Запретные прикосновения - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Ребекка Ройс (Глава 8) #8

Глава 8

Семь лежала в темноте, прислушиваясь к абсолютной тишине в доме Бена.

«Ты — моя».

Она всё ещё слышала его голос — хриплый, властный, с теми собственническими нотками, от которых по коже пробегали мурашки. А потом его девочки ворвались в дом через парадную дверь, и они с Беном так и не смогли продолжить разговор.

Схватив подушку, она перевернулась на живот. Возможно, это была одна из её последних ночей, когда она спала на такой удобной кровати, и всё же тратила её впустую, зацикливаясь на том, что не может быть правдой. Она не могла принадлежать ему. Она — «аномальная». Но всё было не так просто. К тому же он должен был прятать дорогую Дафну от «Гнева» или любого другого, кто мог причинить ей вред. Для Семь не было места в его жизни.

Она сбросила с себя одеяло, подставив ноги под поток воздуха из кондиционера. Сине-зелёная ночная рубашка, которую мисс Маккидд включила в комплект, едва прикрывала её бёдра. Совсем не то, что длинная белая пижама, которую она носила в больнице. Семь надела тапочки, найденные в сумке с одеждой, и тихо вышла из комнаты.

Бену стоило выбросить эту мысль из головы как можно скорее, пока он не совершил глупость, которая навлечёт беду на всю его семью. Она — всего лишь маленькая «аномальная» девочка, и её время на планете ограничено. Глупо, что она вообще расплакалась из-за его замечания. Её истерика вынудила его сказать то, чего ему не следовало говорить.

Конечно, она не могла отрицать: его пылкие слова произвели на неё странное впечатление. До того, как смысл сказанного дошёл до неё, она ощущала тепло в тех местах, о существовании которых раньше даже не подозревала.

Комната девочек была слева. Дверь приоткрыта. Семь просунула голову внутрь.

У каждой из них была своя кровать, но Дафна свернулась калачиком рядом с Эллой — на одной. Эта сцена была такой домашней, такой трогательной, что у Семь навернулись слёзы, прежде чем она успела их сдержать.

Смахнув их, Семь сжала кулаки и отошла от двери. Затем прокралась дальше по коридору — к комнате Бена.

Она коснулась дверной ручки и замерла.

Неужели она решится? Сможет войти без приглашения?

Её рука слегка дрожала. Она больше не в лечебнице. Бен не собирался её бить. Он мог накричать, выгнать — но не наказать физически за то, что она потревожила его сон.

Она повернула ручку. В комнате было темно, только через окно пробивался слабый свет — Бен не задернул шторы. Он лежал поверх одеяла, одетый лишь в тёмные пижамные штаны. Лежал на животе, повернув лицо набок, и тихо дышал.

Семь подождала секунду, проверяя, проснётся ли он. Когда он не пошевелился, она вошла и тихо закрыла за собой дверь.

Вот это да — Бен спал действительно крепко.

В «Полумесяце» требовалось быть всегда начеку — мгновенно просыпаться, реагировать на любой шорох. Она никогда не знала, когда устроят внезапную проверку или когда Мадам потребует, чтобы все встали и убрали помещение сверху донизу.

Она подошла к краю кровати. Глядя на него сверху вниз, Семь изо всех сил старалась не расплакаться. Он был так красив. Это было несправедливо. Мужчины не должны вызывать такого восхищения.

Конечно, он сказал ей, что она принадлежит ему. Но значит ли это, что он тоже принадлежит ей?

Хотя она и собиралась отговорить его от подобных мыслей, было приятно — хоть на короткое время, что ей оставалось на этой планете, — думать о себе именно так.

— Бен, — прошептала она его имя. Ей казалось глупым, что она говорит так тихо: ведь хотела, чтобы он проснулся. И всё же он выглядел таким умиротворённым, что где-то в глубине души ей не хотелось, чтобы он осознал, какое огромное бремя взвалил на себя. Возможно, лучше оставить его в покое.

Его глаза распахнулись. Они были затуманенными и рассеянными.

— Семь? Малышка? Ты в порядке?

Она почувствовала, как он потянул её на кровать рядом с собой. Он слегка подвинулся, пока не притянул её к себе.

Его рука тут же начала чертить круги на её спине.

— Не могла уснуть? Я рад, что ты пришла.

Ладно. Значит, он не собирался кричать за то, что она его потревожила. Это было едва ли не хуже. Она не была готова к такому приёму. Доброту ей всегда было тяжелее переносить, чем оскорбления — слишком редко ей доводилось с ней сталкиваться.

— Я не могла заснуть и подумала, что нам стоит поговорить.

Он прижался лбом к её лбу.

— Поговорить?

— Да, — она помолчала. — Это нормально?

Его голос стал едва слышным:

— Не знаю, насколько могу связно говорить, сладкая, но попробую. — Он потёр глаза. — Может, мне стоит сварить кофе для такого разговора?

— Без понятия. Я никогда не пила кофе.

Он рассмеялся низким гортанным смехом, от которого по её спине пробежали мурашки удовольствия.

— Мы можем исправить это утром. Кстати, который сейчас час? — Он поднял голову и заглянул ей через плечо. Потребовалось несколько секунд, чтобы она поняла, что он смотрит на часы. — Три часа ночи. Может, всё же подождём до шести или семи?

Бен был прав. Она поступила неосмотрительно — середина ночи, ему нужно спать. Она попыталась высвободиться из его объятий.

— Не уходи. — Его голос был тихим, успокаивающим, как шум дождя на крыше камер учреждения. — Мне нравится, что ты здесь. Я даже готов поговорить, если тебе это нужно. — Он убрал прядь волос с её глаз, и Семь вздохнула.

Этот мужчина был как наркотик, к которому она не могла позволить себе привыкнуть.

— Тебе приснился плохой сон?

— Я не спала.

Он поцеловал её в нос. Она ахнула, а он лишь усмехнулся, заметив её реакцию.

— Прошедший день был слишком напряжённым?

— Нет. Я не могу спать из-за того, что ты сказал.

Её глаза уже привыкли к темноте, и она отчётливо увидела, как одна из его угольно-чёрных бровей приподнялась в замешательстве.

— Что сказал?

— Что я — твоя. Я не могу быть твоей.

Бен молчал. Ладно. Она знала, что сейчас начнётся — он будет кричать.

— Разве ты не чувствуешь то же самое ко мне?

Семь совершенно не ожидала услышать подобное. Ни капельки. Она несколько раз моргнула, пытаясь сосредоточиться.

— Дело не в этом. Я опасна для тебя.

— Семь, я не об этом спросил. Ответь честно.

Ей хотелось ответить. Она ведь действительно сходила с ума.

— Да. Конечно, да. Как же иначе? Я лежу в твоей постели посреди ночи, и каждый раз, когда ты ко мне прикасаешься, мне хочется обнять тебя и никогда не отпускать.

Он провёл рукой по её щеке.

— Если ты пытаешься заставить меня оставить тебя в покое, то то, что ты только что сказала, вряд ли поможет.

— Я стараюсь быть честной.

Бен кивнул.

— Хорошо.

— Я тебе не пара. Подумай о девочках. Если твои чувства серьёзны, тебе нужно беречь своё сердце. Я умру через несколько дней.

Он вздохнул и притянул её ближе, пока её голова не прижалась к его груди. Она слышала, как бьётся его сердце — сильно и уверенно.

— Ты не умрёшь.

— Нет, умру. — Неужели он не понимает?

— Я отсрочу твоё возвращение в «Полумесяц» как можно дольше, а потом придумаю ещё что-нибудь. Никто тебя не тронет, Семь. Обещаю.

Она закрыла глаза. Его запах окутывал её тёплым коконом. Это было не утомление — что-то другое, безымянное. От него пахло мужчиной — пряно и надёжно.

— А как же девочки?

— Я думаю о них постоянно. Нам нужно защитить Дафну. Кто справится с этим лучше тебя?

— Бен… — она открыла глаза. — Ты ведь только что меня встретил. Завтра я могу тебе не понравиться. Ты уверен, что хочешь рискнуть всем ради меня?

— Семь лет назад я встретил свою будущую жену и через несколько минут понял, что женюсь на ней. Я так устроен. Когда что-то моё — я знаю это сразу. Ты — моя. Всё просто.

— Даже если я скажу, что это плохая идея?

Он глубоко вздохнул.

— В любой момент ты можешь сказать, что я тебе не нужен. Я отнесусь к этому с уважением и уйду. Но ты должна говорить искренне, потому что я чувствую ложь. Я пойму, если ты скажешь неправду, желая защитить меня и заставить уйти.

— Ты по запаху можешь определить ложь? — Она обвела взглядом его черты, размышляя, возможно ли запомнить их — выжечь в своей памяти. — Ты уверен, что не один из «аномальных»?

— Возможно, так оно и есть. Может, от меня Дафне передались гены. Я никогда не считал это чем-то странным — просто мог это сделать.

Она закрыла глаза.

— Тогда мы и тебя защитим. Вот в чём дело. Если я позволю себе поверить тебе, а что-то пойдёт не так — я буду уничтожена.

— Веришь ты в мои чувства или нет, я всё равно не дам тебе умереть. Это я тебе обещаю.

Вот так просто она поверила ему. У него действительно были к ней чувства. Она принадлежала ему, и он не позволил бы ей умереть. Даже если бы она сказала, что это плохая идея.

Прижавшись к нему, она обняла его за шею. Богу не нужны «аномальные». Мадам постоянно твердила им, что они — порождение Дьявола. Но, возможно, некое божественное присутствие услышало её молитвы и послало его ей — за то, что она так старалась быть хорошей. Или хотя бы, чтобы показать, каково это — быть с кем-то, прежде чем умереть.

Его губы встретились с её губами, и на секунду она не могла дышать, не могла думать, не могла ничего сделать, кроме как замереть, ощущая мягкое, но настойчивое прикосновение его губ к своим. Затем, словно ведомая одним лишь желанием, она ответила на поцелуй. И — о да — это было словно возвращение домой.

Они целовались молча, не двигаясь. Она слегка приоткрыла рот, приглашая его углубить поцелуй.

Он поднял руку, обхватывая её лицо, и лёгкий стон сорвался с его губ. Наконец он отстранился, чтобы взглянуть на неё. Он тяжело дышал, его глаза уже не были сонными — они пылали страстью.

— Ладно, нам пора остановиться, — его голос звучал хрипло. — Иначе я потеряю все свои добрые намерения относиться к тебе с уважением.

— А если я не хочу этого?

Он рассмеялся, и на его лице заиграла тёплая улыбка.

— Конечно, хочешь, — сказал он и наклонился, чтобы поцеловать её в нос. — Но я рад знать, что ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.

Семь, возможно, не знала всего, что хотела бы знать об окружающем мире, но одно знала точно — ей нужен Бен. И она не могла терять ни минуты.

— Пожалуйста, не останавливайся. Только не сегодня. Мне нужно чувствовать себя твоей.

Должно быть, это были правильные слова, потому что он снова притянул её к себе и проник языком в её рот. Она потеряла самообладание. На этот раз он был грубее — и это её устраивало. Это был Бен, и он хотел её с ошеломляющей силой.

— Боже, — прошептал он, садясь и притягивая её к себе на колени. — Я так сильно хочу тебя. Честно говоря, я даже нервничаю из-за того, насколько сильно ты меня возбуждаешь. Я пытаюсь быть с тобой нежным, но всё, чего я хочу, — это овладеть тобой, как какой-то безумец.

— Бен, — не верилось, что это её голос — хриплый и дрожащий. — Я не девственница. Нас всех стерилизовали год назад, после того как… что-то случилось. Не знаю точно что. В любом случае теперь все пытаются сбежать от охранников, чтобы потрахаться.

Его глаза расширились от её слов.

Она поспешила продолжить:

— Я этого не делаю. Один-единственный раз пробовала. Мне это показалось немного неловким и неинтересным. Но я не могу забеременеть, и тебе не нужно относиться ко мне так, будто я совсем неопытна.

— Сладкая, ты просто невероятная. Меня не волнует твой опыт. Меня беспокоит моя собственная реакция на тебя. Я не склонен к насилию, но у меня есть эта дикая потребность обладать тобой — и это меня нервирует. Я стараюсь действовать медленно, контролировать себя.

— Не нужно, — она оседлала его колени. — Нам не нужно друг с другом сдерживаться. Никто из нас не знает, сколько нам осталось жить на этой планете. Я не хочу испортить ни минуты, скрывая то, чего мы оба хотим.

Бен издал звук, похожий на рычание, и повалил её на кровать, нависая над ней. Она протянула руку и погладила его по груди. Всё его тело было словно высечено из камня.

— Я никогда не встречала мужчину, похожего на тебя.

И ей хотелось наглядеться вдоволь. Твёрдая выпуклость, которой раньше не было, выпирала из его тёмных пижамных штанов. Она протянула руку и коснулась его поверх ткани.

Он с шипением выдохнул, будто пытаясь сдержать натиск эмоций.

— Не делай этого, — прошептал он. — Это невероятно, сладкая… но я не продержусь долго. Я слишком сильно хочу тебя.

Семь никогда прежде не ощущала настоящего желания. Попробовала раз — и решила, что всё это пустая выдумка. Но сейчас всё изменилось: под кожей будто зажглось солнце, дыхание стало неровным, а в груди поселилось тревожное, горячее ожидание.

Ради этого прикосновения она была готова на всё. Даже на боль, если придётся — ведь в этом было что-то живое, настоящее.

— В твоей красивой голове роится слишком много мыслей, — он обнял её за талию. — О чём ты думаешь?

— Не столь важно.

Он наклонился и коснулся губами её шеи.

— Это уж мне судить, — сказал он и легко прикусил кожу. От неожиданности с её губ сорвался хриплый вдох.

— А, понятно, — усмехнулся он. — Моя девочка любит, когда к ней прикасаются вот так. Меня это так заводит.

— Надеюсь, что это так, — тихо ответила она, проведя пальцами по его груди. От каждого движения по коже Бена пробегали мурашки. — Я хочу волновать тебя.

— Поверь, ты уже это делаешь. Одним своим дыханием ты заставляешь мою кровь течь быстрее. Я хочу заниматься с тобой любовью от заката до рассвета. Знать, где ласкать тебя, чтобы доставить больше удовольствия. Найти все твои эрогенные зоны.

Он хочет чтобы она ему рассказала? Она и сама не знала.

— Не уверена, есть ли они у меня такие.

— Поверь, есть. Один лишь мой укус в чувствительное местечко, заставил тебя замурлыкать.

Она почувствовала, как её щёки вспыхнули.

— Ох, прости.

— Простить? — Он покачал головой. — Нет, сладкая, это так чертовски сексуально. Всё в тебе невероятно возбуждает. Я в восторге. И собираюсь приласкать все чувствительные места под звуки твоих стонов и мурлыканья.

— Мне сейчас так неловко.

Семь не могла вспомнить, когда была столь смущена.

— Между нами нет места неловкости, — ответил он, поднимая её лицо и потёрся своим носом о её. — Ты моя, а я твой.

Он говорил это серьёзно — без притворства, без игры. И она чувствовала, как с каждым его словом исчезают страхи, сомнения, неловкость. Всё сводилось лишь к ним двоим — к этой невозможной связи, где тело и душа переставали быть разными.

Бен впился в её губы жадным поцелуем. На этот раз он задавал темп, и Семь позволила этому случиться. Он пил её как воздух. Завладевая её ртом столь властно и нежно. Семь безропотно отдавалась ему. Впервые в жизни осознав, что значит принадлежать кому-то. Потому что впервые в жизни ей не нужно было защищаться.

Немного отстранившись он взял в руку край её ночной рубашки.

— В этой ночнушке ты выглядишь как воплощение искушения, — усмехнулся он, и в его голосе звучала нежность. — Мне кажется продажу такой греховной вещицы должны запретить.

Она посмотрела на ткань, словно только сейчас осознав, как просто всё это выглядит.

— Это всего лишь хлопок. — Да ночнушка лучше той, что она носила в учреждении. Не длинная словно саван, а простая свободная синяя футболка.

— Хлопок ещё ни на ком не смотрелся так красиво.

Он провёл рукой вдоль её бедра, и от этого простого движения у неё перехватило дыхание.

Его пальцы нащупали её трусики. На мгновение он коснулся её лона через нижнее бельё. Она глубоко вздохнула, сдерживая желание выгнуться. Что с ней происходит? Она по сути ещё одета, а уже невероятно мокрая для него.

— Сладкая, ты меня манешь своей влагой. Рядом с тобой я себя чувствую одержимым маньяком, — едва слышно выдохнул он.

Между ними снова возникло напряжение — то самое, которое не нуждалось в словах.

Он встретился с ней взглядом — и на миг в этом взгляде было всё: просьба, уверенность, нежность и пламя.

— Отодвинься, — мягко сказал он.

Семь подчинилась, не зная, что будет дальше. Он помог ей лечь.

Неужели он хочет просто войти в неё?

Мне нужно подготовиться? В таком случае лучше знать заранее, чем испытать новое разочарование.

— Мне стоит приготовиться?

— Нет, — покачал он головой. — Ты серьёзно или шутишь?

— Серьёзно.

Хотя теперь её одолевали сомнения.

— Обещаю, что если буду настолько нетерпелив, то предупрежу. Хотя не поклонник быстрого перепиха. Мне не нужно, чтобы ты готовилась. Мне нужно, чтобы ты доверилась.

Она кивнула.

— Тогда зачем ты попросил лечь? И так прижимаешь к изголовью кровати?

Он улыбнулся уголком губ и поцеловал её коленку.

— Моя девочка, до того как я с тобой закончу, ты поймёшь, что тебе нечего бояться. Ни меня, ни себя. Спустя годы, ты будешь вспоминать этот момент с улыбкой.

Семь закрыла глаза. Всё вокруг исчезло — остались лишь дыхание, тепло и ощущение, будто в мире больше не существовало ничего, кроме этого мгновения.

Его палец скользнул под трусики. С её губ сорвался стон. Никто так к ней не прикасался. Даже она сама. В «Полумесяце» нет места уединению.

Кровати в камерах стояли плотно друг к другу. Их отделяли друг от друга жалкие десять сантиметров. Обстановка явно не располагала к самопознанию. «Аномальные» сексом занимались тайком в уединённых местах, которые быстро переставали быть таковыми.

— Сейчас я сниму с тебя трусики.

— Хорошо.

Неужели это её голос звенит от страсти?

В неё словно вселилась распутная авантюристка.

Неважно — впервые она почувствовала себя живой. И всё вокруг заиграло новыми красками.

Он одним пальцем стянул с неё клочок ткани.

— Раздвинь ноги, сладкая. Хотя нет, давай сначала избавится от ночнушки.

Она сглотнула. Бен увидит её обнажённой. В этом нет ничего плохого, главное, чтобы ему понравилось увиденное.

Семь стянула через голову рубашку.

— Хорошо.

— Семь.

— Да, Бен?