Адвокат с Эльтона

Глава 11. Прошлое

Девяносто шесть с половиной лет назад, Эльтон

Каждое утро в летний сезон я плавал в открытом бассейне на территории загородного дома, когда Аннабель уходила по своим делам. Физическая нагрузка всегда мне нравилась. Это утро не должно было отличаться от всех остальных. Я стянул футболку и нырнул в прохладную воду, а когда вынырнул, три эльтонийки, в чём мать родила, неожиданно тоже решили присоединиться… Не знаю, на что рассчитывала Аннабель, передавая девушкам из её «особого списка» информацию и доступ в дом… Хотя нет, вру. Конечно, знаю. Аннабель взбесилась, когда узнала, что я смог договорился с одной пожилой владелицей мастерской, что буду ремонтировать и обслуживать аэрокары. Кредиты мне были ой как нужны, и чуйка подсказывала, что когда мне исполнится двадцать один, всё станет ещё сложнее.

— Они выложили кругленькие суммы за свидание с тобой, а ты выставил их голыми прямо на улицу! — взвизгнула матушка так, что у меня заложило уши. — Ты вообще понимаешь, как подвёл меня? Что обо мне теперь скажут?!

— В чём пришли, в том и выставил. Сейчас жарко, не замёрзнут. А что касается свидания, то я не давал на него своего согласия, — ответил, еле сдерживая раздражение.

— Эрик! Да как ты не понимаешь! Я же ради тебя стараюсь! Ты что, будешь вот так валяться в грязи под капотами флаеров до конца жизни?! Как какой-то… убогий смесок? Получать три кредита в день и радоваться этому?!

Конечно, за гонки на М-14 я получал гораздо бо́льшие деньги, чем за ремонт техники, но матушке этого знать не надо было. С неё сталось бы до моего совершеннолетия запретить мне покидать Эльтон, ведь это же опасно, а я такое выгодное вложение.

Аннабель внезапно изменила интонации и начала со мной говорить как с душевнобольным, которому объясняют, что суп надо зачерпывать ложкой, а не вилкой.

— Эрик, ну посмотри на это с другой стороны. А вдруг тебе упадёт гаечный ключ или отвёртка на лицо и изуродует? Зачем ты вообще в это ввязался? У тебя же такая прекрасная внешность, такие великолепные данные! Почему ты не оставишь грязную работу всякой швали, а сам не будешь пользоваться тем, что тебе дала природа?

— «Пользоваться тем, что дала природа» — это трахать всех девушек, которые за это заплатили?! — Я всё-таки не сдержался.

Видит Вселенная, я старался не касаться этой темы до последнего.

— Ну… можно начать просто с приятного совместного времяпровождения. — Аннабель растерянно хлопнула ресницами. — Те девушки заплатили за свидание, я им ничего конкретного не обещала. Ты можешь выбирать тех, которые тебе нравятся больше. Благо список получился большим… Хочешь, вместе посмотрим?

Она достала из кармана короткого комбинезона электронную бумагу, а я поморщился.

— Я не хочу спать ни с одной из этих девушек.

— Как не хочешь? — Аннабель непонимающе нахмурилась. — Они же все молодые, состоятельные и здоровые. Справки из медцентра прилагаются. Ты знаешь, сколько стоит этот загородный дом? А бассейн, в котором ты плаваешь каждое утро? Эрик, у тебя пока просто мало жизненного опыта, и ты многого не понимаешь. В мастерской пожилой леди Агнесс на такой ты никогда не накопишь.

— Значит, буду жить в доме попроще. Без бассейна. — Скрипнул зубами.

— И работать, как смески?! Эрик, очнись!

— Аннабель, это ты очнись! Мне неприятно их общество. Мне неприятно, что на меня смотрят как на быка-осеменителя. Я не хочу так работать!

Неполную минуту между нами стояла гнетущая тишина. Я очень надеялся, что матушка меня наконец-то услышит. Я столько раз пытался до неё донести, что такая жизнь не для меня… Но надежда умирала, как опадают осенние засохшие листья, что под слоем снега медленно превращаются в труху.

— Хорошо, Эрик, — сказала она, кивнув. — Мне странно, что ты пока не готов… На этот раз, я думаю, скандал можно будет замять, если ты просто передашь девушкам сперму. Так у них гарантированно родятся чистокровные девочки.

Я медленно выдохнул и, стараясь, чтобы в голосе не звучало горечи, спросил:

— А что будет с детьми, если всё же будут признаки другой расы? Не такой разрез глаз? Не малиновый оттенок волос? Отсутствие хвоста? Продадут, отдадут на опыты или просто избавятся? А ты не думала, что я хотел бы видеть и растить своих детей сам? В семье? И чтобы они были от одной женщины?

Аннабель приложила руку к моему лбу и тревожно покачала головой, прицыкнул языком:

— Ох, Эрик, у тебя же жар! Иди-ка ты к себе, восстанавливайся. Зря ты в такой ледяной воде плавал. Надо будет при обслуживании бассейна попросить персонал подкрутить настройки обогрева. А контейнер со эякулятом, так и быть, жду завтра.

В тот миг я твёрдо решил, что у моих детей глаза будут цвета тропического океана. В этот раз побег с Эльтона на М-14 мне дался невероятно легко. Даже рейсовый шаттл стоял с открытыми дверьми, пилот будто дожидался лишь одного пассажира…

Девяносто шесть с половиной лет назад, М-14

Взви-и-у. Взви-и-у…

Аэрокары с бешеной скоростью проносились мимо по прогревочному кругу. Местная звезда палила нещадно, в воздухе стоял привычный запах гари, жжёного масла и пыльная взвесь. Я же, в костюме, с гермошлемом под мышкой, смотрел на участников из предстартовой зоны и пытался унять внутреннюю дрожь. Меня потряхивало. Желудок намертво прилип к позвоночнику. Только что я поставил на себя все деньги. Вообще все, какие только имелись.

Обычно я делил имеющиеся кредиты на равные суммы: одну откладывал, вторую сохранял про запас, на случай непредвиденных ситуаций, ну а реально рисковал лишь третьей. Да, я время от времени проигрывал специально, рассчитывая на лучшее соотношение ставок в следующем заезде, но быть слишком уверенным в результатах гонок — прямой путь к потере кредитов. В таких вещах всегда надо допускать вероятность того, что некстати лопнет покрышка, откажет турбина, заглючит антилаг и упадёт давление турбонаддува, песок попадет в кулеры, или просто найдётся кто-то более ловкий и вёрткий. Обычно, когда я планировал выиграть, я выигрывал, но, разумеется, такое случалось не всегда. До сих пор я старался максимально разумно вкладывать деньги в гонки и просчитывать как манеру полёта участников заезда, так и зрительские симпатии, а с ними коэффициенты ставок.

Но сегодня мне отчаянно не везло. Аннабель заявила, что я обязан сдать сперму для оплодотворения эльтониек из её списка. Чтобы раз и навсегда свалить с Эльтона, сделать поддельные документы на полгода, пока мать будет меня разыскивать, и как-то прожить эти полгода, не светясь, деньги требовались срочно. Ещё хотя бы две тысячи кредитов. Я попросил Агнесс расплатиться со мной заранее, но на фоне того, сколько мне не хватало, это были сущие копейки. В принципе, накопленной суммы впритык хватало, чтобы купить перелёт от М-14 до Тур-Рина и снять там койку в хостеле, но их не хватало на билет для Элизы, а я её я ни за что здесь не брошу. Ни на месяц, ни на неделю, ни даже на день.

Хватит, я устал постоянно волноваться за неё и думать, не тянет ли очередной жирный рептилоид свои мерзкие лапы, когда ей по графику выпадает убирать зрительские сектора. Не мучается ли икотой по ночам. Не страдает ли от недостатка влаги днём.

Неприятности сегодня сыпались на голову, как расплодившиеся швархи из давно нечищеной системы вентиляции на стареньком транспортнике. Организаторы гонок, как выяснилось, давно взяли меня на лазерный прицел. Прямо перед заездом меня вызвал их главный на борт зависшего на орбите «Спэйса» и сообщил, что ему надоел весь этот зооцирк, который я якобы устроил. Они проанализировали последние заезды вкупе со ставками и вычислили мою стратегию.

— Слышь, хвостик, давай так. Ты выполнишь для нас небольшую работёнку, — сказал Уи-лын-крыз, — и мы закроем глаза на то, что ты так беспардонно нас обворовывал. По щупальцам?

— Нет, — процедил я. Интуиция взвыла аварийной сиреной: надо сваливать с борта «Спейса» как можно скорее. Слишком уж скользкие эти октопотроиды. Во всех смыслах. — Я никого не обворовывал. От вашей подработки отказываюсь.

— Хей, хвостик, зря ты так. Мы тебе заплатим. — Собеседник оскалился, обнажив острые треугольные зубы. Вонючее щупальце попыталось лечь мне на плечо, но тут я уже чисто на автомате пригнулся и отпрыгнул в сторону.

— Не интересует, — повторил вновь и быстрым шагом направился к шлюпке. — У меня заезд. Извините.

— Тогда это твой последний, розовый, — донеслось мне в спину раздражённое.

И вот я стоял в ангаре перед стартовой платформой, мысленно давая себе пощёчины. Соберись, тряпка! Сегодня ты не имеешь права на ошибку. Это последний раз, когда тебя допустили к гонкам. Это последние кредиты. Ты обязан выиграть, чего бы тебе это ни стоило! Желудок скручивало при одной только греховной мысли, что я приду вторым, а не первым.

Как назло, в последний момент меня любезно известили, что мой кар арендовал другой игрок и придётся лететь на новом. От накопившейся злости на несправедливость этого мира я с силой пнул пустой металлический бак из-под топлива.

— Эрик?

Звонкий голос любимой колокольчиком прозвучал под полиуретановым навесом, вот только я совершенно не узнал синевласку.

— Лиз? — Я с изумлением уставился на девушку в форме шеф-механика. — Что ты здесь делаешь?!

Мешковатые штаны с накладными карманами были велики Лиз настолько, что она в них практически тонула. Смешные подтяжки из широких резинок, которые обычно удерживали нижнюю часть одежды механиков с внушительным пивным животом, съёжились и смотрелись на худощавой фигурке Лиз лишними деталями. Мужская футболка с коротким рукавом открывала мелкие ссадины на руках, а ворот обнажал тонкие ключицы.

— Я узнала, что ты зарегистрировался как участник. Хотела пожелать тебе удачи и сказать, что люблю.

Элиза стремительно подбежала и крепко обняла, а я смежил ресницы, шумно выдыхая. Внутри всё сжалось. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы Лиз видела меня таким — дёрганым, нервничающим и не уверенным в себе. Я специально в этот раз ей ничего не говорил. А если я проиграю? Если приду вторым? Если она станет свидетельницей моего позора и поймёт, что на самом деле я никчёмный?

Объятия любимой неожиданно стали сродни океанской волне. Тёплой, игривой, солёной, такой родной и успокаивающей. Меня слегка отпустило.

— Ли-и-из, — я пробормотал, скользя по виску синевласки и втягивая ноздрями любимый аромат. — Зачем же ты пришла? Как тебя сюда пустили только?

Тревога отошла на задний план. Рёв моторов, крики зрителей, голос комментатора, ретрансляторы, вонь от жжёного масла — всё потонуло в еле уловимом аромате полумиттарки и единственном, но таком желанном слове «люблю».

— А меня и не пускали, — сказала Элиза мне куда-то в подмышку. — Я вчера убирала пит-стопы и увидела эти штаны… ну а в кармане пропуск в зону подготовки флаеров для гонок. Я не знала, будешь ты сегодня участвовать или нет… — Она подняла голову и посмотрела на меня неожиданно серьёзно. — Эрик, мне плохой сон приснился. Может, ты не полетишь, а?

Я отрицательно покачал головой. Я не мог отказаться. Только не сегодня. Но и объяснять — слишком долго, а вываливать все проблемы на хрупкие плечи девушки неправильно. Не по-мужски это как-то. В итоге решил сообщить всё кратко:

— Лиз. Я выступаю сегодня на гонках в последний раз и надеюсь, что заработанных денег будет достаточно, чтобы мы раз и навсегда смогли покинуть систему Эльтона. Тебе больше не придётся работать уборщицей. Мы улетим на Тур-Рин или, если хватит средств, на Пилантер-3. Я читал в инфосети об этих планетах, там разрешены межрасовые браки и совершенно нормально относятся к смескам…

— Ох, какой же ты фантазёр, Эрик. — Полумиттарка ласково улыбнулась. — Ну зачем тебе-то покидать Эльтон? Ты что?

Она дотронулась до моей скулы, а я нахмурился, заметив розовую линию ожога с внутренней стороны предплечья. Почти у сгиба локтя.

— Лиз, что это? Откуда?!

— Что? — Она даже не сразу поняла, о чём речь. — Ах, это… — Её щёчки очаровательно покраснели. — Я сама виновата. На пит-стопе лежал набор инструментов, они нагрелись на полуденном солнце, а я не сообразила, что они из металла…

Я скрипнул зубами от досады. Всё, определённо. Я выигрываю эту гонку и забираю Лиз с М-14 навсегда. Ей больше никогда не придётся выполнять тяжёлую работу в адских условиях пустыни.

— Уважаемые участники заезда, прошу занять места на платформе. Старт будет менее чем через пять минут… — раздался голос из динамиков.

— Лиз, мне пора. — Я заглянул в невероятные глаза цвета тропического океана. Океан и пустыня. Эти вещи просто несовместимы. Как она здесь только выживала все эти годы? — Пожалуйста, иди сейчас домой и собери вещи. Хорошо?

В голове промелькнула мысль, что ещё неизвестно, как отреагируют октопотроиды, когда я приду в кассу за выигрышем в несколько тысяч кредитов.

— Но мне ещё надо убраться… — начала Лиз, но я перебил её:

— Пожалуйста, иди и соберись. Мне так будет спокойнее.

— Ладно, — синевласка растерянно кивнула, а затем лучезарно улыбнулась и смущённо попросила: — А можно фотографию сделать? Ты такой необычный в этом костюме… такой сильный и крупный, а хвоста не видно.

— Давай вместе!

Я притянул девушку к себе и, пока она не успела опомниться, нажал с коммуникатора кнопку удалённой съёмки.