Запретные прикосновения

Глава 2

Семь раньше никогда не доводилось бывать в таком доме. Обычно её посылали в большие особняки, где жили влиятельные и очень богатые люди. Или те, кто хотел там жить. Или же, как в последнем случае, те, кто жаждал продать дом за огромную кучу денег.

Она посмотрела на стену.

Повсюду висели фотографии двух девочек. Сестрички, хоть и не близнецы, были очень похожи друг на друга. Впрочем, на вид они были одного возраста, так что вполне могли оказаться двойняшками. И надо признать — крайне прелестными. У обеих — длинные чёрные волосы и высокие скулы, но носы у них были разной формы.

Семь прищурилась, пытаясь лучше разглядеть снимки. Ей были необходимы очки. Но, поскольку её время в этом бренном мире почти исчерпано, она их не получит — независимо от того, какую прибыль принесёт Учреждению.

Охранник ушёл, и щелчок закрывающейся двери вывел её из задумчивости. В комнате воцарилась гнетущая тишина, пока двое обитателей дома разглядывали её. Семь не была уверена, как долго её заставят не шевелиться, но ей каким-то образом придётся это выдержать. Она не хотела, чтобы её избили, поэтому и речи не могло быть о том, чтобы заговорить первой.

— Господи, Бен, она же совсем ребёнок, — пожилая дама вышла вперёд. — Мне казалось, Юджин говорил, что её собираются ликвидировать.

Видимо, Бен — тот красивый мужчина с добрыми глазами. Семь запомнила это. Хотя никогда не станет обращаться к нему по имени. Если бы ей пришлось заговорить с ним первой, она бы назвала его «сэр». Тем не менее, было приятно знать, как его зовут.

— Хм... — Бен явно не знал, что ответить.

А вот Семь, при желании, могла бы. Она бы сказала, что Мадам обрывает жизни «аномальных» воспитанников при любом удобном случае. Казнят не по годам. Почему же дама думает, что для этого нужно достичь определённого возраста?

Бен шагнул к ней.

— Семь-Два-Четыре, верно?

Семь откашлялась:

— Раньше некоторые обращались ко мне просто Семь, сэр. Поскольку здесь нет других «аномальных», не думаю, что возникнет путаница, если вы захотите сократить.

— Семь... — Бен шумно вздохнул. — Могу я вам что-то предложить?

— Нет, спасибо.

Он мог бы разрешить ей двигаться или отвести туда, где она будет находиться, пока им не понадобятся её услуги. Но дать ей что-то? Нет, ей ничего не нужно.

Он махнул рукой на диван:

— Может, хотите присесть?

Она была готова его расцеловать от счастья, если бы в ответ не схлопотала пулю.

— Да, спасибо.

Ноги подкашивались, но Семь попыталась пройти в гостиную как можно более уверенно. Едва не споткнувшись, она умудрилась не упасть и понадеялась, что этого никто не заметил. Наконец, добравшись до указанного места, она опустилась на пол возле дивана.

Семь знала: сейчас ей расскажут о сверхъестественных проблемах, и она поймёт, как с ними справиться. Это станет её последним заданием — что само по себе подарок судьбы.

Дело, которое она только что закончила, прошло ужасно, и было бы мучительно больно, если бы именно оно стало последним перед смертью. Если для таких, как она, существует рай — хотя ей твердили об обратном, — Семь не хотела предстать перед судом Всевышнего после такого чудовищного провала на земле.

Бен шагнул вперёд.

— Почему вы на полу? Пожалуйста, не стесняйтесь, присаживайтесь на диван.

— Благодарю, сэр. Только Мадам предпочитает, чтобы мы, по возможности, не пользовались удобствами. Это не наш удел — жить в комфорте.

Семь не совсем поняла значения взгляда, которыми обменялись Бен и пожилая дама, имени которой она до сих пор не знала. Отношения между людьми, как и большинство вещей, происходящих за стенами «Полумесяца», приводили её в замешательство. Но данное невежество её нисколько не беспокоило. Так она прожила большую часть жизни, а теперь, когда дни сочтены, это совсем неважно.

Через несколько минут люди расселись на разных сторонах коричневого дивана. Надеясь, что хозяева не заметят, Семь провела ладонью по материалу. Мягкий, а не грубый, как в большинстве домов, где ей случалось тайком прикасаться к мебели.

— Что ж, уверена, у вас есть о чём поговорить.

Только что присевшая дама тут же подскочила. Семь почесала голову. Неужели она как-то спровоцировала её уход?

— Бен, не волнуйся. Я, наверно, уже пойду.

Не желая оборачиваться, Семь прислушалась к шарканью уходящей дамы. Дверь закрылась, оставив её наедине с молчаливым нанимателем.

— Итак... я Бен Лавель. — Он побарабанил пальцами по серым брюкам. — Послушайте, я понимаю, Мадам ограничивает ваш комфорт, но в этом доме мебель — не роскошь, а необходимость. Не могли бы вы сделать мне одолжение и сесть хотя бы на стул?

Раньше никто не просил её об этом. Семь встала на нетвёрдых ногах и присела на диван напротив Бена — на то место, где раньше сидела дама.

Бен кивнул:

— Спасибо, так значительно лучше.

Диван под ней оказался пределом мечтаний, и с губ едва не сорвался вздох облегчения. Её ноющее тело молило об отдыхе.

— Сколько вам лет, Семь?

Она потёрла лоб. Личные вопросы были хуже всего. Несмотря на способности, было невыносимо чувствовать себя уродцем. Люди хотели узнать о ней лишь затем, чтобы потом посплетничать с друзьями или поглазеть на неё.

Мадам говорила, что не их задача заниматься обыденными вещами, доступными обычным людям. Её удел — служить обществу и молиться об искуплении перед Творцом.

— Я не знаю, сколько мне лет.

Это была правда. Они не отмечали дни рождения. Даже в досье, которое однажды она уговорила охранника прочесть ей вслух, было указано, что в изолятор её доставили примерно в двухлетнем возрасте. Весьма расплывчато и совершенно бесполезно.

— Понимаю.

Он кивнул, а Семь задумалась, понял ли он её на самом деле. Она осмелилась посмотреть ему в глаза. У него были смешанные корни.

«Полумесяц» был забит «аномальными» разных рас и цветов кожи. Судя по всему, в роду Бена кто-то был азиатского происхождения.

Семь видела Азию несколько раз — только на глобусе. Их изолятор отделяла от неё целая Вселенная. Возможно, если она попадёт на Небеса, то сможет посмотреть вниз и увидеть Азию.

Её охватило странное желание протянуть руку и погладить его по щеке.

— Вы столь молчаливы, а я, честно говоря, без понятия, что с вами делать, — признался Бен.

— Мы не должны разговаривать с клиентами Мадам, пока с нами не заговорят.

Чувствуя дискомфорт, она захотела встать, но лишь сильнее стиснула ноги. И зашевелила большими пальцами на ступнях, скрытых ботинками. Её извечный способ поднять маленький мятеж: она обязана оставаться неподвижной, но никто не знает о её неповиновении.

— Конечно, но здесь нет сторонних наблюдателей. Вы можете со мной поговорить. Расскажите, что делать с вами. Всё произошло так быстро. Я не готов.

Семь слышала о чём-то подобном. Клиентам платили, чтобы они обманывали «аномальных» и подталкивали их к нарушению правил. Она прищурилась. Так вот в чём дело? Зачем Мадам это нужно, если ей осталось недолго? Зачем тратить время?

— Вы меня проверяете? — она вскочила с дивана, на который вообще не следовало садиться. Неужели Мадам заставит её умирать в муках? Возможно ли это?

Бен тоже встал:

— Что?

— Я не собираюсь нарушать правила. Ни в коем случае.

Бен кивнул:

— Хорошо.

Он замолчал, и, не зная, как поступить, Семь снова уселась на пол. Место уступало дивану по удобству, но было более знакомым.

— Я просил вас нарушить какие-то правила? — он прошёл вперёд, пока не оказался прямо перед ней, а потом медленно опустился на пол напротив.

Семь посмотрела вверх, пока не встретилась с ним взглядом. Молча, как её учили всю жизнь, она смотрела ему в глаза, желая обладать одной из особых способностей своих друзей. Чтение мыслей в данный момент оказалось бы очень кстати.

И всё же в его глазах она не видела обмана. В бездонных тёмных омутах плескались лишь смятение и доброта.

Семь со вздохом посмотрела на свои руки:

— Существуют вещи, которых я не должна делать. А если сделаю — будет... плохо.

«Плохо» — слишком слабое слово, но это было единственное, что пришло ей на ум. Одно из главных правил — никогда не обсуждать происходящее в «Полумесяце». Так что «плохо» должно быть достаточно.

— А как кто-то может узнать о совершённом вами поступке?

Он ослабил галстук, который, казалось, душил его. Ей захотелось протянуть руку и помассировать его плечи, пока Бен не расслабится.

— Вы им скажете. Или... «Гнев».

— Если своими действиями вы не подвергнете опасности меня или кого-то ещё, пока находитесь со мной, я никому ничего не расскажу. Я — адвокат и очень хорошо умею хранить тайны. — Опустив голову, он добавил чуть тише: — И «Гнева» нет в моём доме. И я не слишком верю в существование этой организации.

Не успев себя одёрнуть, Семь взяла его за руку. Он не отшатнулся и не ахнул в ужасе — и это было хорошим знаком. Многие люди не желали, чтобы их касались такие, как она.

— Сэр, «Гнев» вполне реален. Всё, что вы слышали, скорее всего, действительно произошло.

Он легонько сжал её пальцы:

— Вам лучше знать. Но, по крайней мере, их нет в моём доме.

— «Гнев» повсюду.

Бен покачал головой:

— Их нет здесь.

Он ошибается, но с клиентами не спорят. Бен не собирался доносить на неё, вот только ему неведома безграничная способность «Гнева» находиться везде, где они пожелают. Если за ней следят — ей крышка.

Учитывая метку смерти, её, вероятнее всего, не тронут, но всё равно стоит проявлять крайнюю осторожность.

— Я не знаю, что делать и как с вами обращаться. Возможно, у других клиентов было время подготовиться, но у меня нет. Я попросил о помощи лишь этим утром — и мне тут же прислали вас. Я немного сбит с толку, — снова заговорил Бен.

— Понимаю. — Наконец-то, это было так. Семь отпустила его руку и встала. — Почему бы вам не показать, где именно у вас проблемы с призраками?

Он тоже поднялся:

— Мест много.

Семь приподняла бровь. Видимо, здесь сильная энергетика. Отлично. Ей уже доводилось сталкиваться с подобным.

Она повидала немало с тех пор, как в два года открыла глаза и увидела то, что другим не дано.

А теперь, по словам Мадам, она стала самой подготовленной и востребованной укротительницей призраков — лучшей в искусстве, что идёт вразрез с самой человеческой природой и противоречит высшей воле Господа. Единственное, что ей остаётся делать, — помочь как можно большему количеству людей в надежде заслужить искупление.

— Покажите.

Он почесал затылок:

— Могу показать, где это происходило в нашем доме, но не в остальных местах. Инциденты повторялись и в домах других людей.

Правильно ли она расслышала?

— Вы хотите сказать, что призраки обитают в разных домах, и моя задача — разобраться со всеми?

У неё закружилась голова.

Семь не горела желанием возвращаться в «Полумесяц», где приведут в исполнение смертельный приговор, но не была уверена, что осилит такое огромное задание.

Она чувствовала себя полностью измождённой. И этим всё было сказано.

— Мы думаем, что это происки одного призрака.

Семь скрестила руки на груди, жалея, что не может свернуться клубочком и спрятаться в ближайшей норке:

— С чего вы так решили?

— Раньше никто на такое не жаловался, а потом чертовщина стала твориться у всех одновременно. Так что вывод напрашивается сам собой.

Семь покачала головой:

— Нет.

Ничего удивительного.

За исключением таких же «аномальных», как она, простые обыватели имели довольно скудное представление о призраках. Как и об энергии, коей на самом деле являлись полтергейсты.

Собственно, зачем им подробности?

Судя по тому, что ей удалось узнать, люди представляли себе духов покойных как некие летающие простыни или монстров из фильмов ужасов.

Но за всю свою жизнь она не сталкивалась ни с чем подобным.

— Как, по-вашему, что это? — Бен взглядом умолял её ответить.

Ему явно пришлось пройти через многое.

Она вздохнула:

— Поскольку я ещё ничего не видела, могу лишь догадываться. А Мадам не любит, когда мы строим догадки. Если точного ответа нет, нам не следует вводить клиентов в заблуждение.

— Мадам многое не нравится, верно?

Семь не знала, что на это ответить. Это был сарказм? Какой в нём прок?

— Многое, — ахнув, Семь зажала рот ладонью, стоило слову сорваться с губ.

«Услышал ли «Гнев»?»

Бен похлопал её по руке, отчего по телу побежали мурашки, что было весьма странно. Обычно прикосновения не производили на неё такого эффекта.

«Это потому, что касаются меня, а не наоборот?»

— Не волнуйтесь. Никто, кроме меня, вас не слышит.

Если бы только она смогла в это поверить. Даже если это правда, ей не следует высказываться плохо о Мадам.

Директриса имела право плохо обращаться с «аномальными», но, помимо этого, она кормила, одевала и — пусть бездарно, но — заботилась о них.

За стенами изоляторов им этого не светило. Если смотреть с такого ракурса, то Мадам должна быть причислена к лику святых. Нелегко провести всю жизнь в окружении проклятых.

— Почему бы вам не показать мне, где обитает призрак? — по крайней мере, она сможет обрести почву под ногами и поймёт, с чего начать.

Семь пробыла здесь недолго, но уже начинала нервничать.

Красивый мужчина с прямым взглядом бездонных тёмных глаз выбил её из колеи — что было совсем нехорошо.

На данном этапе жизни ей меньше всего нужно было свернуть с пути, который, как она надеялась, приведёт её к божественному искуплению.

Тихо вздохнув, чтобы никто не услышал, Семь последовала за клиентом.

Пройдя несколько шагов по коридору, она остановилась и посмотрела на пустое место у стены.

«Здесь? Что-то случилось здесь?»

— Прямо перед вашим приходом напольные часы, наша старинная семейная реликвия, упали на пол, словно их кто-то толкнул. Дома я был один.

Для такого манёвра нужен призрак.

— У всех жителей квартала столь эффектные встречи с привидениями?

— У некоторых дела обстоят ещё хуже. Кое-кто клянётся, что видел, как вещи двигались сами собой. Я пока с таким не сталкивался. Мои дочурки видели... — не договорив, он отвернулся.

Семь кивнула:

— Уверена, они не «аномальные». В чрезвычайных ситуациях даже люди без потусторонних способностей могут увидеть проявление энергии.

— А как их видите вы? — Бен подошёл к ней.

Они стояли бок о бок, глядя на пустую стену. Семь чувствовала его тепло, и оно успокаивало её как ничто прежде.

— Поверьте, всё по-другому. Через несколько секунд сами в этом убедитесь. — Повернув голову, она стала тихо любоваться его профилем.

Чеканный, с сильным подбородком и аристократическим носом, он говорил о стойкости и внутренней силе.

Она заставила себя снова сосредоточиться на задаче:

— Ваша жена? Она вас покинула.

Не вопрос, а скорее утверждение.

Ни на одной из более поздних фотографий с девочками не было женщины, хотя на тех снимках, где малышки были младенцами, она присутствовала. Сам собой напрашивался вывод о её смерти.

Бен вздохнул и потёр лоб, нечаянно задев её руку. У Семь перехватило дыхание от прикосновения.

— Она умерла четыре года назад.

— Соболезную.

Она очень надеялась, что обнаруженные энергетические следы не принадлежат его покойной супруге. Это разбило бы ей сердце.

Ведь это означало бы, что бедная женщина не смогла перенести весь свой дух в иной мир, оставив здесь свою частичку.

Семь не хотелось говорить Бену, что его супруга так и не смогла покинуть их дом.

Он повернулся и взглянул на неё. Семь почувствовала, как запылали щёки.

Как же она не любила краснеть, но с её тонкой кожей это превращалось в извечную проблему.

— Вы думаете, это она? Дана?

Семь не хотелось лгать, особенно учитывая, что её дни сочтены:

— Пока не могу сказать, кто это. Но, найдя призрака, я узнаю. И если вы захотите, я расскажу — только если вы об этом попросите. Договорились?

Он кивнул, и прядь обсидиановых волос упала ему на глаза. Моргнув, Бен отбросил непослушный локон, заставив её сердце предательски затрепетать.

— Само собой.

— Где ваши дочери? Вы не хотите, чтобы они меня видели?

Семь не знала, зачем спросила это, но чувствовала, что должна разобраться в сложной картине, которую представлял собой Бен.

— Дафна и Элла... Им по шесть. — Он откашлялся. — Я не знал, как отразится на них ваше присутствие. Надеюсь, вас это не обидит, но иного варианта не было. Они с Энни.

Это, наверное, соседка. Та пожилая дама, что недавно ушла.

— Вполне понятная реакция. Вы не знаете, насколько опасно появление в вашем доме «аномального».

Хоть это и было правдой, мысль о том, что Бен разделяет мнение общественности, скрутила внутренности в узел. Но Семь отбросила бессмысленные эмоции. Как бы то ни было, эта информация тоже была важна для неё, потому что всегда лучше знать, что тебя окружает настоящая ненависть, а не никчёмное любопытство. Выходит, Бен относится ко второй категории.

Неважно. Она и раньше ошибалась в людях.

— Знай я, что вы такая славная, то позволил бы дочкам прийти домой, — произнёс Бен.

Семь не могла точно сказать, было ли это проявлением элементарной вежливости или же правдой. В любом случае следовало ответить:

— Спасибо на добром слове. Хотя в этом нет необходимости. Вообще-то я хорошо лажу с детьми. Моя главная задача в «Полумесяце» — помощь в детском крыле.

— В детском? — удивился Бен. — Мне казалось, вам больше не разрешают иметь детей.

— А Мадам никогда не позволяла нам этого, — спокойно ответила Семь, снова повернувшись к стене. — В детском крыле находятся младенцы, которых нам приносят. Там я выросла.

Она чуть помедлила, затем добавила:

— Сэр, вы правы, что пытаетесь их оградить. То, что я собираюсь делать... вселяет ужас во взрослых. Вероятно, детям лучше этого никогда не видеть.

Бен несколько секунд хранил молчание, а потом спросил:

— Что вы собираетесь сделать?

— Найти вашего призрака, — твёрдо произнесла она.

Семь закрыла глаза и сосредоточилась. Секунда ушла на то, чтобы перефокусировать взгляд на потусторонний мир — энергетическое поле, где обитают призраки или, как она их называла, энергетические отпечатки. В детстве для Семь это было так же естественно, как дышать, но теперь она умела контролировать притяжение к иному измерению и была вынуждена прилагать усилия для перехода.

Убедившись, что её сознание перестроилось, Семь повернулась к Бену. Ей хотелось, чтобы он увидел, как именно она выглядит в этот момент, чтобы потом не испугался, если кто-то присоединится к ним или станет свидетелем происходящего. Большинство людей кричали от ужаса при виде её истинного облика.

Сама Семь никогда не видела себя в таком состоянии, но знала, каким он становится: радужка, белок и зрачок глаз целиком заволакивались тьмой. Демонические глаза. Знак миру, что она проклята и лишена права молить о божественном искуплении.