теперь он знал, что это не конец.

Это только начало.