Забудь меня, Эй

Глава 27

Дети так обрадовались котенку, что Роман растерянно заявил Сашке:

— Слушай, они мне так никогда не радовались! У меня теперь из-за этого кошака вырабатывается стойкий комплекс неполноценности.

— Давно пора, — удовлетворенно заметила та, — ты слишком оторван от реальности.

Она не дала детям котенка на руки, лишь разрешила погладить.

— Он бегал вдоль дороги, там много пыли, вот искупаем его, тогда я разрешу его подержать.

Дети, услышав, что будут купать котика, пришли в буйный восторг. В ванной Сашка быстро распределила роли:

— Я буду его держать, Дашенька будет котика мыть, а ты, Илюшка, держи душ, будешь лить на котика водичку.

— А папа? — Илюша начал искать глазами отца, Яланский, опершись о проем, бодро помахал мальчику.

— Я здесь, сынок, я просто посмотрю, хорошо?

Но с котиком оказалось все не так просто, оказалось, что котик водичку не переносит, он вырывался и орал, как полоумный, и Сашка была счастлива, что в клинике им предложили остричь когти. А дети следили за животным влюбленными глазами и засыпали Сашку вопросами.

— Мам, мам, — дергала Дашка, — а сколько котику годиков? Мам, а он не заболеет? Мамочка, мам, а можно он будет со мной спать? Мам…

— Мам, — вдруг сказал Илья, глядя на кота, а не не Сашу.

Она замерла, пальцы разжались, и мокрый взъерошенный котенок вырвался из рук, спрыгнул на пол и помчался, насколько он мог мчаться скользящими, разъезжающимися лапами. Сашка вскинула голову и встретилась взглядом с Романом. Тот смотрел с таким тревожным ожиданием, что у нее сжался в груди комок и стремительно понесся к горлу. Она сглотнула и постаралась ответить ровно, ничем не выдавая волнения:

— Что, зайчонок?

— Мам, — мальчик явно смаковал недоступное ему слово и с удовольствием его повторял, — мам, почему у котика такие маленькие ножки, а бегает он быстрее, чем я? Его даже папа догнать не может, — добавил малыш, глядя на Яланского, который отлепился от косяка и отправился ловить беглеца. Саше показалось, или тот тоже с трудом сглотнул?

— Потому что у него не ножки, а лапки, и не две, а четыре. Если бы у тебя были лапки, ты бы еще быстрее бегал, — ответила Сашка малышу, обнимая его за плечи. Илюша привычно ткнулся ей в живот, и в груди сжался очередной комок. Похоже, у жены Яланского сердца нет совсем.

— Папа может все, — Роман вернулся через несколько минут, держа двумя пальцами за загривок полосатого шкодника. — А-ну брысь от ванны!

Дети, восхищенно расступились перед отцом, тот сгреб одной рукой все четыре лапы котенка и скомандовал:

— Саша, мой его, пока он от страха не обделался.

Котенок и в самом деле смотрел на Яланского с таким ужасом, что даже забыл, как надо орать. Впрочем, тут же вспомнил, стоило Роману вернуть его Сашке, держащей наготове полотенце. Она передала туго завернутого кота Илюшке:

— Держи. Ты будешь нести котика, а ты, Дашенька, придерживай Илюшку, я сейчас приду.

Дети, счастливые и торжественные, понесли пищащего котенка, при этом оба ласково уговаривали его не пищать и обещали напоить теплым молочком.

— Надо же, сколько счастья, — глядя им вслед, сказал Роман, — кто бы мог подумать?

— Они же маленькие, Рома, и он маленький, — Саша принялась ликвидировать последствия мытья кота, — конечно, им интересно.

— Подожди… — он взял ее за руку, привлек к себе и затянул поцелуй, но в этот раз добавилось что-то совершенно новое.

Саша это чувствовала, но не могла определить, что, пока не заглянула в его глаза. Он держал ее так бережно и осторожно, словно она была очень хрупкой и дорогой. И именно так он целовал ее, как самую драгоценную драгоценность, а в потемневших глазах светилась признательность. Благодарил за сына? Так может, он будет еще больше благодарен за дочь?..

— Ром, — прошептала, увернушись от настойчивых губ, Роман явно входил во вкус, усевшись на край ванны и отодвигая губами вырез домашнего платья, — Ром… — и задержала дыхание.

— Ммм, — он добрался до груди, и теперь ласкал ее через кружево, и Саша понимала, что совсем не время и не место, в любой момент могут вернуться дети, но так хотелось, чтобы он не останавливался, а он и не останавливался, и в конце концов ей пришлось обхватить его лицо ладонями и чуть ли не силой потянуть вверх.

— Пожалуйста, не торопи меня, ладно? — она дышала прерывисто, ноги не держали совсем и то, что она хотела сказать, никак не говорилось, словно на эти слова наложили магическое заклинание. Она хотела сказать и не могла. О Дашке.

— Да, да, конечно, Сашенька, — он крепко сжал объятия, и только благодаря этому Саша могла держаться на ногах, — прости, я увлекся, девочка моя родная…

— Мама, папа, он опять сбежал, — два детских голоса, наполненные отчаянием, напомнили им, что с любовью следует повременить.

— Кажется, у меня есть шанс получить статус лучшего ловца кошаков, — Роман снова так же пронзительно-бережно пробежался губами по Сашиной шее, заставляя ее вздрагивать от каждого прикосновения, а потом шепнув ей в волосы: — Жду! — вышел из ванной с грозным окриком:

— Где ты, негодный полосатый хулиган? Сейчас я тебе догоню!

Сашка схватилась за стену и присела на край ванны, поправляя платье и волосы. Вот так ее и затягивает ложь, словно в трясину, и чем дольше она молчит, тем сложнее ей признаться и рассказать Роману правду. «А может не надо вообще ничего пока говорить? Что это изменит? Ведь у нас и так все хорошо, Роман любит Дашку и меня, кажется, тоже…» Так страшно было разрушить эту идиллию, как тогда, когда все рухнуло, и она едва сумела выбраться из-под обломков. Сейчас не выберется, у нее больше не хватит сил.

«Я скажу. Обязательно скажу, только как-нибудь потом, позже, когда выпадет удобный момент». Только в глубине души она знала, что не скажет, не сможет, пока не будет знать правду о том, что на самом деле произошло семь лет назад, и почему Роман Яланский, ее любимый Робин Гуд, уверен, что это именно она предала его, та самая Эй, которая сначала спасла ему жизнь.

***

Когда Саша поставила в духовку запеканку, было уже за полночь. Появление в доме полосатого питомца, его купание и бесконечные погони так взбудоражили детвору, что оба ребятенка долго не могли уснуть. Виновник всего этого бедлама, к слову, дрых без зазрения совести в своем плюшевом домике, несмотря на несмелые просьбы детей пустить котика спать с кем-нибудь из них. Но здесь Роман был непреклонен:

— Или кошак спит в домике, или мы с мамой увозим его назад в офис. Лучше думайте, как его назвать, а то так и останется кошаком.

И Сашка надолго застряла в детской, пока дети окончательно не уморились в поисках звучного и подходящего имени, но так к единому мнению и не пришли. Потом приняла душ и спустилась вниз, чтобы как раз к утру был готов ароматный завтрак, загрузила запеканку и устроилась на кухонном диване с книгой. Роман нашел ее почти сразу же, такое чувство, будто в него встроен потайной радар, чтобы он мог найти Сашку в любое время в любом месте.

— Что читаешь? — Роман бесцеремонно улегся на диван, используя ее в качестве диванной подушки.

— ПДД, — ответила Сашка, не отрываясь от книги.

— Да ладно, — он даже привстал, заглядывая на обложку, — что, правда?

— Хочу получить назад машину. Или ты пошутил насчет экзамена? — она посмотрела на Яланского поверх книги.

— Ну-у… Ты могла бы гораздо быстрее подтвердить свои права, если бы пришла на пересдачу в мою спальню… — затянул Роман, как будто Сашка сама этого не знала.

— А ты сам все помнишь? — вновь взглянула с подозрением.

— Конечно! — и ни один мускул на лице не дрогнул.

— Тогда проверим.

Срезался Яланский на парковках. Поначалу он довольно бодро отвечал на вопросы, а когда Сашка спросила, на каком расстоянии можно парковаться от мусорников, Роман начал путаться, угадывать и придумывать.

— Пункт пятнадцать десять: «Стоянка запрещается ближе чем за пять метров от контейнерных площадок и/или контейнеров для сбора бытовых отходов, место расположения или обустройства которых отвечает требованиям законодательства», — зачитала Сашка и с победным видом посмотрела на Яланского: — Все, Роман Станиславович, завтра вместе едем в офис на такси!

— Да знал я, это я тебя проверял. Ну хорошо, хочешь, завтра поведешь мою машину, а назад тебя Игорь отвезет? Мне все равно улетать, — Роман пытался задобрить Сашку, но та на уговоры не поддавалась. — Кстати, ты не передумала, может, все-таки полетишь со мной?

— Не съезжай с темы, Яланский, ты такой же знаток ПДД, как и я, так что вернешь мне машину без всяких экзаменов. И никуда я не полечу, я не брошу детей на няню.

Роман недавно закончил строить отель на берегу моря, и теперь владелец отеля пригласил его на открытие, улетал Яланский завтра и все это время уговаривал Сашу лететь с ним. Она бы согласилась, Дашку можно было отвезти к родителям, но тогда Илью пришлось бы оставить с няней, и тут у Саши запал заканчивался.

Как объяснить мальчику, что Даша уезжает к бабушке, а его оставляют одного? Стоило только представить, какое будет несчастное личико у Светлячка, как ей сразу становилось его жалко, а просить маму нянчиться с незнакомым малышом было неловко. Пусть Роман сам летит, обходились раньше на подобных мероприятиях без Сашки, обойдутся и сейчас.

— Ладно, тогда читай вслух, — Роман положил ей на колени подушку, обхватил Сашку руками и приготовился слушать, а сам через пять минут уже спал, перевернувшись на спину и раскинувшись на диване.

Она отложила книгу и долго рассматривала спящего Романа, затем осторожно провела рукой по темным волосам, Роман повернулся на бок и потянулся к Сашке. Как раз духовка просигналила о готовности и отключилась, Саша щелкнула пультом, выключая светильник, и сползла ниже в объятия Романа. Уткнулась в теплую, так знакомо пахнущую шею, а он обернул ее собой, как одеялом, и хоть было не холодно, Саша сильнее прижалась к груди, мышцы которой рельефно прорисовывались через футболку.

— Я тебя люблю, Рома, — прошептала она, целуя его через футболку, и уснула, прижавшись щекой к бугристому плечу.

***

Сашу разбудило прерывистое дыхание, она открыла глаза и обнаружила, что прижата к спинке дивана, Роман с закрытыми глазами зарылся ей в волосы, а его руки крепко обхватили ее бедра и ползут выше под платье. Он вдавливал ее всем телом, что не оставляло никаких возможностей к отступлению, пальцы выписывали узоры на нежной чувствительной коже, проникая под тонкое кружево, она невольно вздрогнула, задышала чаще, а потом ощутила, как ее наполняет желание.

Пронзительное, чувственное, то самое, что заставляло выгибаться навстречу любимому мужчине и двигаться с ним в одном ритме. Захотелось ощутить его губы на всем теле, чтобы кожа горела и плавилась, чтобы горячий шепот сводил с ума, захотелось почувствовать тяжесть его тела, и все равно, что могут спуститься дети, может войти охранник, Саша невольно подалась навстречу и обняла Романа за плечи.

«Пусть здесь, мне все равно, я устала сопротивляться, я просто сама хочу его…»

Она потянулась губами к его шее и вдруг услышала, как он сказал очень четко и ясно, еще сильнее сжав руки:

— Моя Эй, только моя…

Саша дернулась изо всех сил, попав головой ему по подбородку, Роман открыл глаза и испуганно вскочил, а она, едва сдерживая слезы, принялась выбираться из кокона его рук и ног, оплетающих ее, словно щупальца осьминога.

— Сашенька, что с тобой? — он моргал спросонья, не понимая, почему она уходит.

— Не трогай меня, — вырвался то ли всхлип, то ли крик, — иди к своей Эй!

«Я сошла с ума. Я снова ревную его сама к себе», — промелькнуло в голове, но дело было не в этом. Не она, не Саша, кто угодно, только не она. Роман поймал ее за руки и непонимающе оглядывался:

— Солнышко, я что, напугал тебя, я тебя обидел?

— Ты чуть не отымел меня на этом диване, считая, что я твоя Эй, — холодно ответила Саша, вырывая руки, — так что не удивляйся, пожалуйста, что я обхожу твою спальню десятой дорогой, Рома.

Она сбежала в ванную, закрыв дверь прямо перед Яланским, бросившимся вдогонку, и тут же разрыдалась именно из-за того, что он за ней побежал.

— Саша, Сашка, открой, ну маленькая моя, — дверь задергалась так, что казалось, она вылетит из петель, — я сам не знаю, почему я так сказал, я о ней давно забыл, она мне не нужна, Саша, мне ты нужна. Открой!

А Сашка, услыхав это, разрыдалась еще сильнее. Она, та влюбленная восемнадцатилетняя девочка, ему не нужна?.. Она так точно сойдет с ума. Встала, вытерла слезы, рывком открыла дверь и сердце сжалось, увидев его раскаянное и потерянное лицо.

— Саша…

— Все, Рома, проехали, — Саша старалась говорить спокойно и казаться спокойной, хотя внутри ее всю трясло, — или мы возвращаемся к прежней расстановке «я сотрудник — ты мой босс», или я сегодня же уезжаю с Дашкой в город. Светлячка я тоже заберу. И котенка, и… — на большее ее не хватило, губы задрожали, голос зазвучал слишком жалобно, и Сашка снова захлопнула дверь перед носом Яланского.

Он ударил кулаками по двери так, что Сашка в испуге отшатнулась.

— Сашенька, выйди, давай спокойно поговорим, — Роман говорил глухо, сквозь зубы, а потом снова ударил кулаками о дверь.

— Рома, я уже все сказала. И перестань стучать, ты испугаешь детей, — у нее снова получилось изобразить ледяное спокойствие. Роману спокойствие давалось с трудом, но в конце концов он сдался, и Саша услышала удяляющиеся по коридору шаги.

«А ведь он так и не сказал, что любит. Ни разу, — промелькнула мысль, — и даже соврать не подумал. А ведь мог бы и соврать..»

Когда Саша вышла из ванной, Романа нигде не было видно. Проснувшийся котенок путался под ногами, Сашка подняла его на руки и он сразу заурчал, благодарно жмурясь. Она отнесла малыша в кухню и выложила в мисочку корм, а потом пошла будить детей.