Запретные прикосновения

Глава 19

Бен снова принялся расхаживать перед телефоном, уставившись на устройство так, словно в нём хранилось какое-то волшебное решение всех его проблем. Роман разговаривал по громкой связи с кем-то по имени Гай, который, как надеялся агент «Гнева», мог решить хотя бы часть из них. Пока что его ответы доверия не внушали.

Гай говорил по телефону:

— Говорю тебе, всё не так плохо, как могло бы быть.

Роман фыркнул:

— Чушь собачья.

Бен перестал прислушиваться к их разговору. Этой фигнёй они занимались уже последний час. Гай нёс какой-то бред, утверждая, будто почувствует, если Семь… не станет. Бен покачал головой. Шири. Теперь её звали Шири — и она действительно могла выпутаться из неприятностей. Роман высмеивал эту идею, и дебаты продолжались. Бен, по сути, был бесполезен.

Его дочери были с Аддисон Уэйд — после замужества Льюис, — которая не разрешала ему увидеться с ними после того, как их забрал Роман. Ему не позволяли ни во что вмешиваться, и винить их за это он не мог. Ведь именно из-за него они оказались в таком затруднительном положении.

Тревога в миллионный раз грозила одолеть его, но он отогнал её прочь. Шири — это Семь. Семь — это Шири. И как ни крути, он приложил руку к тому, чтобы любимую женщину схватили и забрали на казнь. Он виноват в том, что хоть на секунду подумал, будто может согласиться с планом Джина.

«Моё тело её узнало. Почему я не доверял себе?»

Даже не подозревая об этом, он сумел вернуть любимую с того света — и тут же снова потерять. Даже в самых смелых своих фантазиях он не мог представить ту боль, которую испытывал сейчас.

Если он не будет осторожен, то провалится в огромную яму и никогда оттуда не выберется.

— Решение есть.

Бен открыл глаза, когда Джин заговорил с порога. Тот прислонился к двери, словно она могла поддержать его, если он вдруг свалится на пол. Бен никогда раньше не видел брата таким уставшим.

— Я весь во внимание, — сказал Бен. Он был готов рассмотреть любое предложенное решение.

— Думаю, нам уже раз двенадцать говорили, что мы не можем ворваться в здание, где держат Шири, и вызволить её оттуда. Мои люди сделали это, чтобы вытащить нас с Беном вчера. Они и сейчас готовы.

Роман хрипло зарычал.

— Да, тебе повезло. Полагаю, этот план сработает лучше, чем тот, из-за которого Шири и похитили. — Агент «Гнева» уставился на Бена так, словно хотел переехать его грузовиком.

Бен выдержал взгляд. Он и сам знал, что виноват. Если с Шири что-то случится, он не был уверен, что переживёт это.

Джин неуверенно шагнул вперёд. После драки в гостиной с ворвавшимися в дом сотрудниками «Гнева» у него появилось множество новых синяков. Бен не был уверен, что старший брат выдержит ещё какие-нибудь побои, не потеряв сознание.

— Я беру на себя полную ответственность за этот промах. Бен не имеет к этому никакого отношения.

Роман закатил глаза.

— Чушь собачья. Как бы ты ни изменил план, Бен участвовал в его разработке с самого начала.

— Роман, — голос Гая звучал так, словно он говорил, сцепив зубы. — Это никак не поможет.

— Как я уже говорил, если отбросить в сторону мой неудачный план, мы не можем штурмовать это место грубой силой и вызволить Шири.

Бену до боли хотелось, чтобы это оказалось возможным. Мысль о том, что она там, разрывала его изнутри. У него было столько вопросов, которые он хотел ей задать. Но больше всего он хотел просто обнять её, прижаться головой к её груди и послушать её сердцебиение — найти способ, чтобы им больше никогда не пришлось разлучаться.

Роман шагнул к Джину.

— Что же тогда ты предлагаешь?

— Раз уж ты ясно дал понять, что не можешь часто использовать свою способность — появляться и исчезать…

— Не могу. Там «Гнев» повсюду, — сказал Роман. — Они почувствуют моё присутствие, и я больше никогда никому не смогу помочь. Меня объявят врагом.

— Я думал, ты говорил, что любишь её, — резко сказал Бен. Ему было всё равно, как это прозвучит.

Роман упёр руки в бока.

— Люблю.

— Нет, не любишь. Потому что если бы ты любил её — если бы ты действительно любил её, — тебе было бы плевать, поймают тебя или нет и будет ли раскрыта твоя шпионская деятельность. — Бен шагнул к Роману. — Нет ничего, чего бы я не сделал. Я бы умер за неё. Я бы убил. Я бы занял её место.

— Хорошо, — голос Джина прервал их игру в доминирование, и Бен глубоко вздохнул. Ему хотелось кого-нибудь избить, и Роман казался подходящим кандидатом. — Потому что одному человеку нужно пробраться внутрь.

— Хорошо. Я пойду, — сказал Бен.

— Ты? — Роман вскинул руки. — Ты, мистер адвокат? Ты собираешься нарушить закон?

— Ради Семь я готов на всё.

В разговор вмешался голос Гая из трубки:

— Думаю, тебе придётся привыкнуть называть её Шири, Бен.

Он бы называл её как угодно — лишь бы снова увидеть и убедиться, что она в безопасности. Но в глубине души он всегда думал о ней как о Семь. Когда она стала его женщиной, её звали Семь.

Джин тяжело вздохнул.

— Хочешь узнать подробности, Бенедикт?

— Я сделаю всё, что угодно, Юджин. Абсолютно всё. Потому что иначе Шири ни за что не выйдет из этого здания живой.

Бен почесал шею. Униформа Романа ужасно чесалась. Может, именно поэтому он пребывал в постоянном плохом настроении. При всех тех деньгах, что вливались в Учреждения, они не могли найти лучшего способа одеть своих агентов?

Он подошёл к двери. Роман велел ему выглядеть злым и раздражённым. Никто не посмеет задавать вопросы «Гневу», входящему в камеры предварительного заключения. Сотрудники Учреждения заняли целый этаж Орлеанской приходской тюрьмы на улице Гравье, пока в их собственном здании шёл ремонт.

Бена быстро провели через верхние этажи к лифту, который должен был отвезти его в подвал, даже не спросив имени. Чёрт возьми, когда-то ему было сложнее купить лотерейный билет. И это — без документов? Поддельные водительские права, на изготовление которых они потратили часы, прожгли дыру в его кармане.

Он вошёл в лифт, и тот, начав спуск, издал глухой звон. Должно быть, он ехал только до этого этажа, потому что Бен не нажимал ни одной кнопки. В этой ситуации ему нужно было оставаться незаметным. Тем не менее, он обязан был соответствовать образу. Так или иначе, он должен был быть незаметным, но при этом таким же напористым и пугающим, как Роман.

Бен сжал кулаки. Он не боялся — просто отчаянно хотел увидеть Шири и вывести её отсюда.

Двери со скрипом открылись. Это был Новый Орлеан. Такие вещи, как общественная безопасность в лифтах, здесь явно не стояли на первом месте в списке приоритетов. Он улыбнулся, подумав об этом. В жизни здесь было что-то такое, чего другие люди не понимали. Если он вытащит Шири, им придётся покинуть его любимый город. Это было нормально. Переезд и жизнь в уединении — небольшая цена за уверенность, что все его любимые люди наконец-то будут в безопасности. Но ему будет не хватать маленьких особенностей этого места.

Он вышел в коридор, вдыхая сырую, мускусную вонь помещения, по периметру которого протекала вода и которое явно не убирали должным образом. Честно говоря, весь этот беспорядок следовало бы устранить.

Бен шёл как человек, выполняющий задание. Роман сказал, что её держат через три двери по коридору. Бен не спрашивал, как «Гнев» узнал об этом. Роман знал слишком много того, чего знать не должен, и был способен на вещи, на которые люди — даже «аномальные» — не должны были быть способны. Например, отнимать у людей воспоминания.

— Но разве из-за этого тебе хочется посадить его за решётку?

Бен застыл на месте. Медленно и обдуманно он поднял голову, чтобы посмотреть на говорившего. Чуть дальше по коридору стоял мужчина, которого секунду назад здесь не было. Он небрежно прислонился к стене, держа в руке дымящуюся сигарету.

Хорошо. Вот чего все боялись. Импровизации. Бену нужно было уметь быстро соображать. Он годами делал это в суде — сможет сделать и сейчас.

— Что?

— Я спросил, считаете ли вы, мистер Лавель, что Романа следует посадить за решётку — на пожизненное заключение с принудительными работами — потому что у него есть потенциал совершать опасные поступки. Достаточна ли его потенциальная опасность, чтобы держать его взаперти?

Что ж, Бен был в полной заднице и прекрасно это понимал. Но при этом он не чувствовал, что теряет контроль. Этот парень знал, кто он такой, — и всё же Бен найдёт способ справиться с ситуацией.

— Да, я знаю, кто вы такой. Я могу читать ваши мысли. — Мужчина оттолкнулся от стены и шагнул к нему. — Так как вы думаете: его следует посадить под замок?

— Нет. — Бен покачал головой и сделал шаг навстречу незнакомцу. — Последние пять лет я работал как сумасшедший, чтобы освободить заключённых из Учреждений. Я не считаю, что если кто-то способен на что-то, это значит, что он обязательно это сделает. Я думаю, что при обучении, помощи и ранней диагностике «аномальных» можно научить контролировать свои силы и даже использовать их, чтобы помогать другим. — Он пожал плечами. — И если это делает меня идиотом или наивным — пусть будет так.

— Правда? Мы вас не пугаем? — Незнакомец бросил сигарету на пол, не потушив её. — Ни капельки?

— Конечно, некоторые из вас пугают меня. Но это не значит, что мой страх должен влиять на жизнь остальных.

— Интересно.

Бен оглядел мужчину с головы до ног. Тот был выше его как минимум на семь сантиметров. Рыжие волосы, зелёные глаза. Одетый в форму «Гнева», он стал бы кошмаром для любого не принадлежащего к Учреждениям «аномального», скрывающегося в мире.

— Да. — Лёгкая ухмылка исчезла с лица мужчины. — Я — воплощение ночных кошмаров.

— Вы кажетесь мне человеком, загнанным в безвыходную ситуацию. — У Бена мелькнула мысль, но он тут же отогнал её. Он не хотел, чтобы телепат узнал, о чём он думает. — Мне кажется, у вас было всего два варианта: жить в Учреждении или иметь хоть какое-то подобие свободы, изредка подрабатывая, выслеживая скрывающихся «аномальных». Вряд ли вы когда-нибудь думали, что столкнётесь с чем-то подобным.

— Нет. Такого я не хотел. — Мужчина протянул руку. — Брайан Теге. Давно хотел пожать вам руку.

Даже пожимая ему руку, Бен понял, что совершенно не понимает, что происходит.

— Почему?

— Не каждый день кто-то из вас, «нормальных», проявляет к нам такой интерес, что готов рисковать собственной жизнью.

Бен попытался набраться терпения. Всё это было прекрасно, но ему нужно было поговорить с Шири. В другой ситуации ему, возможно, было бы интересно обсудить, как мало среднестатистический американец знает и понимает о том, что на самом деле происходит в Учреждениях.

— Я люблю её. — Что ещё он мог сказать?

— Знаю. Именно поэтому вам нужно попасть в эту комнату, прежде чем они её убьют, — сердце Бена ухнуло куда-то в пятки, когда Брайан продолжил. — Пусть старый добрый Роман знает, что он не единственный, кто вносит свой вклад в борьбу, когда может.

— Где она? — Бен сглотнул. Если Брайан хотел помочь, он примет любую помощь. Во Вселенной не было ничего, чего бы он не сделал ради Шири.

Брайан указал на дверь слева от себя.

— Осталось совсем немного времени.

Он растворился в воздухе так же быстро, как и появился. У Бена не было времени на раздумья. Он подбежал к двери и вытащил из кармана ключ, который, как обещал Роман, открывал любую дверь в Учреждении.

Он вставил ключ в замок и на секунду засомневался.

«А не солгал ли ему Роман? Неужели у него есть какой-то скрытый замысел? Неужели всё это окажется напрасным?»

Ручка повернулась. Бен распахнул дверь и ворвался в комнату. Шири лежала на полу, а три агента возвышались над ней.

— Что вы с ней делаете? — голос Бена дрогнул, и на мгновение вся комната, казалось, залилась красным.

— Кто ты? — самый высокий из агентов «Гнева» повернулся к нему.

— Не беспокойся об этом.

Бен, возможно, и не получит никаких ответов, но он вытащит Шири.

Он нажал на магнит в кармане. Роман, в котором он больше никогда не будет сомневаться, оказавшись в камере Шири, сказал ему, что это на мгновение вырубит «аномальность» агентов «Гнева». Они станут такими же людьми, как Бен. Расклад был три против одного, но, по крайней мере, против него больше не стояли три сверхчеловека.

Он не дал им времени понять, что происходит. Вместо этого он вытащил пистолет и приставил его к голове самого высокого. Роман говорил, что «Гнев» не видит смысла в ношении оружия. Они могли делать с помощью своего разума то, на что большинство людей не были способны даже со смертоносным устройством. В данном случае это сыграло Бену на руку.

— Возможно, вам удастся подчинить меня. Может быть. Но я пристрелю двоих из вас прежде, чем у вас появится такая возможность. Так что спроси себя: ты тот, кто выживет, или один из тех двоих, кто умрёт? Это элементарная статистика.

Тот, что стоял справа, схватился за сердце.

— О Боже… что ты с нами делаешь?

Предполагалось, что магнит отключит их способности, но Роман ничего не говорил о том, что он причинит им боль. Хотя этот фактор не помешал бы Бену. В этой ситуации имела значение только Шири. И всё же было бы неплохо, если бы его предупредили. У Бена и без того было достаточно сюрпризов — на всю жизнь.

Возможно, даже на несколько жизней.

— Теперь ты такой же, как я. У тебя больше нет твоих способностей. Так каков твой выбор? Мы будем драться — или я уйду отсюда со своей леди, а ты сможешь сказать, что я подчинил тебя?

Глаза самого высокого мужчины закатились за секунду до того, как он ударился о землю. Бен выругался и отскочил назад, едва избежав того, чтобы его не придавило мёртвым весом тела, прежде чем тот рухнул на пол. Двое других мужчин переглянулись — и через несколько секунд выбежали из комнаты.

Он бросил пистолет на пол, желая освободить обе руки и ненавидя эту чёртову штуку.

— Ничто не сравнится с верностью, — пробормотал Бен себе под нос, бросаясь к Шири.

Если они пошли за помощью, у него было в лучшем случае несколько секунд. Он должен был донести её до лифта. Роман считал, что, оказавшись внутри, он сможет вывести их из здания с помощью телепортации и при этом остаться незамеченным.

Бен наклонился и подхватил Шири на руки. Она почти ничего не весила. Для женщины такого роста она должна была весить как минимум на двадцать три килограмма больше, чтобы считаться при теле. Её не кормили на острове? Она была такой же худенькой, когда её морили голодом в Учреждении.

Она была без сознания и не шевелилась, даже когда он позвал её по имени. Устройство, очевидно, повлияло и на неё, но он рассчитывал привести её в чувство. Что они с ней делали? Он надеялся, что Роман или кто-нибудь из его соратников знает. Она не выглядела так, будто подвергалась физическому насилию.

Бен бежал по пустому коридору так быстро, как только мог. Он не слышал сигнализации, но это не означало, что где-то не сработала та, о которой он не знал. И пока он не видел мадам — что было жаль, потому что ему действительно хотелось, чтобы она дала ему повод выстрелить ей в голову.

Шири резко распахнула глаза. Она застонала, и он крепче прижал её к себе.

— Всё будет хорошо, дорогая.

— Нет… — её голос звучал хрипло. — Только не ты.

Бен не мог винить Шири за то, что она не хотела его видеть. Особенно после того, как он с ней обошёлся.

— Мы почти выбрались отсюда.

Стоило словам сорваться с его губ, как он понял, что не стоило их говорить.

«Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах».

Двери лифта открылись, и мадам неторопливо вышла наружу — так, будто прогуливалась по парку, а не входила в зону боевых действий.

— Здравствуйте, мистер Лавель. Как неприятно видеть вас снова. — Она посмотрела на Шири в его объятиях. — Этого я не ожидала. Опустите её, если не хотите, чтобы она умерла.

Он не хотел делать то, что она сказала, но и рисковать Шири не мог. Надеясь, что это будет разумный шаг, он опустил её на пол рядом с лифтом. С губ Шири сорвался звук — нечто среднее между стоном и криком.

— Просто уходи, Бен.

Бен печально посмотрел на неё.

«С чего ей верить, что я её не подведу? Все мои недавние поступки говорят об обратном. Не я ли упёк её сюда? Пусть косвенно, но это моя вина. Но сейчас всё изменится. Семь поймёт, что я никогда больше её не подведу».

— Хочешь знать, мистер Лавель, как я стала хозяйкой этого Учреждения, когда так много моих братьев и сестёр с “аномалиями” содержались взаперти, как животные?

— Нет. — Бену хотелось оборвать жизнь этой женщины. Он больше не мог выносить ни секунды её фальшивого французского акцента. — Разве ты не выросла в Соединённых Штатах?

Она прищурилась, глядя на него, и он понял, что удивил её. Хорошо.

— Я родилась во Франции.

— Да, но выросла здесь, верно? Если бы я появился на свет в Греции, это не означало бы, что я провёл остаток жизни, делая нелепые попытки говорить с греческим акцентом только для того, чтобы — что? — казаться европейцем. Мы все должны этим впечатлиться?

— Хочешь посмотреть, на что я способна? — Женщина двинулась к нему, отбросив всякую видимость так называемой леди.

Она напоминала ему Медузу Горгону — с волосами, полными змей, готовую обратить мужчину в камень одним взглядом.

— Нет. Я хочу, чтобы ты убралась с моего пути, пока я не сделал с тобой то, что сделал с твоими хвалёными агентами «Ярости» несколько секунд назад.

— Ты говоришь о магните в своём кармане, который отнимает силу у того, на кого направлен. Меня это не интересует. Ничто не отнимет у меня силу. Вот что я пыталась тебе объяснить. Они — «аномальные». Я — Богиня.

Он не успел и глазом моргнуть, как женщина набросилась на него. Схватив за голову, она повалила его на землю, придавив всем своим весом. Бен даже не успел ахнуть.

— Я — воплощение ночных кошмаров, мистер Лавель.

Он уже слышал эту фразу от Брайана. Очевидно, она была любимой среди «аномальных».

Она не солгала.

Через несколько секунд после того, как её руки коснулись его головы, Бен перестал отличать реальность от вымысла. Его разум заполнили видения — вскоре они стали всем, что существовало.

Его дочери пропали в море. Окружённый чудовищами, он не мог до них добраться. Гигантская змея вырвалась из воды, целясь в Дафну. Он закричал и попытался рвануться к ней, но не мог пошевелиться. Его ноги словно вросли в землю — как корни могучего дерева, которое никогда не сдвинется с места.

— Папа! — в отчаянии закричала Дафна, со слезами на глазах, когда чудовище потащило её под воду.

Следующей была Элла. На этот раз змей проглотил её целиком, после чего нырнул обратно в тёмные глубины, куда он не смог последовать.

Картина изменилась.

Теперь он лежал на полу больничной палаты. Бен понял, где находится, по запаху антисептика. Он никогда не забудет этот удушающий смрад химических чистящих средств, который ощущал, находясь в больнице с Даной. Запахи веществ, призванных помогать людям выздоравливать, стали для него символом смерти.

Он не мог ничего сделать, кроме как поднять голову и смотреть.

Шири лежала привязанная к кровати, связанная по рукам и ногам. К ней подошёл мужчина в чёрной маске с иглой в руке.

— Ты приговорена к смертной казни. — Голос человека звучал нечеловечески, словно в нём было что-то звериное.

Бен кричал, требуя освобождения. Почему он не мог пошевелиться? Почему не мог добраться до неё?

— Приготовься к суду нашего Создателя.