Забудь меня, Эй

Глава 26

Сашка проснулась первой от того, что болело все тело, все-таки, пол не кровать, спать на нем, если не гости и не война, довольно странно. Ко всему прочему, она была плотно припечатана спиной к Яланскому, одна его рука держала ее за талию, а вторая лежала у нее на груди. Да уж, если он проснется в такой позе, то у Сашки женатый любовник появится в ту же секунду. Это вчера он отстрелялся, а сегодня наверняка снова в полной боевой готовности.

Она осторожно выползла из его рук, а потом без лишних церемоний пихнула в бок:

— Яланский, открой дверь, я хочу в туалет. И дети сейчас к тебе придут, еще расплачутся, вчера был целый вечер плача.

Роман вскочил, моргая и оглядываясь, наверняка не мог сходу сообразить, где они и что делают на полу гардеробной, но при напоминании о детях тут же достал ключ и отпер дверь. Саша первым делом понеслась в детскую и остановилась на пороге, держась за косяк. Даша и Илья лежали вместе, Дашка обнимала мальчика, а тот вцепился в ее пижаму и так и спал, крепко сжав кулачки.

— Они к тебе ходили, — обернулась Саша к Роману, что из-за ее плеча растерянно разглядывал спящую малышню, — тебя не нашли. Илюшка испугался и разревелся, а Дашка его утешала. Ну почему ты такой баран, Яланский? — она подошла к кровати и погладила светлые вихры Светлячка, а потом густые волосы дочки.

Роман ничего не сказал, обошел Сашу и осторожно улегся с Дашкиной стороны, подсовывая одну руку под обоих детей, а второй накрывая их сверху. Детские кровати были меньше, и Сашке снова вспомнилась кукла Барби в коробке.

— Смотри кровать не сломай, — сказала она, но тот уже спал и ее не слышал, видно, ему тоже было не слишком удобно в гардеробной на полу.

Было шесть утра, слишком рано, чтобы будить детей, пусть еще спят, и Саша направилась в душ. А потом вышла на улицу с чашкой кофе и слушала, как стараются для нее птицы, какие выводят рулады, особенно выделялась одна птичка. Она так разошлась прямо над беседкой, что Сашка долго вглядывалась в листву и даже попробовала влезть на беседку в надежде рассмотреть певичку.

Ей очень нравилось жить за городом, тишина, воздух такой чистый, насыщенный и густой, что казалось, она даже видит этот воздух и может потрогать руками. Может, и правда никуда не уезжать, а выгнать Яланского? Ее дом, точнее земля, она может делать здесь, что хочет.

Но тут же перед глазами встали детские головки, лежащие на мускулистой руке Романа, такие маленькие по сравнению с ним. Он им нужен, дочке нужен, и ей самой нужен, хоть при воспоминании об Ангелине по-прежнему захлестывала обида. Вот только Сашке показалось, или сегодня ощущения были глуше? Все же, Роман расстался с Ангелиной, и та напилась с горя… А в Сашку наоборот, вцепился как клещ, и не отпускает. Конечно, Саша понимала, что если захочет уйти, Роман никак не сможет ей помешать, но в том то все и дело, что ей не хотелось…

Дети за завтраком и не вспомнили о своем утреннем путешествии, тем более, что с утра отец оказался под боком, и это вызвало бурю счастья и радости. Саша спустилась в гараж, не глядя на Романа, хоть он поблагодарил за завтрак чуть ли не с десяток раз. Пожалуй, не станет она отдавать Уваровой свою Белоснежку, пускай та в другом месте себе заработает на внедорожник.

— Саша, не спеши, я первый, — напомнил Роман, забираясь за руль, но та лишь хмыкнула. Достал уже изображать заботливость, командир, и все же послушно выехала следом. А уже на трассе зазвонил мобильник:

— Сашка, включи Люкс-ФМ, там для тебя песня, — голос Яланского звучал подозрительно серьезно. Включила и сморщила нос — терпеть не могла такие песни и эту группу, попса попсой. Но тут услышала то, из-за чего Роман ей позвонил:

«Может, ты его простишь…

К черту эту гордость, ты забудь про скромность, ведь в его объятьях все можно, все можно

К черту эту гордость, то любовь, то слезы, ну почему у женщин все сложно, так сложно?

К черту гордость…»*

А и правда, к черту… Сначала она барабанила пальцами по рулю в такт музыке, а потом мигнула поворотником и пошла на обгон. Яланский не ожидал такого маневра, поэтому не успел перегородить путь, а теперь безуспешно пытался обогнать ее, беспрестанно сигналя.

Сто тридцать, сто сорок, сто пятьдесят… Она упрямо давила на газ.

«К черту эту гордость… Ведь в его объятьях все можно, все можно…»

Сто восемьдесят. Роман сзади давил на клаксон, тот завывал сиреной, телефон звенел, не умолкая, кажется, Роман еще что-то кричал, высунувшись в окно.

«К черту гордость…»

Вдали показался населенный пункт, Сашка словно опомнилась и начала сбрасывать скорость, сирена сзади выла, не переставая.

Она его заметила издалека, крошечный беззащитный комочек, выбравшийся на трассу — наверняка кто-то занес в надежде, что проезжающие машины быстро избавят от ненужных хлопот. И Сашка, не задумываясь, вдавила педаль тормоза.

Шины немилосердно визжали и дрались об асфальт, в какой-то момент ей показалось, что задние колеса поднялись в воздух. «Мамочки, я сейчас перевернусь…». Но машина устояла, зато Сашка сама качнулась и ударилась головой.

До отказа выжимая тормоз, она свернула на обочину, и даже когда машина полностью остановилась, продолжала давить на педаль. С таким же визгливым звуком на обочину въехал черный БМВ, распахнулась дверь, и перед ней предстал Яланский пепельно-серого цвета.

— Идиотка, ненормальная, ты что творишь? Ты ребенка сиротой сделать решила? — он говорил хрипло и отрывисто, опираясь рукой о сиденье.

Она почувствовала на щеке что-то теплое, Роман, продолжая ругаться, пошел к своей машине и вернулся с пачкой салфеток. Начал стирать кровь с виска, меняя салфетки, Сашка сидела, зажав рот ладошками, а потом протянула руки и сказала жалобно:

— Ром…

Он выхватил ее из машины и стиснул так крепко, что у нее едва не хрустнули ребра.

— Ром… Я тебе чуть не разбила машину, — и заплакала, уткнувшись в теплую шею.

— Хер с ней, с машиной. Сашка, Сашенька, я бы сдох без тебя, слышишь, девочка моя родная…

Она подняла голову, закивала и вытерла дрожащей ладонью прозрачную дорожку на его щеке, а он снова вдавил ее в себя с невиданной силой, и она слышала, как он целует ей лоб, виски, волосы, пыталась обнять, но руки не слушались, лишь тряслись, как у припадочной.

— Никогда, пожалуйста, никогда больше так не делай, Саша…

— Не буду, прости меня, Ром…

— Это ты меня прости…— он осторожно снимал губами слезы, а потом накрыл ее губы, и этот пронзительный соленый поцелуй посреди трассы, возле двух машин, был таким нежным, словно он и правда просил прощения своим поцелуем. — Я без тебя не смогу.

— Ты же сказал, что у тебя их еще много будет, всяких, — она говорила, а он продолжал ее целовать.

— Я тебя разозлить хотел, нашла чему верить, — он целовал ей глаза и скулы, а потом снова сминал губы, — мне никто кроме тебя не нужен, Сашенька…

— Подожди, — вспомнила, когда они прервались, восстанавливая сбившееся дыхание, и подошла к краю обочины. Котенок испуганно съежился под кустом, прижав крохотные ушки. Маленький пушистый «шпротик». Сашка подняла его и прижала к груди, он сразу благодарно затарахтел, глядя на Сашку круглыми блестящими глазами. — Ром, давай его заберем?

— Куда, в офис? — Роман подошел и снова притянул к себе Сашку с котенком.

— Сейчас в офис, а потом домой. Знаешь, как дети обрадуются?

— Смотри, твой офис, если он нассыт по углам, будешь знать!

Сашка улыбнулась и поцеловала его в плечо. Котенок уже уснул, справедливо расценив, что отпускать его никто не собирается, на Сашкиной груди тепло и уютно, почему нет?

— Я бы тоже так поспал, — ухмыльнулся Роман и повел Сашу к своему автомобилю. Сесть за руль он ей не позволил.

— Я позвонил Сергею, он пришлет ребят, машину отгонят на сервис, а ты поедешь со мной. Пару дней покатаешься пассажиром, будешь знать, как гонки устраивать!

Он говорил немного сердито, но у Сашки в голове набатом звучало «девочка родная», и она готова была ходить на работу пешком хоть каждый день, только чтобы еще раз это услышать.

***

Сашка упросила Романа перед работой зайти в зоомагазин, и там они купили полный комплект «приданого» для котенка, даже игрушечную тряпичную мышку. А потом в приемную началось настоящее паломничество — всем сотрудникам было интересно посмотреть на Сашкин живой уголок.

Словно специально для Яланского котенок очень воспитанно порылся в засыпанном силиконовой крошкой лотке, крошка ему так понравилась, что он даже уснул в ней, умаявшись, и Сашке пришлось выбирать силикон из густой шерсти маленького разбойника, а потом перекладывать питомца в специально приобретенный плюшевый домик.

В обед Сашка понесла найденыша в клинику, расположенную в соседнем квартале, и Роман отправился с ней, пожертвовав рестораном. Чтобы кошачий ребенок не боялся, Саша расстегнула пуговицу на блузке и спрятала его там, что вызвало саркастическую ухмылку у Яланского.

— Вон оно что! Я тут изгаляюсь, а всего и надо было грязным и немытым засесть под кустом на трассе, а потом броситься тебе под колеса.

— Тогда я отвезла бы тебя в реанимацию, — нимало не смущаясь, ответила Саша, — и носила бы тебе апельсины. Это в лучшем случае.

Что в худшем, Роман переспрашивать не стал. В клинике кота — а это оказался именно кот — признали совершенно здоровым, почистили ему ушки, подстригли коготки и вручили Сашке в подарок шампунь от блох.

— А почему он все время пищит? — спросил Роман, уже собираясь уходить. Молоденькая медсестричка, передавая Саше котенка, ответила с улыбкой:

— Он же еще совсем малыш, он требует вашего внимания!

— Это что получается, — спросил Роман Сашу на выходе из клиники, — у нас теперь трое детей?

Она лишь пожала плечами. Получается так.

Роман все же заказал в офис суши сет, дождался, пока единственный полосатый обитатель живого уголка уснет в своем домике и утащил Сашу в кухонный блок на обед. Кофе они пили в кабинете, Саша копировала промежуточный вариант базы, Роман прохаживался по кабинету с чашкой в руке, а потом подошел к двери и щелкнул замком.

Саша поначалу не обратила внимание, но потом, когда он подошел к столу, поднял ее и усадил к себе на колени, принялась возмущенно отбиваться.

— Рома, что ты выдумал, в любой момент кто-то захочет войти, а у тебя закрыто. Ты представляешь, как молниеносно понесутся по офису слухи?

— Сашка, да они уже давно мелют языками такое, что тебе и не снилось, ты попробуй в туалете подслушать, — Роман пытался поймать ее губы, но она уворачивалась, он тогда завел ей руки за спину и склонился низко, касаясь губами лица. — Я только поцелую, Саша, перестань воевать…

И захватил губы, продолжая удерживать за руки, и она мгновенно перестала соображать, мысли улетучились, ее словно перенесли в другое измерение. Роман целовал шею, ключицы, она и не заметила, как блузка оказалась расстегнута и сползла с плеча. Тонкий голос на окраине разума настойчиво советовал ей встать, поправить блузку, и открыть дверь, но его губы были слишком горячими, дыхание слишком влажным, а кружево белья слишком тонким, что у Саши совсем не было сил сопротивляться. Она почувствовала, как бретелька тоже поползла по плечу, но тут зазвонил телефон Романа, и тот с разочарованным рыком оторвался от Саши, чтобы взглянуть на экран, а затем отбился.

Она словно включилась обратно, воспользовалась паузой и вскочила с его колен, застегнула блузку, пригладила выбишиеся пряди. Роман поднялся и хотел снова привлечь ее, но Сашка умоляюще заговорила:

— Ромочка, пожалуйста, давай только не здесь.

— Тогда поехали домой…

Но Сашка уже открывала дверь и вовремя. Буквально через несколько секунд в кабинет вошел Вадим, окинул ее взглядом, и она представила, как сейчас выглядит: скособоченная юбка, взлохмаченные волосы, вспухшие губы. Поспешила втиснуться между Вадимом и дверью, и уже выходя услышала, как тот спрашивает Яланского:

— Ромыч, ты чего трубу не берешь, я звоню все утро. Кстати, ты не знаешь, кто кота в офис притащил? Он там бегает по коридору и орет дурным голосом.

Сашка не дослушала, что ответил Роман, опрометью бросилась искать сбежавшего котенка, она совсем о нем позабыла с этим Яланским и его ласками, такими трепетными и нежными, ну где он взялся, как теперь работать, если мысли только о Романе и его поцелуях, и не только поцелуях...

Кота приютили айтишники, он свернулся клубком на коленях у Ярослава и не желал возвращаться к Сашке, хорошо, что когти успели остричь, так что обошлось без крови. До вечера ее завалили работой, и она даже не заметила нависшего над столом Яланского, пока тот не поднял за загривок спящего у нее на руках котенка.

— Ты домой идешь? — спросил он у мигом проснувшегося и протестующе запищавшего животного. — Тогда бери свою хозяйку и поехали.

— Ром, а когда мне можно будет ездить на машине? — несмело спросила Сашка, усаживаясь на переднем сиденьи возле Романа и пристраивая на коленях кошачий домик с его жильцом внутри.

— Сдашь заново на права теорию и практику, и поезжай, — ответил тот, трогаясь с места.

— Кому сдам? — не поняла Сашка.

— Мне, — серьезно ответил Роман, и не думая улыбаться, — а я буду принимать экзамен очень строго, без поблажек.

Сашка фыркнула и уставилась на дорогу, поглаживая спящего в домике котенка. То что строго и без поблажек, она не сомневалась, как и не сомневалась, что речь шла вовсе не о ПДД.

* "К черту эту гордость" — группа "Руки вверх"