Адвокат Империи 18. Финал

Глава 1

Семь месяцев спустя…

— Шампанского, ваше сиятельство? — произнес по-русски голос с едва заметным французским акцентом.

Я обернулся. За моей спиной стоял слуга с серебристым подносом в руках. Особо пить я не хотел, но ради приличия, почему бы и не взять бокал? Всё лучше, чем стоять с пустыми руками на этом празднике жизни.

— Благодарю, — кивнул я, взяв один из бокалов.

Слуга учтиво поклонился и тут же отошёл, оставив меня стоять в гордом одиночестве.

Что я могу сказать о здании посольства Российской Империи в Париже, в самом сердце Французской короны? Ну, в архитектурных изысках я не силён, но точно могу сказать, что выглядело оно так, словно кто-то попытался воссоздать Императорский дворец в миниатюре. Мало того, что по размерам оно занимало целый квартал — кому-то этого показалось мало. Оно ещё и внешне смотрелось так, что становилось понятно — денег в один только декор и дизайнерскую работу тут вбухано столько, что со стен можно бюджет небольшого города в регионе соскрести. И ещё на пару деревень останется.

Что ни говори, а о своём лице за границей Империя относилась очень и очень серьёзно.

— Веселишься, как я погляжу?

Скосив взгляд, увидел подошедшую ко мне фигуру с роскошной гривой красно-рыжих волос.

— Это как тебя сюда пустили? — весело поинтересовался я. — Тут же вроде для приличных людей мероприятие.

— Как обычно. Через чёрный ход пролез, — усмехнулся Браницкий и отсалютовал мне бокалом шампанского, который держал в своей руке. — Эх, больше дипломатических приёмов я люблю только свадьбы. Вот прямо-таки обожаю! Невеста притворяется, что девственница. Жених — что нашёл ту самую единственную. А родители с обеих сторон делают вид, будто нравятся друг другу…

— Одни лишь гости искренне, — фыркнул я. — Пришли пить, есть и веселиться, и нисколько этого не скрывают.

На лице моего собеседника тут же появилась задорная и довольная улыбка.

— Эй, молодец! Всегда знал, Рахманов, что мы с тобой два сапога пара…

— Угу, только на разные ноги.

— Так ты не придирайся к словам, — отмахнулся он. — Лучше посмотри, какой тут цветник. Столько всего красивого. Столько всего вкусного…

Сказав это, он обвёл рукой с бокалом огромный зал, где проходил приём. И что-то мне подсказывало, что имел в виду он не столько пышные декоративные растения в красивых вазах и накрытые белоснежными скатертями столы. О, нет. Конечно же, он говорил о блуждающих по залу прекрасных дамах в красивейших платьях. Конечно же, о них.

— Ну красота же, правда? — Браницкий толкнул меня локтем и кивнул в сторону группы из трёх молодых девушек, которые стояли недалеко от центра зала и что-то горячо обсуждали.

Одну я даже узнал. Высокую блондинку. С ней мы познакомились ещё вчера, когда дипломатическая делегация прилетела в Париж. Звали её Арина Каховская. Двадцать два года. Откуда я знаю её возраст? Сейчас это не так уж и важно. Важно то, что она дочь его сиятельства графа Каховского, посла Российской Империи на землях Французской короны.

Проследив за моим взглядом, Браницкий усмехнулся.

— Прямо глаза разбегаются, да?

Я лишь пожал плечами и сделал короткий глоток из бокала.

— Не вижу смысла бегать за юбками, — хмыкнул я и улыбнулся, когда Арина заметила мой взгляд и улыбнулась мне в ответ.

— Э-э-э, нет, дружище. Это ты зря, — покачал головой Константин. — Бегать за юбками — это прямой долг каждого уважающего себя мужика! Священный долг! Происходящий ещё из тех времён, когда мы ходили в шкурах и с дубинами.

— Когда мы ходили с дубинами, женщины вряд ли носили юбки.

— Что, заметь, весьма облегчало нам нашу работу, — фыркнул он. — Эх, прекрасное, наверное, было время. Кстати, раз уж зашла речь, у меня тут есть хорошее заведение на Провансе. М-м-м?

— Что «М-м-м»?

— Саша, ну что ты как маленький, а? Ну, я как бы намекаю, что там цветник не хуже, а девочки куда более… искушённые.

Я с трудом сдержался от того, чтобы не заржать.

— И как тебя только земля носит?

— Сам не знаю, — честно ответил мне Браницкий и вдруг посмотрел куда-то в сторону. — О! Похоже, что родители наконец обеспокоились тем, чем занимаются их детишки без присмотра…

— Рахманов, — практически сразу же услышал я строгий знакомый голос. — Я бы на твоём месте воздержался от алкоголя.

— И вам доброго вечера, ваше высочество, — улыбнулся я, поворачиваясь к Меньшикову.

Что сказать, прошедшее время крайне положительно сказалось на его здоровье и внешнем виде. Сейчас уже было почти невозможно заметить даже следов тех травм, которые он получил в прошлом. Единственным напоминанием о том случае теперь являлась чёрная повязка, закрывающая отсутствующий правый глаз, и сетка тончайших шрамов, покрывающих правую сторону его лица.

До сих пор в интернете ходили слухи, теории и пересуды о том, что случилось с одним из великих князей Империи. И теории эти были одна безумнее другой. И ни слова правды. Даже разрушенный ресторан каким-то образом списали на «аварию с газом».

И думаю, что не стоит говорить о том, что для одного конкретного графа эта самая повязка стала предметом постоянных шуток.

— Слушай, Николай, а тебе никто не говорил, что ты похож на…

— Если ты сейчас в седьмой раз повторишь свою шутку, то, клянусь богом, я найду способ тебя прикончить, — абсолютно спокойным и холодным, как космический вакуум, голосом произнёс Меньшиков, даже головы в сторону Браницкого не повернув.

— Йо-хо-хо, Николай. Вы тут оставайтесь, а я пойду поищу бутылку с ромом, — Константин отсалютовал ему уже почти пустым бокалом с шампанским и покинул нашу жизнерадостную компанию.

Стоило ему отойти шагов на десять, как я услышал нечто отдалённо похожее на тяжёлый вздох со стороны стоящего рядом со мной князя.

— Рахманов, встреча будет через двадцать минут. Не рекомендую налегать на алкоголь.

— Я и не собирался, — повторил я, на что он одобрительно кивнул.

— Прекрасно. Я пришлю за тобой человека, как только всё будет готово.

Сказав это, он развернулся и направился прочь. Я ещё пару секунд смотрел ему в спину.

— Йо-хо-хо, ваше высочество, — пробормотал я и сам направился в другую сторону. Дальше наматывать ленивые круги по огромному банкетному залу посольства.

Эта сделка должна была стать для меня третьей за последние шесть месяцев. Первую я заключил между мужчиной из Персидской Империи, занимающей часть известной мне Турции и Африки, и незнакомым мне графом из Москвы. И да. В первый раз всё это заняло довольно много времени. Второй раз, случившийся уже в столице, в Императорском дворце, прошёл куда быстрее и более… беспроблемно, что ли.

Сейчас же мне предстояло сделать это в третий раз.

Заключить сделку между представителями Империи и Короны. По словам самого Меньшикова, эта станет самой важной из трёх. Именно для этой цели меня доставили сюда, в Париж. На одном самолёте вместе с нашим министром иностранных дел и ещё кучей людей, среди которых затесался и сам Меньшиков. Браницкий услугами авиаперевозок не пользовался. Но ему и не нужно. Я-то знал правду о его замке в альпийских горах.

Семь месяцев прошло с того момента, как я увидел заветную надпись на стене своего будущего офиса. Семь тяжёлых, наполненных кропотливым и нудным трудом месяцев.

Мы открылись.

Мы смогли начать работать.

И сейчас, пять месяцев спустя после открытия, мы наконец были близки.

Близки к тому, чтобы стать банкротами…

Прикрыв на секунду глаза, я сделал глубокий вдох. Затем выдохнул. А потом подумал и одним глотком выпил почти половину бокала, стараясь унять раздражение от всего происходящего. У моего клиента завтра заседание в суде, а я вынужден торчать на этом трижды проклятом приёме. И самое смешное, что я не сомневался в том, что завтра выиграю, просто… Просто я был раздражён. Раздражён проблемами в фирме. Раздражён пустой тратой своего времени. Почему нельзя было просто встретиться, заключить сделку и закончить на этом? Нет, обязательно нужно было следовать правилам дипломатического этикета и прочей великосветской ерунде.

Бесит.

— Ваше сиятельство?

Обернувшись, заметил мужчину лет тридцати. Узнал я его быстро. Помощник нашего посла.

— Да?

— Его сиятельство граф Каховский просил передать вам, что всё подготовлено. Не соблаговолите ли Вы пройти за мной?

Кивнув, я последовал за ним, оставив по пути бокал на подносе одного из слуг.

Спустя несколько минут меня привели в зал на третьем этаже посольства. И, судя по всему, пришёл я сюда последним. Здесь уже собрались как наш посол — сам Каховский со своими помощниками и Меньшиковым, так и французы. Знал я имя лишь одного из них. Того, кому и предстояло заключить сделку с нашим послом. Пятидесятилетний маркиз Этьен де Валькур оказался мужчиной внушительной комплекции, обладатели которой чаще всего стараются входить в дверные проёмы бочком. Ну или катиться. В конце концов, его фигура старательно стремилась к идеальной форме шара, и совсем скоро ширина грозила превзойти рост.

И, судя по презрительным эмоциям, что понеслись в мою сторону от добродушно улыбающегося маркиза, он мне явно был не рад. Впрочем, не уверен, что это что-то личное. Похоже, что он вообще никому тут был не рад. Я коснулся его чувств лишь самым краем своего восприятия, но мне хватило и этого, чтобы ощутить, будто меня помоями из ведра облили.

Что поделать, он действительно был не рад нас видеть. Империя практически навязала эту сделку Франции. По словам того же Меньшикова, у них не имелось никакого выбора, кроме как согласиться на неё. Вот так я и оказался тут.

— Так это и есть ваше юное дарование? — с любопытством поинтересовался маркиз по русски, смерив меня взглядом. В его речи звучал настолько сильный французский акцент, что я с трудом понимал слова.

— Это он, — кивнул посол, моментально переводя внимание на себя. — И, маркиз де Валькур, если позволите, то я хотел бы закончить данную процедуру и вернуться к приёму. У меня ещё много важных дел.

Судя по мелькнувшей на миг гримасе, шпилька уколола.

— Конечно, — улыбнулся толстяк и, посмотрев на меня, произнёс что-то по-французски.

— Что, простите? — поинтересовался я в ответ, но прежде чем де Валькур смог что-то ответить, в разговор тут же вмешался Меньшиков.

— Граф Рахманов не говорит по-французски, а потому прошу вести диалог либо на русском, либо же на английском.

— Не вижу в этом проблемы, — вновь со своим чудовищным, на самой грани понимания акцентом проговорил маркиз. — Эх, в моё время даже самые молодые русские аристократы хорошо понимали прекрасный язык Короны. Впрочем, вы правы. Давайте не будем тянуть.

Каховский с сухой и до отвратительности вежливой улыбкой указал на стол, за которым уже стояли три стула. Мы заняли свои места, после чего помощники с обеих сторон положили перед графом и маркизом по папке. И я понятия не имел, что именно находится в них. Меньше знаешь — крепче спишь. Как сказал Меньшиков, сделано это было для моей же собственной безопасности. О сути заключаемой сделки знали лишь наш посол и маркиз.

Ну и Меньшиков, разумеется.

Дальше, как это ни странно, всё прошло весьма скучно. Даже рутинно, я бы сказал. Эта сила представлялась мне как нечто мистическое, тайное. На деле же всё оказалось куда прозаичнее. Де Валькур и Каховский обменялись папками, поставили свои подписи, после чего обменялись ими во второй раз, вновь взявшись за отливающие золотом блеском перьевые ручки и вновь поставив свои подписи.

Как только с этим было покончено, настал мой черёд. Каждому из нас принесла серебристый поднос с лежащим на нём медицинским скальпелем.

— Итак, господа, прошу вас, — произнёс я, внутренне поёжившись. Вроде уже не в первый раз, но процедура мне эта удовольствия не доставляла.

Все знали, что нужно делать. Всем всё объяснили заранее. Правда, меня по-прежнему гложет обида, что мне, как посреднику, приходилось страдать в два раза больше. Хорошо, что надрез делал специально обученный человек. Мне оставалось лишь поместить руки на столе ладонями вверх, и он сделал два быстрых и неглубоких надреза. Достаточных, чтобы выступила кровь. То же самое сделали и для посла с маркизом. Чем-то всё это напоминало мне давний случай, когда мы с Марией приходили в Имперский банк.

Ладно. Прочь лишние мысли.

— Господа, ваши руки, пожалуйста, — попросил я, и оба мужчины взяли меня за ладони.

Если честно, то вся эта ситуация каждый раз вызывала у меня смех. Словно мы сидим на каком-то спиритическом сеансе в глупой попытке вызвать некого духа.

Проблема заключалась в том, что дух нам ответит.

— Евгений Витальевич Каховский, вы обязуетесь выполнять оговоренную и подписанную вами сделку и понести соответствующее наказание в том случае, если нарушите её условия?

— Обязуюсь, — не моргнув и глазом заявил тот.

Мог, конечно, слукавить, но… Тут это бесполезно. Врать не имело смысла.

Переведя взгляд на француза, я задал ему тот же вопрос.

— Разумеется, обязуюсь, — чванливо проговорил де Валькур, смерив меня не самым приятным взглядом.

— Прекрасно, господа, — вздохнул я и закрыл глаза…

— Всё уже готово, Александр.

Он заговорил ещё до того, как я открыл их. И снова мрачное, затянутое тёмными с багрянцем тучами небо. Снова бескрайний океан, спокойный настолько, что водная гладь больше походила на идеально отполированное зеркало.

И снова он. Фигура в костюме тройке и зеркальной маске на всё лицо восседала в своём кресле, закинув одну ногу на другую, и смотрела на меня.

— Каждый раз удивляюсь тому, насколько это просто. Всего лишь порез…

— Не всего лишь, Александр, — пожурил он меня. — Ты не отдаёшь этому должное внимание. Я ведь говорил…

— Да-да, я помню твои слова, — кивнул я и посмотрел на свои руки, на которых не было ни единого следа порезов. — Кровь — разменные монеты наших душ… Что-то такое.

— Именно, — кивнул он.

— На всякий случай. Это точно сработает? Я ведь не знаю условий и…

— Их знают они, — мягко прервал меня Зеркальный. — Это самое главное. Теперь их слова, не только произнесённые вслух, но и написанные на бумаге, связаны с их душами. Как и обещанное наказание, которое они себе выбрали. Сделка заключена.

— Отлично, — вздохнул я и окинул взглядом пейзаж. — Тогда я пойду.

— Может останешься? — предложил он. — Сыграем партию в шахматы? А то ты мне её уже давно обещаешь. Я замедлю время и…

Он показал мне две ладони, на которых стояли шахматные фигуры. Белый король на правой и чёрный на левой.

— В отличие от тебя, у меня нет всего времени мира, — покачал я головой. — Сыграем, но в другой раз.

Зеркальный смерил меня взглядом.

— В другой раз, — кивнул, и фигурки исчезли. Подняв руку, он щёлкнул пальцами.

В тот же миг я открыл глаза, вновь осознав, что вновь сижу за столом.

— Готово, господа, — произнёс я, отпустив их руки.

Всё происходящее не заняло для них и пяти секунд.

— И это всё? — капризно удивился де Валькур. — Я ожидал что-то… большее!

— Ваши ожидания, маркиз, это ваши проблемы, — спокойно произнёс я.

С благодарностью приняв из рук подошедшего слуги смоченную в голубоватой жидкости салфетку, протёр пострадавшие ладони.

Валькур явно меня понял. Поморщился, но ничего говорить не стал. Каховский, к слову, тоже ничего не сказал, а лишь улыбнулся, взяв такую же салфетку у другого слуги. Хорошая, кстати, штука. Протираешь порез, немного морщишься от жгучей боли, после чего смотришь на почти здоровую кожу с едва заметной полоской шрама. Таких у меня на правой ладони уже три штуки виднелись. Обещали, что скоро совсем исчезнут. Посмотрим, как говорится.

— Итак, предлагаю на этом нашу встречу закончить, — произнёс российский граф, вставая из-за стола.

Де Валькур с недовольным выражением на лице тяжело поднялся со стула, в который до этого не без труда поместился, и бросил на меня короткий взгляд.

— Depuis quand l'Empire fait-il des aristocrates de tels gamins? — негромко произнёс он с таким видом, что честное слово, я бы не удивился, если бы он после этого ещё и на пол сплюнул.

С каких это пор Империя делает аристократами подобных молокососов?

И ведь сказал это достаточно тихо, чтобы услышал только я. Уже отошедший Каховский явно не мог его расслышать. Или же маркиз так думал.

— Peut-être depuis que votre chère épouse préfère un autre lit pour passer la nuit? — спокойно ответил я, глядя ему в глаза.

И наградой за оброненную фразу стало покрасневшее от гнева лицо француза. Валькур раскрыл для ответа свой рот, больше похожий на небольшую и явно бездонную пропасть, но сказать так ничего не успел.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался подошедший к нам граф.

— Нет, — со своим акцентом произнёс француз. — Никаких, граф.

Небрежно бросив испачканную кровью салфетку на стол, маркиз с гордо поднятой головой направился прочь из комнаты.

— Не припоминаю, ваше высочество, чтобы вы ставили меня в известность о том, что граф говорит по-французски, — заметил Каховский Меньшикову.

— А он и не говорил, — сварливо ответил тот. — К моему неудовольствию, Рахманов полон скрытых талантов.

Я и не говорил, да. Потому что по-французски я не говорил. Хорошо, по крайней мере. Максимум мог более или менее понимать. Зато я мог на нём ругаться. Немного, но мне хватало, что тоже, в принципе, неплохо.

— Значит, укололи Валькура за то, что его супруга теперь предпочитает ночевать в чужой постели, — с усмешкой заметил Каховский и бросил ещё один довольный взгляд на дверь, через которую уже ушёл маркиз.

— Ага, — вздохнул я, вставая. — Вероятно, потому, что она там больше не помещается.

— Неплохо, граф, — со знанием дела, присущего умелому фехтовальщику софистических поединков, ответил посол. — Неплохо. Далеко пойдёте.

Уже когда мы шли по коридору, Меньшиков, как бы случайно, обставил всё так, что мы с ним немного отстали.

— Я бы спросил, откуда тебе это известно, но…

— Но вы и сами всё знаете, — хмыкнул я, на что он кивнул.

— Не знал, что у князя есть информаторы в Париже.

— Только не говорите мне, будто вы сами этого не знали.

— Знал, конечно же, — отозвался великий князь. — Ни одно место в этом мире не может прославиться таким количеством адюльтеров, как Франция. Измена здесь — что-то вроде национального вида спорта. Другое дело, почему они это делают. Вот тут да. Тут ты ему наступил на мозоль.

— Жрать меньше нужно, — пожал я плечами.

— Пойдёшь на приём?

— Нет. У меня завтра суд, так что я вернусь в столицу завтра с утра.

Николай задумался на мгновение, а затем едва заметно поморщился.

— Браницкий.

— Браницкий, — не стал я скрывать.

Когда мы дошли до лестницы, которая вела на первый этаж, к банкетному залу посольства, я попрощался с Меньшиковым и направился в сторону восточного крыла, где находились жилые помещения для гостей посольства.

Что сказать, архитекторы и дизайнеры не поскупились не только на декор и отделку, но и позаботились о том, чтобы приехавшие из Империи люди чувствовали себя здесь как дома. Почти сразу после приезда мне отдали ключ-карту от моих личных апартаментов. Номером это язык назвать не повернётся. Три комнаты. Спальная, гостиная и кабинет. Отдельная ванная с туалетом. Почти сотня квадратов. Да и визуально всё сделано так, что люксовые номера в лучших отелях печально плачут в сторонке. Одним словом — дорого-богато.

Подошёл к своей двери, мазнул карточкой по замку и открыл дверь. Совмещённая с прихожей гостиная встретила меня почти полной темнотой. Лишь на стеклянном столике перед диваном одиноко горели две свечи, обрамляя своим мягким и тёплым светом ведёрко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки шампанского.

Я посмотрел на бутылку, хорошо ощущая эмоции спрятавшегося за моей спиной человека. Вот она делает пару шагов, и мне на плечи легли её ладони.

— Я заметила, что ты не пил на приёме, — прошептала стоящая за спиной девушка.

— Я никогда не пью перед работой, — ответил я и повернулся к ней.

— М-м-м… Какой ответственный…

— Да, я такой, — хмыкнул я, обняв её за талию. — Твой отец не будет тебя искать?

Арина л…