Адвокат Империи 18. Финал

Глава 14

Сложно будет вспомнить какой-либо другой момент, когда барон Алексей Данилович фон Берг испытывал большее раздражение за последние три или четыре года. Это подтверждалось даже самим фактом его позднего возвращения домой. Будучи примерным семьянином и хорошим мужем, он всегда старался приезжать пораньше, насколько это было возможно, чтобы провести немного больше времени с семьёй.

Но только не в этот вечер.

Сегодня он даже не поехал в собственное имение, хотя оно и располагалось всего в паре километров от Санкт-Петербурга и дорога не заняла бы и сорока минут. Вместо этого он выбрал одну из двух принадлежащих ему квартир, чтобы не вызывать беспокойства у своей супруги своим мрачным видом. Да и чего скрывать, его умная жена прекрасно и без слов поняла причину такого поведения после всего одного единственного разговора.

Так что этот вечер Алексей собирался провести в тишине, практически полном одиночестве и с бокалом коньяка… перед телевизором.

Мало кто знал об этой его слабости. Порой, после тяжёлого рабочего дня Алексей позволял себе забыться у экрана телевизора с одним или двумя бокалами чего-нибудь крепкого и каким-нибудь не особо напрягающим ум сериалом. Ничего чересчур заумного. Простые сюжеты. Плоские персонажи. Жвачка для мозгов с предсказуемыми сюжетными поворотами. Самое то, чтобы разгрузить голову.

Но в этот вечер ему этого сделать не позволили. Зазвонивший телефон отвлёк барона от происходящего на экране. Поставив видео на паузу, он взял смартфон и посмотрел на экран. Узнал номер начальника своей охраны.

— Что у тебя, Кирилл?

— Простите, что беспокою вас так поздно, ваше благородие, но к вам пришёл посетитель.

Услышав его, Алексей нахмурился. Гость? Так поздно, да ещё и без предупреждения? Впрочем, не важно. Сейчас барон никого видеть не хотел.

— Скажи ему, что я сейчас занят, Кирилл. Кстати, он представился или?

— Да, ваше благородие. Представился.

Услышав имя столь позднего визитера, Берг удивился. Кажется, в последний раз они общались… когда? Если Алексею не изменяла память, то это было почти год назад. Да! Точно! На Императорском новогоднем балу. Он тогда опоздал из-за каких-то чрезвычайной важных дел и приехал только под заключительную часть мероприятия.

Заинтригованный, Берг решил узнать немного больше.

— Он не назвал причину, по которой хочет поговорить?

— Нет, ваше благородие. Но он сказал, что это связано с вашим недавним судебным делом.

Вот здесь барон заинтересовался уже по-настоящему. Немного подумав, он всё-таки изменил своё решение.

— Знаешь, что, Кирилл? Я, пожалуй, передумал. Поговорю с ним. Пропустите его.

— Конечно, ваше благородие…

Едва только врач вышел из палаты, как Князь рывком встал на ноги. Я-то чувствовал, что в эмоциональном плане доктор спокоен, но вот дядя этой возможности был лишён. А потому сразу же выплеснул обуревающий его нервное напряжение в виде резкого и прямого вопроса.

— Что с ней?

— С ней всё в порядке, — непринужденно сообщил врач. — Не переживайте, всё хорошо. Сейчас она спокойна. Давление и пульс в норме. Вода отошла преждевременно на тридцать седьмой неделе, что не является чем-то страшным.

Едва только ему стоило произнести слово «преждевременно», как Князь ощутимо напрягся.

— Насколько это плохо?

— Это не экстренная ситуация, — спокойно произнёс врач. — Но и не полностью доношенный срок. По нашей классификации ребёнок считается поздно недоношенным, но, опять-таки, в этом нет чего-то особенно страшного. У него очень высокий шанс на благополучный исход — особенно учитывая, что ваша жена в отличной форме и без хронических болезней. Так что в этом отношении прогнозы более чем хорошие.

— А что с ребёнком?

— Мы уже провели КТГ — сердцебиение ровное, реактивное, без признаков гипоксии. Схваток пока нет, но мы их ждём — либо роды начнутся сами в ближайшие часы, либо, если же в течении ближайших суток, максимум тридцати шести часов не начнутся, будем стимулировать.

Заметив, что его слова мало чем успокоили Князя, врач продолжил, явно постаравшись придать своему голосу максимально доброжелательные ноты.

— Поймите, основные риски в такие сроки — это лёгочная незрелость у ребёнка и возможная инфекция, потому что при подтекании околоплодных вод барьер исчезает. Мои ассистенты уже сделали анализ на инфекции, ввели профилактически антибиотики. Если понадобится, дадим маме кортикостероиды — чтобы ускорить созревание лёгких у малыша.

Кажется, услышав это, Князь немного расслабился.

— То есть непосредственной угрозы сейчас нет? — на всякий случай уточнил он.

— Верно, — врач обнадеживающе улыбнулся. — Пока всё стабильно, так что поводов для переживаний нет. Мы держим её под постоянным наблюдением. Дополнительные проверки каждые два часа. Уверяю вас — она вне опасности. Ребёнок — тоже. Но мы не будем рисковать: если появится малейший признак ухудшения — сразу начнём готовить к кесареву. В остальном же, несмотря на то, что ваш сын явно торопиться появиться на свет, каких-то иных, хоть сколько-то серьёзных проблем я не вижу.

После его слов Князь буквально выдохнул с облегчением.

— Ясно, — произнёс он несколько секунд спустя, и даже голос его звучал уже куда более спокойно. — Спасибо вам.

— Да не за что, — пожал плечами врач. — Это моя работа. Единственный вопрос, если позволите.

— Какой?

— Мать ребёнка не назвала нам имя и фамилию отца для карты и…

— Оно вам не нужно, — перебил его Князь.

— Но…

— Оно вам не нужно, — повторил он, практически чеканя каждое слово. И сделал это с таким выражением на лице, что у врача точно не осталось какого-либо желания повторять свой вопрос. — К ней сейчас можно?

— Да. Можете побыть с ней. До момента родов она останется у нас под присмотром. Обычно мы позволяем это только супругу, но… — врач помялся, явно пытаясь найти выход из положения. — Но я думаю, что в вашем случае я могу сделать небольшое исключение.

— Благодарю, — кивнул Князь. — Я этого не забуду. Саша, Ксюша?

— Мы идём, — сказал я, вставая с кресла, где провёл последний час в ожидании.

Когда мы зашли в палату, Мария лежала в постели, переодетая в больничную пижаму. Сейчас она скрывалась под одеялом, а рядом с её постелью мерно пикал медицинский монитор.

— Ну и? — спросила она, когда мы зашли. — Что у вас с лицами? Живая я.

Князь просто подошёл к ней, наклонился рядом с кроватью и молча поцеловал её. И вряд ли я ошибусь, если скажу, что этот поцелуй был красноречивее любых слов. Казалось бы, столь простое действие, но сколько эмоций вложил в него мужчина по отношению к своей любимой женщине.

Дальнейшие сорок минут прошли… Как бы смешно это ни прозвучало, но прошли они довольно скучно. Да и в целом, мне, наверно, стоит признать почти полное отсутствие у меня знаний, касающихся, так сказать, рождения детей.

— Только не говори мне, будто думал, что я прямо там рожу, — едва не расхохоталась Мария, когда я ей в этом признался. — Нет, правда, ты серьёзно думал, что это случится в машине с Михалычем за рулём?

— Эй, мне двадцать два, Мари, — развёл я руками. — Всё, что я знаю о родах — это то, что если отошли воды, значит, женщина сейчас будет рожать. Всё.

— Это ты где такое вообще услышал⁈ — чуть ли не со смехом удивилась сестра.

— В кино видел, — хмыкнул я.

— Слава богу, что это не так, — фыркнула Мария и потянулась за стоящим на прикроватной столик бокалом воды. Заметив это, Князь услужливо передал его ей. — Потому что я лучше из машины бы выпрыгнула, чем стала бы рожать в присутствии Михалыча. От него даже трезвого порой несёт алкоголем так, что опьянеть можно. Не хочу, чтобы мой сын с рождения стал алкоголиком.

— То есть, всё в порядке? — уточнил я.

— Конечно. Да, немного рано, но тут уж ничего не поделаешь, — вздохнул она.

Мы ещё немного посидели с ней. До тех пор, пока в палату не зашла медсестра и не сказала, что время для посещения закончилось и пациентке нужен отдых. Спорить не стали. Мы с Ксюшей покинули палату, оставив Князя с Марией наедине, чтобы они могли ещё хотя бы пару минут побыть наедине друг с другом.

— Нервничаешь? — спросил я его, когда мы вышли из клиники на улицу.

— Конечно, — честно и нисколько не пытаясь этого скрыть ответил он, попутно доставая из кармана своего пальто портсигар. Вынув из него тонкую и туго скрученную сигару, Князь с явным удовольствием раскурил её и выпустил из лёгких облако сизого дыма. — Конечно, Саша, я очень нервничаю.

И ведь ни словом не соврал. Со стороны могло показаться, что он полностью спокоен. Даже я, зная его прекрасно, вряд ли бы смог сделать другой вывод. Князь прекрасно контролировал себя, но вот его эмоции, которые он скрывал в глубине себя… Их ведь не подделаешь.

И если я хоть что-то понимал, то самым близким определением к его внутреннему состоянию было словосочетание «сходил с ума от тревоги».

— Эй, ну вы едете?

Повернувшись, я посмотрел на сидящего в машине Михалыча. Тот опустил стекло пассажирской двери и смотрел на меня.

— Сейчас, подожди, — сказал я Князю и подошёл к машине. — Михалыч, отвези Ксюшу в «Ласточку», ладно?

— Да это без проблем. А вы чего? Не едете?

— А мы пройдёмся, — ответил я ему, после чего бросил взгляд на курящего Князя и тот коротко кивнул. — Придём позже. Если что, то такси себе вызовем, так что езжайте без нас.

Услышав меня, Ксюша пролезла вперёд к открытому окну машины.

— Саша, ты уверен? — обеспокоенно спросила она.

— Да, не переживай. Мы скоро придём.

— Ладно, только телефон не выключай, — попросила она и я кивнул.

Когда машина тронулась с места, я вернулся к дяде.

— Ну что? Пройдёмся?

— Да, — кивнул тот. — Почему бы и нет.

И мы пошли. Молча. Идти отсюда до «Ласточки» было довольно далеко. Может час или около того. Князь не стал мелочиться и когда всё подготавливал к этому дню, то позаботился о том, чтобы Мария рожала в одной из лучших клиник в городе. Но это так, лирика. Сейчас это не так уж и важно. Мы просто шли по практически пустой ночной улице. Князь курил сигару, а я думал о своём. Нам и в молчании было достаточно комфортно. Плюс я воспользовался возможностью и написал сообщение Виктору. Ну, так. На всякий случай.

Тем не менее, где-то минут через пятнадцать разговор всё-таки начался. И начался он с неожиданного признания.

— Я заканчиваю со всем этим, Саша, — сказал Князь, бросив окурок сигары, когда проходил мимо урны.

— С чем? — не понял я.

— Со своей работой, — пояснил он.

— Торговля информацией?

— Да. Хватит с меня. Оставлю только ту часть своего бизнеса, которая не замазана в чём-то незаконном, — пояснил он. — Ну или совсем уж незаконном. В остальном же с меня хватит.

Вот это было неожиданно. Нет, конечно, я знал, что у него имелись и другие активы, которые приносили ему прибыль помимо основной деятельности, но чтобы вот так взять и оборвать разом то, чем он занимался столько лет?

— Слушай, не пойми меня превратно, но…

— Почему? — угадал он мой вопрос. — Это ты хотел спросить?

— Ну, ты довольно точно угадал мой вопрос. Так почему?

Князь ответил не сразу. Мы перешли улицу, не став ждать зелёного света светофора. Машин всё равно не было, так что какой смысл ждать?

— Очень долгое время я думал, что моя работа — это и есть я, — наконец сказал он. — С тех пор, как я отказался от своего имени и сбежал из Империи, встретил Короля, вернулся, начал торговать информацией, поднимаясь с самых низов. Для меня это было буквально делом всей моей жизни, понимаешь? То, что я умел делать лучше других и в чём хотел бы стать лучшим.

Как это ни удивительно, но я прекрасно его понимал. Вероятно, что я понимал его куда лучше, чем он даже мог подумать. Да что там говорить. Я сам был таким же. Вероятно, в какой-то момент подобные мысли одолевают каждого мужчину. Это то, кем он становится в процессе профессиональной борьбы. Для нас работа — не просто способ заработка. Нет. То есть, да, для кого-то это может быть и так, но со временем каждый, кто не утратил чувства соперничества, понимает, что его дело — это способ доказать себе и всем остальным очень простую вещь: я достоин быть здесь. Я достоин того, чтобы быть лучшим.

В своей прошлой жизни я очень много думал об этом. В конце концов, я ведь сознательно пошёл в адвокатуру. Я сам выбрал для себя это дело. И, как и любому уважающему себя мужчине, мне не хотелось стоять на одном месте.

Мне хотелось стать лучшим. Добраться до такой высоты, до какой я только смогу дотянуться.

Почему? Откуда это желание? Без понятия. Но примерный ответ у меня всё-таки был. Когда-то, ещё в то время, когда я носил совсем другое имя и жил в своём другом мире, жизнь свела меня с одним адвокатом из Калининграда. Чертовски способный был мужик, который в свободное время любил лазить по горам. Даже на Эверест поднимался. На мой логичный вопрос, зачем ему лезть на эти горы, я получил самый странный, но в то же самое время самый понятный ответ в своей жизни.

Потому что они есть, эти горы.

Вот и всё, что он мне сказал. И, как ни странно, но этого оказалось достаточно. Может быть потому, что внутри нас до сих пор живёт тот, кто должен был принести домой добычу. Тот, кто обязан был взвалить на себя бремя и защитить племя. Занять место в негласной иерархии, построенной на бесконечном соперничестве. Конечно же, сегодня это выглядит иначе — костюмы вместо шкур, переговоры вместо поединков на дубинах. Да только суть осталась та же самая: быть первым, быть надёжным, быть лучшим.

Для меня, как и для Князя, это была не просто работа. Это жизнь. Я не просто так пахал по четырнадцать часов в сутки, когда начинал. Не просто так готов был идти по головам своих менее усердных коллег. Я готов был делать это ради простой мысли. Ради понимания — я лучше других. Ведь в конечном итоге именно твоя репутация как человека, способного сожрать оппонента, возвышает тебя в глазах других. Человечество променяло трофейные головы твоих врагов на перечни выигранных дел. И в прошлой жизни у меня их хватало, чтобы моя профессиональная репутация говорила сама за себя.

В прошлый раз я добрался почти до самого верха. И даже там не смог заставить себя рискнуть всем ради того, чтобы подняться на ступеньку повыше.

И сейчас, идя рядом с Князем, я пытался понять, что именно скрывалось за его словами. Желание лично отказаться от своих достижений и того пути, который он прошёл, буквально рискуя жизнью.

Заметив задумчивый взгляд на моём лице, Князь усмехнулся и достал свой портсигар.

— Что, небось сейчас думаешь о том, зачем мне отказываться от того, что я сделал делом своей жизни?

— Знаешь, я ведь думал, что это мне передалась семейная реликвия, — фыркнул я в ответ. — Это я тут должен чужие мысли читать…

— Разумовские никогда не умели читать мысли.

— Да знаю я, так, к слову сказал просто…

— Саша, пойми простую вещь. То, что я хочу отказаться от своей работы, не означает, что я отказываюсь от своего будущего, — произнёс он и прервался для того, чтобы прикурить сигару. — Я как раз таки и хочу отказаться от неё ради этого самого будущего. Именно ради него.

— Из-за Марии и ребёнка.

Я не спрашивал. То, что он не сказал вслух, ясно и так.

— Да. Ей тридцать семь. Мне за сорок. Хочешь верь, хочешь нет, но мы даже не думали заводить детей. Как бы глупо и по-детски это не прозвучало, но мы…

— Не планировали? — я иронично улыбнулся, и Князь ответил на мою улыбку своей собственной.

— Да. Говорю же, звучит по-детски инфантильно, но когда она мне сказала… Знаешь, я вдруг понял, что ещё ни в чём и никогда не был так уверен. Просто в тот момент я понял, что этот ребенок для нас с Марией — это шанс на абсолютно новую, нормальную жизнь. Ну, настолько нормальную, насколько это возможно с такими родителями, как мы.

— О, в этом плане я бы насчёт вас не сомневался. С такими родителями малыш точно вырастет хорошим парнем…

— Ну так да. Мы же на тебе уже натренировались, — негромко рассмеялся он.

— Что, Мария рассказала?

— Ага.

— М-да…

— Да ладно тебе. Правда ведь. Не так уж и плохо вышло.

— Как будто я с этим спорю, — рассмеялся он.

И ведь правда не собирался спорить. Но всё равно что-то в его словах меня цепляло. Может быть то умиротворение и глубокая радость, которую он лелеял в своей душе, когда говорил о Марии с ребёнком.

А ведь моя фирма тоже в каком-то смысле была для меня чем-то похожим. Я создал её с нуля. И сейчас боролся за её существование. Всеми силами старался, чтобы она выкарабкалась. Чтобы все мы выкарабкались и смогли встать на ноги. Я очень этого хотел. Безумно. Для меня это стало бы тем самым закрытым гештальтом, который я не смог выполнить в своей прошлой жизни.

Та самая ступенька, на которую я так и не отважился подняться.

Только имелся единственный момент, который не давал мне покоя всю дорогу, пока мы с Князем шли до бара.

Сколько бы я не пытался, как бы не искал, но так и не смог найти в глубинах своей души те же самые чувства, которые испытывал сейчас Князь. И это было… обидно?

В офис я приехал рано утром. Действительно рано. На часах ещё даже девяти утра не было, когда я поднялся на шестьдесят восьмой этаж. Конечно же, едва только стоило мне выйти из лифта в холл, как первое, что меня встретило — приемная стойка.

И к моему большому удивлению, в этот раз она оказалась не пустая.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — улыбнулась мне Надежда, которая в этот момент раскладывала какие-то бумаги на рабочем месте.

— Доброе, Надь, а вы чего так рано? Мы же с десяти официально открываемся.

— Я привыкла всегда приходить пораньше, ваше сиятельство, — улыбнулась она мне. — Считайте, что это профдеформация.

— Понимаю, — кивнул я.

И правда ведь понимал. Я сам был такой.

— Ясно. Ну, могу только похвалить. Когда придёт Никонова, если встретите её, сообщите, чтобы сразу же зашла ко мне.

— Конечно, ваше сиятельство.

Господи, исполнительный сотрудник, который приходит на работу раньше начальства. Ну не высшее ли это благо?

С этой мыслью я прошёл к себе в кабинет, снял пальто и повесил его на вешалку в углу. Самую простую и неказистую. Надо бы будет потом прикупить что-то более… не знаю, слово «стильное» тут не очень подходит. Может быть, дизайнерское? Да вроде тоже не то. Эх, тут волей-неволей вспомнился кабинет Павла. Если не ошибаюсь, то у него там был отдельный туалет с местом для хранения одежды. Я тоже от такого не отказался, да только подобные переделки встали бы в такую копеечку, что мы вообще не открылись бы.

Ну и ладно. Когда встанем на ноги, станем большими богатыми и успешными, обязательно сделаю ремонт в своем кабинете. А до тех пор и потерпеть можно.

Достал из портфеля ноутбук и поставил его на стол. Следом выложил телефон. Мобильник зазвонил как раз в ту секунду, когда я положил его на стол. Ещё больше я удивился, когда посмотрел на номер звонящего.

— Ты чего так рано звонишь? — спросил я, ответив на звонок.

— Когда я работаю, для меня нет такого слова: «рано». Есть новости по поводу «КодСтроя». Тебе когда их сообщить? Сейчас или в обед, когда проснёшься, мистер «я слишком важный адвокат, чтобы вести дела в такую рань»?

— Чёт ты какой-то злой, — хмыкнул я, садясь в своё кресло.

— Поработай тридцать восемь часов без сна, сам будешь злым, — буркнул в ответ Пинкертонов. — Короче, если вкратце, то я понятия не имею, как твои бывшие клиенты смогли оплатить услуги Лазаревых.

— Да, я помню. Ты мне сказал это в прошлый…

— Нет, Александр, ты меня не понял, — прервал меня детектив. — Я проверил их операционные счета. Они…

— Это, позволь спросить, каким образом? — не поверил я. — Только не говори, что каким-то образом получил выписки по их счетам. Я в это не поверю.

Потому что подобные документы, в силу того, что они считались конфиденциальными, просто так никто в банке вам давать не будет. Да и вообще, то, о чём говорил мне сейчас Пинкертонов, выглядело несколько фантастично.

Хотя нет. Имелись способы получить эту информацию, но почти все они в нашем случае являлись нелегальными. Будь это официальное постановление суда или, что ещё страшнее, проверка от налоговой — допустим. Но взять и просто так законно получить такие данные Пинкертонов не мог.

Что и подтвердили его последующие слова.

— Слушай, у меня свои секреты, а у тебя свои. Давай не будем усложнять друг-другу жизнь, хорошо?

— Прямо с языка снял. Так, что ты узнал?

— Во-первых, «Лазарев и Райновский» не заключали договора с «КодСтроем».

— В каком смысле? Ты же сам мне говорил, что теперь они их клиенты…

В трубке послышался тяжёлый вздох Пинкертонова.

— Да. Это как раз таки во-вторых. Я очень не люблю ошибаться, но чего уж поделать. «Л Р» заключили договор с владельцем фирмы напрямую. Согласно этому договору они предоставляют услуги его фирме, а взамен получили оплату на два года. Целиком.

— Подожди, ты уверен?

Я даже в кресле выпрямился.

— Сразу на два года заплатили? Не ежемесячные платежи?

— Да. Саша, человек, через которого я это узнал, сказал, что сам видел копию договора со стороны владельца «Кода». Его заключили именно с ним, просто предметом являются оказание услуг его фирме. И заплатил он наличными…

— Что за бред…

— За что купил, за то и продаю, — ответил Пинкертонов. — То есть он заплатил им сам, а не через свою компанию.

Идиотизм какой-то. То есть, да, он бы не сэкономил, заплатив им в качестве физического лица из своего кармана. Каких-то особых бонусов при оплате между юр. лицом и физ. лицом тут не было. Но! Как всегда есть нюансы. Если платит фирма, то эти расходы потом можно было провести как «ведение профессиональной деятельности» и таким образом уменьшить для себя налогооблагаемую базу по налогу на прибыль. Это, в свою очередь, позволило бы провести потом налоговые вычеты, что в конечном итоге уменьшило бы стоимость услуг на пятнадцать, а то и двадцать процентов.

А вот если владелец «КодСтроя» заплатил из своего кармана, то такой возможности у него уже не было. Никаких тебе вычетов. Учитывая, сколько Лазарев драл за свои услуги, то экономия в долгосрочной перспективе могла быть существенная.

И теперь Пинкертонов говорит мне, что не особо богатая фирма просто так взяла и мало того, что наняла себе юристов, которые были ей не по карману, так ещё и заплатила им огромную сумму без возможности сэкономить.

Странные, однако, дела…