Зеленый Университет: Кузница душ

Глава 10 Испытания. ч.2

Хотя дальше и было… Странным.

Маленький, даже крошечный круглый зал, по центру которого горел странный золотистый огонь, яркой колонной словно бы поддерживающий местный потолок. Дров или кострища тут не было, огонь изливался из центра круглой, испещренной рисунками платформы, подобной той, которую Альба видела под лесным холмом. Жара она не чувствовала, несмотря на небольшие размеры помещения. Было тут и знакомое зеркало, рядом с которым на полу сидело какое-то существо. Не призрак невинно погибшей девушки, который Альба рассчитывала увидеть, а вообще не человек.

Существо при ее появлении поднялось, оказавшись по грудь невысокой Альбе. Серокожее, с острыми, резко очерченными чертами лица и большими ушами, напоминавшими скорее кошачьи, с вертикальными зрачками, оно, тем не менее, было одето во вполне знакомую Альбе одежду — мантию мага. Только на месте герба полыхал, переливающийся всеми цветами радуги, сгусток огня.

— Никто долгие годы не появлялся здесь, — у существа в мантии были острые желтые зубы… и идеально поставленная речь.

По крайней мере его Альба понимала без проблем. Хотя и не была уверенна, что эти слова правда произносило это странное создание. Казалось словно фразы сами собой возникали в ее голове, пусть это и не было знакомой ментальной магией.

— Кто ты?

— О. Сразу к делу. Хранитель, если угодно так назвать это твоему народу. Или Кузнец — так когда-то называли меня в моем.

— Кузнец? — Альба обвела глазами существо. Ни молота, ни щипцов. И горна тут нет, лишь огонь, который не обжигает даже если оказаться рядом.

— Да. Так это зовется у нас. У вас — иначе. Но это не важно. Давно никто из твоего народа не приходил сюда. Столько же, сколько и из моего… А ведь когда-то желающие оказаться в пламени Кузни появлялись так часто, что я даже не мог порой запомнить их лица… Но теперь никого нет. Только пара глупцов да котята Знающих, Детей Огня, что зачем-то приходят сюда умирать, словно не видят, что кузня не приемлет их род… а жаль.

— Кузня? Кузня Душ?

Это могло быть совпадением? Или нет? Мэл что-то говорила о том, что Лиза обещала ей магию и богатство… А той богатство и бог знает что еще обещал кантонец, так? Но в записях о Кузне Душ не было никаких кузнецов и ничего подобного, только исполнение желания…

— Глупое название. Просто Кузня. Пусть и попавший сюда изменится. Или останется навсегда. Впрочем, ты здесь, и, значит, ты скорее изменишься, чем останешься, верно? Мне нет до этого дела, я лишь Кузнец, служащий этому месту, так что выбирай ответ по душе. Ты всегда можешь вернуться в тот миг, когда имела все, что хотела, и быть там. Никаких подвохов

— Не останусь, — согласилась Альба. — А что это вообще такое? Мне призрак Лизы говорил, что в Зазеркалье есть испытания, что маг из Кантона хочет захватить тут все, или что-то в этом духе… Но я толком не понимаю, где я и почему это место важно.

— Ты пришла сюда не желая ничего получить, кроме знаний? — с удивлением заметило существо. — Интересно. Интересно. Может поэтому ты дошла?

— Не знаю. Но мои друзья в опасности из-за того, кому нужно зеркало. И это место, наверное.

Существо — сият? Или кто-то иной? — нахмурилось.

— Захватчик не оставляет своих планов… Он даже привел отпрыска Великого Врага туда, где находится еще один из проходов, — Кузнец покачал головой. — Думает, что если сумеет соединить входы, если заставит множество из своего народа прийти сюда и остаться здесь, то сумеет заполучить Огонь, минуя единственный путь к нему… Безумец, презревший Закон. Безумец…

Альба попыталась понять, о чем, говорило существо. Удавалось не очень хорошо.

— А что за закон?

— Простой. К Огню Истинной Магии может прикоснуться только тот, кто пройдет путь в Кузню, в место не там и не здесь, где и горит этот огонь. Пройдёт сам. Так было заведено с тех пор, как Великая даровала нам магию, чтобы менять мир вокруг, и смерть, чтобы менять нас. Когда-то мы научили Закону другие народы. И ваш тоже, — с подобием улыбки заметил Кузнец. — Увы, многие забыли Закон. И из других народов, и из нашего. Путь к Истинному Огню тернист, на нем не помогут ни знания, ни сила, и не каждый способен пройти его. Не каждый, да. А вот грести угли Истинного Огня куда легче, пусть в них и будут все его цвета только по отдельности. Пусть угли давали лишь крохи возможностей, но прикоснуться к ним мог и тот, чья душа никогда бы не сумела прийти к Огню Истинному. И годы и годы маги шли путем углей все чаще, а Огня все реже, не желая рисковать собой. Слишком много тогда помнили о тех, кто остался на пути к Огню навечно, кто растворился в страхах и искушениях. Угли же постигались разумом и давали немалые силы, и очень скоро о Кузне забыли даже те, кто ее создал. На севере началась война гордецов моего народа с глупцами вашего, и первые проиграли, а вторые уничтожили все, чем не сумели овладеть, и вымарали все, что не смогли уничтожить. Были и иные места, где горел Огонь, и где можно было прикоснуться к нему но, вполне возможно, они и сейчас забыты всеми. Лишь Знающие, способные читать чужие мысли и сердца, все еще живут, видя Истинный Огонь и видя его искры, из которых иные тянут тепло.

— Но почему так? Это зеркало… Проход сюда. Ведь он был на виду сотни лет! А вы говорите, что никто не приходил.

Альба едва не сдержалась, чтобы просить напрямую «Почему я? Почему Лиза? А не кто-то другой?»

Кузнец лишь пожал плечами.

— Есть возраст, когда огонь изменит, но не опалит, ведь чем крепче дерево, тем легче оно ломается там, где юное лишь сгибается. И не все способны чувствовать зов Огня. Для того нужно чувствовать, читать души и сердца. Мой народ перенял это умение от Знающих и обучил твой и другие из тех, кто мог что-то понять.

— Знающие… Это вислы что ли?

Альба с трудом вообще понимала о чем говорил Кузнец.

Существо пожала плечами.

— Я не знаю имен, которыми сейчас величают Детей Огня. Правда в том, что они научили нас, а мы вас — как умели. Но вы теперь имеете лишь крупицы знаний… Жаль, жаль. Но без этой толики не будет слышен Зов и дверь просто не откроется. Тем более тому, кто касался Врага.

— Врага?

— Того, что лежит за смертью. Смерть дарована, чтобы изменить, но душу, а не тело. Тело же… У нас каждый, кто прикасался к тому, что лежит за Порогом, сам становился Врагом. Навсегда. В те времена, когда огонь Кузни горел ярко и желающих коснуться его было множество. Но это было давно. Мы изменяли живое, а не мертвое. Но были и те, кто изменял мертвое. И их искусство использовали глупцы в войнах с гордецами. Использовали — и ужаснулись, решив, что сами боги против этого. На долгие годы запретив, но и храня как оружие. Оружие что разит все без промаха и спроса кто свой, а кто чужой. И один глупец принес сюда это оружие, думая, что сила поможет дотянуться до Огня Кузни. Но это не так. И чужие души здесь не помогут. Путь нужно проходить самому. И вот ты здесь. Как и Огонь. Ты можешь попросить Истинный Огонь о чем хочешь. Это огромная сила, и часть ее станет твоей.

— Я хочу остановить того, кто устроил нашествие мертвецов, вот и все.

— И все? — с некоторым сомнением спросил Кузнец.

— Ну, — Альба замялась. — Там, в озере, есть какое-то существо, вроде как сиятов, которое очень опасно, как раз магией смерти, но заперто на дне, и…

— Нихаг — создание Врагов. Они — изгнанники, а не мои собратья, — уши Кузнеца странно затрепетали. — Не нужно равнять их с нами.

— Простите. В общем, оно же не виновато что такое. Но опасно. И я думала, может с ним можно что-то сделать.

— Его можно лишь вернуть туда, откуда его призвали, — жестко сказал Кузнец.

— Это было бы прекрасно. Чтобы никто не пострадал от него, но и оно там не мучилось до скончания веков.

Кузнец лишь улыбнулся своей зубастой улыбкой. В его руке неожиданно возник небольшой молоточек, а у ног появилась крошечная наковаленка.

— Ты хочешь силу Огня для борьбы и защиты. Да будет так.

Молоточек ударил по наковаленке, и все помещение заполнил резкий звон.

Пламя, до того ровным столбом горевшее в центре комнаты, вдруг взметнулось во все стороны, и одна из его тонких плетей протянулась к Альбе, пробивая ее живот насквозь. По телу прокатилась волна боли. Пришедшая рухнула на колени. Слезы застилали глаза. В животе словно бы поселился костер, ширившийся во все стороны, поглощавший все и все, пожиравший ее саму…

Мгновения. А потом огонь не исчез — словно бы потух. За секунды. Но, на деле, Альба чувствовала — не исчез. Эта кроха, искорка огромного костра вырвется тогда, когда придет время. Очень скоро — просто потому что нужно спешить, пока нужную растопку еще можно поджечь.

Альба моргнула, понимая, что стоит на коленях в круглом каменном зале. По центру его на плитах затухали старые знаки, а рядом светилась белая рамка зеркала. Ни огня, ни Кузница, ни чего-то еще тут не было.

Была только дверь за ее спиной. Альба чувствовала куда это дверь вела — в горы. К озеру, не к тому, где туман, а к другому. Тому, у которого все будет хорошо.

Она шагнула к зеркалу, к пути на выход — и остановилась, чувствуя не страх даже теперь, а глухую боль.

Что если пока она была тут — кто-то пострадал? Или погиб? Все те, кто помогли ей… Были ли они еще живы? Или…

Там, на берегу озера, они точно еще живы. Тут, пока она стояла в нерешительности — они живы. Но…

Альба сглотнула. Страх впивался в душу, разрывая ее черными когтями. Древнейший и первейший из страхов.

Пока она здесь — все пока еще хорошо. Она может ведь придумать что угодно…

Но это не будет правдой. И Амири она ведь обещала вернуться, разве нет? И не только ей.

Альба, переборов нерешительность, сделала шаг вперед. Этот страх не победить. Не уговорить себя игнорировать его. С этим ничего нельзя сделать.

Лишь признать то, что здесь были люди, которые ей дороги. То, что никого больше нет лишь в том, оставленном навсегда мире.

Признать — и идти вперед. А как иначе?

Вновь зеркало не стало преградой, и вновь мир утонул в белесом ничего.

— Да сколько тут этих демоновых тварей? — выпалил Моро, прицельно закидывавший камнями напирающую из леса нежить.

С тех пор, как призрак Саманты сообщил, что направлением удара немертвых будет костяная мельница, Вильгельм смог потратить на отдых едва ли больше пары десятков минут. Он вытаскивал силу из зелени вокруг, но все равно этого не хватало. Зелья уже закончились, и у него, и Тайде, и у остальных магов, измотанных никак не заканчивающимся нашествием мертвецов.

Гипотеза о Ткаче становилась все более и более похожей на правду. Иначе совершенно непонятно откуда тут могло взяться столько нежити. К тому же, к сожалению Моро, простые измененные дохлые звери закончились, и теперь они были вынуждены отбиваться от неплохо так сделанных человекообразных умертвий. Благо, около мельницы сохранились еще старые неромантические территориальные щиты, куда более крепкие чем вокруг Нижнего Выховца. И в них была буквально одна широкая дыра, находившаяся не меньше чем в сотне метров от самой мельницы, где несколько кривовато срастались несколько линий защит. И была эта дыра как раз за их спинами.

А впереди лежала лесная поляна, через которою перли мертвяки.

Теор сражался рядом. С помощью простейшей левитации. Управлять землей он никогда не умел, а к ментальным трюкам нежить была совершенно индифферентна. По крайней мере вся не высшая. Теор действовал размеренно, почти механистично — и Моро, довольно хорошо знавший своего напарника, вместе с которым когда-то начинал путь в рядах Гончих, видел, насколько тот вымотался.

Впрочем, они вымотались все до единого. И Айвор, скупыми жестами выплетавшая медленно сложную паутину, которой раз в несколько минут накрывала поляну, буквально растворяя всех немертвых, кто попадал под удар, и студенты, слаженно работающие вместе, но державшиеся на ногах из одного упрямства, и местные маги, многие из которых едва имели силы на простейшие плетения. Да и было тут их, защитников, сколько? Полдюжины из всех, кто стянулся в это бутылочное горлышко. Кажется, ближе к Выховцу вообще никто не собирался оставлять свои позиции, опасаясь атаки орды мертвецов на город. Впрочем, и там магов было не слишком много, а буря свирепствовала, и даже парочка умертвий в таких условиях могла представлять проблемы. Тем более для местных волшебников, которые явно были в большинстве своем скорее теоретиками, чем практиками. Да и дело им предстояло иметь с немертвыми, неплохо так защищенными от традиционных способов борьбы с нежитью.

Неожиданно Теор замер. Моро отбросил в сторону очередного мертвяка и заставил землю буквально втянуть в себя еще одного, и споткнулся, сбиваясь с ритма атак.

С той стороны леса, за толпой умертвий, следовало… Нечто.

Нечто отвратительное, неподдающееся описанию. Удушливые эманации смерти буквально врезались в разум, пропитывая все вокруг черно-серой пеленой холодного забытья.

Теор пошатнулся, едва не свалившись на колени.

Вокруг Ткача не только вились созданные им существа, но и висела вуаль чистой черноты, столь явной и ощутимой, что, казалась, сама Смерть следовала за своим эмиссаром…

По рядам магов прокатилось замешательство. Многие потеряли контроль над плетениями — и костяные конструкты, гротескные подобия людей, совершенно непохожие на породивших их зверей и птиц, бросились в атаку.

В последний момент Моро, чье сознание защищал «хамелеон», выбросил руку, поднимая на их пути волну земли. И почти тут же почувствовал, как давление на ментальные щиты стихло. Вокруг их группы паутиной растянулась тонкая пелена защиты.

— Тео, нужно уходить, — Моро заставил стену, ставшую на пути мертвяков, буквально смести нежить к выходу с поляны. — Мы не выдержим.

— Вагнер, Драйх, Эльза — назад. Остальные — стоим здесь. Оно разобьет все щиты, — коротко бросил менталист. — И доберется сначала до мельницы, а потом и до поселения. Как и его хозяин.

— Мы никуда не пойдем! — возмутился Вагнер, бросавший в напирающую нежить бутылки с чем-то, сваренным буквально на коленке у костра в паре метров от их нынешней линии обороны.

Сейчас там доваривала следующую партию прожигавшей мертвецов кислоты проинструктированная начинающим алхимиком Сигурн, которую старшим магам удалось-таки убедить не лезть в одиночестве к нежити с мечом наперевес.

— Возможно, стоит отойти всем, — робко предположила какая-то из выховецких волшебниц.

— Хозяину твари нужна мельница. То, что, под ней, — менталист казался выжатым как лимон, но говорил четко и с немалой волей. — Я успел выяснить, что он хочет, и если ему удастся осуществить план, то погибнут все и здесь, и в поселке, и в пригороде.

— Намекаешь, что плевать где умирать? — Моро привык шутить. Всегда.

— Намекаю, что…

Конец фразы потонул в жутком треске. С другой стороны поляны кто-то буквально разорвал на куски несколько деревьев, прорубаясь сквозь них. Здоровая, в два человеческих роста фигура, сплошь состоящая из костей, с пустым черепом и черными глазницами, имела четыре уродливые, длинными руки, верхняя пара которых крушила все на своем пути огромными крючьями-когтями, а нижняя, казалась, что-то выплетала из вьющегося вокруг существа марева черных нитей. И все это было одето словно бы в отрезы ткани, гротескную пародию на мантию мага.

Вокруг предводителя собирались заново уничтоженными раньше десятки, сотни умертвий, зомби и каких-то еще незнакомых Моро существ. Некоторые твари, судя по звукам, бежали еще и откуда-то сбоку. Пробрались в поселение? Плевать. Уже плевать.

Ткач размахнулся и стеганула полосами тьмы по щитам людей, разнося защиту в клочья.

И почти сразу, снеся на своем пути подлесок, слева от обороняющихся выбежала группа из десятка человек, единым усилием магии перегородив поляну многоцветной пленкой. Отсекая Ткача и его чудовищ от измотанных волшебников.

Один из появившихся подбежал к Моро и остальным:

— Все — за мной, — скомандовал довольно молодой на вид брюнет с короткими волосами. — Есть шансы отправить к праотцам эту тварь через два синхронных ритуала. Вы нужны на втором, идем.

Моро шагнул было за брюнетом — но Теор поймал его за плечо. Менталист ощетинился, едва не рыча. На его руке набухал сгусток магии.

— Я знаю кто ты. Де Грей. Ты — Охотник, и твоим словам грош цена.

Брюнет выругался.

— Не до этого сейчас, Тайде!

— Какой ритуал? Ты в своем уме? Никто не пойдет за тобой, убийца, — прошипел менталист.

Брюнет выругался еще грязнее.

— Некроманты держат щит, демоны побери! Мне их отвлечь, попросить Такча подождать, чтобы убедить тебя, что сейчас у нас одна цель, а? Хочешь чтобы тут все полегли? Ты сам назначил меня Охотником, не зная наверняка ничего. Да, мы чуть друг друга не угробили. Но я не знал что происходит, следовал за своим наставником! Если бы я действительно был убийцей, думаешь, мои работодатели не достали бы меня из-под земли чтобы отправить на виселицу, а? Думаешь, они оставили бы меня работать в отделе? Отправили бы сюда?

Брюнет вытащил из-под сюртука тонкий костяной квадрат с вырезанной змеей, кусающей себя за хвост. Глаза змеи горели алым.

Знак действующих полномочий работника Особого Отдела Королевской Магической Службы. Знак, который невозможно подделать. Никому.

Тайде бросил в амулет несколько магических плетений. Тот никак не отреагировал.

— Я пришел с де Стеном. Меня послали сюда чтобы угробить Ткача даже нашими малыми силами, а других нет! Прими это, наконец! Остальное — потом.

Моро яснее ясного видел, насколько сильно сомневался в брюнете Теор. Видел, что одно его слово — и еще не отошедшие от боя маги атакуют неизвестного, обвиненного в участии в Охоте, преступлении, хуже которого нет.

И видел, как утекало время. За щитом бесновался Ткач, медленно, но верно разнося плетение людей в клочья.

Наконец, после паузы в несколько вдохов, казавшейся вечностью, Теор коротко бросил сквозь зубы:

— Веди. Но ты расскажешь все о де Рале все.

— Все что смогу, — поправил брюнет, устремляясь в лес, в сторону, откуда совсем недавно пришел.

Теор последовал за ним, хромая из-за ран, полученных от нескольких добравшихся до него мертвецов, но стараясь не отставать, и дал знак остальным идти за собой