Адвокат Империи 18. Финал

Глава 15

Достав из кармана своего пиджака небольшие карманные часы, Николай коснулся пальцем крышки и откинул её в сторону. Взглянул на стрелки и снова убрал часы обратно в карман. Старые, они достались ему ещё от его отца больше двадцати лет назад. И с тех пор, Николай всегда носил их при себе, изредка доставая.

Не столько для того, чтобы посмотреть на время, сколько просто для напоминания. Чтобы не забывать, зачем он здесь. Рука неосознанно потянулась к чёрной повязке, которая закрывала его глаз, но он одёрнул себя.

Спустя полминуты широкие двойные двери открылись создав пространственный переход между Слепым Домом и Императорским дворцом в Санкт-Петербурге. Не частое событие, так как его использовали достаточно редко. Император и раньше особо не любил посещать это место. Сейчас же и вовсе старался избегать подобного.

И тем не менее, сегодня ему пришлось это сделать, не смотря на всё своё недовольство. А ещё меньше Алексей Багратионов любил причину, по которой ему приходилось это делать.

Впрочем, являясь человеком крайне ревностно относящимся к своим обязанностям, он никогда не позволил бы личной неприязни или каким-либо другим прихотям встать на пути выполнения собственного долго.

— Добрый вечер, Николай.

— Добрый, ваше величество, — отозвался Меньшиков и уважительно склонил голову перед Императором.

Больше ни сказав ни единого слова он повел Императора вслед за собой. По скучным на вид коридорам с бетонного цвета стенами и редкими декоративными деревьями в горшках, которые кто-то расставил по углам. И никогда никто не поливал и не ухаживал за ними.

— Сколько раз бывал здесь, не могу никак привыкнуть, — проворчал Император, сдержанно оглядываясь по сторонам.

— Это дело времени, ваше величество, — сказал идущий рядом Николай. — Со временем к этому привыкаешь. Со временем к чему угодно можно привыкнуть.

Император бросил на него короткий взгляд.

— Если слишком часто поливать руки кровью, Николай, то глаза перестают замечать красный цвет.

— Верно, ваше величество, — не стал отрицать Меньшиков. — Как я и сказал, со временем можно привыкнуть к чему угодно.

Они подошли к лифту. Точнее к пустому месту в коридоре, мимо которого Николай прошёл ещё пять минут назад, когда шёл встречать Императора. Но сейчас, вместо голой стены, здесь находились двери лифта с аккуратной небольшой кнопкой вызова в виде красного кружка в чёрном прямоугольнике.

Первые годы его это действительно пугало. То, как легко изменялось здание, подчиняясь одному лишь богу известно чьей воле. Сейчас же… сейчас же Николай просто подошёл и нажал пальцем на кнопку. Действительно, со временем можно привыкнуть к чему угодно.

— Итак, он сказал, что хочет поговорить со мной, — сказал Император, когда кабина начала движение.

— Да. Поверьте, мы были удивлены не меньше вашего, ваше величество.

— И темы разговора он не назвал?

— Как обычно, — пожал плечами Николай. — Вы же знаете. Мы…

— Вы не контролируете его, — резко проговорил Багратионов и в его голосе прозвучали стальные нотки.

— Скорее я бы сказал, что мы не можем предсказать его действия, — поправил Императора князь. — Что же касается контроля, то… вы и сами знаете. Контроль — понятие растяжимое.

— Знаю, — со вздохом сказал Император.

Говорить тут что-то не имело смысла. Никто и никогда не позволил бы такому месту существовать, не будучи уверенным в том, что он способен превратить его в пылающий кратер в случае опасности. И дело заключалось даже не в магии, альфарских ритуалах или же амулетах. Решение было куда более прозаичным и простым.

Обычные человеческие технологии. За прошедшие сто лет со времен Великой Войны люди весьма поднаторели в действенных средствах массового разрушения. Так что Николай мог бы с уверенностью сказать, что в его рукаве имелся козырь на тот случай, если Слепой Дом неожиданно станет представлять опасность для Империи.

О том, что в этом случае скорее всего придётся перерисовывать государственные карты и стирать с них Москву, он старался не думать. У каждого решения есть своя цена.

Двери лифта открылись и двое мужчин вышли в широкий, стерильного белого цвета, коридора. Не говоря ни слова князь провёл Императора вдоль лабораторного комплекса до самого конца, пока они не оказались перед двойными тяжёлыми дверьми такой толщины, что их скорее можно было ожидать увидеть в подземном бункере. Обычно, такие преграды предполагалось ставить для того, чтобы не допустить кого-либо внутрь.

Тут же их задача носила диаметрально противоположный характер.

Стоило им войти в помещение, как весь персонал тут же склонил головы приветствуя Императора, но у Николая имелись свои планы.

— Всем выйти, — приказал он и ни у кого не возникло мысли ему перечить. Не прошло и половины минуты, как в просторном помещении остались лишь они одни.

Точнее, не совсем одни. За прозрачным с одной стороны стеклом сидел мальчик лет двенадцати с длинными белоснежными волосами и смотрел на них сквозь разделяющее две комнаты зеркало. И несмотря на то, что его глаза выглядели, как у слепого, Николай каждый раз не мог отделаться от ощущения, что они неотрывно следили за ним. Словно взгляд терпеливого хищника, что уже выбрал его своей жертвой и теперь лишь ждал подходящего момента.

Впрочем, к этому ощущение он тоже со временем привык.

— Прошу вас, ваше величество, — произнес он, подходя к двери и на ходу доставая из кармана ключ карту.

Махнув у замка, он ввёл код и дверь открылась пропуская двух мужчин внутрь. Не смотря на то, что обитатель этого места просил встречи именно с Императором, Николаю даже в голову бы не пришло оставить их наедине друг с другом.

Когда они зашли, мальчик повернул голову в их сторону и улыбнулся.

— Вы всё-таки пришли, — произнес он.

— Ты сам попросил о встречи со мной, — спокойно ответил Багратионов.

— Но ведь вы могли и не прийти, — задумчиво сказал он. — Или же…

— Брось свои игры, — резко прервал его Николай. — Ты хотел поговорить с Императором? Что же, он согласился на эту встречу. Не трать его время.

Мальчик сколько секунд смотрело на них своими слепыми глазами, после чего неторопливо поднялся на ноги.

— Согласился ли он потому, что таковым было его собственное решение? — спросил он. — Или же потому, что вы решили, будто эта встреча всё равно произойдет?

— Глупый вопрос, — сказал Багратионов. — Если я решил с тобой встретиться, значит, встреча произойдёт.

— Или вы решились на неё потому, что знали, что она так или иначе случится. Потому, что я сказал вам о ней…

— Ты много чего говорил, — отрезал Император. — И мы оба знаем, что твои предсказания не всегда сбываются.

— А я никогда и не говорил, что мои слова высечены в камне, — ответил он. — Более того, это вы называете их предсказаниями, а не я. Я же всегда говорил, что будущее подобно реке. Оно никогда не стоит на месте и всегда подвержено изменениям.

С этими словами он указал рукой в сторону Императора и мягко, почти тепло улыбнулся.

— Взять например вас, ваше императорское величество. Какую жизнь вы бы влачили сейчас, если бы не то, что случилось двадцать лет назад? Вы ведь думали об этом, не правда ли? Стали бы вы тем, кем являетесь сегодня если бы все случилось иначе? Или же так и продолжили бы влачить жизнь в тени своей матери и приемного отца, только лишь потому, что…

— Достаточно, — ледяным тоном перебил его Багратионов. — Я пришёл сюда не для того, чтобы выслушивать подобные оскорбления.

— Оскорбления, ваше величество? Разве я мог оскорбить вас простыми словами? Оскорбление, ваше величество, рождается не в устах говорящего, а в решении того, кто их услышал.

Николай уже хотел было вступить в разговор, но к его удивлению эти слова вызвали у Императора усмешку.

— То есть решение о том, стоит ли мне оскорбляться или нет, принимать только мне, — произнёс он и покачал головой. — Забавно.

— Как и всё в это мире, ваше величество, — улыбнулся в ответ хозяин комнаты.

— Итак, зачем ты позвал меня, — вновь задал свой вопрос Император, но в этот раз в его голосе уже не было заметно раздражения.

— Затем, что у вас остаётся всё меньше и меньше времени.

Император переглянулся с Меньшиковым.

— О чём ты?

— О вашем будущем. Я ведь предупреждал вас…

— Я знаю, о чём именно ты предупреждал, — перебил его Багратионов. — Но у нас есть ещё десять лет. Ты сам так сказал. Семь, если сбудутся худшие прогнозы…

— Пять, если всё пойдёт по наихудшему сценарию, — поправил его мальчик, после чего подошёл к своему столу. — Будущее меняется и те возможности, которые были у нас раньше, теперь закрыты навсегда.

Его пальцы пробежались по разложенным на столе листам и взяли один, чистый и незапятнанный. После чего мальчик нашёл пальцами карандаш и принялся рисовать.

— Как я уже сказал, — продолжил он, — будущее изменчиво. Оно меняется постоянно и неуклонно в зависимости от наших действий.

— Война…

— Я говорил не о войне, — прервал мальчик Меньшикова. — Я говорю о вашем молодом Разумовском.

— Ты сделал ему предсказание, — напомнил Николай. — Но отказался говорить о том, какое именно.

— Верно, — не стал возражать, не переставая чирикать что-то на листе карандашом. — В тот момент для вас это не имело бы какого либо значения. Только для него. Но, думаю, что сейчас уже можно сказать. Похоже, что мои слова нисколько не научили его и всё идёт к тому, что всё случится именно так, как и должно.

Стоило ему это произнести, как Император сразу же задал свой вопрос.

— Что именно должно случится?

— То, что всегда происходит в конечном итоге. Молодой человек ставший Александром Рахмановым принесёт боль и смерть дорогим для него людям.

Мальчик перестал рисовать, отодвинулся от своего рисунка и посмотрел на него так, словно его слепые глаза действительно могли увидеть нанесенный на бумагу узор.

— А Империя? — тут же спросил Николай, опередив хотевшего задать свой вопрос Багратионова.

Они не видели его лица. Не не услышать усмешку в голосе просто не могли.

— Вашей мечте, ваше высочество, ничего не угрожает, — спокойно ответил тот. — Об этом можете не переживать. Даже больше того. Я бы сказал, что худший итог для того, кто называет себя Александром Рахмановым может стать лучшим итогом для вас и вашей Империи.

— Что ты имеешь в виду? — требовательно спросил Император, но в ответ получил лишь очередную улыбку и протянутую руку с листком бумаги.

Переглянувшись с Николаем, Багратионов взял в руки листок. Не удержавшись от любопытства, Николай и сам заглянул в рисунок.

— Что это значит? — спросил он, посмотрев на сидящего за столом мальчика.

— Будущее изменчиво, — пожал тот в ответ плечами. — Он ведь заключает для вас сделки, ведь так? Это закономерный итог этих действий.

— Какой итог?

— Пустота. А, как говорите вы, люди, пустое место кто-то должен занять.

— Только прошу, не давите на неё слишком сильно, хорошо? — попросил Шабин.

— Да не собираюсь я ни на кого давить, — устало отозвался я, поднимаясь следом за ним по лестнице. — Мне главное результат получить, Володь.

— Это я просто на тот случай, если… ну если вам не понравится то, что вы увидите, — неуверенно ответил программист, поднимаясь по ступеням. — Я ведь предупреждал вас, что шансы не очень велики. Качество исходных файлов и так очень плохое было, а при обработке…

— Посмотрим, Володь, — прервал я его. — Если бы я ещё сам знал, что именно ищу, так было бы вообще прекрасно.

Устал. Нет правда. Я действительно устал. Почти двенадцать часов работы без перерыва в офисе выматывали. Так ещё и беспокойство за Марию душу терзало. Я постоянно ждал звонка, потому что по словам Князя она могла начать рожать в любой момент. А любой момент, он, такая вот сволочь, может случится в любой, мать его, момент.

Мало мне этого было, так вечером ещё и Шабин позвонил, сказав, что его подруга смогла всё-таки сделать что-то с фотографиями и добиться улучшения качества нужных мне снимков. Так что, как бы мне сейчас не хотелось поехать в «Ласточку» и отдыхать, я вместо этого направился на встречу с ним. Даже если и не получу ничего, так хоть отвлекусь немного от происходящих событий.

Да и вообще, если уж на то пошло — вот насчёт Марии как раз таки волноваться и не стоило. Граф я с крутыми связями в конце-то концов или так, погулять вышел? Виктор сразу же согласился на мою просьбу, так что теперь за родами Марии будет наблюдать самый крутой целитель в Империи. Здорово ли это? Конечно же здорово!

Но сейчас не об этом. Сейчас я больше всего хотел получить кое-какие ответы. Да, возможно и не следовало делиться с левыми людьми материалами, которые передал мне Браницикий, но… а почему бы и нет? Никаких печатей секретности на них не было. Да и сам граф мне тоже ничего по этому поводу не сказал. В конце-концов, какую тайну я раскрою старыми фотографиями?

Ну, может какую и раскрою, если уж подходить к делу объективно. Но меня сейчас куда сильнее волновали проблемы собственного будущего. А для этого требовалось собрать мозаику из кусочков. Проблема только в том, что я понятия не имею, как именно будет выглядеть итоговый результат.

— Сюда, — сказал Шабин, открывая дверь с лестницы. — Ещё раз извините, лифты здесь давно уже не чинят, вот и пришлось…

— Забудь, Володь, — отмахнулся я. — Что я, развалюсь если по лестнице поднимусь? Моя гордость от этого не пострадает.

Мы прошли по коридору мимо квартирных дверей до самого конца. Владимир подошёл к одной из них и нажал на кнопку дверного звонка, позвонил и мы стали ждать.

Прошло две минуты.

— Может её нет дома? — предложил я. — В магазин там вышло или ещё куда.

— Да быть такого не может, — покачал головой Шабин. — Она из дома дай бог последний раз выходила летом. Да и ленивая. Ей проще доставкой на дом всё заказать, чем ходить куда-то. В общем, нет. Она точно должна быть там.

С этими словами он опять вдавил пальцем кнопку звонка. И в этот раз держал её нажатой секунд двадцать.

Только вот спустя пару минут мы с ним всё ещё стояли у закрытой двери.

— Слушай, Володь, ты точно уверен, что она дома? — на всякий случай уточнил я.

— Конечно! Она же сама мне звонила, — ответил Владимир, вновь нажимая на кнопку. Только вот по его эмоциям я понял, что он тоже начинает нервничать.

Он позвонил ещё раз. И ещё. Начал тыкать кнопку звонка, от чего мелодичная трель превратилась в громкий и раздражающий перезвон.

Щелчок замка и дверь открылась. Только не та, у которой мы стояли, а соседняя.

— Хрен ли вы трезвоните! — зло зашипел пожилой мужчина в футболке и домашних штанах. — Почти девятый час!

— Простите пожалуйста, — тут же начал извиняться Володя. — Мы к подруге приехали. Она должна быть дома, но не открывает…

— Да опять эта наркоманка напилась или ещё что, — презрительно бросил мужик и кивнул на дверь.

От подобного пассажа я удивлённо посмотрел на Владимира, но тот сразу же замотал головой.

— Нет, нет, не может такого быть. Она не пьёт даже…

— Да, знаю я, как она не пьёт, — брезгливо фыркнул мужик. — Вчера пакеты в мусоропровод выкидывала, да там звон от бутылок на весь этаж стоял, алкоголичка малолетняя. Ещё и наркотов к себе водить начала! Превратила наш дом в бордель! Давно уже пора полицию вызвать!

— Прошу прощения, кого? — уточнил я.

— Да к ней недавно приходили, — мужик махнул рукой в сторону двери. — Трое. Сегодня днём. Тоже в дверь ломились. Молодняк какой-то. С красными глазами и бред какой-то несли.

Мы с Володей ещё раз переглянулись. Шабин заметно занервничал, а потому стал ещё активнее жать на кнопку звонка. Не то, чтобы он прямо ждал, что ему кто-то откроет. Скорее действия было просто продиктовано паникой.

Что, разумеется, тут же не понравилось нашему собеседнику.

— Хватит звонить я сказал! Если вы не прекратите, то я…

Щёлкнул замок и дверь открылась. Наконец та, которая нам была нужна.

— Прости-прости, Володь, я не слышала звонка, — произнесла невысокая девушка и выглянула в коридор. — А, Клементий Викторович, здравствуйте. А вы чего в трусах в коридоре делаете?

На вид немного младше тридцати. Футболка с каким-то ярким принтом. Штаны. Тапочки. Волосы заплетены в подобие дредов, которые она связала резинкой в хвост на затылке. На шее у неё болтались большие наушники из которых даже в коридоре слышалась громкая электронная музыка с басами.

— Ты чего не открывала! — зло бросил ей Шабин, на что тут же получил ответ.

— Сказала же! В наушниках сидела! — для наглядности девушка ткнула себе пальцем в указанный девайс, который висел у неё на шее. — Надо было на телефон позвонить, балбес. Давайте, заходите.

Она торопливо отошла в сторону, видно чтобы не смущать не переставшего брюзжать соседа и впустила нас внутрь, после чего быстро заперла дверь.

Квартирка оказалась небольшая. Однокомнатная. Мебели мало, а та что была, оказалась завалена чем попало. В основном, конечно же, одеждой. Похоже, что тут почти все стулья выполняли роль вешалок для одежды. Ещё немного и ситуация дойдёт до стадии, когда по приходу домой одежду можно будет вешать на пол. Кухня и вовсе представляла из себя какой-то хаос. На столах всё в пакетах из службы по доставке еды из разных ресторанов.

У раковины, вставленные одна в другую стояли три башни из-под картонных круглых упаковок лапши быстрого приготовления, пока рядом с мусорной выстроилась целая батарея пустых банок от энергетиков.

Впрочем, сразу видно, для чего было выделено особое место.

Спальня больше напоминала студию. Всё чистенько, аккуратненько. На стенах подсветка в розовых и фиолетовых тонах. У стены два широких стола. Первый занимал огромного вида системный блок, явно сделанный на заказ. Стеклянные стенки. Много подсветки внутри, какие-то трубки и принты на электронных компонентах. Да там даже вентиляторы разными цветами мигали и, похоже, делали это в такт музыке из наушников.

А вот на втором столе стоял ещё один системный блок. Такой же навороченный, как и первый, только пока выключенный.

— О, всё-таки заказала его, — Шабин тут же заинтересованно прошёл к компу.

— Ага, — с довольным видом кивнула девчонка и уселась в ярко розовое кресло, которые больше напоминало внебрачный плод любви гоночного ковша и офисного стула. — Сегодня ребята привезли.

Сказав это она рукой убрала закреплённый на длинном пантографе микрофон в сторону.

— А, зачем вам два компьютера? — поинтересовался я.

— Так для стримов же. С одного играю, с другого веду трансляцию, чтобы стрим мощность не жрал. Как раз мне парни всё настраивали сегодня, так что можно будет в максимальном разрешении картинку дать и без потери качества. Четыре часа возились.

Теперь понятно, о каких «визитерах» говорил сосед.

— Володь, представишь нас? — напомнил я ему, потому что чувствовал, с каким интересом тот смотрел на новый системный блок.

— А, да, конечно! — Шабин стыдливо закивал и указал на меня. — Валь, это Александр Рахманов, я тебе про него рассказывал.

— Да, помню, ты ещё графом его называл, — рассмеялась девушка.

— Так он и есть граф.

— Да, да, конечно…

— Валентина, у меня не очень много времени, — прервал я их. — Владимир сказал мне, что вы смогли что-то сделать с фотографиями, которые он вам передал.

— А, да! Сейчас.

Она оттолкнулась ногами от пола и подкатилась к столу. Пару раз клацнула по мышке и тут же три стоящий на столе монитора загорелись, осветив комнату. Валентина быстро открыла какую-то программу и вывела на один из экранов фотографии.

— Вот. Сделала, что смогла, но многие из снимков просто мерзотного качества. Я с некоторыми фотками по два часа возилась, чтобы хоть как-то их докрутить.

Она указала на отдельную папку.

— Вот с этими лучше всего получилось, так что лучше начните с них.

— Можно? — спросил я, указав на кресло и когда девушка уступила мне место, пододвинулся к монитору и принялся рассматривать фотографии.

Да, следует признать, поработала она действительно на славу. Такое ощущение, будто некоторые фотографии вообще заново отсняли, только на современную аппаратуру с хорошим качеством.

Но много времени на то, чтобы любоваться ими я тратить не стал и сразу перешёл к тем местам, что меня интересовали. Те, где хорошо были видны запястья, ладони и предплечья.

И то, что я увидел, мне не очень понравилось.

Фотографии Ильи Разумовского. Его отца, Николая. Их деда с братом. И каждый раз мой глаз находил их. Если у Ильи они находились на запястье, как и говорил Уваров, и были более тонкими, то вот у более старшего поколения тонкие шрамы на правой руке выглядели более выразительно. Отметины от заключенных сделок.

И каждый раз, когда я находил их на фотографиях, я видел одно и тоже — пять тонких шрамов.