Адвокат Империи 18. Финал

Глава 23

Во-первых… А, простите, какого хрена?

Ладно, отставить лирику. Оглядел ресторан. Несмотря на то, что место и правда уютное, имелась тут одна особенность, которая сразу меня расположила к себе — открытая кухня. Вон там уже и продукты были подготовлены, аккуратно разложенные по небольшим мисочкам.

Как человек, сам добившийся весьма неплохих результатов в искусстве приготовления еды, я такие места любил, ценил и уважал. Не столько из-за страха, мол, хитрые повара могут без моего присмотра сделать с моей едой что-то страшное или ужасное. Нет, нисколько. Ответ куда проще.

Мне просто нравилось смотреть на то, как другие люди готовили.

Да, вот такой вот простой ответ. Возможно, причина в том, что, считая себя профессионалом в одном деле, мне нравилось смотреть за работой специалиста в другой области. Особенно высококлассного специалиста. Ведь всегда можно увидеть для себя что-то новое. Подсмотреть какие-то хитрости и научиться чему-то, чего не знал до этого.

Только вот, похоже, сегодня мне вряд ли это удастся.

— Погодите, вы что? Уходите? — с недоумением посмотрел я на повара, который снял с себя высокую белую шапку и фартук. Судя по всему, он вообще собрался покинуть зал ресторана.

— Да, конечно, — невозмутимо ответил он мне, после чего слегка растерялся. — Погодите, а разве Анастасия Павловна вас не предупредила?

— Да, Анастасия, — с сарказмом протянул я, повернувшись к так и сидящей на высоком стуле девушке. — Разве ты меня не предупредила? Кстати… А о чём ты должна была меня предупредить? Напомни, пожалуйста.

Вот ведь засранка. И сидит такая, скрывая уже плохо сдерживаемую улыбку за краем бокала. Сказал бы, что она сейчас чувствует, но… Без понятия. Её эмоции были надёжно скрыты от меня изящным амулетом, что висел на серебряной цепочке. Последняя хорошо выделялась на фоне загорелой кожи.

— Так, — сказал встретивший меня повар. — Насть, ты уж извини, но мне правда пора. Ключи сама знаешь где. Когда будешь уходить, выключи свет в зале, а остальное можешь не трогать. Ребята с утра наведут порядок.

— Конечно, Серёж…

— Только умоляю тебя, не сожги мне заведение, хорошо?

Сказав это, мужик глянул на меня.

— И не отрави никого.

— А вот этого не обещаю, — невозмутимо заявила Лазарева. — Но всё равно постараюсь. Спасибо тебе.

— Да не за что, — покосившись в мою сторону, он чуть наклонился и уже куда тише сказал. — Главное, не пускайте её к холодильнику с десертами, ваше сиятельство…

Сказано это было негромко. Ровно настолько, чтобы Настя точно его услышала. И сразу же недовольно надула губы.

— Эй, я вообще-то всё ещё тут!

— Так я вижу, — мужчина рассмеялся. — Думаешь, что я забыл, как ты пирожные дома с кухни таскала?

— Не было такого…

— Ну конечно же. Всё, я пойду, дальше вы тут сами по себе.

С этими словами он подошёл к Насте и обнял её на прощание. В этом жесте не было никакого сексуального или романтического подтекста. Нет, скорее, и внешне, и эмоционально этот короткий жест больше походил на то, как любящий дядя мог бы обнять свою племянницу.

А ещё я заметил, что пара официантов, коих я видел ещё подходя к ресторану, тоже уже ушли.

Ещё раз помахав Насте на прощание, мужчина ушёл через дверь в конце зала, оставив нас наедине.

Я пару секунд постоял, оглядываясь по сторонам. Настя тоже не торопилась, явно наслаждаясь выражением лёгкой растерянности на моём лице.

— Так, значит, — протянул я, — ты там о чём-то мне рассказать забыла, да?

— Ну, может быть, я и правда забыла кое о чём рассказать, — будто бы ничего не произошло, сказала она. Ещё и взгляд такой задумчивый состроила, зараза такая, будто и правда забыла, о чём именно хотела мне сообщить.

— Интересно, о чём именно.

— Погоди, я как раз пытаюсь вспомнить…

— Ну ты уж постарайся, пожалуйста.

— А, точно! — она вытянула руку и указала на меня пальчиком. — Мы сегодня будем на самообслуживании!

— Ты хотела сказать, что это я сегодня буду на самообслуживание, да? — поправил я её, но Настя с улыбкой покачала головой.

— Нет, Саша. В ресторан мы с тобой уже ходили?

— Ну ходили, — кивнул я, снимая пиджак.

Сделав это, я не стал заморачиваться и просто повесил его на один из стульев, что стояли за столиками около меня.

— Ты мне готовил? — тем временем задала следующий вопрос Анастасия и, протянув руку, взяла второй бокал, что стоял на широкой стойке.

— Ну готовил, — не стал я отрицать, следя за ней.

Лазарева налила в бокал немного белого вина из бутылки, что стояла рядом, и протянула его мне.

— Даже дважды.

— Да, даже дважды.

— Несправедливо получается, не находишь?

— Да я, знаешь ли, как-то привык к несправедливости, — пожал я плечами и, поднеся бокал к лицу, вдохнул его аромат. Да, как и думал, сухое.

Услышав меня, Настя уже перестала себя сдерживать и широко улыбнулась.

— Ну, значит, пора немного исправить такое положение вещей, тебе так не кажется? Сегодня я тебе готовлю… Что⁈

— Что?

— Я вижу это выражение на твоём лице!

— Насть, это моё обычное лицо…

— Это выражение «я точно сегодня отравлюсь»!

— Чушь, — фыркнул я, после чего пристально, с глубоким таким подозрением посмотрел на неё. — Не отравишь ведь?

Анастасия лишь закатила глаза в ответ и ловко спрыгнула со стула. Достала из стоящей на стойке сумочки резинку для волос и принялась собирать свои волосы в хвост на затылке. Сделав это, она обошла стойку и начала вытаскивать на неё явно заранее приготовленную посуду.

А я наслаждался белым вином, приняв волевое решение, что поеду сегодня домой на такси, а машину оставлю тут. В конце концов, тут центр города и с ней вряд ли что-то может случиться. Так что почему бы не позволить себе один вечер, дабы немного расслабиться. Просто для того, чтобы наконец немного отдохнуть и…

— Воу, так, Насть, стой!

— Чего? — не поняла она, замерев и удивленно посмотрев на меня.

Я тоже не то, чтобы торопился куда-то резко двигаться.

— Давай я хоть тебе помогу, а? — предложил я, с опаской глядя на слишком уж угрожающе выглядящий филейный нож в её руке.

— Да я сама могу справиться, сиди отдыхай…

— Насть, пожалуйста, — уже куда мягче сказал я. — Я просто буду на подхвате, раз уж ты хочешь сделать всю основную работу. Ладно?

Она посмотрела на меня с подозрением.

— Л-а-а-а-а-а-дно, — наконец протянула она и с улыбкой кивнула на место за стойкой рядом с собой. — Иди тогда сюда.

Сняв галстук, положил его на столик рядом с пиджаком, захватил свой бокал и, обойдя стойку, подошёл к ней.

— Итак, что у нас сегодня на ужин?

— Вот что!

С этими словами Настя открыла небольшой холодильник внизу стойки и достала широкий поднос.

— Стейки из форели, — продекламировала она, поставив поднос со свежей рыбой на стойку. — С рисом и сливочным соусом.

Даже по одному внешнему виду я видел, что рыба наисвежайшая. Лежала на подносе, будто только что вынули из ледяной воды. Мясо на вид плотное, упругое, с гладкой, чуть блестящей поверхностью. Нежно-оранжевая мякоть, почти розовая, с тонкими, аккуратными прожилками жира. Уверен, что если сейчас слегка надавить пальцем — мясо тут же вернётся в форму, без следа. В общем, похоже, что к выбору продуктов для сегодняшнего ужина Лазарева подошла очень придирчиво.

Но меня беспокоило другое.

— И что? Ты собираешься сама всё это приготовить? — на всякий случай уточнил я.

— Ну, во-первых, не сама, раз уж ты сам вызвался помогать, — сказала Настя, накинув себе на шею белый фартук. — Кстати, поможешь?

Она повернулась ко мне спиной, продемонстрировав тесёмки, которые предполагалось завязать.

— Конечно. Так, что ты там мне говорила?

— А, да. Раз уж ты вызвался помогать, чего отказываться? — заявила она, не глядя на меня, пока я завязывал белые тесёмки на уровне её поясницы.

Забавно. Она что, духи под ужин подобрала? Явно что-то очень-очень лёгкое и цитрусовое. Приятное, но в тоже время не навязчивое.

— Саша?

— М-м-м?

— Ты закончил?

— А, да. А что во-вторых?

— В каком смысле?

— Ну, ты же сказала, во-первых. А во-вторых будет?

— А, да. Во-вторых, не нужно думать, будто я совсем белоручка и не способна поесть приготовить.

— Да я так никогда и не думал…

— Ну, конечно же.

— Да. Просто вспомнил пакеты из доставки в твоей квартире…

— Так, всё! Давай готовить!

Она тут же засуетилась, мы помыли руки и приступили к готовке.

И вот теперь мне стало действительно интересно. Потому что она не действовала так, как на ее месте вёл бы себя человек, уже десятки раз приготовивший подобное блюдо. Там, где, к примеру, я двигался бы практически на автомате, думая о чём-то своём, пока руки сами собой занимались бы процессом приготовления, Настя скакала глазами между ингредиентами. Её губы чуть шевелились, как если бы она проговаривала процесс про себя, чтобы точно нигде не ошибиться.

И я мог бы ей помочь. Легко. Я бы вообще сам бы приготовил всё раза в полтора-два быстрее. Но даже вида не подал, периодически спрашивая у неё, что именно мне нужно делать. И Настя охотно давала мне те или иные задачи, пока сама занималась рыбой.

— Я закончил с рисом, — сообщил я, поставив сияющую полированной сталью кастрюлю с ним на встроенную в столешницу конфорку.

— Уже?

— Ага.

— Хорошо, можешь тогда соусом заняться? Там сливки нужны будут…

— А разве его не в той же сковороде делать, после рыбы? Чтобы на оставшемся от неё…

— А, да. Конечно. Тогда займись чесноком, а я пока с рыбой разберусь.

Ну, я и занялся. Да и вообще, весь дальнейший процесс, как это ни странно, показался мне удивительно… приятным. Пожалуй, это лучшее слово, которое я мог бы подобрать в данной ситуации. Я просто занимался отдельными ингредиентами, пока Настя с важным и сосредоточенным видом занималась всем остальным. А пока готовили, болтали.

Она рассказывала мне о своей поездке в Японию. В прошлый раз, у меня в кабинете, она опустила разные мелочи, а вот сейчас явно решила это исправить. Поведала о времени, проведённом с Кириллом, и поездках в Осаку из Токио и обратно. Более подробно рассказала мне и про поездку в Африку к Артуру. Точнее, сначала она поехала к нему в Марокко, а потом уже немного попутешествовала по западу африканского континента.

— Слушай, а как так вышло…

— Что?

Настя уложила рыбу в сковороду и посмотрела на меня.

— Ну, то, что мы сейчас тут одни, — сказал я, обведя небольшой тёркой пустой зал ресторана. — И, пожалуйста, только не говори, что ты его выкупила…

Услышав меня, Настя прыснула от смеха.

— О, нет. Я не такая транжира, — с улыбкой произнесла она, следя за обжаривающейся форелью на сковороде. — Сергей раньше был поваром у нас дома.

— Владелец ресторана?

— Да. Он проработал у нас больше десяти лет, а потом решил уйти в собственное плавание. Папа помог ему с покупкой места под ресторан и уладил всякие мелочи… Что?

— Твой отец кому-то помог? Серьёзно?

— Ну да, знаю. Звучит фантастично, но тут уж как есть. Так что Сергей готовил для меня почти всё моё детство.

— Он к тебе хорошо относится, это видно.

— Пф-ф-ф, ещё бы. Хотя это даже странно, учитывая, сколько десертов я ему испортила, — Настя поджала губы и задумчиво посмотрела на меня, словно только что что-то вспомнила. — Как-то раз, помню, когда мне было семь, его отвлекли, и я утащила с кухни целую миску теста. Они собирались печь торты на день рождения Ромы…

— Диверсия?

— Вроде того. Мы тогда с ним поссорились очень. Уже и не помню из-за чего именно. Вот я и решила, что если он не получит на день рождения торт, то мести страшнее и придумать сложно.

— Понятно, — я закончил натирать чеснок и аккуратно переложил его в небольшую миску. Позже он пойдёт в соус. — То есть ты его выкинула…

— Ну, не совсем.

Налив себе ещё немного вина, я повернулся к ней.

— В смысле? А что ты тогда сделала?

— Ну, я спряталась с ним в одной из комнат и решила, что лучшим вариантом будет тот, при котором даже если меня найдут, то тесто всё равно не получат.

— Фу.

— В смысле, фу⁈

— Как можно есть сырое тесто. Оно же…

— Вкусное?

— Отвратительно.

— Да вкусное оно, — не согласилась со мной Настя. — Сладкое. Мягко-липкое. А Сергей в него ещё ванили добавлял. Очень вкусное было.

При этом лицо её слегка поморщилось, что явно намекало на то, что у истории имелись и не самые приятные последствия. Примерно представив сколько там могло быть теста, я довольно быстро пришёл к выводу.

— Ты что? Всё съела?

— Ага.

— Сама?

— Ага.

— Господи, — едва сдерживая смех, покачал я головой. — Боюсь представить, как потом тебе было плохо.

— Очень, — со стыдливой, но гордой улыбкой ответила Настя, а потом со вздохом добавила. — Только оказалось, что это тесто предназначалось для второго, гостевого торта, а для Ромы они уже пекли в тот момент… Да хватит ржать!

Нет, я правда пытался удержаться, но это было слишком тяжело. Я представил себе выражение на лице Насти, когда она узнала, что зазря сожрала целую миску сырого теста, а потом страдала от жуткого несварения и всё это только для того, чтобы узнать, что месть минула свою цель.

Ксюша, кстати, тоже любила его. Она в детстве иногда пекла печенье по праздникам. Поскольку нормальный стол был только на кухне, я за уроками часто видел, как она в процессе подхватывала кусочки теста кончиком пальца и отправляла в рот. Ужас. И что они в нём только нашли?

— Хватит ржать! — уже куда строже и почти с мольбой в голосе попросила Настя.

— Да всё, всё, перестал…

— Я вижу…

— А я вижу, что у тебя сейчас рыба гореть начнёт!

— Ох, блин…

Настя бросилась к сковородке и принялась быстро переворачивать форель. Стейки из рыбы жарятся быстро, так что много времени готовка не заняла. Я же пока занимался рисом, попутно болтал с Настей. Удивительно, но эти простые разговоры оказались поразительно приятными. Настолько, что я уже перестал гадать о том, что испытывает стоящая сейчас рядом со мной девушка и просто наслаждался тем временем, которое мы проводили вместе.

— А где сливки?

— Снизу. Пакет в холодильнике.

— Нашёл.

Соус я взял на себя. Настя немного поворчала. Ну так. Чисто для вида. Мол, хотела сама же всё приготовить. На что я ответил аргументом, что она уже главное блюдо сделала и теперь пусть отдыхает. Налил ей в бокал ещё немного вина и принялся за соус.

Через десять минут мы вместе с тарелками уселись за один из столиков. Строго говоря, есть что-то приятное в том, когда можешь выбрать себе любой столик из доступных.

— Ну как? — с тщательно скрываемой тревогой в глазах спросил Настя, когда я отправил себе в рот первый кусочек форели.

— Прекрасно.

Стоило мне это сказать, как её глаза возбуждённо и радостно заблестели.

— Правда?

— Да, Насть. Очень вкусно.

Ну, приврал немного, да. Она чутка пересолила рыбу. Но зачем расстраивать человека, который столько сил вложил в этот вечер? Уж точно я не стал бы это делать.

Впрочем, рано или поздно, но приходится задавать вопросы. Хотя бы для того, чтобы их не пришлось задавать потом.

— Так что? — вытерев салфеткой губы спросил я, когда с форелью и рисом было покончено. — Расскажешь мне?

— Что именно?

— Зачем ты приходила ко мне в офис?

— А приглашение на ужин для тебя уже недостаточно веский повод? — улыбнулась она глядя на меня и указала на наши тарелки.

— Достаточно, но… Насть, я ведь хорошо тебя знаю. Что у тебя на уме?

— А с чего ты решил, что у меня на уме было что-то кроме хорошего ужина?

— Потому что я хорошо тебя знаю, — мягко повторил я и отпил вина, наблюдая за её лицом.

Настя посмотрела мне в глаза, прикрыв губы краем бокала и явно тянула время.

— Саша, возьмёшь меня к себе на работу?

Произнесла она это негромко. Почти шёпотом, словно боялась того, что я могу неправильно истолковать её вопрос. Или, может быть, как раз того, что я истолкую его правильно.

Ответил я не сразу, раздумывая над тем, как лучше всего выйти из этой ситуации. Моё затянувшееся молчание явно заставило девушку забеспокоиться, что заданный ею вопрос может испортить вечер, а потому она быстро поспешила добавить.

— Саша, если ты откажешься, то ничего страшного, я всё пойму и…

— Насть, у тебя нет лицензии, — перебил я её. — Ты ведь помнишь об этом?

Она быстро кивнула.

— Да. Но я могу начать стажёром и в случае необходимости работать по доверенности, как мы это делали у отца в фирме и…

— А почему ты тогда не пойдёшь к нему?

Кажется, этот вопрос немного сбил её с мысли. Она чуть прикусила нижнюю губу и отвела взгляд в сторону.

— Ты помнишь причину, по которой я не пошла сдавать экзамен на лицензию? — вместо этого спросила она.

— Да, потому что ты была уверена в том, что они дадут тебе лицензию только потому, что ты Лазарева.

— Именно, — кивнула Анастасия. — Не подумай, я знаю, что могу сдать экзамен. Кстати, если кое-кто пришёл бы на церемонию вручения, то знал бы, что у меня одни пятёрки…

— Опять ты начинаешь, — закатил я глаза. — Я же уже извинился.

— А я простила, — звонко рассмеялась она. — Но…

Она вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Саша, я хочу добиться всего сама. Нет, подожди, не говори ничего. Да, да, да. Я знаю. У меня был период, когда я вообще ни в чём не нуждалась. Мы оба с тобой это знаем. Был период, когда у меня голову заклинило и я решила, что должна во что бы то ни стало отказаться от всего, что только ассоциирует меня с семьёй и её положением. Ты же видел, как я жила.

— Трудно было? — с заботой спросил я её.

— Очень, — полушёпотом сказала Настя. — Особенно по началу. Но знаешь… В то время я чувствовала себя такой… такой гордой. Такой важной. Хотелось каждый день ходить и кричать: «Посмотрите на меня! Я сама могу всё сделать!»

— Но?

— Да, есть «но», — Анастасия поморщилась и отвела взгляд. — Как оказалось, и мы оба это знаем, я всё равно оставалась в… скажем так, в поле влияния отца. Его охрана следила за мной. Деньги, на которые я жила, я не заработала, а почти хитростью получила от Ромы. И знаешь… В какой-то момент я подумала. А что я, собственно, творю?

— Творишь? В каком смысле?

— В прямом, Саша. Что мне толку отказываться от всего этого комфорта в своей жизни, если основная цель так и остаётся недостижимой. Зачем мне кичиться тем, что папа не платит за мои продукты или квартиру, если одна только наша фамилия обеспечит мне получение лицензии?

— И потому ты решила пойти работать ко мне? — со скепсисом спросил я. — Стажёркой? Насть, ты не видишь тут небольшого противоречия…

— Подожди, дай объяснить, — торопливо сказала она, а когда я кивнул, то продолжила. — Да, я вижу, о чём ты. Но решение коллегии важно в первую очередь не им. Зачем мне им что-то доказывать? Какой смысл? Даже когда я оставила все вещи и переехала в съёмную квартиру, я в первую очередь думала о том, чтобы показать это окружающим, понимаешь. Другим, а не самой себе.

Немного подумав над её словами, я медленно кивнул.

— И ты думаешь, что если ты сможешь хорошо поработать в качестве обычного стажёра, без страховочных колёсиков, то… что? Сможешь доказать это самой себе?

— Да.

Одно короткое слово, которое Настя произнесла со спокойствием и железной уверенностью в собственном голосе.

— Понимаешь, я недавно встречалась с Еленой. Видела, как она изменилась. Она сделала это потому, что хотела доказать в первую очередь самой себе, что она может всё это делать.

Взяв свой бокал, Анастасия одним глотком допила остатки вина.

— Через год я пойду получать лицензию. И я её получу, — проговорила она с таким видом, словно эти события уже высечены в камне. Она нисколько не сомневалась в них. Даже на секунду. — И мне будет плевать, что они будут думать. Плевать на то, что увидев мою фамилию, они в первую очередь подумают о моём отце. Я приду туда не с пустыми руками и буду знать, что я, именно я получила эту лицензию. И получила её сама. Своими собственными достижениями.

Сказав это, она сделала глубокий вдох, как если бы на сказанное ей пришлось потратить не только весь воздух в лёгких, но и всю решимость, которую она приберегала для этого разговора. Я мог бы найти кучу противоречий в её словах. Мог бы указать на некоторые, скажем так, нестыковки в её умозаключениях, но…

Но не стал этого делать. Просто не смог бы после той искренности, с которой она говорила. И понял простую вещь. Если после этого я не поступлю с ней так же, то потом банально не смогу в зеркало смотреться. Она прошла длинный путь, который в конечном итоге преобразился из парадигмы «эй, посмотрите на меня, я так много могу сама», до концепции сугубо личной, почти интимной «я действительно могу сама это сделать».

— Насть…

— Да? — резко вскинулась она при первом моём слове.

— Скажи, ты знаешь, в каком положении сейчас моя фирма?

Лицо девушки нахмурилось.

— О чём ты?

— Похоже, что не знаешь. Мы сейчас почти на грани закрытия, — честно признался я ей. — Если мы провалим текущее дело, то я не уверен, что в ближайшее время сможем найти клиентов и удержаться на плаву. Есть шансы на то, что через полгода нас вообще не будет.

— Я ничего такого не слышала, — произнесла она с тревогой, и я ей поверил. — Всё настолько плохо?

— Ну… — протянул я и посмотрел в потолок. — Да. Настолько. Так что…

— Неважно, — уверенно проговорила она.

— Насть…

— Саша, это не важно. У тебя всё будет отлично.

— Ты не можешь этого знать.

— Да, — не стала она спорить. — Но я знаю тебя.

Опустив взгляд, я посмотрел на неё и встретился с зелёными, цвета изумруда глазами, которые с уверенностью смотрели на меня в ответ.

— Я тебя знаю, — чуть ли не с вызовом повторила она. — И я в тебе уверена. Ты выкарабкаешься. А если не сможешь, значит вообще никто на твоём месте не смог бы. Я видела, как ты работаешь. Ты всего себя отдашь, но добьёшься того, чего хочешь. Я в это верю. Так что-то, что ты мне рассказал, меня не пугает.

И ведь говорила это с такой искренностью и верой в свои слова, что я на миг даже устыдился собственных мыслей. Оказывается, что крайне сложно думать о возможном провале, когда кто-то настолько сильно верит в твой успех.

Вот только существовало одно «но», как говорится.

— Это ещё не всё, — немного помолчав сказал я. — Калинский работает на меня.

Вот сказал и внутренне поморщился от того, насколько это прозвучало… буднично.

Настя почти сразу же изменилась в лице. Да, я не мог читать её эмоций, но тот вихрь чувств, что пробежал по лицу Лазаревой в то мгновение, меня поразил. Настолько, что я уже мысленно и морально приготовился к взрыву.

— Можно… — она запнулась, явно стараясь найти наиболее подходящие слова. — Можно я… Саша, почему?

— Потому что он…

— Нет, — она отрывисто качнула головой. — Нет, почему ты говоришь это мне?

— Потому что я знаю историю ваших с ним отношений, Насть. И я знаю, что тебе больно и неприятно находится рядом с ним.

— И он на тебя работает? — медленно спросила она, и как бы Анастасия не пыталась сдерживать себя, злость всё равно прорезалась в её голосе.

Я кивнул.

— Да. Работает.

— То есть ты не просто взял его, а сделал это потому, что он тебе нужен?

Мне даже не нужно было напрягаться для того, чтобы услышать отвращение в её голосе. Её отношение к этой новости было ясно, как день. Как и то, что почти всё доброе и приятное, что она испытывала последние часы, которые мы были с ней вместе, почти полностью улетучилось.

— Да, — снова кивнул я. — Я сделал это потому, что он помог мне получить то дело, которым мы заняты сейчас. Шанс получить хорошего и крепкого клиента, который может спасти нас. И потому, что он работает. Он уже закрыл одно дело для нас и, как бы мне не было отвратительно это признавать, сделал это достаточно хорошо.

Мог бы я сейчас сказать что-то вроде: «Насть, я сам не в восторге от происходящего» или что-то подобное? Мол, я уволю его, как только мы выиграем дело Белова. Мог, наверно. Но не сказал. Потому что это было бы чистое враньё. Если Лев будет и дальше хорошо работать, я не вышвырну его. И нет, дело не в том, что я не хочу опускаться до его уровня или что-то в этом духе. Нет, нисколько.

Просто я признавал чужой профессионализм. Так было с Мариной. Так было с Настей. И со Львом тоже самое. Каким бы говнюком в своей человеческой ипостаси он не был, сейчас он работал на моё благо. И работал, следует признать, хорошо. И до тех пор, пока его профессионализм не подведёт меня или не подставит, я своего решения не изменю.

Всё это я объяснил Насте. С осторожностью, более мягкими словами, но смысл остался тот же.

— Понимаешь, почему я принял такое решение? — спросил я. — Я не хочу, чтобы его присутствие доставляло тебе неудобство и…

— Ничего.

— Настя…

— Саша, я сказала, что меня это не трогает, — вскинулась она, но затем со вздохом откинулась на спинку своего стула. — Ладно, вру. Трогает, конечно. Лев тот ещё мудак, но… Я это переживу.

— Знаешь, хотел бы сказать, что понимаю, но тогда, кажется, совру тебе.

— Я тебя знаю, Саша, — Настя пристально посмотрела на меня. — Ты не сделал бы этого просто так. Если ты принял его к себе со всеми его проблемами, значит, его полезность превышает их вес. Ты практичный. И ты собственник. Всегда таким был. И ты сам сказал, что у твоей фирмы сейчас проблемы. И если Лев каким-то образом может помочь тебе их решить, даже косвенно, то кто я такая, чтобы требовать, чтобы ты поступал иначе? Так что, если ты возьмёшь меня к себе стажёркой, то я обещаю. Никаких проблем с моей стороны не будет.

Поразительно. Я ждал взрыва. Ждал бури эмоций. Но точно не ждал такой вот готовности идти на компромисс.

Заметив мой удивлённый взгляд, Настя прищурилась и с подозрением посмотрела мне в глаза.

— Что?

— Да нет, — проговорил я. — Просто… Глупо прозвучит, Насть, но со дня нашей первой встречи ты сильно изменилась.

Она неожиданно рассмеялась, видимо вспомнив тот день, когда мы «познакомились» в кабинете Романа.

— Как ты тогда сказал? Ты по знаку зодиака лев, а я злая сука, да?

Как же мне было стыдно в тот момент. Сидел с улыбкой на покрасневшем лице, пока Настя заливалась хохотом, сидя напротив меня.

Нет, всё-таки это был потрясающий вечер, подумал я, когда вышел на улицу и вдохнул прохладного воздуха.

— Кажется, я понял, почему ты выбрала именно этот ресторан.

— За исключением той причины, что к нам неожиданно не смогут заявиться мои родители? — рассмеялась рядом со мной Настя. — Я же дверь закрыла. Они бы зайти не смогли.

— Ну, тут не могу не восхититься твоей мудростью, — улыбнулся я. — Они у тебя имеют удивительную привычку оказываться в самом неподходящем месте.

— И в самое неподходящее время, — с ответной улыбкой добавила Настя, держа свою руку на сгибе моего локтя. — Хотя не могу не признать, что последний ужин мне очень даже понравился. Ты вкусно готовишь.

— Ты тоже неплохо.

— Неплохо⁈ — Настя с притворным возмущением ткнула меня кулачком в плечо. — Ты же сам сказал, что было вкусно!

— Давай сойдёмся на том, что тебе ещё есть куда стремиться.

— Что, сейчас опять задвинешь мудрую мысль о том, что у человека всегда должны быть пути для развития и бла-бла-бла…

— Хотел, но раз уж ты за меня уже всё сказала, то чего уж распинаться?

Настя ненадолго замолчала, шагая рядом со мной.

После того, как мы закончили ужинать и посидели ещё минут сорок, больше болтая, чем стараясь допить оставшееся вино, пришло время собираться. Разумеется, после двух с половиной бокалов вина за руль я не сел бы. Так что помог Насте убрать посуду и немного прибрать перед уходом, после чего мы оделись и вышли на улицу.

Хотел я было уже вызвать ей такси, как она снова меня удивила, сообщив, что живёт всего в пятнадцати минутах ходьбы. Впрочем, а чего я удивляюсь? После её откровений уже и смысла не было. А потому я с лёгкостью согласился проводить её до дома. Тем более, что здесь недалеко. Да и погода оказалась на удивление приятной. Ну, настолько приятной, насколько она может быть в самом конце октября. То есть просто прохладный воздух, без мерзкого моросящего дождика и пронизывающих порывов ветра.

— Слушай, Саша.

— М-м-м?

— А чего ты не сказал, что я рыбу пересолила?

Молча покосился на неё и улыбнулся.

— А зачем?

— Так пересолила ведь.

— Так я не стал воду для риса подсаливать, — пожал я плечами.

— Так ты знал?

— Конечно, — фыркнул я и посмотрел на неё. — Насть, там даже на глаз было видно, что ты с солью переборщила. Немного, но всё-таки…

— А чего не сказал? — спросила она, смущённо отведя взгляд в сторону. — Я бы могла…

— Насть, люди учатся на своих ошибках. В следующий раз сделаешь лучше. А потом ещё лучше. И ещё. Пока не достигнешь идеала.

Мы молча прошли несколько метров, пока я не услышал её тихий голос.

— Спасибо.

Закрытые перчатками пальцы чуть крепче сжали мой локоть, и я почувствовал… Не знаю, как это описать. Она прижалась ко мне чуть сильнее, и всё. Но в тот момент это было удивительно приятное чувство.

Мы дошли до высокого жилого здания. Прошли через фойе. Я нажал на кнопку вызова лифта, и мы с Настей дождались, пока кабина приедет и с мелодичным звоном раскроет перед нами свои двери…

Она стояла в лифте и не замечала ничего вокруг.

Казалось, что сердце в груди бьётся так громко, что, кажется, он непременно его услышит. Даже сквозь тихое гудение лифта. Сквозь своё собственное дыхание. Саша что-то говорил, но Настя не обращала никакого внимания, лишь отвечала что-то на автомате.

Всё то напряжение, которое одолевало её на протяжении этого волшебного вечера, наконец переступило черту. Оно неумолимо накапливалось, несмотря на всю ту лёгкость, с которой они провели время вместе.

Девушка чуть прикусила нижнюю губу, боясь посмотреть в его сторону и просто слушая Сашин голос. Лёгкий и беззаботный. Всеми силами старалась не обращать внимания на то, как просторная кабина вдруг неожиданно стала такой тесной. Настолько, что ей хотелось одновременно и приблизиться — и в то же самое время вырваться отсюда, как из проклятой ловушки.

В таком состоянии мелодичная и звонкая трель подействовала на неё подобно щелчку от удара кнута. Одному богу известно, как ей удалось сохранить на лице невозмутимое выражение с лёгкой и довольной от проведённого времени улыбкой.

— Сюда, — сказала она и почти что повела Александра в сторону нужной двери.

Сказала это легко и беззаботно. Абсолютно ровным голосом. Думала, что он будет дрожать, выдавая творящийся внутри неё хаос чувств и эмоций. Тех самых чувств и эмоций, которые она так старательно пыталась привести в порядок за лето и прошедшую поездку. Хотя бы для того, чтобы обрести смутное и понятное ей ощущение контроля. Стену, построенную из холодного и трезвого разума. Ту самую стену, которая грозила вот-вот разбиться вдребезги, словно сделанная из тончайшего стекла.

— Пришли, — сказала она с улыбкой, когда они подошли к двери в её квартиру.

Удивительно, как её пальцы не дрожали, когда она достала из сумочки ключи. Замерла на миг и посмотрела на Александра. Встретилась взглядом с его голубыми спокойными глазами.

Неожиданно, в этот самый момент её охватил страх. Что если она во всём ошиблась? Если всё, что она сейчас испытывала… было не более чем иллюзией? Боязнь ошибки оказалась настолько сильная, что сжимающие ключи пальцы дрогнули.

— Спасибо тебе за вечер, — произнесла она.

— Тебе спасибо, Насть, — с теплотой в голосе проговорил Александр.

Она хотела сказать что-то ещё, но в горле пересохло. А потому лишь смущённо улыбнулась и открыла дверь квартиры. Вошла внутрь, переступив через порог, который окончательно их разделил.

— Пока, Саша.

— Пока, Насть.

Дверь закрылась тихо. С едва слышным щелчком, оставив её в полном одиночестве. Её пальцы потянулись к замку, но так и не коснулись его.

Настя стояла в коридоре у двери и ждала. Замерла, словно напуганная лань в ожидании. Прошла секунда. Две. Но так ничего и не произошло. И осознание этого факта едва не раздавило её. Эти несколько секунд, прошедшие с момента, как закрывшаяся дверь отрезала их друг от друга, показались ей практически бесконечными…

Её ладони двигались сами собой. Порывисто стянули перчатки. Короткое движение, на которое ушло всего пара мгновений. Руки поднялись выше, коснувшись шеи, пока пальцы не нашли замок серебряной цепочки. Настя сняла с шеи амулет, который носила не снимая с того момента, как вернулась обратно. Не снимала с того самого момента, как приняла для себя решение.

И она знала, что больше магическая побрякушка, стоимость которой вполне можно было приравнять к стоимости половины её квартиры, больше не действовала. Больше не скрывала то, что она чувствовала. Не прятала её эмоции и желания, что так долго находились под замком…

Её рука рывком дёрнулась к дверной ручке, но прежде чем пальцы успели коснуться полированного металла, ручка сама повернулась. Дверь открылась.

Александр стоял перед ней. Его пальцы сжимали ручку с той стороны, словно он не смог бы сейчас её отпустить, даже если бы захотел. Их глаза встретились, и он шагнул вперед, одним движением пересекая порог её квартиры. Обнял крепко, прижимая к себе и делая это без лишних раздумий и сомнений.

Следующее, что помнила Настя — как их губы слились в поцелуе.

Таком долгожданном для неё, глубоком, жадном, как глоток воздуха после долгого, практически бесконечного бега. Она почувствовала, как его руки скользнули по ее спине, и ответила тем же, обняв его шею и притягивая к себе. Тепло его тела проникало сквозь ткань платья, успокаивая страх, разжигая что-то новое. Пугающее, но такое… настоящее.

Прервав поцелуй на секунду, она разжала объятия. Пальцы потянулись к пуговицам его пальто. Саша не сопротивлялся, помогая ей и позволив ему упасть на пол. Одна его рука, такая тёплая и сильная, вновь вернулась к ней талию, пока другая расстёгивала пуговицы на её собственной одежде. Её пальто полетело на пол вслед за его.

Обувь они стряхнули у порога, не отрываясь друг от друга. Шаги по паркету вели их глубже в квартиру — мимо гостиной с большим диваном, мимо кухни с мраморными столешницами. И этот поцелуй, долгий, беспрерывный, не думал прерываться, с каждой секундой становясь только жарче от тех эмоций, что наконец вырвались на свободу.

Саша подхватил ее на руки так легко, как будто ждал этого момента всю жизнь. Настя прижалась к его груди, прикрыв глаза и чувствуя биение его сердца в унисон со своим собственным. Ощутила, как он нес ее в спальню — комнату с огромной кроватью под шелковым покрывалом, мягким освещением от прикроватных ламп и видом на огни города за широким окном. Почувствовала, как он положил на постель осторожно, нависая над ней…

И в тот момент они оба замерли. Звук их тяжёлого дыхания нарушал повисшую в квартире тишину, пока две пары глаз неотрывно смотрели друг на друга. Всего мгновение, и эта пауза закончилась. Настя увидела то, чего так хотела. И поняла, что он увидел то же самое. Все эти недели и месяцы. Всё то время, что они провели вместе и врозь, привело их сюда. Сделало этот момент таким драгоценным.

Саша наклонился и поцеловал ее шею, и она выгнулась навстречу, чувствуя, как тело отвечает на каждое прикосновение. Они раздевались медленно, не торопясь, наслаждаясь взаимной близостью. Настя позволила ему снять с себя одежду, нисколько не стесняясь собственной наготы под взглядом этих спокойных и уверенных синих глаз.

Это была не безумная страсть, порождённая взаимной похотью. Движения были нежными, даже осторожными. Но такими желанными. Настя ощущала каждую секунду: его дыхание на своей коже, силу объятий, ту радость, что переполняла её саму от мысли, что это наконец стало реальностью.

В этот миг все прошлое, все сомнения, барьеры — всё это растворилось. Остались только чувства, которые ей больше не нужно было прятать из страха.

И когда она услышала собственное имя, произнесённое хриплым голосом у самого её уха… когда почувствовала, как его горячее дыхание обжигает кожу… страха тоже больше не осталось.