Адвокат с Эльтона

Глава 12. Третий сателлит Танорга

Наше время

Парковочный шлюз на третьем искусственном сателлите Танорга встретил меня стерильной чистотой, едва уловимым запахом дезинфицирующих средств, гладкими белыми стенами и роскошными круглыми иллюминаторами с видом на космос. Не тюрьма, а рай какой-то.

Вычислительно-практичное отношение таноржцев к окружающему миру проявлялось везде, и, очевидно, это место не стало исключением. Много лет назад, когда я впервые посетил самый технологичный Мир Федерации, меня поразило, что на рабочих местах, где трудятся люди, а не роботы, работодатели бесплатно кормят сотрудников отборными фруктами и ягодами три раза в день. Мне любезно пояснили, что, согласно подсчётам финансистов, накормить людей витаминами для компании выгоднее, чем потом оплачивать дорогостоящие больничные и терпеть убытки из-за сорвавшихся сроков. А бильярдные залы вообще стали необходимым минимумом в ИТ-корпорациях. По статистике оказалось, что это самый подвижный вид спорта, которым готово заниматься большинство программистов, предпочитающих сидячий образ жизни, ну и также он очень полезен для зрения.

Эти и другие воспоминания крутились у меня в голове, когда робот-досмотрщик скрипучим электронным голосом попросил предъявить удостоверение личности. Я с трудом сдержал зевок, похлопал себя по карманам, нашёл в пиджаке чип с адвокатской лицензией и приложил к сканеру турникета.

— Адвокат Эрик Вейсс? — уточнил робот.

Вот за что я люблю общение с гуманоидами, так это за то, что они не задают идиотских вопросов. Нет, шварх! Украл его удостоверение и выдаю себя за него.

— Да, это я, — ответил устало. — Пропустите уже.

После ссоры с Шарлен я полночи потратил на изучение материалов по делу, а затем гнал «Тигра» на шестой космической, чтобы успеть поговорить с клиентом до перевода на Карридо. Спать хотелось страшно.

— Вы опоздали на четыре минуты, — заявила техника, а турникет так и остался заблокированным.

Я встряхнул запястье и демонстративно посмотрел на часы на коммуникаторе.

— Насколько мне известно, Камиля Росси должны перевести не раньше полудня. Сейчас одиннадцать ноль четыре, и у меня ещё пятьдесят шесть минут на то, чтобы поговорить с заключённым.

— Всё верно. Но вы опоздали на четыре минуты на назначенную встречу и заранее не предупредили, что всё-таки хотите на неё явиться. Бронирование переговорного помещения отменено, — спокойно ответил робот-досмотрщик, а мне захотелось свернуть ему шею или тот шарнир, на котором болтался кубический аналог головы. Что за дурацкое программное обеспечение?

Я летел через два сектора, чтобы услышать, что встреча отменена из-за опоздания на шварховы четыре минуты?! Нестабильная сингулярность… Хруст эмали моих зубов услышал бы даже глухой, но не чёртова жестянка с кирпичной башкой.

— Уважаемый… робот. Во всех Мирах Федерации опоздание вплоть до пятнадцати стандартных астроминут считается пределами нормы. Лишь по истечении этого времени у граждан принято переносить встречи. Вы не имели права отменять переговорную.

— Извините, адвокат Эрик Вейсс, но в мои настройки вложено максимально допустимое опоздание транспорта на десять секунд. Все монорельсы, подземные транспортные модули, водные суда, воздушные шаттлы, аэробусы и флаеры Танорга управляются с центральных компьютеров Аппарата Управления Планетой, а потому опоздания более чем на десять секунд исключены в принципе.

Откуда в таноржцах такое маниакальное желание всё автоматизировать? Был бы здесь человек, уже давно бы пропустил…

— А я опоздал больше, чем на десять секунд. У меня личный транспорт, и я летел из соседней системы, а не с ближайшей планеты…

— У вас «Тигр» таноржского производства. В него заложена стандартная программа-навигатор, которая должна была рассчитать время прилёта до конечной точки маршрута. Неужели, когда вы садились в истребитель, бортовой компьютер вас не уведомил, что вы опаздываете?

Уведомил, и ещё как. Именно поэтому я перешёл на ручное управление и не сомкнул глаз, чтобы прилететь на полтора часа раньше… Однако противный досмотрщик не успокаивался:

— Если это так, то я настоятельно вам рекомендую сдать «Тигра» в сервис, чтобы его отремонтировали. Любой навигатор должен предупреждать пользователя заранее о временных сроках…

— Я сам разберусь, надо мне отдавать истребитель в сервис или нет, — прервал жестянку, потому что терпение уже подходило к концу. — Я хочу переговорить с клиентом. Неужели у вас нет свободных переговорок?

— Есть, — металлическая голова на шарнире наклонилась, изображая кивок, но больше ничего не произошло.

— Ну, и?

— Простите, вопрос непонятен.

Я закатил глаза. Верно, вопрос был о наличии переговорок, но не содержал побудительных глаголов… Спокойствие, только спокойствие.

— Тогда забронируйте помещение и пропустите меня наконец!

Несколько секунд робот молчал, явно анализируя, не нарушают ли мои требования очередные правила. Судя по всему — не нарушали. Искусственный «глаз» на турникете мигнул и загорелся мягким салатовым светом.

— Ваша переговорная ХН/15. Пожалуйста, встаньте на травелатор, он вас доставит к задержанному за шесть минут сорок восемь секунд…

Дальше я не слушал монотонный бубнёж техники, а быстрым шагом бросился по однотипным коридорам, сверяясь со световыми указателями. Безусловно, у людей получаются потрясающие и самые совершенные истребители, но когда дело касается вот таких вот житейских моментов, то никакого терпения на них не хватает. Бросил взгляд на коммуникатор — на препирательства с роботом ушло времени больше, чем моё опоздание.

Когда двери помещения с электронным табло «ХН/15» бесшумно разъехались в стороны, мой клиент уже ждал в кресле. Камиль Росси оказался типичным представителем своей расы: щуплый, если не сказать худющий, на голову ниже меня, достаточно смуглый. Вытянутое лицо, длинные руки и узловатые пальцы, какие присущи музыкантам, не менее длинная и немного несуразная шея, но все недостатки сглаживаются выразительными тёмными глазами и короткими, но пушистыми ресницами. Навскидку лет двадцать пять или тридцать, не больше. Голова обрита под ноль — так поступают с большинством заключённых. Одежда тоже стандартная для местной моды, но из добротного материала — ярко-голубой в вертикальную белую полоску комбинезон. Такие я видел сквозь полупрозрачные перегородки на других гуманоидах, и не удивлюсь, что расцветка одежды заключённых, как и всё на Танорге, проходила тщательный анализ и выбиралась психологами. На запястьях — обыкновенные магнитные наручники.

На пару секунд я замер на пороге, рассматривая нового клиента. Обычно говорят, что первое впечатление — самое верное. Но, пожалуй, всё, что я испытал, глядя на Камиля — это недоумение. Неужели преступление вот этого человека приравнивается к серийным убийствам? Бред какой-то.

Росси поднял на меня взгляд грустных тёмно-карих глаз, и стандартное приветствие вырвалось раньше, чем я задумался, что говорю:

— Добрый день, меня зовут Эрик Вейсс, я ваш адвокат. С вами хорошо обращаются?

— Ужасно! — тут же выскочило из уст Камиля.

Хм-м-м… Интересно, что же входит в понятие «ужасно» у этого малого? Своих подопечных я вытаскивал куда как из более мерзких условий. А тут почти что пятизвёздочный отель.

— У вас камера без обогрева? Проблемы с сокамерниками? С освещением? С живностью? Голодаете?

Узкие глаза Росси слегка округлились.

— С живностью? А это как?

— Тараканы, мыши, пиявки, кровососущие москиты, швархи, ядовитые змеи, — я по привычке перечислил основные пункты.

Не то чтобы это играло большую роль, но до тех пор, пока подсудимому не вынесен приговор судьи, это можно использовать для перевода в другую камеру на основании ущемления прав гражданина Федерации и необеспечения минимально необходимых условий проживания. Вот после официального постановления и признания вины заключённого как особо опасного он теряет эти права…

— Нет. — Камиль замотал головой из стороны в сторону. — Сокамерников нет, вокруг везде роботы. Освещение нормальное, сплю не менее восьми часов в сутки. Живности нет. Еда на выбор, по меню, три раза в сутки.

Что и требовалось доказать. Чтоб я так жил…

— И что же такого ужасного в обращении с вами? — я уточнил не без скепсиса в голосе.

— Как «что»?! — Камиль всплеснул руками. — У меня отобрали мой ноутбук! Планшет! Коммуникатор! Вообще всю электронику! Вы представляете, какие здесь изверги?!

Я тяжело вздохнул и покачал головой. Клиент — это клиент, надо разбираться в деле. Отодвинул стул, бросив косой взгляд на часы, и начал с банального, но от этого не менее важного:

— Обрисуйте, пожалуйста, как вы видите сложившуюся ситуацию.

Камиль Росси рассказал всё примерно то же, что было в документах Алессы, с той только разницей, что, когда он говорил о программах, его глаза начинали светиться фанатичным блеском.

— … вы же понимаете, что радары — это не просто железо, это в первую очередь программное обеспечение. Я изобрёл уникальный алгоритм прогнозирования, который использует машинное обучение с подкреплением для категоризации объектов. На первой стадии, когда космический корабль среднего класса движется на третьей световой и быстрее, важнее всего понять в принципе, что это за объект возник на горизонте: другой корабль или безобидный астероид, который поглотит защитная сеть, а уже потом вычислять его характеристики и траекторию движения…

— Господин Росси, — я прервал клиента.

Время поджимало, но в таких тонких моментах мне необходимо было уловить суть и понять, как сам таноржец относится к тому, что ему светит.

— Вы осознаёте, что нарушили закон?

Парень передо мной нахохлился.

— Я не нарушал закон! Я создал продукт и назвал его «Сонары Росси». Владелец «Танорг Генезис: Астротехнологии» мне просто завидует и хочет присвоить мои заслуги себе!

Я тяжело вздохнул и потёр лоб. Хорошо, что клиент уверен в своей правоте. Если требовать суд присяжных, то это может сыграть на руку. Суд присяжных — вещь, с одной стороны, непредсказуемая, а с другой — гуманоиды склонны верить, когда им отвечают уверенно, быстро и даже с лёгкой экспрессией. Плохо то, что таноржец совершенно не осознаёт, что всё-таки преступил закон.

— Мне важно, чтобы Доминик Фортран признал, что это моя собственная разработка! — продолжал распаляться клиент. — Я хочу, чтобы вы как мой адвокат вытащили меня уже наконец из этой дыры и сделали так, чтобы суд раз и навсегда закрепил авторство «Сонаров» за мной.

— Вы знакомы с владельцем «Танорг Генезис: Астротехнологии»? — Я удивился. Обычно рядовые программисты редко когда лично знали генеральных директоров корпораций.

— Разумеется, мы знакомы! Мы учились в одной группе в Университете и даже какое-то время работали над общей дипломной работой, — буркнул таноржец. Ему явно было не очень приятно вспоминать прошлое.

Статистика показывает, что восемьдесят семь процентов преступлений совершается родственниками и близкими людьми. Когда я изучал документы по делу Росси в первый раз, то предполагал, что передо мной редкий случай из оставшихся тринадцати процентов. Но, видимо, даже среди них как минимум половина — это просто плохо изученные дела. Я задумчиво поскрёб щетину на подбородке.

— И всё-таки, возвращаясь к вопросу, Камиль. Вы понимаете, что разрабатывали программное обеспечение в то время, пока у вас действовал трудовой договор с «Танорг Генезис: Астротехнологии»? Там же чёрным по белому написано, что вы передаёте права на все свои разработки, пока работаете на корпорацию. То, что вы не сообщили руководству о проекте, приравнивается к присвоению и краже интеллектуальной собственности. О чём вы думали, пока писали прошивку для радаров? Почему не разорвали договор, прежде чем приступить?

— Мне нужны были деньги, потому и не разорвал. — Камиль расстроенно вздохнул и скрючился на стуле, как детский мячик, из которого вышел воздух. Он повёл худыми плечами. — Ну, и я как-то об этом не подумал. В конце концов, я работал над кодом в вечернее время, из дома, на собственном компьютере! Это же всё такое недоразумение… Вы же всё уладите, да?

Я покачал головой. «Не подумал», «не знал», «считал, что это ерунда», «не вчитывался»… Удивительно, как много граждан Федерации задумывается о последствиях лишь тогда, когда становится уже действительно поздно.

— Господин Росси. Мне кажется, вы не понимаете, о чём идёт речь. Это не «недоразумение», как вы выразились. Адвокаты Доминика Фортрана в иске суммируют ваши текущие продажи ПО и недополученную прибыль корпорации при условии переоснащения половины кораблей Космического Флота… Всё вместе составляет десятки миллионов кредитов. Они также настояли на правиле о финансовом эквиваленте преступления.

Таноржец нахмурился, явно не осознавая, к чему я веду.

— Доминик всегда мне завидовал. Ещё в Университете он пытался всем доказать, что лучше меня, вот и сейчас хочет отобрать славу и известность, понимая, что я смог добиться исключительно своим мозгом тех же кредитов, что и его компания…

— Господин Росси, сейчас речь не о соревновании и кто завоевал бо́льшую известность! — Я всё же не выдержал и перебил клиента, повышая голос. — Адвокаты «Танорг Генезис: Астротехнологии», к слову, весьма талантливые, вменяют иск, за который вам грозит пожизненное заключение в самой ужасной тюрьме Федерации — Карридо. Там даже цварги с их великолепной регенерацией не живут дольше двадцати-тридцати лет, а уж что говорить о человеке… И поверьте, отсутствие электроники — это меньшее, что вас будет волновать, пока вы будете отхаркивать кровь из лёгких из-за ядовитых испарений и убийственной радиации! Узников, которых определяют на Карридо, за глаза называют «смертниками», потому что всем известно, что не было ещё случая в истории, чтобы заключённый вернулся с астероида. Мне приходилось как адвокату пару раз бывать на Карридо, и я вам скажу, что раз в месяц преступники организовывают бои со смертельными исходами, где наградой победителя является временный перевод в другую тюрьму.

Камиль побледнел. Я зло хрустнул костяшками пальцев. Таноржцы с их тотальной автоматизацией и субсидиями от государства в принципе не представляют, что такое голодать или делать черновую работу самостоятельно. Самостоятельно помыть пол или приготовить еду — это уже для них рабский труд. Да что уж там! По достижении совершеннолетия Аппарат Управления Таноргом дарит каждому гражданину неплохое жильё, персонального робота и даже оплачивает отпуск раз в год в какое-нибудь приличное место.

Однако, судя по нездоровому цвета лица, достучаться до юного гения у меня всё-таки получилось. На переговорную опустилось тягостное молчание. А я сосредоточился на вопросах. Сейчас мне необходимо было выяснить самое важное.

— Вы понимаете, что нарушали договор, когда одновременно работали на корпорацию и писали программное обеспечение для «Сонаров»?

— Да, понимаю.

Голова таноржца опустилась. Острый подбородок упёрся в ключицы.

— Вы можете поклясться, что абсолютно весь код был написан в вечернее время на вашем домашнем компьютере?

— Да… то есть нет… — Он схватился за голову. — Возможно, я разок или другой подключался с рабочей техники по закрытому каналу к собственному компьютеру во время обеденных перерывов… Шварх! Я не помню! Совсем не помню! Это же не утилита какая-нибудь, написанная на коленке, а полноценное ПО, которое частично затрагивает распределение системных ресурсов и в какой-то степени является даже операционной системой…

Я прикрыл веки, отбрасывая вариант с детектором лжи. Если прокурор задаст такой вопрос на суде, а Камиль Росси чистосердечно признается, что «точно не помнит», работал ли он над программой из офиса или нет, это станет катастрофой. Я бы на месте прокурора точно вынудил подсудимого сказать, что, вероятно, он раз или два использовал корпоративное программное обеспечение ради «Сонаров Росси». Из всего вышесказанного следует, что Камилю нельзя давать слово. Да и стоит настоять на процессе без присяжных…

— Последний вопрос касательно «Сонаров», — я обратился к клиенту, который чуть не плакал. — Если судья назначит экспертизу программного обеспечения, как вы считаете, сколько процентов кода совпадёт с разработками «Танорг Генезис: Астротехнологии»?

Сердце непроизвольно кольнуло. Ещё недавно я мог попросить Шарлен посмотреть код и сказать своё мнение… Где она сейчас? Штатные программисты сказали, что она оплатила номер в четырёхзвёздочном отеле.

Таноржец сидел на стуле, растерянно хлопая коричневыми ресницами и хлюпая носом.

— Не знаю, — протянул Камиль неуверенно. — Смотря кто будет проводить экспертизу и как именно. Если у экспертов и судьи высшее образование и архитектурное мышление, то они сразу поймут, что «Сонары» уникальны на сто процентов. Если же смотреть примитивным взглядом со стороны, то тут и половину кода формально можно назвать воровством… Я использовал самый популярный язык программирования, стандартные конструкции и операции. Это… — Он всплеснул руками, пытаясь подобрать слова. — Ну, как вы в обычной жизни скажете, например, «я поехал на работу» или «я припарковал флаер в подземный гараж». Миллионы гуманоидов говорят эти фразы. Хотя… — Росси встрепенулся и поднял голову, — возможно, это и есть мой шанс. Суд же будет проходить на Танорге, верно?

— К сожалению для вас, на спутнике Эльтона — Ионе. — Я отрицательно покачал головой и мысленно добавил: «А ещё у нас нет времени на поиск и подбор качественной экспертной комиссии…».

Клиент начал неосознанно кусать губы, видимо, впервые осознав, в насколько дрянную ситуацию он попал и что речь идёт не столько о названии ПО и признании его заслуг, сколько вообще о его жизни.

— И последний вопрос, господин Росси, — сказал я, поднимаясь со стула. — Откуда вы знаете Алессу Мариар?

На лице собеседника отобразилось такое недоумение, которое сложно было бы сыграть. Таноржец нахмурился.

— Алесса… Алесса… а это, собственно, кто?

— Алесса Мариар, — проговорил неохотно, хотя уже понял, что не получу ответа на этот вопрос. — Она приходила ко мне и просила взяться за ваше дело. Собственно, только благодаря этому факту я заинтересовался вашим случаем.

Таноржец пожал узкими плечами.

— Я не знаю, кто это. Я думал, что мой секретарь вас нашёл… Когда меня арестовали, я позвонил ему и попросил найти самого лучше адвоката за любые деньги.

Я рассеянно кивнул и бросил взгляд на часы. Без трёх минут полдень. Надо действовать быстрее, пока таноржская автоматика не посадила клиента на рейс до Карридо. Я направился к дисплею управления переговорной, который должен связывать помещение с центральным искусственным интеллектом сателлита. Главное — убедить местный ИИ переключить меня на разумного гуманоида, а там я найду слова для убеждения…

— Погодите! — Встрепенулся Камиль, а в голосе послышались откровенные нотки паники. — Как вас там…. Вейсс! Вы что, меня бросаете?!

В карих глазах зажегся неподдельный ужас, будто все эти дни его держали не в идеально чистой, тёплой и современной камере, а как минимум в сырых грязных казематах со швархами и крысами. Парень бросился ко мне, но невидимое силовое поле и магнитные наручники заставили его остановиться в метре от меня. Стандартная предосторожность в помещениях, куда приводят преступников.

Я ничего не стал отвечать, лишь обернулся к дисплею, нажал кнопку связи и сообщил:

— Требую освободить Камиля Росси.

— Сожалею, но заключённый в полдень должен быть переведён в другое место. Ваше требование невыполнимо, — ответил мне равнодушный электронный голос.

Ох, вот терпеть не могу роботов!

— Позовите разумного гуманоида.

— Простите, но все сотрудники сателлита на данный момент заняты.

— Я заявляю, что удержание господина Камиля Росси незаконно, и требую его освободить до начала судебного процесса. На данный момент нарушаются права гражданина Танорга.

Минуты две электроника молчала, а затем сообщила:

— Подождите минуту. Сейчас в переговорную ХН/15 подойдёт начальник станции.

Я усмехнулся. Полдела сделано. Самое сложное — это договориться с электроникой, а уж гуманоида, будь то человек или цварг, всегда можно убедить, что он не прав. В данном случае я специально употребил словосочетание «гражданин Танорга». Скажи я «гражданин Федерации», что в общем случае было бы даже правильнее, электроника меня даже бы не послушала. Но я обратился к внутренним законам планеты, согласно которым, если техника не в состоянии решить проблему, она должна эскалировать вопрос гуманоиду.

— Простите, опоздал на двадцать секунд. — В переговорную ворвался такой же, как и мой клиент, смуглый мужчина, только, в отличие от Камиля, на нём была строгая коричневая форма со множеством карманов и креплений для техники, несколько микро-пейджеров, по коммуникатору на каждом запястье. Имплант-наушник в виде монетки сверкал за ушной раковиной. Это же как сильно нужно любить технику, чтобы вживлять её в организм? — Питер Крейл, начальник третьего сателлита Танорга. Вы хотели меня видеть?

— Да. — Я кивнул. — Я, Эрик Вейсс, адвокат уважаемого Камиля Росси, прошу освободить моего подзащитного. Его удержание в данном месте и дальнейший перевод на Карридо незаконны.

Именно в этот момент в помещение заехали два робота на гусеницах с очевидными целями. Крейл нахмурил густые брови и жестом приказал роботам остановиться.

— Уважаемый господин Вейсс, надеюсь, вы понимаете, что ваше заявление несерьёзно? У меня распоряжение передать этого человека в другую тюрьму…

— Вот именно! — Я мысленно возликовал, услышав заветное слово. — Мой клиент ещё не осуждён, чтобы его сажали в тюрьму. На текущий момент до самого процесса, согласно законам Федерации, его можно удерживать лишь в следственном изоляторе. Нам обоим известно, что по ряду причин на Карридо таких быть не может. Согласно классификации Мермоута, любой астероид, планета или планетоид, чья агрессивная атмосфера имеет необратимые последствия для разумных гуманоидов, является тюрьмой.

Питер Крейл задумчиво почесал затылок.

— Хм-м-м… Вы правы. На нашем сателлите условия, конечно, мягче… Официально здесь есть и тюремные камеры, и камеры следственного изолятора… В принципе, я бы мог оставить господина Росси на сателлите…

Я отрицательно покачал головой.

— Не могли бы. Покажите, пожалуйста, распоряжение о задержании.

Несколько секунд Крейл искал нужный карман, а затем протянул мне свёрнутую трубочкой электронную бумагу. Как и ожидалось, там было написано прямое распоряжение — до полудня тринадцатого числа четвёртого месяца держать Камиля Росси на сателлите, а затем перевести на Карридо.

— Вы не имеете права удерживать моего клиента здесь и дальше. — Я отдал бумагу начальнику. — У вас нет никаких оснований для этого.

— Но как же!.. — воскликнул Крейл, а затем перечитал бумагу ещё раз.

— Держать человека в следственном изоляторе можно не более двух суток, — я процитировал общий закон Федерации. — Затем его следует либо отпустить, либо предъявить постановление судьи. У вас есть постановление?

— Постановления нет… но… приказ… свыше…

Я усмехнулся. Адвокаты Фортрана, желая как можно скорее отобрать «Сонары Росси», сами себе подложили жирного свинобрюха. Они попросили судить моего клиента по финансовому эквиваленту, а в него вплели недополученную прибыль с военных кораблей. Итого дело автоматически переставало быть гражданским, приобретало пометку «секретно», и у начальника сателлита просто не могло быть даже иска от «Танорг Генезис: Астротехнологий». Но по сути-то дело гражданское. Для Питера Крейла мой клиент действительно выглядел как самый обычный воришка-дебошир, не более, раз на него даже постановления или копии иска не прислали.

— Камиль Росси не заключённый, а лишь задержанный, — с нажимом произнёс я и, посмотрев на часы, добавил: — Уже как три минуты им не является. Вы же видите, что всё это явно ошибка канцелярии. Посмотрите, разве он похож на серийного убийцу или маньяка? Я бы ещё мог понять, если бы время пребывания в следственном изоляторе было увеличено, разумеется, с подкрепляющими документами, но перевод на Карридо не лезет ни в какие шлюзы. Вы не имеете права удерживать его здесь и тем более не имеете права переводить в тюрьму. Отпустите господина Росси и снимите магнитные наручники.

Питер ещё несколько секунд озадаченно потирал затылок, затем удалённо перепроверил все документы, какие у него имелись по Росси. Судя по лёгкой вибрации коммуникатора, он также запросил у центрального искусственного интеллекта подлинность моей адвокатской лицензии, после чего перевёл недоумевающий взгляд на щуплую фигуру самого преступника.

— Прошу прощения, видимо, действительно какая-то ошибка, — пробормотал начальник сателлита, перед тем как отдать приказ роботам на освобождение. — Господин Росси, не забудьте забрать вещи из личной камеры. Рейсовый шаттл на Танорг отходит каждую семнадцатую минуту часа. Если поторопитесь, успеете.

Когда Крейл вместе с андроидами покинул переговорное помещение, Камиль, кажется, по-настоящему вознамерился меня расцеловать.

— Вейсс! О, Вселенная! Спасибо вам огромное! Вы спасли меня! Вы освободили!

— Только до начала судебного процесса. — Я осадил клиента. — И удалось мне это только потому, что иск был составлен некорректно. Не волнуйтесь, информация о вашем освобождении из изолятора быстро дойдёт до юристов корпорации Фортрана.

— И что тогда? Меня вновь арестуют?! — Карие глаза таноржца стали огромными от испуга. — Мне надо бежать из Федерации? Как можно скорее?!

Я вздохнул. Как же с клиентами бывает иногда тяжело. Ещё час назад Камиль Росси требовал справедливости и хотел, чтобы программное обеспечение называлось его фамилией. Уже после того, как Камиль понял, что ему светит, его единственным желанием стало остаться в живых. По сути, человек был готов жить на любой другой планете вне Федерации, лишь бы только не умирать в муках на астероиде с отравленной атмосферой.

— Нет, если вы к тому моменту сами прилетите на Ион, где назначен судебный процесс, вас никто не будет арестовывать. — Я взял парня за плечи и слегка встряхнул. — Просто идите в камеру, соберите вещи, отправляйтесь на Танорг, попрощайтесь с друзьями и родственниками, а затем на рейсовых общественных лайнерах добирайтесь до Иона. Таким образом вы покажете судье, что готовы сотрудничать и не считаете себя виноватым. Поездку до спутника выкупите сразу целиком, а электронные чеки сохраните, чтобы вас никто не мог обвинить в том, что вы пытались покинуть пределы Федерации. Всё остальное оставьте мне. Хорошо?

Таноржец заторможенно кивнул. Я напрягся. Соглашение, данное голосом, а не просто кивком, — было моим личным пунктиком.

— Господин Росси, я не слышу ответа.

— Да, разумеется, я согласен. Я сделаю так, как вы советуете, — торопливо повторил Камиль, а мои плечи чуть расслабились.