Адвокат Империи 18. Финал

Глава 24

В жизни каждого человека бывают моменты, когда он просыпается не в том месте, где ожидал бы или же хотел оказаться. Жизнь, та ещё злая стерва, периодически может подкинуть такие повороты на твоём пути, что любая попытка избежать их приведёт тебя в стоящее на обочине дерево.

На моё счастье, сейчас момент оказался диаметрально противоположный. Проснулся уже минут десять назад и теперь просто лежал, глядя на мирно спящую рядом со мной девушку.

Поразительно. Чувство дежавю нахлынуло на меня такой острой волной, что я никак не мог отделаться от желания ущипнуть себя. Уж больно хорошо я запомнил тот день, когда впервые проснулся я с Настей в одной постели.

Ох, сколько же шума тогда было…

Перевернулся на спину и уставился в потолок. Прошедшая ночь была… ну, не думаю, что сильно совру, если не скажу, что она была потрясающей. Но вот те минуты, что ей предшествовали… М-да.

Помню, как стоял с Настей у двери, проводив до квартиры. И я ведь не тупой. Видел, что чем ближе мы подходили к её дому, тем всё более и более скованно она себя вела. Я даже понимал, почему именно, но… я идиот. Вспомнил наш второй ужин у неё в квартире, когда немного перепив вина, она потянулась ко мне. Секундный порыв, порождённый подогретыми алкоголем эмоциями.

В тот момент, стоя у двери и улыбаясь ей, я боялся того же самого. Секундного и безосновательного влечения. Разовой вспышки, дальше которой ничего не было. А потом…

Потом дверь закрылась.

В ту секунду я испытал одновременно и огромное облегчение, и чувство глубочайшего, едва ли не болезненного сожаления. Сожаления от того, что мы упустили эту секунду. Этот миг, который мог бы всё изменить. Но я слишком боялся всё испортить. Испоганить для неё тот вечер, который у нас каким-то чудом наконец получился. Может быть, когда-нибудь в будущем мы и смогли бы…

В следующую секунду меня словно дубиной по голове ударило. Я даже пытаться не буду описать весь тот поток чувств и эмоций, что обрушился на меня подобно самой настоящей буре. Я не ощущал Настиных эмоций с того дня в клинике, когда Андрей сорвал с неё амулет.

В тот момент я лишь с опозданием понял, что именно случилось. Кусочки мозаики сложились вместе, показав мне скрывающуюся доселе картину. А после того, как это случилось… Тогда я уже не раздумывал.

Что поделать… парни порой и правда бывает удивительно медленно доходят до осознания происходящего своим умом.

Ощутив изменения в эмоциях лежащей рядом со мной девушку, я повернул голову и встретился с ней взглядом. Настя лежала на боку, натянув одеяло до самого подбородка. Точно так же, как и десять минут раньше. Но сейчас её глаза были открыты и смотрели прямо на меня. Смотрели с теплом и лёгкими нотками осторожности.

— Доброе утро, — негромко сказал я и улыбнулся, получив тёплую улыбку в ответ.

— Доброе, — так же тихо произнесла Настя.

И тишина. Ни я, ни Настя не сказали больше ни единого слова. Только лишь лежали рядом друг с другом.

Удивительно, но причиной этого была не какая-то неловкость. Не заставляющее молчать чувство смущения, словно каждый из нас пытался придумать, что ему делать в такой ситуации. Обычно в такой момент кто-то попытался бы что-то сказать. Как-то пошутить, чтобы разрядить обстановку, или сделать что-то, дабы нарушить повисшую неловкую тишину.

Но только не сейчас. И не мы. Мне было хорошо и так. Просто лежать, без необходимости что-то делать и говорить. Всё, что должно было быть сказано, всё, что могло привести нас сюда, уже было сделано. Зачем говорить и делать что-то ещё? Нет, мне было хорошо здесь. Прямо посреди этой тёплой и мягкой тишины. И ей тоже. Я чувствовал это столь же хорошо и ясно, как свои собственные эмоции.

А потому я не удивился, когда Настя зашевелилась под одеялом и потянулась ко мне. Сначала чуть робко, будто побаиваясь собственного порыва, лишённого поддержки вчерашнего момента и пары бокалов винной храбрости. И на этот порыв я ответил. С точно таким же искренним желанием, какое ощущал в сердце лежащей рядом со мной девушки.

— Знаешь о чём я подумал? — вдруг спросил я её, когда наш поцелуй наконец прервался.

— Подумал? — её губы изогнулись в ироничной усмешке. — Сейчас? Хочешь сказать, что ты можешь думать о чём-то ещё?

— Да-а-а-а, — протянул я. — Видишь ли, если твои родители не хотят упустить шанс испортить остаток дня себе и нам заодно, то лучшего момента для того, чтобы ввалиться в твою квартиру уже и не придумаешь.

Вот вроде сказал, как шутку, но на миг в её глазах промелькнул искренний испуг. Она даже чуть повернула голову, бросив взгляд в сторону двери.

Но я уже чувствовал порождённое моими словами веселье.

— Они ведь могут прямо сейчас сюда подниматься…

— Да.

— Скоро тут будут, наверно…

— Ага, — кивнул я, ощутив, как её пальцы скользнули по моему лицу и ушли дальше, обнимая за шею. — Нам тогда лучше не терять времени.

— Да, не стоит, — кивнула она и облизнула губы.

Следующий наш поцелуй оказался куда дольше. И жарче.

А дверь так никто и не постучал… а я на миг вспомнил, что мы даже замок вчера не закрыли. Просто толкнули её и всё. Заходи, кто хочет.

Но никто так и не пришёл.

— Так, стоять!

Я как шёл, так и замер, почти успев миновать стойку в баре. Ксюша, ранее незамеченная мной, потому что копалась где-то под стойкой, уставилась на меня и с подозрением прищурилась.

— Что? — спросил я.

— Где был?

От этого вопроса, заданного чуть ли не с материнской требовательностью в голосе, я едва не расхохотался.

— Ксюша, во-первых, я как бы взрослый мальчик, а во-вторых, как бы граф…

— А в-третьих, — протянула она, оперевшись на стойку локтями и наклонившись ко мне. — Ты мой младший брат. И я о-о-о-чень хочу знать, почему мой братишка приезжает домой сутки спустя с таким видом, будто он кот, сожравший канарейку.

— Ксюша…

— Не! Не-не-не! Без Ксюши. Давай, колись, — жадно потребовала она. — Я у тебя такого лица уже год не видела… Последний раз было в тот день, когда ты свою фамилию на стене офиса увидел тем вечером. Так что признавайся, что у тебя с лицом?

— Нормально всё с моим лицом.

— Давай, Саша, рассказывай. Как её зовут?

— Не буду ничего рассказывать, — отмахнулся я и направился через дверь во внутренние помещения бара.

— Саша! Подожди…

Ждать, разумеется, не стал и просто пошёл дальше. Только вот зря надеялся, что на этом всё и закончится. Почти сразу услышал настойчивый топот догоняющих меня ног.

— Да ладно тебе, — с любопытством продолжила канючить сестра. — Давай, расскажи. Интересно же, в кого ты влюбился…

— Я ни в кого не влюбился, — спокойно ответил я, свернув на лестницу.

— Ну да. Конечно же…

— Смотри, если будешь так глаза закатывать, то они назад не выкатятся.

— Выкатятся. Не съезжай с темы.

— Ксюша, никуда я не съезжаю. И вообще, давай на секунду представим, что это не твоё дело…

— А у меня фантазия плохая. Не могу такого представить. Саша, ну расскажи, кто она. У тебя такого взгляда не было…

— У меня абсолютно нормальный взгляд.

— … с того дня, как тебя Вика бросила.

Я резко остановился прямо посреди лестничного пролёта. Да так неожиданно, что идущая следом сестра едва не врезалась мне в спину.

— Та-а-а-к, ну-ка, Ксюша, повтори, — произнёс я, повернувшись к ней.

Сестра лишь невинно захлопала глазами.

— А что? Я ничего не знаю.

— Да? А то у тебя поразительная осведомлённость для той, кто сейчас с самыми невинными глазами заявляет мне о том, что ничего не знает.

— Что, правда невинные?

Тут я уже сам глаза закатил и, развернувшись, просто направился дальше по лестнице.

— Саша!

— Ксюша, давай так. Я тебе расскажу про неё, а ты мне про него. Идёт?

В ответ лишь молчание. Остановился. Посмотрел на неё.

— Значит, не идёт?

Сестра посмотрела на меня. Состроила задумчивое лицо, после чего пожала плечами.

— Знаешь, а я сейчас прикинула и поняла, что мне даже как-то не очень и интересно, с кем ты там шашни крутишь.

— Ну конечно же, — фыркнул я и, покачав головой, направился к себе в комнату.

Дошёл до двери. Открыл её и увидел привычную картину. Брам дрых на постели, лёжа на спине и раскинув лапы. Даже язык вывалил. Посмотрел я на него, подумал и огляделся по сторонам. Нашёл взглядом ошейник с поводком, что лежали на тумбочке.

— Вставай, блохастый. Пошли погуляем.

Обычно я не особо радовался необходимости брать пса и идти с ним на улицу гулять. Всё равно гулял, конечно же, но так, без удовольствия, как говорится. А вот сейчас даже как-то и настроение появилось. И плевать, что на улице не особо сухо и прохладно.

Почему? Да просто всё. Мне хотелось подумать. Только вот «Ласточка» плохо подходила для этого. Уж лучше на ходу. Заодно свежим воздухом подышу.

Услышав шуршание поводка и металлический звон застёжки, Брам приоткрыл один глаз и посмотрел на меня. Видимо, заметил поводок с ошейником, так что довольно шустро перевернулся на спину и скатился с кровати.

— Я с ним гуляла утром, — сказала Ксюша, подойдя ко мне.

— Он же собака, Ксюх. Они всегда погулять не против, — отозвался я, застёгивая ошейник на его шее, и потрепал зверя по макушке. — Да? Ты ведь не против, да? Ну-ка, кто хотел меня съесть? Кто? Ты, да. Я всё ещё помню.

К счастью с тех пор мы как-то же притёрлись друг к другу, ведь так?

— Ты не видела моток пакетов?

— Держи.

— Спасибо.

— Слушай, может ты расскажешь? Всё-таки интересно…

— Мои условия ты помнишь, — сухо ответил я. — Секретная информация за секретную информацию.

— Бука ты.

— За то ты меня и любишь, — улыбнулся я и вышел из комнаты, позвав Брама за собой.

Я и так давно понял, что этот засранец куда умнее обычной собаки. Своевольней, да. Но умнее. На самом деле я бы и на улице его не пристёгивал поводком, но правила требовали.

Мы вышли из бара и направились по улице в сторону небольшого сквера в паре кварталов от «Ласточки», куда ходили гулять обычно. Туда в целом народ с собаками со всей округи стекался, по тем же причинам.

А пока шёл, принялся думать.

Ладно, признаю, настроение у меня и правда было отличное. И нет, я не ходил с идиотской улыбкой, как подросток, впервые наконец дорвавшийся до сладкого женского тела. Дело не в этом. Совсем не в этом. Переизбытком гормонов я не страдал.

Меня куда больше волновал вопрос… Не знаю, как точно это сформулировать. Возможно, тут идеально подошло бы слово — отношения. Да, пожалуй, оно подходило отлично. И нет, не наших с Настей отношений друг к другу. Для этого пока рано. Меня беспокоило именно собственное отношение ко всему происходящему.

Взять хотя бы Арину — посольскую дочку. Что у нас с ней было? Приятный вечер? Да. Разовый секс на почве развлечения и эффекта новизны? Тоже да. Хотел бы я продолжения своего общения с ней?

Нет. Абсолютно точно.

Почему? Всё просто. Она меня не привлекала. Нет, не физически. Девушка она была красивая, тут спору нет. Очень красивая. Но дело ведь не только во внешней обёртке, ведь так? О чём я смогу с ней поговорить? Какие у неё интересы? Из прошедших разговоров я узнал, что её интересует мода, путешествия. Ей нравится живопись, в частности работы ранних импрессионистов. Она любит готическую архитектуру. Довольно много рассказывала о том, как провела неделю в Авиньоне — городе на юге Франции, где почти всё построено в стиле готики. Арина была неглупой, совсем нет.

Но была ли она интересна мне?

Над ответом думать долго было смысла не было. Ответ, нет. Что ещё более важно, я для неё находился примерно в том же положении. Помню ведь, с каким напускным интересом она слушала о моих адвокатских похождениях. В одно ухо влетело, а через другое вылетело. Мы оба чётко понимали, что у этой истории не будет никакого продолжения. Более того, мы его даже не желали.

Марина? Там да. Там глубже. Мы с ней стали друзьями. Да и секс у нас был тоже дружеский, как бы смешно это ни прозвучало. Конечно же, я ощущал кое-какие её эмоциональные порывы, что порой всплывали в моменты близости, но не более того. Дальше она их сама не пускала, явно довольствуясь теми отношениями, которые у нас с ней сложились, за что я был ей благодарен.

Кристина? О, это из той же оперы, что и Арина. Разовые небольшие развлечения. Только тут катализатором становилось обоюдное любопытство и взаимное веселье вкупе с хорошо проведённым временем.

Виктория?

М-да. Вот с Викой, возможно, я мог бы сказать, что мне было хорошо. Но опять-таки, что значит — хорошо? Она ведь всё верно тогда сказала. Да, может быть, её слова и прозвучали несколько обидно и даже жестко, но правды у них не отнять. Я не заглядывал в будущее с желанием увидеть, как может сложиться наша совместная жизнь.

Я вообще ни с кем и никогда не заглядывал. Даже в прошлой жизни был лишь один единственный раз, когда я позволил себе это сделать.

Мы зашли в сквер, и я снял поводок с ошейника. Не то чтобы в нём был хоть какой-то смысл. Силу этой зверюги я знал прекрасно, так что если Брам решит рвануть, то просто потащит меня за собой по земле. И, скорее всего, не будет испытывать больших проблем и потери в скорости. Но я всё равно водил его на поводке, чтобы избежать лишних неудобств и не выглядеть совсем уж мудаком, который на улице отпускает здоровенную собаку.

Пёс мои действия воспринял правильно. Стоило мне только освободить его от поводка, как он тут же сорвался с места и умчал куда-то в сторону сквера. Явно решил размять лапы. Эх, хорошая же у него жизнь всё-таки. Поспал. Поел. Погулял. Поспал. И опять по кругу. Сказка.

Вздохнув, я сунул руки в карманы пальто и направился по присыпанной гравием дорожке вслед за ним.

Итак, вернёмся к нашим мыслям.

Да, пожалуй, то, что у нас с было с Викой, больше всего походило на «отношения» в том виде, в каком ожидаешь их увидеть. Но, как это часто бывает, всего есть то самое «но». Могли ли быть у этих отношений хоть какое-то продолжение? Более серьёзное, я имею в виду.

Сейчас, положу руку на сердце, я могу честно признать — не, не могло. Они были, как бы же жестоко, неправильно и цинично не прозвучало — удобными для меня. Не более того. Мы находились рядом. Она ничего не требовала, хотя сейчас-то я уже понимаю, что именно она в этих отношениях хотела большего. Гораздо большего, чем я мог дать ей в тот момент.

Так что, когда она мне сказала, что я не смогу дать ей того, что она хочет — она была на сто процентов права.

Елена? Однозначно нет.

И не потому, что она мне не нравилась. Меня привлекала её непосредственность. Привычка дурачиться на людях, скрывая собственную серьёзность. Более того, в течении последних семи месяцев она сильно изменилась. Очень сильно. Стала взрослее. Более сдержанной. Более собранной и серьёзной. Ей буквально пришлось ломать себя и переделывать, чтобы соответствовать новому статусу и тому, какой она себя в нём видела. Но она всё равно осталась всё той же милой девчушкой, которую я встретил в оранжерее в тот день, когда приехал пообщаться с Распутиным.

Может быть, если бы всё случилось как-то иначе. Если бы не гибель её деда. Если бы… да много чего «если бы», то наши отношения могли бы сложиться. Но, как говорится, если бы да кабы… Я никогда не рассматривал её в романтическом плане. Скорее, как младшую сестру, с которой испытываешь инстинктивную тягу к заботе.

Ага. Младшая сестрёнка. Память тут же услужливо подкинула воспоминания о нашем поцелуе. Не, ну это уже фрейдизм какой-то, ей богу. Но в любом случае, нет.

А теперь Настя.

Услышав шуршание в кустах, остановился и повернулся на звук. Спустя несколько секунд из этих самых кустов, облепленный грязными листьями и порядком мокрый, вылез Брам. Пёс с довольным видом тащил в зубах здоровенную, больше полутора метра длинной ветку толщиной с мою руку, если не больше.

— Ты нормальный? — искренне спросил я его, когда Брам подтащил это бревно к моим ногам.

Пёс фыркнул и выплюнул ветку, позволив грязной и мокрой деревяшке упасть у моих ботинок.

— Да хрен тебе. Ты как себе это представляешь?

— Уф.

— Не уфкай мне тут. Я это полено тебе кидать не собираюсь. Давай, ищи поменьше что-нибудь.

Пёс посмотрел на меня с обиженным видом и, развернувшись, гордо удалился обратно в кусты.

Может быть, он и правда не такой умный, как я думал?

Покачав головой, я медленно пошёл дальше по дорожке.

Настя. М-да… сложно всё. Очень сложно. Мы ведь не обсуждали ничего. Не признавались в любви. Не говорили высокопарных слов. Что ночью, что этим утром мы вообще мало друг с другом общались. По крайней мере посредством обычных слов.

Хорошо ли мне с ней было? Однозначно да. Приятно и интересно ли мне с ней общаться? Да даже до того, как она вернулась из своей поездки, явно потратив не мало времени на то, чтобы с трезвой головой всё обдумать, мне было с ней интересно. Даже после её истерик, скандалов, явного сопротивления и нежелания принимать мою точку зрения, мне всё равно было с ней интересно. Что уж говорить — взять хотя бы её стремление взять реванш. Не знай я всего того, что знаю сейчас, то решил бы, что оно порождено глупостью и эгоцентризмом, густо замешанном на завышенном чувстве собственной важности и непогрешимости.

Сейчас же я понимаю более глубокие причины этого. И дело не только в её прошлом. Тут ещё и жесточайший дух соперничества, с примесью желания собственной самореализации. И именно это толкает её вперёд, на странные, иногда безумные, а порой и на откровенно глупые поступки.

Снова шуршание. Повернул голову и как раз таки заметил Брэма. Пёс снова выскочил из кустов, держа в зубах небольшую, по сравнению с прошлой, ветку. Нет, в целом, даже её можно было бы применить в качестве небольшой дубины, конечно, но это уже хоть что-то.

— Ладно, — вздохнул я. — Давай её сюда… Брам, дай палку. Давай… да какого хрена⁈ На кой-чёрт ты её тогда вообще принёс⁈

Так и не выпустив её из пасти, пёс радостно отпрыгнул от меня и стал наворачивать круги вокруг.

— Сейчас домой пойдём.

О, остановился. Даже палку дал взять. Размахнувшись, я примерился и запустил это поленце куда-то в сторону центра сквера. Харут молнией метнулся следом, радостно пробивая грудью уже почти полностью лишившиеся листьев кусты.

А я отряхнул руки и пошёл себе спокойно дальше. Догонит.

Эх… трудно это. В прошлой жизни я один раз уже оказался перед подобным решением. И тогда выбрал работу. Нет, ну а как я должен был поступить? Тогда мне это казалось самым правильным решением из возможных.

А сейчас?

Отличный вопрос. Отвечать я на него, конечно же, не буду. Нет у меня ответа.

Или есть?

Размышления прервал харут, в очередной раз выскочив из кустов с палкой.

Остатки выходных прошли… ну, спокойно они прошли. Я занимался работой не выходя из своей комнаты в «Ласточке», покидая её только для того, чтобы взять себе перекусить из бара или погулять с Брамом.

Пару раз говорил с Настей по телефону. И это были о-о-о-о-о-чень странные разговоры. Мягко говоря. Первый раз она позвонила мне сама. И, похоже, к нашему общему удивлению, разговор у нас как-то не заладился с самого начала. Словно мы по какой-то причине не могли нормально выбрать тему для разговора. Второй раз, спустя полчаса после предыдущего, уже я её набрал.

И вот что странно. Всё повторилось. Словно мы оба избегали обсуждать то, что произошло в ту ночь. Словно выбравшись из постели и разделённые половиной города, мы вдруг утратили то странное, почти мистическое чувство взаимопонимания, которое обрели. Что за бред⁈ Какого чёрта мы смущаемся, как какие-то школьники? В общем, в какой-то момент меня это достало.

— Насть, слушай, давай…

— Саша, давай встретимся, — опередил меня её голос.

— Надо же. Я тоже самое хотел предложить.

— Да… может быть, в понедельник? — предложила она. — Я вечером буду свободна.

— Да, — я машинально кивнул и только спустя секунду вспомнил, что мы по телефону говорим. — Да, давай завтра вечером. Где?

— Может быть, какой-нибудь ресторан? Или кафе. Сходим куда-нибудь и поговорим…

Хм… плохой знак? Нейтральное место для встречи? Почему? Может быть, за предложением встретиться скрывается то, что она хочет «обсудить отношения»? Потому что её тревога относительно случившегося перешла порог всякого терпения.

Но я ведь ничего такого в ней не ощущал в тот момент. Тогда почему? Что, если Настя подсознательно боится, что эта ночь превратится для неё в случайность? Или для меня. А я этого боюсь? Знал я парня в своей прошлой жизни. Он учился на психфаке, только знаменит был не своими прекрасными оценками, а тем, что ни одной юбки мимо себя не пропускал. И чаще всего, если его очередная пассия предлагала ему встретиться на «нейтральной территории» после проведённой ночи, то он сразу же кидал её в игнор.

Объяснял он это просто — таким образом, по его словам, девушка искала подтверждение своим мыслям, какими бы они ни были. И потому выбирала нейтральное место, где чувствовала бы себя в большей безопасности и уверенности в попытке обрести твёрдую опору, которой он совсем не хотел становиться.

— Да, — уверенно сказал я. — Давай. Выберешь место или…

— Да, я выберу, — торопливо сказала Настя. — Знаю хороший ресторанчик. Тогда, до завтра?

Мысленно прикинул расписание. Пока вроде ничего особого на вечер не планировалось, но кто его знает.

— Да, давай после семи?

— Конечно. Я пришлю тогда тебе сообщение завтра или позвоню.

— Да, конечно.

Мы оба одновременно замолчали. Словно каждый ждал, пока другой скажет дежурное «пока» и завершит этим разговор. Господи, какой бред.

— Пока, Насть, — произнёс я и услышал ответ от неё, прежде чем повесить трубку.

Утро понедельника не задалось с самого начала. Сначала я попал в отвратительную пробку, в которой простоял почти сорок минут без возможности свернуть хоть куда-то и объехать её. Как оказалось, ударившие ночью морозы затянули дорогу наледью, отчего пара машин неудачно столкнулась. Всего две машины, а встал весь проспект.

В итоге в офис я приехал почти на час позже, чем обычно. И ладно бы проклятая ситуация на дорогах стала бы единственным отвратительным событием за этот день.

— Когда это доставили? — спросил я, садясь в своё кресло и глядя на толстый жёлтый конверт с целой россыпью официальных печатей.

— Полчаса назад, — ответила Алиса, которая встретила меня у лифтов.

Вздохнув, я взял конверт и открыл его. Внутри, как я того и боялся, лежали документы, направленные на моё имя, как официального юридического представителя «ТермоСтаб». Дальше шло обозначение отправителя, но тут ничего интересного. Всего лишь название фирмы, которая предоставляла адвокатов Бергу. А вот время отправки оказалось куда любопытнее.

— Вот ведь хитрые говнюки, — вздохнул я. — Стоило догадаться.

— Что там? — Алиса подалась вперёд, и я протянул ей лист.

— Они подали их в пятницу вечером, но…

— Время на обработку.

Наклонившись в сторону, чтобы Алиса не загораживала обзор, я посмотрел на стоящего в дверях моего кабинета Калинского. Что любопытно, одет он был так же в пальто и явно только-только пришёл на работу.

— Опаздываешь?

— Да, попал в пробку в центре, — скривился он. — Там два идиота столкнулись, весь проспект стоит.

— О чём он? — с любопытством спросила Алиса, посмотрев сначала на Льва, а потом опять на меня.

Сделав приглашающий жест рукой, я кивнул ему.

— Объяснишь?

— Канцелярия суда обрабатывает документы до шести вечера. Если подать бумаги до четырёх часов, то чаще всего их успеют принять, пустить в дело, но в базу они не попадут. Слишком поздно. В итоге их отправка произойдёт только после выходных, что даёт лишнее время на подготовку им и отбирает его у нас.

— Правильно, — кивнул я, на что Лев лишь усмехнулся.

— Конечно правильно. Я сам так делал.

— Тут даже не сомневаюсь.

Стоило начать проверять документы, и моё настроение испортилось окончательно. Теперь определение «говнюки» казалось мне излишне мягким.

— Ну? — спросил Лев. — Насколько всё плохо?

— Очень плохо, — вздохнул я. — Всё так, как я и думал.

У меня на руках лежала официальная копия ходатайства о прекращении процедуры восстановления заявки Белова из-за внесения недопустимых изменений. Уроды. Так и знал, что они это сделают. Специально ждали, пока мы подадим исправленную заявку, чтобы сделать свой ход. Предусмотрели. И ведь я знал, что они именно так и поступят. Проблема заключалась в том, что мы ничего не могли этому противопоставить. Ну, не совсем так, конечно, но близко к этому.

Впрочем, как я и сказал, кое-какие варианты имелись.

Перевернул страницу, чтобы оценить состав документа. Да, всё на месте. Как я и ожидал, они заявляют, что внесённый параметр является новым техническим признаком, отсутствующим в исходной заявке. Из чего следует, что пункт формулы изобретения изменён существенно, а это, в свою очередь, нарушает принцип «недопустимых расширений».

Согласно закону, заявка с такими изменениями должна подаваться как новая. Исходя из этого, адвокаты его благородия, барона фон Берга требуют, чтобы исправленная заявка Белова была признана недействительной ввиду утраты права на это самое исправление. И, соответственно, требовали процедуру восстановления заявки прекратить.

— Жёстко, точно, законно и очень опасно для нас, — зло пробормотал я и перевернул страницу. — Придётся нам…

Резко замолчав, я быстро перевернул несколько страниц назад и вернулся к началу. Проверил. Нет, название то же самое. Тогда…

— Какого чёрта⁈

— Что случилось? — встревоженно спросил Алиса, заметив выражение на моём лице.

— Сами посмотрите, — почти прорычал я, сунув документы ей в руки, а сам встал с кресла и пошёл за пальто.

Уже выходя из собственного кабинета, я успел услышать, как Лев удивлённо произнёс:

— Вот ублюдок, как он сюда влез⁈

Миновал коридоры офиса. Спустился вниз на лифте. На то, чтобы дойти до нужного здания, мне потребовалось всего пятнадцать минут ходьбы быстрым шагом. Зайти в фойе здания, сообщить, куда иду и получить гостевой пропуск — ещё пара минут. И вот я уже поднимаюсь на лифте на шестьдесят седьмой этаж.

— О, Саша, привет, — улыбнулась мне Кристина, но я в тот момент был настолько зол, что даже не ответил ей. Просто пошёл по коридору, услышав её удивлённый возглас.

Когда я вошёл, он разговаривал с кем-то по телефону. И, судя по всему, даже не удивился, увидев меня.

— Лаврентий Леонидович, давайте я вам перезвоню, хорошо? — сказал Роман в телефон, не сводя с меня глаз. — Да, давайте через пол часа… нет, лучше через час. Конечно. Всего доброго.

Он повесил трубку и посмотрел на меня.

— Наверное, ты ждёшь каких-то объяснений, да? — медленно проговорил он.

— Да, — не стал я отрицать. — Может расскажешь, как так вышло, что в ходатайстве, которое я только что получил, официальным адвокатом фон Берга значится некий Роман Павлович Лазарев?