Зеленый Университет: Кузница душ

Глава 7 Во сне и наяву. ч.3

За отведенное магистром время они кое-как заполнили свои пергаменты. Правда, Жан со Свеном, почти все время спорившие о Слепках, условиях их взаимодействия с окружающими и о каких-то еще уже полуфилософских вопросах теоретической некромантии, просто списали ответы. За что тут же и поплатились.

— Де Стен, расскажите, почему вы указали предположительную форму взаимодействия по толщине нитей как нисходящую, если, по вашим же ответам ранее, речь идет о некроматическо-ментальном артефакте, и там без равномерной формы будет фатальный конфликт полярностей энергии? — задумчиво проговорил севший ближе к ним Теор, проверяя исписанные пергаменты. — Ле Фрин, к вам тот же вопрос.

— Эм… Ну, по теореме Вигорского-Лессона… — начал было несколько растерявший боевой задор Свен, но менталист его перебил:

— Некромантия работает по нисходящей только вместе с бытовыми и алхимическими узорами. И вы это прекрасно знаете. А я знаю то, что вы большую часть ответов переписали у своих подруг, не обратив внимание на то, что они взяли за исходную точку анализа предпосылки, отличные от ваших. Теоретический спор — это, конечно, прекрасно, но он не должен мешать выполнению задания. А коль помешал — тогда хотя бы смотрите, что переписываете, а то у вас рекомендации к взаимодействию такие, что волосы дыбом от противоречий встают. А если кто-то по вашей работе ориентироваться будет? Грамотный маг сочтет вас неучем, что ударит по репутации, а безграмотный решит воспользоваться и хорошо если травм не получит.

Свен с Жаном переглянулись — и кивнули.

— Девушки, а вы, если берете два типа предположительного взаимодействия с реальностью артефакта, субъект-объектное и субъект-субъектное, то и прописываете для обоих типов по отдельности рекомендации и разбор, иначе тоже выходит каша, пусть и чуть постройнее. Когда вы начнете обсчитывать оба вида плетений, то объемы энергии не сойдутся. Впрочем, они сойтись и не могут, так что это не недочет. Я дал вам это задание ради того чтобы вы с процессом ознакомились. Результат тут, как видите, зависит от исходных данных, а у вас они неполные.

Альба кинула осторожный взгляд на менталиста. Тот казался чуть более уставшим, чем раньше, и несколько раздосадованным.

— А вы думаете — это артефакт или ретранслятор? — осторожно спросила она, надеясь, что преподаватель поделится выводами.

Это ведь ее напрямую касалось…

— Артефакт-ретранслятор, — усмехнулся формулировке Теор. — Довольно сложная и многогранная вещь, я совершенно точно не все о ней знаю. Расспросил о тех данных, которые мы получили с вами, несколько магов знакомых, и, скорее всего, речь идет о псевдореальности, чей исходный источник находится где-то скорее всего в горах, за местными искажающими аномалиями — сила там очень большая. Целые зеркала разом и проходы туда, и маяки. Разбитое же, судя по всему, работает хаотично и остатками своими создает, скажем, так постоянную точку присутствия псевдореальности в мире. Поэтому Альба, ты и видела там девушку, которая видела тебя, меня — частично, и вообще не видела никого из твоих друзей.

— Никогда не слышал о псвевдореальности, — насупился Свен. — Это вообще что-то существующее? Или теория?

— Теория о том, что может существовать. Это пространство, похожее на пространство ментального поля. Только ментальное поле порождено сознанием, а псевдореальность — нет. Ее источник — артефакт огромной емкости. И в целом это, по сути, единственное различие.

— Пространство ментального поля? — Альба термин встречала, но так и не поняла, что он значил.

— Ты знакома с ним. Образное пространство, которое ты воспринимаешь, скажем, при работе с контактом от висла и при ментальной работе вообще. Все эти ограды, передача образов, и прочее. Вы все видите проявления ментального поля во снах. Или, например, когда на наших с вами занятиях надо было ощутить внушение в виде образа и что-то с этим образом сделать, то и вот это и ощущение, и «делание» — части ментального поля. Сознания, если угодно. И девушка едва ли является Слепком в привычном понимании этого слова. По всей видимости это или часть ментального поля реального человека, или какая-то еще часть этой псевдореальности, принявшая облик той, кто с псевдореальностью контактировала. Но я думаю что речь идет о первом варианте. Такое возможно хотя бы потому что Елизавета мертва. Заснула и не проснулась, судя по всему как раз из-за того, что ее сознание было поймано псевдореальностью. Меня она видит потому что я, как менталист, неосознанно способен разделить эту самую нереальную реальность. А у тебя, Альба, скажем так, явно есть приглашение от инициатора создания этого места. Думаю, есть какие-то критерии, по которым ты подошла больше остальных, будь то возраст, происхождение или направленность магии. Да хоть цвет глаз, тут не угадаешь.

Альба поежилась.

— И что с этим делать? Не спать?

— Да нет, — с некоторым удивлением отозвался менталист. — От затаскивания в чужое поле, неважно, ментальное или вот такое вот поле псевдореальности, можно защитить. Не только своевременным пробуждением, — уточнил он. — Но по возращению в Нижний Выховец помимо работы с вашими индивидуальными планами и анализа всего произошедшего будем разбираться с Елизаветой, ее историей и другими зеркалами. Их, я думаю, действительно несколько, и одно точно находится недалеко от города.

— И о нем кто-то знает из магов, — заметила Амири.

— Да. Потому сохраняйте бдительность и присматривайте друг за другом. Если воздействие спиральное, возможно оно затронет не только Альбу. Если это произойдет — обращайтесь сразу ко мне.

— Да, магистр, — ответили все четверо почти одновременно.

— Отдыхайте. Альба, подойдешь после ужина.

Пришедшая кивнула, и, подхватив висла на руки, направилась к дальнему углу лагеря, откуда доносились звуки лютни. За крайней палаткой Харальд играл Далии и еще нескольким адептам.

Хотелось расслабиться и не о чем не думать.

Ужин отличался от обеда только тем, что от костра во время его приготовления доносились ругательства и мрачные комментарии декана. Готовили Ганс сотоварищи, и, судя по всему, приготовлению ужинов на кострах недобоевых магов не учили.

Альба, как и просил менталист, подошла к нему едва вымыла свою тарелку и приборы.

Тот кивнул, и, прихватив с собой рюкзак, указал ей на выход из лагеря.

— Есть вещи, которыми проще заниматься за кругом защиты, в подходящих для этого местах.

Альба нашла взглядом Моро — тот о чем-то беседовал с деканом, и, несколько успокоенная тем, что человек-хамелеон был на виду, кивнула.

Отошли они, правда, не очень далеко — ниже по течению реки была небольшая поляна, в углу которой даже обнаружилось кострище. Альба видела по около деревьев здесь слабые щиты, совсем иные, чем вокруг лагеря.

Теор поставил свою ношу на бревно около костра и повернулся к Пришедшей:

— Альба, перед тем, как я выстрою щиты, я хочу рассказать об одной традиции нашего мира.

Альба несколько напряглась. Темнота, лес, не до конца ушедшая с «внутреннего моря» черная пленка страха висла и вообще вся эта история с зеркалом давила на разум. Менталисту она старалась доверять, но у всего были пределы.

— Ты спросила у меня, празднуют ли у нас день рождения человека, — продолжил Теор, — и я ответил, что празднуют день имянаречения. Ты своего не знаешь. В вашем мире иные традиции, и это нормально. Но на самом деле я не совсем прав — день рождения у нас отмечают. Один раз, в тот самый день, когда дитя появляется на свет. И есть одна непреложная традиция, которая, насколько я знаю, бытует даже на Огненной земле. У нас принято сажать дерево при рождении нового человека. Отдавать дань миру, который питает нас всех. Укореняя того, кто будет жить здесь. Молясь — или нет — самым разным богам.

Альба сглотнула — и кивнула, не совсем понимая, что из этого следует. Определенно, не лучшее место и время для лекции подобного типа.

— Я взял на себя смелость предположить, что ты захочешь разделить эту традицию, — продолжил менталист.

И достал из рюкзака совсем небольшой саженец, потягивая его Альбе.

— В Измененном лесу не везде может прорасти молодая поросль, но если найти такое место, то точно можно сказать, что посаженное тут дерево будет обладать удивительной судьбой.

Альба с удивлением и некоторым сомнением взяла в руки тонкое, совсем крохотное не дерево даже, а что — черенок? Росток?

— Я… Спасибо, — она улыбнулась, поборов растерянность. — А… Скажите, как его сажать? Просто яму выкопать? У нас… В общем, мне этого не доводилось делать.

Вместо ответа Теор достал лопатку из рюкзака.

— Идем, — он поманил за собой. — Это не то, о чем можно просто рассказать.

Менталист не призывал шаров света, и Альба сейчас была этому рада.

Темнота на поляне казалось уютной. Все осталось позади: тревоги, мирно свернувшийся у рюкзака Теора новообретенный питомец, зеркала, расследование… Вообще все.

С каждым шагом в темноту к краю поляны, освещенному лишь немного выглянувшей из-за туч луной, Альба словно бы уходила и прочь от всего, и приближалась куда-то. К себе? К чему-то, чего не знала?

Она никогда не сажала деревьев. Никогда — и сейчас только помогала менталисту, молчаливыми образами показывающему, что нужно делать.

Тихое, совместное — и очень искренне дело. Альбе не давалась природная магия, и она лишь желала, утрамбовывая землю, чтобы это дерево жило, росло и плодоносило, как бы не сложилась ее судьба. Жило.

Теор же использовал магию природы — медленно, с жестами и явным усилием, но использовал. И это было…правильно.

Альба радовалась стоящей вокруг темноте, не уверенная в том, что смогла бы скрыть эмоции, пробирающие до мурашек. Священнодействие, свершаемое для нее. Одно это повергало в смятение… И вселяло надежду.

Когда они возвращались к кострищу, то в один момент миновали невесть как появившуюся на поляне иллюзию, скрывавшую разведенный огонь, запахи пищи, булькающий котелок и Свена, Жана и Амири.

— Ты не знаешь, когда тебе нарекли имя, — мягко ответил на ее вопрос менталист. — И я предположил, что твои друзья не будут против отметить сегодняшний день. Хочешь ли ты что-то говорить остальным — решай сама.

— Спасибо, — несколько ошарашенно ответила Альба.

— У нас принято дарить подарки, как некогда подарили имя, — заметила Амири. — И не думай отказываться, это, между прочим, оскорбление.

Альба растроганно улыбнулась.

Страхи и сомнения, с прикосновения к магии смерти во время драки с личом изредка подымавшие голову, а со дня злополучного заточения после колдовства в архиве получившие силу, наконец развеялись. Развеялись навсегда — и те, которые Альба признала недавно, и иные, которые, кажется, были с ней всю жизнь.

Уже глубокой ночью Пришедшая, лежа на своем коврике в платке, рассеяно перебирала подарки, проводя кончиками пальцев по предметам, занявшим свои места в торбе и вне ее. И откуда только их достать успели?..

Восстанавливающее зелье, не риска, а иной, куда более сложный и редкий состав, способный предотвратить даже запредельное истощение от Амири; начиненный серебряной пылью шарик, который при активации осыпал всех вокруг губительной для мертвецов пылью от Жана; пожизненный вексель на услуги магов-природников из компании «Питомцы и иные знакомцы» от Свена; и небольшой кусок горного хрусталя в золотой оправе — от Теора. Менталист заставил ее пообещать не применять усилитель без контроля — перед тем, как одним коротким, невесомым почти контактом установил защиту и отпустил спать. Альба об обещании не жалела — научится и сама. Потом.

Дело ведь не в подарках… Совсем не в них.

Она заснула, свернувшись на коврике. Рядом мурчал Хамл, объевшийся вкуснейшего вяленого мяса и абсолютно счастливый. Снилось Альбе что-то теплое и уютное, приносившее силы и покой.

— Я поеду, — Драйх мрачно смотрел на разбросанные по столу кости и белесые палочки. — Однозначно.

— Сдурела? — Эльза уперлась взглядом в подругу.

— Ты веришь этой чуши? — Вагнер, подпирая собой стену, взирал на подругу и бессменного партнера по вламагу с нескрываемым удивлением.

— Это не чушь, — Драйх скрестила руки на груди. — Это сал-мива, ритуал моей родины. Я о нем в том числе работу пишу, между прочим. И магистр ле Теон убеждена что он работает. И магистр Свенсен тоже. Да даже если и нет — я дважды делала его, и дважды один и тот же результат. Это не совпадение.

Эльза покачала головой. Сняла очки, протерла, водрузила на нос и, щурясь из-за слишком слабой лампы в комнате Драйх и глубоких теней, в которых терялись очертания фигур, получившихся от «гадания» подруги, принялась изучать сочетания костей и палочек под разными углами.

— И ты хочешь сказать, что вот это — крокодил? — она скептически ткнула в одну из куч.

— Разумеется. Вот пасть, вот передние лапы, вот хвост. Крокодил, выбирающийся из воды.

— А это питон, — с ехидцей подметил Вагнер, тыкая в ряд палок. — Я бы сказал, что он кое-что другое похож.

— Ты все об этом другом и думаешь, — отмахнулась Драйх. — И да, это питон.

— А это огонь, — Эльза ткнула на другую кучу палочек. — Больше похоже на солнце.

— Солнце было бы, если бы ветки были вовнутрь, а не наружу. Это огонь. И предвосхищая вопросы — вот водораздел, вот мост, вот обрыв, а вот лев около моста.

— Ну допустим, — скептицизма Эльзе было не занимать. — Это все так трактуется. Но с чего ты решила сейчас все бросить и отправится искать эту милую первокурсницу?

— Милую? Ладно, тебе виднее, — Драйх потерла мочку уха.

— У тебя вообще-то диплом. И поступление.

— И у вас.

— И у нас, — хмыкнула Эльза. — Мест вообще-то в магистратуре раз-два и обчелся. И ты хочешь сорваться и все бросить, рискуя не явиться на защиту.

— Рискуя. Это и есть диплом. Я проверяла сал-миву на всех друзьях, нужно было дополнительную эмпирику собрать. Раньше, кстати, все сбывалось. И только тут такой расклад. Я должна помочь — об этом львица и мост говорит четко. Остальное… В общем, это опасность, если коротко. Большая опасность.

— Ты и на нас кости бросала? — изумился Вагнер.

— Ну вы же друзья.

— И что — поступим?

— Сал-мива не дает ответов на вопросы, — покачала головой Драйх. — Но успех обещает, кстати. Вам обоим. И в любовных делах тоже. В общем — я поеду. Просто хотела предупредить.

— Зачем рисковать? — Эльза вновь протерла очки.

— Если кости указывают путь, то противится им или глупец, или гордец, — просто ответила Драйх. — Можно сделать вид, что этого нет, но не может быть трех совпадений подряд. Понятия не имею в чем дело, но я должна вмешаться. Как именно правда не знаю. Но должна — об этом говорят кости, а они не врут. Никогда не врут.

— Тогда я еду с тобой, — Вагнер подмигнул Эльзе. — За успех в делах любовных и не только и все такое. Да и если что перебьемся подработками и поступим на следующий год, магистры помогут, я уверен.

— Тебе они только забыть дорогу сюда помогут, — строго заметила Эльза.

Вагнер искренне улыбнулся.

— Ну уж нет. Они нас троих ценят и уважают, особенно декан. Если что расскажем, что спасали первогодку, они оценят. Ладно, давайте собираться. На вас, девушки, выяснение того, куда нам ехать, а на мне, так скажем, все что булькает, — Вагнер подмигнул Эльзе, немного позерски поклонился Драйх и выскользнул за дверь.

— Ты уверена? — с некоторым сомнением уточнила Эльза.

Было видно, что шанс не успеть на защиту выпускной работы и отложить на год получение диплома ее не прельщает. Но и отступать лучшая ученица своего курса была не намерена. Драйх нередко делала что-то руководствуясь не умом, а сердцем, но все же такие поступки обычно открывали дверей больше, чем закрывали. Да и Пришедшая, юная девушка с наивным, и в тоже время словно бы немного грустным лицом, Эльзе в целом была симпатична. Старалась защищать честь факультета на вламаге, с личом вон не побоялась схлестнуться.

Сердце Драйх редко ошибалось, и проучившись с ней бок о бок пять лет Эльза научилась доверять иногда странным, иногда непонятным, но по-своему мудрым суждениям темнокожей уроженки Огненной земли.

— Уверена, — Драйх начала собирать кости. — Но это расклад на меня, и если ты…

— Я еду с тобой. Да и должен же кто-то за Вагнером присмотреть? Иначе его самого спасать придется, или всех окружающих от него.

— Ставлю золотой, что под всем булькающим он имел в виду алкоголь, — ухмыльнулась Драйх. — И много.

Где-то вдалеке что-то громыхнуло.

— Это от лабораторий, — страдальчески поморщилась Эльза. — Ты проиграла, там будет не только алкоголь.

— Надеюсь это не перегонный куб рванул, — Драйх ускорила сборы. — Надо поторопиться, выяснить все и уйти в город до того, как нас тут запрут все отрабатывать.

— И то верно. Как думаешь, брать с собой теплую одежду?

— Все бери, — серьезно ответила Драйх. — И согревающий мази, и еды сколько есть, и зелья все. Обрыв — это и опасность, и горы. Если что — найдем как применить ненужное.

— Тогда и конспекты свои захвачу.

Драйх кивнула и ускорила сборы после еще одного хлопка.

Через пятнадцать минут они втроем стояли на остановке дилижанса до Избора, из которого нужно было найти транспорт до Нижнего Выховца, где, судя по информации от Сюзанны, и должен был проходить практику первый курс. Как минимум до пограничного с Кафацем Страймота скорее всего придется на дилижансе ехать, а там уже наверняка найдется рейсовая виверна.

Рюкзак Вагнера был крайне объемным и подозрительно булькал.