Адвокат с Эльтона

Глава 17. Суд над Камилем Росси

Боль пульсировала в висках так, будто кто-то заботливо просверлил их быстрорежущим сверлом по десятидюймовой стали. Мне снова снилось тягучее кошмарное видение-воспоминание о том, как Элиза погибла на моих глазах. В таком взрыве просто невозможно выжить. Юлиан пытался убедить, что показания на суде против меня давала настоящая Элиза, а не актриса или бионический робот… шварх её знает, зачем она это сделала, если всё-таки это была она. Юль прав, надо завязывать с мыслями о Лиз. Это её не вернёт. Да и с привычкой пить алкоголь на ночь тоже надо расставаться… тем более когда одна прекрасная женщина сама пришла ко мне этой ночью.

Я перевернулся на другой бок, отчётливо помня, что вчера засыпал вместе с Алессой. Уже проваливаясь в полузабытьё под утро, мозг активно придумывал варианты решения проблемы, которую я сам же и создал для помощницы прокурора, заявив о конфликте интересов на суде. Одна идея мне показалась вполне жизнеспособной…

Вместо фигуристого тёплого женского тела рука нащупала лишь смятые пустые простыни. Какого шварха? Я всё же разлепил веки и с горечью убедился, что девушка исчезла. Ни одежды, ни сумочки, ни клочка записки с номером коммуникатора или хотя бы элементарным «Спасибо, всё было здорово». Разочарование мелкими, но острыми коготками царапнуло изнутри.

— А ты что хотел, Эрик? — пробормотал под нос, мысленно давая себе подзатыльник. — Она же чистокровная эльтонийка! С самого начала было понятно, что ей от тебя требуется только адвокатская лицензия. Ну в который раз тебя использовали как кусок мяса, и что с того? Неужто ты наивно рассчитывал на совместный завтрак?

Взгляд привычно упал на коммуникатор, и я громко выругался. Экспедиция в неразведанный космос! Три пропущенных от Бена, один от канцелярии Ионского суда, несколько — с неизвестных номеров… Неужели я в который раз после судебного дела забыл снять беззвучный режим? Вселенная, ну что там случилось?

— Алло, Бен?

— Эр-р-р, твою хвостатую задницу, только не говори, что ты в борделе на Тур-Рине?! — завопил шестирукий помощник в ту же секунду, как установился полноценный голоканал, и схватился за светлые волосы.

Я оглянулся на разворошённую кровать, несколько бутылок шэйтарри, которые попали в кадр, ведь в спальне у меня хранился основной запас, представил собственную помятую рожу и хмыкнул.

— Вроде бы мы с тобой ещё пока не расписывались, чтобы ты ревновал меня. Да и клятв в вечной любви я тоже не давал, — протянул, зевая. — Так что если ты насчёт исполнения супружеского долга, то это не ко мне…

— Зато я клялся подтирать твой зад! — перебил Бен. — У тебя защита Росси через пятнадцать минут! От Тур-Рина до Иона даже на «Тигре» час полёта! А-а-а-а! Если ты опоздаешь или ходатайствуешь о переносе дела, то пресса воспримет это как то, что «Вейсс Юро-Щит» боится с треском проиграть и просто оттягивает хвост кометы! Акции ещё просядут! У меня сейчас инфаркт будет! — Он потянулся на этот раз к недоразвитым рогам.

Я фыркнул.

— Сердце в другом месте находится. Не кипиши, Бен, ты ошибся. Это мой пентхаус на Ионе. Буду в суде уже через тринадцать минут.

— И ни минутой позже! — крикнул вдогонку помощник.

Я был крайне зол. Канцелярия Ионского суда, видимо, смирилась с тем, что со мной невозможно связаться по аудиосвязи, и письменно уведомила, что судья по делу Камиля Росси ввиду большой загруженности меняется. Теперь вместо хорошо знакомой госпожи Клариссы Тапуни принимать решение будет некто Гастон Гайн. Я успел лишь сделать голосовой запрос в поисковик и узнать, что это рептилоид, получивший юридическое образование и внушительный опыт в системе Центавра. Один из адвокатов «Танорг Генезис: Астротехнологии» позвонил мне прямо во время управления флаером и, кажется, попытался развести на лоха, предложив сделку, по которой Камилю предлагалось сократить срок до пяти лет тюрьмы на Карридо.

— Подумайте хорошенько, господин Вейсс, — противно сладким голосом увещевал Алф Турик. — Если вы проиграете дело, то от этого пострадает ваша репутация непревзойдённого адвоката. Оно вам надо? Давайте договоримся по-хорошему. Вы же, считайте, вчетверо сокращаете пребывание в тюрьме своего клиента. Это очень хорошая сделка, уверяю, пресса будет аплодировать вам стоя…

Ага. Хорошая. Для Доминика Фортрана. Ведь для обыкновенного человека даже пять лет на Карридо, по сути, равносильны смерти. Я завершил аудиосвязь, не прощаясь, и озверел окончательно, когда обнаружил, что весь паркинг при здании Ионского суда забит флаерами и мне элементарно негде припарковаться. Причём флаеры все как на подбор с таноржскими номерами… Будто половина Танорга решила приехать лично и посмотреть, как будет решаться громкое дело. В итоге я бросил кар прямо на ступенях и ворвался в зал заседания на словах судьи:

— Господин Росси, прежде чем начинать само слушание, вы уверены, что не хотите рассмотреть вариант сделки? Сейчас сторона «Танорг Генезис: Астротехнологии» предлагает весьма щедрый вариант…

— Протестую! Сделка, проведённая без адвоката, будет недействительна, — прорычал я, перебивая Гайна и оглядывая ту часть зала, где, собственно, проходило слушание. — И почему нет прокурора?

Никогда не любил рептилоидов. Вроде бы они строением тела походили на большинство граждан Федерации, но эти вытянутые черепа, чешуя вместо волос на затылке, иные пропорции тела… всегда вызывали у меня внутреннее отторжение. Впрочем, так же, как и октопотроиды…

На моих словах больше половины зала обернулось, чтобы посмотреть, что произошло. Зашевелились репортеры, удивлённо зашушукались горожане. Только частные роботы как снимали то, что происходит в зале, так и остались на своих местах. В глазах бледного и взволнованного Камиля Росси проступило облегчение. Сгорбленный, напуганный, втянувший несуразно длинную шею в худые плечи, лично у меня он вызывал лишь жалость. Вселенная, что они ему наговорили?! Что пять лет на Карридо — это лучшее, о чём он может мечтать? А ведь наверняка судья не объяснил Камилю, что если тот согласится на сделку, то уже не сможет подать апелляцию.

Стенографистка бесшумно застучала по клавиатуре, внося в протокол нового участника судебного процесса.

При моём появлении трое человеческих мужчин весьма хлипкого телосложения с противоположной от кафедры стороны синхронно поджали губы. Один из них заметно выделялся на фоне двух других — запонки-накопители информации, дизайнерский галстук, пошитый на заказ костюм, коммуникатор последней модели и классические туфли из лаковой кожи, совмещённые с подошвой для облегчения веса. У Доминика Фортрана явно водились большие деньги. Хотя что это я? У человека, который принимает сотрудников на работу на таких кабальных условиях трудового договора, просто не может не водиться денег.

Двое других таноржцев выглядели как братья-близнецы — настолько походили друг на друга короткие стрижки, выражения недовольства на лицах и самые обыкновенные деловые костюмы тёмно-синего цвета.

— Господин Эрик Вейсс, я рад, что вы наконец-то почтили заседание своим присутствием. — Судья Гайн растянул губы в улыбке, но даже ослу было бы ясно, что он ни шварха не рад. — Я думал, вы решили отказаться от дела смертника, раз не пришли вовремя. Обвиняемый имеет право подписать документ от своего имени в таком случае.

Одновременно с этим ушлый тип сделал знак стенографистке не записывать его слова.

Камиль бросил на меня затравленный взгляд из-под полуопущенных темно-коричневых ресниц. Его зачем-то поместили в специальную переносную клетку с толстыми прутьями. Вкупе с обритой налысо головой даже в обычной гражданской одежде он смотрелся испуганным мальчишкой, который вот-вот расплачется. Я мысленно выругался. Что они успели наговорить ему всего за пару минут?! А клетка зачем?! Психологически нестабильный клиент, который теперь совершенно точно не сможет дать показаний. Плохо. М-да-а, а ребята из «Генезиса» приложили все усилия, чтобы выиграть это дело.

— Что касается прокурора, то, насколько мне известно, не далее как вчера вы сами заявили о конфликте интересов с Алессой Мариар, — не без ехидства ответил Гастон. — К сожалению, судебная система неидеальна, замену ей подыскать не успели, но господа адвокаты «Танорг Генезис: Астротехнологии» заявили, что у них достаточно доказательств для предъявления обвинений Камилю Росси, а ввиду принципа финансового эквивалента преступления прокурор не необходим.

Брехня. Он надеялся, что я не успею. А заявку на прокурора просто не стал составлять. Готов спорить на всё что угодно, что если потребую открыть реестр запросов в канцелярию Ионского суда, то там не будет просьбы о назначении нового прокурора. К сожалению, оснований раскрыть реестр у меня нет.

Я смотрел в наглющие глаза рептилоида и всеми фибрами души ощущал, что судья на стороне Фортрана. Даже одно словосочетание «дело смертника» выдавало отношение Гайна к моему клиенту, он уже вынес приговор. А ещё вот это «щедрое предложение»… Но если я сакцентирую на этом внимание, то рептилоид просто извинится и сошлётся на неточный перевод с родного языка. Вот же зараза! Неужели «Танорг Генезис: Астротехнологии» настолько нуждаются в «Сонарах Росси», что подкупили судью? Шварх, всё-таки надо было требовать суд присяжных, но кто же знал?!

Утончённый кипенно-белый наряд судьи с белоснежным шарфом-галстуком и воздушными, украшенными тонким золотом рукавами, в сфере юриспруденции символизировал чистоту помыслов и справедливость, но на Гайне смотрелся вызывающе безвкусно и аляписто.

Я окинул взглядом зал и мрачно усмехнулся. Хотя бы слушание по-прежнему открытое. Если раньше я планировал честную стратегию доказательства того, что Росси ничего не крал у корпорации, а писал программное обеспечение в свободное время на собственной технике, то теперь всё это теряло смысл. Судья на стороне Фортрана, прокурора нет, присяжных тоже — неизвестные переменные, способные повлиять на ход дела, стремятся к нулю.

Думай, Эрик. Предыдущая стратегия хороша для непредвзятого судьи. Теперь же надо сделать так, чтобы Гастону Гайну пришлось признать невиновность Камиля… всё же вокруг достаточное количество представителей прессы. В голове заискрило от перебора всевозможных вариантов. Мне отчаянно требовалось время, чтобы продумать новую тактику защиты. Но именно времени у меня не было совершенно.

— Раз так, то давайте перейдём к делу, — сухо сказал я, двигаясь в сторону Камиля, на которого жалко было даже смотреть.

Один из дежурных приставов тут же подпрыгнул и попытался указать мне место за столом напротив кафедры. Ага! Нашёл мягкотелого идиота. Не смущаясь, я скинул цепкую хватку, развернул здоровяка вокруг своей оси и громко добавил:

— Освободите моего подзащитного из клетки. Он спокоен, не проявляет внешней агрессии и абсолютно вменяем. Вы допустили ошибку, определив его в клеть.

Пристав замешкался, явно ожидая возражений от судьи, — уж точно бугаю в голову бы не пришло сажать Камиля Росси туда, — вот только рептилоид не нашёлся что ответить. И, пока судья Гайн не придумал контраргумента, я тут же обратился к нему:

— Ваша честь, будьте так добры, озвучьте полностью претензию.

Рептилоид еле заметно скривился, понимая, что я перехватил инициативу, пожевал бледно-салатовые губы, но всё же передал слово братьям-костюмам. Пока они распинались, насколько замечательная у их работодателя компания и как «Генезис» всегда шёл во всех вопросах навстречу сотрудникам, я лихорадочно соображал, как вытащить одного гения из всей этой дурно пахнущей передряги.

— …Согласно стандартному трудовому договору, все права на написанный сотрудником программный код передаются корпорации «Танорг Генезис: Астротехнологии» вне зависимости от того, в какое время суток и на какой планете он был написан. Обращаю ваше внимание, что господин Камиль Росси в течение последних семи лет имел действующий трудовой договор… — послушно бубнил один из адвокатов.

Стенографистка послушно и очень быстро запечатывала каждое произнесённое под куполом Ионского суда слово.

Я бегло смотрел на журналистов, операторов, прессу, случайных прохожих, просто заинтересованные лица и думал о том, что ещё ни разу так сильно не вляпывался. В какой-то момент взгляд наткнулся на закутавшуюся в плащ фигурку, до побелевших пальцев сжимающую знакомый чёрный клатч. В груди что-то сжалось. Безо всяких сомнений эта была Алесса. Она подглядывала из-под низко надвинутого капюшона и была уверена, что я её не узнаю. Неужели пришла из-за меня? Почему тогда убежала с утра, так и не поговорив?

— Эрик! — Мертвенно-бледный Камиль дёрнул меня за рукав, как только его вывели из клетки, и прошептал одними губами: — Может, согласиться на сделку? Я… боюсь…

Да уж, третий сателлит Танорга, очевидно, слишком райское местечко, чтобы называться тюрьмой. Как же Камиль отреагирует на настоящие камеры на Карридо, если его проняло всего лишь от клетки в зале заседания? Хотелось сострить, что при первой нашей встрече таноржец настаивал на публичном присвоении авторства, но в карих глазах было столько отчаяния, что я лишь отрицательно мотнул головой и вновь погрузился в размышления.

Проклятый цейтнот!

— … обвиняется в краже интеллектуальной собственности, — пронеслось на весь зал, возвращая меня в суровую реальность. — Если сложить все текущие продажи «Сонаров Росси», а также учесть прибыль от переоснащения кораблей Космического Флота хотя бы классов «линкор» и «крейсер», то получится более двадцати семи миллионов кредитов…

Вспышка озарения молнией расколола сознание на две части — одна всё ещё страшно негодовала, а вторая ликовала, поняв, что нашла выход из безвыходной ситуации.

Гастон Гайн откашлялся.

— Эрик Вейсс, суть иска ясна?

— Да, Ваша честь. — Я кивнул, стараясь не выдать своего состояния. — Уточните, пожалуйста, на что опирались финансовые эксперты, делая оценку стоимости программного обеспечения?

— На текущие продажи и цену акций «Сонаров Росси», разумеется! — возмутился второй адвокат Доминика. — Все данные получены из открытых источников и перепроверены независимыми специалистами…

— Отлично. — Я кивнул. — Тогда, если всё перепроверено, предлагаю сократить оценку интеллектуальной собственности до полутора миллионов кредитов.

В зале раздались шепотки и отчётливые смешки.

— Это просто возмутительно, господин Вейсс! — Первым опомнился один из адвокатов Фортрана.

Я отрицательно покачал головой.

— Совсем нет. Возмутительно то, что в оценку стоимости вы закладываете продажи Космическому Флоту, который является военной структурой. При этом дело-то явно гражданское. Либо вы вычёркиваете строки из общей суммы, либо я требую перевода дела в статус военного.

Зал буквально взорвался обсуждениями, и судье пришлось вновь стучать молотком и даже включать сирену, чтобы призвать всех к тишине. Тем временем, Камиль повторно дёрнул меня за рукав и, заикаясь, пробормотал:

— Воен… ное?.. То есть… меня вообще… казнить могут?!

— Доверься, они не пойдут на это, — только и успел я шепнуть клиенту.

Объяснять Камилю, что судья и Доминик Фортран не заинтересованы в привлечении внимания военных лиц, было слишком долго. Опять же, это означало бы откладывание процесса, а им, судя по всему, позарез нужны были «Сонары Росси». Нет, конечно, это был риск и самый тонкий момент в защите, но я рассчитывал, что полтора миллиона крекеров с их точки зрения — это такая же неподъёмная сумма денег для одного человека. В конце концов, любой финансист скажет, что оценка капитала компании или программного обеспечения и реальные деньги — это вещи, которые связаны друг с другом приблизительно как две звезды. Вроде бы в одной галактике вращаются, и взрыв одной может повлиять на другую, но на деле зависимость очень слабая. Стоимость акций, волатильность рынка, субъективные оценки узкопрофильных экспертов, недополученная прибыль… Разумеется, Камиль Росси никогда в руках не держал полутора миллионов кредитов.

— Хорошо, мы согласны, — неожиданно сообщил сам Доминик Фортран.

— Но это не меняет общей претензии, что эти деньги фактически украдены у «Танорг Генезис: Астротехнологии», — тут же добавил его адвокат. — Программное обеспечение должно принадлежать корпорации.

Судья Гайн кивнул, переведя взгляд на меня.

— Итак, господин Вейсс, уточните, это все ваши замечания? Я могу выносить вердикт?

— Разумеется, нет. — Я демонстративно выгнул правую бровь. — Итак, господа представители «Танорг Генезис: Астротехнологии» согласились, что оценка предполагаемой, — я голосом выделил это слово, — кражи собственности составляет полтора миллиона кредитов. С учётом того, что в претензиях не приложено видеодоказательств, что Камиль Росси занимался данным проектом в рабочее время, я считаю справедливым, чтобы он оплатил пять процентов данной суммы и программа осталась за ним.

— Что?! — хором воскликнули адвокаты Фортрана, обомлев от моей наглости. — Господин Вейсс, у вас совсем нет совести?! Ваш клиент подписал трудовой договор, в котором чёрным по белому написано «все права на написанный сотрудником программный код передаются корпорации вне зависимости от того, в какое время суток и на какой планете он был создан»!

— Я в курсе, что там написано. И именно поэтому считаю справедливым озвученное выше предложение. В вашем договоре сказано «написанный сотрудником программный код», ведь так?

Адвокаты переглянулись, нахмурившись.

— Так, — подтвердил Алф Турик нехотя.

— Но это же бред! — Я развёл руками.

В зале установилась полнейшая тишина. Все, разумеется, ждали продолжения, и даже зал притих, но я специально молчал. Эту шахматную партию можно будет выиграть только в том случае, если сыграть без единой ошибки.

— Вейсс, объяснитесь! — зарычал судья Гайн.

Я демонстративно смахнул с плеча невидимую пыль, выдержал театральную паузу, дождавшись, когда у рептилоида начнётся нервный тик третьего века, и продолжил как ни в чём не бывало:

— Ваша честь, это нарушает основные конституционные права гражданина Танорга. Мне странно, что таноржцы с высшим юридическим образованием так плохо знают собственную Конституцию. В принципе, оно и понятно, всё-таки ваш Мир специализируется на технике. Исходя из трудового договора, получается, мой подзащитный не мог запрограммировать домашнего робота уборщика, вбить рецепт пирога в шеф-повара и даже заказать лекарства в ближайшей аптеке, потому что, строго говоря, данные вносятся через интерфейс техники, то есть это всё подходит под слово «программирование».

— Вейсс, вы передёргиваете! — Шея напарника Турика покраснела и распухла. Теперь создавалось впечатление, что галстук его душил. Ещё бы, я прилюдно усомнился в его знаниях. — Неужели вы думаете, что такими дешёвыми трюками сможете отмазать своего клиента?! А я-то наивно считал, что знаменитый Эрик Вейсс действительно хоть что-то умеет…

— Протестую, переход на личности, — произнёс с непередаваемым удовольствием.

Дебют явно удался, только адвокаты ещё об этом не знают.

Судья Гайн отчётливо скрипнул зубами.

— Фил Честер, пожалуйста, придерживайтесь профессиональной этики в высказываниях.

Таноржец заметно поморщился, но эмоционально продолжил:

— Вы передёргиваете ситуацию. Разумеется, в контракте речь шла о программном обеспечении, разрабатываемым в «Танорг Генезис: Астротехнологии». Пункт внесён в трудовой договор исключительно с той целью, чтобы сотрудники не могли украсть код с внутренних серверов компании и уйти, отдав его конкурентами или основав собственное дело, как это произошло в случае «Сонаров Росси»!

— То есть вы признаёте, что вся претензия к «Сонарам Росси» заключается не в том, что мой клиент по вечерам из дома работал над собственным проектом, а в том, что программное обеспечение основано на украденной части кода?

Доминик Фортран дёрнулся, чтобы остановить своего адвоката. Алф нахмурился. Но ещё раньше Фил Честер выкрикнул:

— Разумеется!

Отлично. Рокировка удалась, а противник даже этого не понял. Я расплылся в улыбке, обращаясь к судье.

— Ваша честь, тогда я тем более считаю выплату в пять процентов от полутора миллионов кредитов более чем щедрым, — каюсь, не удержался и употребил слово рептилоида, сказанное в начале заседания, — предложением со стороны Камиля Росси.

По залу побежали шепотки… Лицо Доминика перекосило от гнева. В отличие от адвокатов, он уже разгадал мой следующий ход и понимал, что это будет матом.

— Эрик Вейсс, — холодно ответил судья Гайн, — паясничество и торги неуместны. Мы в здании суда. Ваш клиент украл у Доминика Фортрана интеллектуальную собственность, и вопрос не в том, какой штраф он согласится выплатить…

— Прошу прощения, но он ничего не крал, — возразил я.

Гастон поджал бледно-зеленый губы.

— Мне жаль, что вы не видите очевидного…

— Ваша честь, но это вы не видите очевидного. И раз уж ни вы, ни я не являемся ИТ-специалистами, то предлагаю обратиться к независимому таноржскому эксперту, который на архитектурном уровне определит процент совпадения «Сонаров Росси» с базой кода «Танорг Генезис: Астротехнологии». Только учтите, что если эксперт заключит, что программное обеспечение уникально, вы не только не получите ни кредита от моего клиента, но ещё и получите встречный иск о моральной компенсации.

— Экспертиза может длиться от двух месяцев до полугода, — перебил рептилоид, так и не поняв главного. — Вы прекрасно осведомлены, что когда дело классифицируется как «особо тяжкое галактического масштаба», вердикт должен быть вынесен в максимально сжатые сроки…

Гастон Гайн внезапно побледнел и замолчал, бросил косой взгляд на безмолвную стенографистку и нервно поправил белый с золотом рукав. Да-да, адвокаты корпорации в самом начале заседания признали, что финансовый эквивалент на порядок меньше, а значит, никакого «галактического масштаба» уже больше нет, следовательно, и срочности тоже больше нет. Далее, один из этих же адвокатов во всеуслышание признал, что трудовой договор следует трактовать именно как защиту кода, уже внесённого на сервера корпорации. Что у «Танорг Генезис: Астротехнологии» нет претензий к Камилю Росси, который работал по вечерам на собственном компьютере. Итого адвокаты Фортрана сами себя загнали в ловушку: или Камиль выплачивает семьдесят пять тысяч кредитов, и на этом заседание заканчивается, или судья инициирует экспертизу, но в таком случае, скорее всего, эксперты будут на стороне Росси. Ведь не зря моего клиента так настойчиво пытались упечь на Карридо ещё до слушания.

Рептилоид перевёл взгляд на бизнесмена. Доминик Фортран выглядел мрачнее тучи. Они сжимал и разжимал кулаки и ненавидящим взглядом сверлил спины собственных адвокатов, которые, в отличие от самого Доминика, выглядели немного обескураженными, но всё ещё не понимали, что проиграли. Точнее, в отличие от своего работодателя, они действительно были уверены, что Росси украл чужой код. Алф набрал в лёгкие воздух. Он, видимо, хотел согласиться на экспертизу, но Доминик неожиданно с грохотом отодвинул стул и произнёс:

— Ваша честь, не будем далее затягивать дело. Меня устраивает предложение о финансовой компенсации в семьдесят пять тысяч кредитов.

Только глухой мог не расслышать яд в голосе бизнесмена. Зал зашумел. Корреспонденты с голоканалов повскакивали со скамеек, как хорошо натренированные собаки, которым дали команду «фас». Операторы засуетились, кто-то принялся менять объективы, кто-то — протирать имеющиеся, кто-то решил достать треногу. Несколько таноржцев в одежде с эмблемой «Танорг Генезис» в углу зала возмущённо зароптали. Даже имеющиеся роботы в зале изменили дислокацию, чтобы крупным планом заснять лицо владельца бизнеса, только что, по сути, открыто отказавшегося от первоначального иска.

Адвокаты Доминика растерянно переглянулись и пожали плечами. Судья Гастон Гайн скривил лицо, стукнул молоточком по специальной подставке на кафедре и огласил вердикт:

— Неожиданно стороны договорились до мирного урегулирования конфликта. Авторство программного обеспечения «Сонары Росси» остаётся за Камилем Росси, но кроме того он обязуется выплатить штраф за нарушение трудового договора корпорации. Дело закрыто, всем спасибо за внимание.