Запретные прикосновения

Глава 7

Семь находилась в доме уже пятнадцать минут. Сьюзен, словно часовой, стояла у двери, её суровый взгляд буквально преграждал ему путь. Бен был терпеливым человеком, но его терпение стремительно иссякало. Ещё несколько секунд — и он войдёт внутрь, чтобы забрать ту, что теперь принадлежала ему.

— Папочка, с Семь всё в порядке? — голос Эллы прорвался сквозь туман гнева, затмивший его здравый смысл. Он велел Дафне оставаться в машине — выпускать её на улицу было слишком рискованно, особенно когда Сьюзен следила за каждым их движением.

— Да, детка. Я уверен, с ней всё в порядке. Семь очень, очень хорошо справляется со своей работой.

Он говорил это скорее для себя, чем для дочери. Элла упрямо отказалась возвращаться в машину.

— Сьюзен.

Его соседка постукивала ногой по крыльцу, время от времени оборачиваясь через плечо.

— Да, Бен?

Её улыбка выглядела зловеще. Он никогда не любил эту женщину — самую неприятную из подруг его покойной жены. Но сегодня ему хотелось сбросить её со скалы.

— Что происходит внутри? Возможно, я мог бы помочь Семь?

«Возможно, я смогу прибить тебя и спрятать тело, где никто не найдёт», — пронеслось у него в голове.

— Я не знаю, чем ты мог бы ей помочь. Разве что ты умеешь делать те же странные вещи, что и она?

Сьюзен шагнула ближе, и её босые ноги вызвали у него отвращение. Обычно он не обращал внимания на такие мелочи, но её ноги, испещрённые выступающими венами, казались старыми и безжизненными. Хотя Сьюзен было не больше тридцати пяти, в них уже поселилась старость.

— А ты, Бен? Можешь сменить цвет глаз на чёрный, как у того существа в доме, и видеть нечестивые вещи?

Гнев закипал в его жилах, и прежде чем он успел сдержаться, его кулаки сжались.

— Элла, садись к Дафне в машину. Запри двери и никому их не открывай, кроме меня. Поняла?

Элла бросилась к машине. Бен перевёл взгляд на Сьюзен. Сначала она стояла неподвижно, но потом он заметил, как она сглотнула, как напряглись мышцы её шеи — признак внутреннего напряжения, который он так хорошо умел читать. В зале суда именно такие мелкие детали часто выдавали ложь или страх.

Он сделал шаг вперёд, пока не оказался прямо перед ней.

— Отойди. Или я заставлю тебя это сделать.

— Позволь напомнить, Бенедикт Лавель, что ты стоишь на моём крыльце. И здесь решаю я — кому можно, а кому нельзя войти в мой дом.

Он положил руку ей на плечо.

— Тогда позволь спросить: как ты думаешь, сможешь ли ты достаточно быстро дозвониться в перегруженное полицейское управление Нового Орлеана, чтобы помешать мне просто оттолкнуть тебя и уйти с Семь? Даже если сможешь — я дружу с большинством парней из полиции. А если этого недостаточно... думаю, не секрет, кто мой брат.

За всю жизнь он ни разу не использовал имя Джина как угрозу. Но сейчас это было не шуткой. Если Сьюзен не уберётся с его дороги, он обрушит на неё ярость старшего брата — прежде, чем она успеет моргнуть.

Она отступила в сторону.

— Ну-ну, Бенедикт... Никогда бы не подумала, что ты из тех, кто испытывает столь нездоровое влечение к одной из них.

— Отлично, — он отодвинул её и прошёл мимо. — Считай меня ненормальным и развратным. Мне всё равно.

Ещё вчера он бы терзался из-за подобных слов. Как возможно измениться так сильно — и так быстро? Он покачал головой. Сейчас нужно думать не об этом, а о Семь.

В доме работал кондиционер, и ледяной воздух окутал его, когда он переступил порог.

Когда он был здесь в последний раз? Если честно, он не был уверен, что вообще когда-либо заходил внутрь. Скорее, просто махал рукой Сьюзен с подъездной дорожки, когда привозил сюда жену.

Стены дома были тёмными, а картины, покрывавшие каждую свободную поверхность, выглядели странно — психоделично[8]. Яркие, искажённые узоры буквально резали глаза, и он быстро отвёл взгляд от этих безумных изображений.

— Семь? — позвал он, раздражённый тем, что она не отвечает. Через несколько секунд послышалось слабое хныканье. — Семь!

Бен двинулся на звук. В памяти всплыло, как прошлой ночью она рухнула под напором призрачной энергии. Может быть, она ранена... или даже умирает. Чёрт бы побрал Сьюзен с её играми. Это не была просто предвзятость — это было что-то личное. Он видел злость в её глазах.

Семь лежала на полу, свернувшись калачиком в позе эмбриона.

— Проклятье! — Он бросился к ней и поднял на руки. Её тело била крупная дрожь, кожа блестела от пота.

Он прижал её к себе и понёс к дивану.

— Семь? — Её глаза были открыты, но чёрные, как прошлой ночью, когда она находилась в своём «тёмном пространстве» и видела призрачный свет.

Бен встряхнул её.

— Семь, ты меня слышишь?

— Оно повсюду… — прошептала она, едва размыкая губы. Он понял, что она говорит не с ним, а просто бормочет вслух. — Как это возможно?..

Сьюзен медленно вошла в комнату. Прислонившись к дверному косяку, она направила на него пистолет.

Бен никогда прежде не видел, чтобы в него целились. У него пересохло во рту, но вместо страха пришла ярость.

— Мне почти жаль её, — сказала Сьюзен, качнув головой. — Жаль, что ты настоял войти. Она могла бы умереть, и никто бы не узнал, что произошло. Случайность. С ними такое часто бывает. — Она подошла ближе, не опуская оружия. — Они такие хрупкие создания, эти одержимые Дьяволом ненормальные.

Несмотря на ярость, голова оставалась холодной. Он был крупнее и сильнее, и это давало ему преимущество.

«Пистолет... не проблема, если действовать быстро. Глупо сидеть и ждать пулю в лоб. Сьюзен просчиталась — я не из таких».

Бен аккуратно опустил Семь на пол и рванулся вперёд. Он навалился на Сьюзен, и пистолет вылетел из её рук, отлетев через всю комнату.

— Тупая сука. Я никогда в жизни не поднимал руку на женщину. Но если ты не прекратишь — я убью тебя. Усекла? — его голос был хриплым, пропитанным яростью. — Я из тебя душу вытрясу.

Позади раздалось сиплое дыхание Семь, хватавшей ртом воздух. Это только усилило его гнев.

— Прекрати это! — крикнул он.

Сьюзен сдавленно рассмеялась.

— Не могу. Стоит запустить процесс — и его уже не остановить, — выдохнула она. — Кроме того, ты не сможешь убить меня, Бен. Дуг уничтожит твоих девочек, если ты это сделаешь.

В одно мгновение ярость охватила его полностью. Джин, возможно, был преступником в семье, но сейчас Бен понял, что способен на двойное убийство. Он бы застрелил их обоих без тени сомнения. и возможно получит от этого удовольствие.

«Как они смеют угрожать моей семье… моей Семь?»

— Нет, Дуг не причинит вреда детям, Сьюзен.

Бен вскинул голову. В дверях стоял незнакомец, спокойно наблюдая, как он удерживает Сьюзен на полу.

«Откуда он взялся? Неужели я был настолько поглощён яростью, что не услышал его шагов?»

На глазах у него мужчина убрал пистолет в кобуру, висевшую на поясе.

— Пожалуйста, — произнёс блондин спокойно. — Не убивайте её, мистер Лавель. Её муж уже заперт на заднем сиденье моей машины. Я бы с удовольствием забрал и Сьюзен. Представляете? Супружеская пара «аномальных», которые всю жизнь охотились на себе подобных.

Бен тяжело дышал, глядя на незнакомца.

— Кто ты?

— Меня зовут Роман Льюис, — ответил тот с блёклой улыбкой. — Я — сотрудник «Гнева».

Вдруг Бен ощутил волну страха — за Семь, лежащую без сознания, и за дочерей, ждущих его в машине. Он отпустил Сьюзен, отступил на несколько шагов и опустился на колени рядом с Семь.

— Я не понимаю, — произнёс он хрипло. — Как Сьюзен могла преследовать «аномальных»? Они ведь живут здесь уже много лет.

Роман тяжело вздохнул.

— Они с Дугом много путешествовали по «делам». Их было непросто выследить, что для меня, признаюсь, необычно. В этом смысле, Сьюзен, я даже впечатлён.

Агент «Гнева» перевернул Сьюзен на живот и двумя быстрыми движениями заковал её в наручники. Она вырывалась и ругалась, вновь обретая дар речи. Роман рассмеялся:

— Ну-ну, Сьюзен, я никогда не слышал таких выражений.

Он перевёл взгляд на Бена.

— Ну как вам живётся, зная, что в вашем квартале обитает семейка «аномальных» серийных убийц? — Роман положил руку на голову Сьюзен. — Спи, — произнёс он тихо. Через несколько секунд Бен услышал громкий храп, вырвавшийся из её рта. — Вот, теперь у нас с ней не будет проблем.

— Я в замешательстве, — признался Бен. Он не привык чувствовать себя не в своей тарелке.

Роман кивнул, бросив взгляд на Семь.

— Неудивительно. И, к сожалению, я не могу раскрыть детали. Это против правил.

— Понятно, — Бен встал. — Правила, да? Я всю ночь не спал, читал эти ваши так называемые правила о «аномальных». Насколько я понял, их просто нет. Есть кучка учреждений, которые делают, что хотят, и им всё сходит с рук. Никто не жалуется, потому что закон сам по себе настолько уродлив, что в нём нет смысла искать справедливость.

Роман смотрел на него спокойно. В нём не было ни малейших признаков раздражения, ни тени эмоций. Он был самым невозмутимым человеком, которого Бен когда-либо встречал.

— Большинство людей не разделяют ваших взглядов, мистер Лавель. Большинство рады, что «аномальных» держат взаперти. Они довольны, что есть такие, как я, — те, кто выслеживает беглецов и следит, чтобы они оставались под контролем.

— Ну да, — усмехнулся Бен, проводя рукой по волосам. — Очевидно, большинство людей — идиоты. — Он указал на Семь, которая всё ещё корчилась от боли. Сердце сжалось. — Можете ей помочь?

Он не знал, не обрёк ли Семь на гибель, обратившись к Роману. Возможно, тот сделает только хуже. Но он не мог оставить её в таком состоянии. Если бы Семь могла вернуться из призрачного света, она бы это сделала.

— Могу, — спокойно ответил Роман, кладя ладонь ей на плечо. — Она красивая, правда? Для «аномальной», конечно.

— Она красивая, кем бы она ни была. Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

«И я хочу, чтобы ты убрал от неё свои грёбаные руки».

Он сдержал эту мысль, позволив мужчине помочь. Когда Семь придёт в себя, Бен, возможно, всё же выплеснет накопленную злость и объяснит Роману, куда тот может засунуть свои правила.

Глаза Семь распахнулись, и она застонала. Бен рухнул на пол рядом с ней. Роман убрал руку.

— Ты в порядке?

Семь попыталась сесть. Бен поддержал её, обняв за шею. Она закрыла глаза, словно свет причинял ей боль.

— Возможно, понадобится немного времени, чтобы тело перестроилось, — сказал Роман.

Её глаза резко распахнулись.

— «Гнев»… — произнесла она, будто в этом слове заключался весь ужас Вселенной.

К удивлению Бена, Роман улыбнулся и в его глазах заплескали искорки.

— Роман Льюис, к вашим услугам.

Семь судорожно схватила Бена за руку.

— Я не хотела всё испортить. Я никогда не видела столько энергии. Она была повсюду, всё прибывала и прибывала. Я пыталась очистить её, но она возвращалась снова.

Роман кивнул.

— Это была ловушка. Всё улажено. Ты ни в чём не виновата.

— Ловушка?

— Я не могу объяснить. Извини. Это дело учреждения. — Он почесал затылок. — Ты меня помнишь?

Семь растерянно моргнула.

— Мы встречались раньше? Простите, сэр, я не помню.

— Всё в порядке, Семь. Не думаю, что он сдерёт с тебя кожу за то, что ты не помнишь, — вмешался Бен, встретившись взглядом с Романом. — Я прав?

— Я бы удивился, если бы она меня помнила. Это было давно, — ответил тот.

Семь вздрогнула в его объятиях.

— Когда?

— Когда ты в последний раз попадала в подобную переделку?

Бен нахмурился. Он никогда не спрашивал, но теперь должен был знать всё.

— Семь, у тебя такое уже случалось?

— Когда я была маленькой. Это чуть не убило меня. Я долго лежала в коме, а потом очнулась в «Полумесяце».

Роман покачал головой.

— Я работал над тобой много дней. Никогда не видел, чтобы кто-то был так близок к смерти. Но я вернул тебя.

— Я не знала. Никто так и не рассказал, что случилось.

— Что ж, я этого не забуду. Сейчас ты стала сильнее. Тогда такой уровень призрачной энергетики убил бы тебя. — Он усмехнулся. — Мне интересно, почему это произошло с тобой дважды. Сьюзен и Дуг начали маньячить лишь несколько лет назад. Хотя… это уже неважно. Ведь, насколько я понимаю, тебя скоро ликвидируют.

Семь поднялась.

— Да. Полагаю, теперь, когда я провалила задание, всё закончится очень скоро.

Бен покачал головой.

— Это ещё не конец.

Роман глубоко вздохнул.

— Отнюдь. Ещё остаётся проблема призрачной энергии в домах. Теперь, когда её не подпитывают психопаты, ты сможешь уничтожить её без труда.

Бена не покидало чувство, что с этим мужчиной что-то не так. Для агента «Гнева» он казался слишком мягким, почти заботливым к девушке Бена. Он был благодарен ему за спасение Семь — ведь сам бы не смог, — но что-то в поведении Романа не укладывалось в его понимание. Сотрудники «Гнева» так себя не ведут.

Почему он так нежен?

— Семь, насколько я понял, собираются убить сразу после возвращения. Зачем её вообще спасать? Зачем тогда спасали ещё ребёнком? — Бена осенила мысль. — И… мне кажется, я уже слышал вашу фамилию. Льюис. Не о вас ли писали в новостях?

Подхватив Сьюзен и перекинув её через плечо, Роман направился к двери.

— Понятия не имею, о чём вы говорите. Фамилия Льюис довольно распространена.

«Лжец».

Бен мог быть на грани, но ложь чувствовал мгновенно — она оставляла неприятный привкус. До этого момента Роман был безупречно спокоен, но теперь что-то выбило его из равновесия.

— И у меня есть свои причины спасти эту девочку, — произнёс он.

Бен бросился за ним.

— Эти причины важны. Всё, что касается Семь, для меня важно. Я должен остановить казнь.

Он не мог поверить, что произнёс это вслух агенту «Гнева» — человеку, обязанному её ликвидировать. Но он сказал и не собирался отказываться от своих слов. Роман явно не был равнодушен к Семь, и Бен собирался использовать это.

Роман резко остановился и обернулся.

— Я не могу повлиять на её казнь. Совсем. Хотя в мире «аномальных» я способен почти на всё. Я годами задавался вопросом, почему могу находить людей на разных континентах и выполнять невыполнимое, но не в силах предотвратить гибель одной девочки.

Бен сжал кулаки. Его бесило, что он постоянно называет её «девочкой».

— У неё есть имя. Семь.

Роман рассмеялся холодно, почти безжизненно.

— Семь — это не имя, мистер Лавель. Это число. Если вы сможете спасти ей жизнь — желаю удачи. Мадам твёрдо решила её убить. Самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, умрёт на следующей неделе. И я ничего не могу сделать, чтобы это остановить.

Он произнёс это с ледяным спокойствием, будто подводил черту, и вышел из дома так же бесшумно, как вошёл.

— Это был хороший вопрос, — прошептала Семь.

Бен обернулся.

— Какой?

Слишком много он их задал, чтобы понимать о каком речь.

— Зачем он всё время спасает мне жизнь? — её голос дрожал. — Ему следовало бы оставить меня умирать тогда, много лет назад, в той темноте, где энергия высасывала жизнь. Это избавило бы всех от необходимости иметь со мной дело.

Бен увидел слёзы на её лице и внутренне выругался.

«Вот чёрт! Как я умудрился довести её до слёз?»

— Семь?

— Не знаю, Бен. Я думала, мы друзья. Мне казалось, ты заботишься обо мне. Знаю, это глупо. Люди без «аномалий» никогда не заботятся о нас по-настоящему. Всё всегда превращается в кошмар. О чём я только думала?

Она закрыла лицо руками. Ему стало невыносимо больно. Её слёзы убивали его. Через мгновение он уже держал её в объятиях.

— Семь, нет. Ты всё неправильно поняла.

Она всхлипнула, пытаясь вырваться, но он не отпускал.

— Я была здесь и слышала каждое твоё слово, — прошептала она. Семь попыталась вырваться но он ещё крепче её обнял и прижал спиной к стене. — Отпусти меня, пожалуйста.

— Прежде всего, тебе нечего бояться. Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Никогда. — Он говорил спокойно, глядя ей в глаза. — Ты была в безопасности прошлой ночью в моём доме и остаёшься в безопасности сейчас. Ты мне веришь?

Она кивнула.

— Я тебя не боюсь, Бен. Мне просто больно. И не нужно говорить, что это глупо.

— Нет, у тебя есть право чувствовать это. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я был откровенен с Романом. Я ему не доверяю. Он ведёт свою игру. Чувствую это, хоть и не понимаю, какую.

— И какое это имеет отношение ко всему? — прошептала она. — Я должна понять хоть что-то.

Он откинул её волосы со лба. Они были мягкие, как шёлк. Всё в ней было непостижимо. Ему хотелось просто прижаться, вдохнуть её незабываемый аромат.

«Боже, как она прекрасна».

— Ты понимаешь вещи, которые мне недоступны, — сказал он тихо. — Я даже не могу представить, какой была твоя жизнь.

— Бен, я…

— Послушай. Вот в чём дело. Ты — моя. Просто так. Не должна быть, я знаю. Это опасно — для меня, для тебя, для моих девочек о которых я должен думать в первую очередь. Но всё же…

Он выдохнул.

— Всё же ты моя.

Вопреки всему.

Настолько невозможная, насколько это и должно быть.