Адвокат с Эльтона

Глава 8. Адмирал Леру

— Итак, студенты, кто мне ответит, какая правильная стратегия защиты клиента, если сторона обвинения привлекает свидетеля? Суд открытый, с присяжными.

— Господин Вейсс, уточните, пожалуйста. — Кадет-цварг с витыми чёрными рогами поднял руку. — А на какой планете проходит процесс?

— Неважно. — Я покачал головой. — Меня интересует общая стратегия.

Лекторий притих. Студенты переваривали вопрос, девушка с заднего ряда робко подняла руку.

— Да, кадет Флай?

— Ну… мне кажется, что если суд с присяжными и у обвинения есть свидетель, то надо пытаться договориться в мирном русле до минимального срока…

— Неправильно, садитесь. Плохо, кадет Флай. Ещё варианты? Вообще кто-нибудь домашнее задание делал?!

Я окинул недовольным взглядом аудиторию. Вот чем они занимались? Была же тонна времени с прошедшей лекции! Ещё одна робкая рука взлетела вверх.

— Да, слушаю, кадет Орсни.

Прыщавый долговязый парень поднялся со своего места.

— Если суд на Танорге, то можно попросить Центральный Искусственный Интеллект, подключённый к большинству камер планеты, проанализировать, где был обвиняемый в момент преступления…

— Не так плохо, кадет Орсни, — перебил я со вздохом, — это называется «алиби», но это не ответ на мой вопрос. И, опять же, я спрашивал об общей стратегии защиты. Что, никто не знает?

Студенты опустили взгляды в планшеты и ноутбуки. Кто-то со второго ряда тихонечко пискнул:

— Если бы об этом писали в учебниках, то мы бы не приходили на занятия.

Я хмыкнул.

— Первое, что вы должны сделать, — это дискредитировать свидетеля. Если это врач, покопайтесь в истории его практики, найдите случаи, когда он ставил неправильные диагнозы. Если учитель — когда повысил голос на детей. Если ремонтник — когда сломал технику, и так далее. Мы все гуманоиды, а не роботы. Мы все совершаем ошибки.

Ещё одна рука взметнулась в воздух.

— Да, кадет Брайж? У вас вопрос?

Высокий златогривый ларк уставился на меня во все глаза.

— Даже вы? Вы тоже совершаете ошибки?!

— Нет, я не совершаю. — Отрицательно мотнул головой, внутренне повеселившись вопросу. — Итак, продолжаем. После того как вы дискредитировали свидетеля, необходимо подкинуть судьям другого участника преступления. Показать, что у него тоже есть своя выгода. Ну и, наконец, третье. Скройте доказательства. Вывалите на присяжных такую гору информации по делу, чтобы линия обвинения захлебнулась в ней. Посейте в присяжных сомнение, тогда они никогда не проголосуют за максимальный срок, а, скорее всего, либо оправдают вашего подсудимого, либо потребуют пересмотра всего дела.

По классу разнёсся восторженный вздох, но дотошная кадет Флай вновь подала голос:

— А если не получится дискредитировать свидетеля? Тогда что?

— Тогда вы должны показать его настолько идеальным, чтобы присяжные почувствовали, что ими манипулируют.

Звенящая тишина опустилась на лекторий. Если бы мухи водились на станции, то их было бы слышно. Но мух здесь не водилось.

Я откашлялся, посмотрел на лица студентов, пытаясь прикинуть, как много из них действительно уловили то, что я до них хотел донести, а затем развернулся к виртуальной доске.

— Итак, тема сегодняшней лекции — финансовый эквивалент преступления. Кто знает, что это такое?

Не успел я доформулировать вопрос, как в класс заехал крошечный робот.

— Господин Вейсс, вас ожидает адмирал Леру, пройдёмте за мной, — произнёс механический голос.

Я скрипнул зубами. Не прошло и четверти часа, как Киар прислал за мной — и ведь знал, что прервёт занятие! Маленький цилиндр на шестигранных гусеницах-колёсах самоуверенно двинулся вдоль коридора, ожидая, что я последую за ним. Я прищурился. Вот ведь заносчивый робот, один в один как его хозяин! Киар просчитал, что я всё равно прилечу, и отправил электронику меня встречать. Ну что ж, если мне придётся доказывать право на преподавание в Академии на старых добрых кулаках, то так тому и быть. Бывший однокурсник будет удивлён моей физической форме, ведь тренировки после Космофлота я не забрасывал ни на неделю.

— Кадеты, на сегодня лекция закончена. Домашнее задание вышлю на коммуникаторы, — бросил я, выходя из аудитории.

В спину мне донеслись расстроенные охи и вздохи. «Шварх, вот снова у него нет времени на нас». «Ты знаешь, некоторые и за эти пятнадцать минут тебе бы глотку перегрызли, чтобы здесь оказаться…». «Он мой кумир!».

Мы шли по знакомым коридорам, встречные студенты расступались передо мной, некоторые здоровались. Несмотря на то, что на мне не было военного кителя, многие знали меня в лицо: кто-то мечтал попасть на мой курс, кто-то знал меня просто как внештатного преподавателя и успешного адвоката, кто-то — как единственного в своём роде чистокровного эльтонийца… Я машинально кивал, что-то отвечал и следовал за роботом, думая о своём, а потому понял, что железка отвела меня не к Леру-младшему, а к Леру-старшему, лишь тогда, когда переступил порог каюты.

Удивительно рассудительный, корректный, интеллигентный и добродушный Юлиан, на мой взгляд, при всём внешнем сходстве являлся полной противоположностью своего младшего брата. А ещё он сделал для меня так много, что я считал себя обязанным ему если не жизнью, то как минимум карьерой.

— Юль? — спросил удивлённо, никак не ожидая увидеть старого друга, и расплылся в счастливой улыбке. — Юлиан, неужели это ты?! Как здорово выглядишь! В разы лучше, чем когда мы виделись в последний раз!

Цварг, которому уже вот-вот должно было стукнуть двести лет, действительно выглядел поразительно хорошо: движения отличались чёткостью и скоростью, витые рога, которые показались при нашей последней встрече посветлевшими, сейчас были чернее обсидиана, и в уголках глаз залегли новые морщинки. Но не те, когда Юлиан морщился от постоянно преследовавшей головной боли, а те, что образуются от частых улыбок.

— Да, я тогда… немного приболел, — ответил Юлиан, крепко пожимая мне руку.

«Болеющий цварг» — это из разряда «невинный убийца», но заострять внимания на этом я не стал. Главное, что сейчас у него всё хорошо.

— Как ты сам?

Тёмные глаза посмотрели на меня внимательно.

Я пожал плечами. Как я сам? Да шварх его знает, в последнее время всё так закрутилось…

— Да потихоньку. «Вейсс Юро-Щит» процветает, дел много. Вот подумываю прикупить планету для отдыха. Ион и Тур-Рин уже наскучили… старею, наверное.

Цварг кивнул, отошёл к мини-кухне и принялся заваривать чай, пока я, плюхнувшись в кресло, трепался о чём-то несущественном. Так бывает, что целые дни, недели и даже годы мы делаем какие-то дела, общаемся, тратим время на людей, которые нам даже не приходятся друзьями, а когда раз в энное количество лет выпадает возможность пообщаться с действительно дорогим человеком, говорить оказывается особенно и не о чем. В голову лезет одна ерунда.

— Планету? Неужели адвокаты в наше время настолько хорошо зарабатывают? — удивился Юлиан, ставя две кружки на журнальный столик.

— Ну, немного побольше, чем ставка преподавателя в Космофлоте, пусть он и трижды адмирал, — хохотнул я и, заметив изумление на лице цварга, всё-таки сжалился: — Да понятно, что планету буду брать новую, из списка только открытых, необитаемых и не особенно ценных. Вон, как я на Стаську Техор в своё время оформил. Это вообще копейки стоит, главное, найти что-то подходящее, ну и оформить юридически грамотно, благо последнее мне по карману.

— Кстати, об Анестэйше, я знаю, что ты время от времени с ней общаешься. Мне это не нравится, — внезапно серьёзным тоном сказал Юлиан.

Хорошо, что я так и не потянулся к кружке, потому что точно поперхнулся бы чаем. Если бы это сказал Киар, то всё было бы понятно, но Юль…

— Да брось, не уведу я у твоего младшего брата жену! Тем более, она беременна уже третьим. Да при всём желании, она уже настолько прочно вошла в ближний круг Киара…

— Эрик, ты прекрасно знаешь, что я сейчас говорю не об этом, — перебил адмирал Леру-старший. — В отличие от Киара, ревность мне глаза не застилает, и я знаю, что ты нашёл способ через Анестэйшу выкупить таноржскую бабочку.

— Бабочки, котики, дракорши — у всех разные питомцы, — побормотал я на автомате, пытаясь сообразить, где и когда прокололся.

Об этой договорённости со Стасей вообще-то не должна была знать ни одна живая душа! Ну, разве что Шарлен могла догадаться, откуда в доме взялся судебный полиграф ограниченного выпуска. Но и она бы в жизни никому не сказала о бабочке…

— Эрик! — рыкнул Юлиан неожиданно точь-в-точь как Киар. — Я в курсе, что в посылке был детектор лжи!

— Ну, мне же надо как-то готовить своих клиентов к судебным процессам! Они должны понимать, что любое искажение правды строго фиксируется…

— Вот именно! Эрик! Любое искажение правды! Хватит! Оставь уже это! Бабочку нельзя обмануть! Прошло девяносто с лишним лет! Элиза дала показания против тебя. Смирись и живи дальше!

Наступило тягучее и клейкое, как смола, молчание.

Я ещё раз всё обдумал, побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и пришёл к выводу, что про бабочку всё-таки созналась Стася. Эх, никаких тайн женщинам доверить нельзя…

— Не вини её, она ничего не рассказывала, просто очень за тебя переживала. Я учуял её бета-колебания и самостоятельно провёл небольшое расследование, — тихо сообщил Юлиан, будто прочитав мои мысли. — Транспортная компания переслала копию декларации посылки по официальному запросу адмирала Космического Флота. У них не было выбора.

Я скрипнул зубами, только сейчас вспомнив о чудесной способности цваргов к восприятию эмоций, встал с кресла и направился на кухню с напитками. Разумеется, шэйтарри здесь не было. Недолго думая, ткнул в кнопку с виски три раза подряд. Три крошечные стеклянные бутылочки одна за другой выпали из аппарата.

— На территории Академии запрещено распивать алкоголь… — тут же напомнил Юлиан, внимательно наблюдая за моими действиями.

— Ага. Уставом. Пункт восемьсот семнадцать точка шестьдесят пять, подпункт «Б»: «Запрещается пронос спиртного и его хранение…»

— А ты не проносишь и не хранишь, ты утилизируешь, — подхватил цварг, заранее зная, что я отвечу. — Да, спасибо, твои выпускники просветили на этот счёт. Недавно там появился подпункт «В», запрещающий любое употребление алкоголя на всей территории, принадлежащей Академии Космического Флота. И есть отдельная приписка, что «утилизация внутрь организма» приравнивается к распитию.

— Угу. А исключением являются старшие военные чины, — процитировал по памяти.

— И ты к ним не относишься! — победно отметил хозяин каюты.

— Не отношусь, — покладисто согласился, откупоривая очередную бутылочку и выливая виски в стакан. — Только Устав Академии написан для военных, а я, как видишь, — демонстративно развёл руки, — лицо гражданское. У меня даже формы нет. Так, а лёд где?

— Нестабильная сингулярность с тобой, Эрик! Переспорить адвоката — всё равно что выиграть в тетрис, — внезапно весело усмехнулся цварг.

Я хмыкнул.

— Не люблю лесть, но спасибо.

Лёд нашёлся в морозильной камере, где ему и надлежало быть. Лишь когда я повторно опустился в мягкое кресло, сделал первый глоток и прикрыл ресницы, смакуя напиток на вкус, Юлиан вновь вернулся к поднятой теме.

— Эрик, ты детектор лжи вернёшь?

— Не-а.

— Почему?

— А зачем возвращать? Я выкупил лимитированное устройство. Теперь оно моё. Пускай будет.

— И что ты с ним будешь делать?

Я пожал плечами.

— Да ничего, Юль, успокойся. Я хотел, чтобы мой… — Я запнулся, чуть не ляпнув «хакер», но вовремя опомнился: — … специалист посмотрел его и подтвердил, что обмануть устройство невозможно.

— А что он? — уточнил старый друг.

И зачем он это спрашивает? Ведь и так знает ответ.

— Ленни подтвердила, что перепрограммировать устройство невозможно. Операционная система браслета-бабочки прошита в микрочип, её нельзя заменить или подправить. Таноржцы в этом плане гении. Программа изначально писалась под игровую индустрию, чтобы геймеры не могли взломать и увеличить себе ресурсы в виртуальном мире. В кои-то веки игроманы и их развлечения сыграли важную роль в развитии технологий.

Я отхлебнул ещё немного виски, невольно вспомнив, с каким неподдельным азартом Шарлен изучала таноржский детектор лжи, раз за разом пробуя его взломать.

— Ленни? — переспросил Юлиан, сведя густые тёмные брови над переносицей.

— Полное имя — Шарлен. Это моя воспитанница. — Кивнул цваргу.

— И она полумиттарка, — не столько вопросительно, сколько утвердительно сказал адмирал Леру, резко поднимаясь с кресла.

Странно… раньше за Юлем я не замечал предвзятости к расе.

— Вообще-то, практически все сотрудники «Вейсс Юро-Щит» — это смески, однако это никак не мешает им думать и продуктивно работать. Я считаю, что многие из них куда как достойнее чистокровных гуманоидов, потому что с самого детства привыкли бороться за место под солнцем. Не только на Эльтоне не любят смешанную кровь, но на моей родной планете — в особенности…

Пока я говорил, Юлиан вдруг начал мерить широкими шагами каюту, а его хвост со смертоносным шипом — царапать пол. Я не был цваргом, но тревога открыто считывалась из порывистых движений Леру.

— Эрик, — он перебил меня, останавливаясь по центру помещения, — ты живёшь с ней?

— Ну да… я же сказал, что она моя воспитанница.

Цварг поджал фиолетовые губы, немного помолчал и внезапно заговорил совершенно иным, вкрадчивым тоном:

— Эрик, ты знаешь, почему я тогда поручился за тебя? Почему предложил учёбу в Академии?

Вопрос… озадачил. Много лет я задавался им, так и не понимая, зачем офицеру высшего ранга было так сильно рисковать и вытаскивать преступника из-за решётки. За употребление и распространение наркотиков меня должны были сослать на астероид Х-39. После выступления Элизы ни судья, ни присяжные не поверили в мою невиновность. Судья почти сразу же вынес приговор, а затем меня заперли в ледяной камере. Я просидел в ней почти неделю, бездумно ожидая транспортировки. На тот момент мне уже было всё равно, что со мной сделают ядовитые испарения и радиация астероида, когда цварг в кителе адмирала Космофлота предложил учёбу в Академии, статус военного и снятие обвинений.

— Нет, не знаю, Юль. Но я всегда буду безмерно тебе благодарен за то, что вытащил мой хвост из тюрьмы.

— Не из тюрьмы, Эрик, — мягко, будто перед ним ребёнок, поправил Леру. — Из психиатрического отделения.

— Из тюрьмы, Юль! Меня приговорили к сорока годам каторжных работ на астероиде! Я всё прекрасно слышал!

Во взгляде пожилого цварга промелькнуло… сожаление?

— Эрик, этот приговор вступил бы в силу, если бы ты не бросился на прутья клетки в зале суда, крича, что это не настоящая Элиза. Ты разодрал руки в кровь и чуть не разбил голову, пока охрана не нейтрализовала тебя электрошокером.

Я вспомнил пустой взгляд любимой, яркий взрыв космического корабля, где октопотроиды держали её в качестве заложницы… Разумеется, Лиз не могла быть настоящей! Яркий, тёплый, живой тропический океан в радужках не мог смениться лютой стужей. Она не могла меня предать!

Я много раз воскрешал воспоминание о суде и пришёл к выводу, что в качестве свидетеля кто-то ловко подсунул грамотно сделанного биоандроида, который выглядел как девушка. Конечно, создавать биоандроидов, внешне неотличимых от гуманоидов, запрещено законом, но октопотроиды и так оглушили меня и накачали наркотой, чтобы свалить вину. Они запросто могли договориться с контрабандистами о приобретении нелегального андроида с внешностью Элизы. Почему нет? Это подтверждало и то, что загадочным образом Лиз исчезла после дачи показаний, и то, что она сказала абсолютную чушь под таноржским детектором лжи. После заключения Шарлен о том, что таноржская бабочка очень чувствительна к пульсу и сердцебиению, дыханию и даже электрическим свойствам кожи, я лишь уверился, что передо мной был робот. Как же иначе?

— Эрик, — вновь вкрадчиво заговорил со мной Юлиан. — Я понимаю, что ты любил эту девушку. Говорят, что первую любовь невозможно забыть. У нас, цваргов, есть что-то подобное. Если женщина подходит по бета-колебаниям, то она входит в ближний круг цварга раз и навсегда. Он физически после этого не сможет больше обходиться без неё… Я понимаю тебя. Но ты-то, Эрик, ты не цварг! Ты чистокровный эльтониец. Прошло столько лет, сейчас-то ты должен осознавать, что Лиз тебя не любила. Она вполне могла отказаться от дачи показаний, и тогда бы твоё наказание было в разы мягче, но она этого не стала делать. Да, ты напортачил с диаторием…

— Я не занимался наркоторговлей! — Негодование вспыхнуло в душе так же резко и внезапно, как сходят снежные лавины с гор. Будь передо мной не Юлиан, а кто угодно другой, я бы уже высмеял собеседника за эту сквозящую жалость или просто дал бы в морду. — Зачем же ты договорился о моём освобождении, если считаешь, что я был замешан во всей этой грязи?!

— Хорошо-хорошо, не занимался. — Юлиан успокаивающе похлопал меня по плечу. — Именно потому, что ты не считал себя виноватым и был зациклен на девушке, а не на своей дальнейшей судьбе, я договорился с администраций психиатрии, что заберу тебя. Твои эманации заметно выделялись на фоне остальных, и я поговорил с тобой тогда, помнишь? Абсолютно на всё, что не касалось этой девушки, ты реагировал практически адекватно… Рассказал, что ввязался в гонки, потому что мечтал заработать деньги и навсегда улететь с Эльтона. Жаловался на матриархат на собственной планете… Доки сказали, что у тебя необычный случай и умственная нагрузка вкупе с физической может помочь, особенно если не вспоминать прошлое. Да и не дело молодому, пускай и раз оступившемуся парню гнить на астероиде.

Я неверяще уставился на цварга. Шварх, дни после суда как в тумане, и как по мне, так это из-за того, что меня накачали поверх диатория ещё и седативными средствами, но разум я никогда не терял…

— Я и с этим делом вёл себя адекватно. Любимая умерла на моих глазах, понимаешь? Юль, я был убит горем! Корабль взорвался! А эта свидетельница… Я вначале думал, что это другая девушка, и лишь недавно, когда Ленни подтвердила, что лжесвидетельство гуманоида исключено, понял, что октопотроиды использовали биоандроида! Они всех обманули! Обвели вокруг пальца!

Юлиан посмотрел на меня так странно, будто я сказал полную бессмыслицу, и отрицательно покачал головой.

— Эрик, мне жаль. Но это была действительно Элиза.

— Нет! Юль, да нет же! Ты думаешь, я её не искал после всего случившегося?! Или, точнее, подделку! — Я вскочил с кресла и теперь уже сам стал наворачивать круги по каюте. — У меня связи на всех обитаемых планетах Федерации! Поверь, за девяносто лет я бы её уже точно нашёл! Невозможно не засветиться нигде ни чипом, ни отпечатком, ни на камеру, ни в банке… Биоандроида просто уничтожили, и все дела! Всё сходится один к одному!

— Эрик, ты же адвокат. — Юлиан смотрел на меня как на безумного, и это страшно злило. — Я понимаю, тогда тебе было очень плохо, но неужели ты так до сих пор не понял? Ты же знаешь, что любой гражданин Федерации, давший показания в суде, имеет право на программу защиты свидетелей. Она воспользовалась этим правом.

Слова Юлиана стали подобны внезапному извержению вулкана. Я покачнулся, расплескав часть виски, и грузно осел на кресло. За все эти годы я не допускал мысли о том, что Элиза могла меня предать… Мозг отказывался в это верить. Я похоронил её по старой традиции космических путешественников, собрав самые дорогие вещи, которые хранили о ней светлую память, и дав им сгореть в короне звезды. Я не разрешал чувствам прорваться сквозь тщательно выстроенную скорлупу объяснений, которые придумал для себя сам. И вот в этот самый миг скорлупа треснула. А вдруг… она и правда жива? Но зачем тогда выступила против меня на суде? Зачем сказала, что я употреблял наркотики?!

Мысль о том, что Лиз могла оказаться такой же расчётливой стервой, как и все эльтонийки, которые меня окружали, заставила почувствовать, будто я только что проглотил толчёное стекло и медленно истекаю кровью. Если бы Юлиан вспорол мою грудную клетку, руками выдернул хребет и переломал его, мне было бы легче. Оскорблять светлую память о том, что было между мной и Лиз, — это слишком.

— Она умерла, — глухо сказал я и на всякий случай повторил: — Элиза для меня умерла.

После чего залпом выпил остатки виски. Глотку обожгло, но в груди стало чуточку просторнее, что ли? Юлиан тяжело выдохнул.

— Хорошо. Пускай будет так, зря я вообще этой темы коснулся. Речь шла о другой полумиттарке. Как её, Ленни, да? От неё надо избавляться.

Я тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Определённо, или я надрался с одного бокала виски, или у меня начались слуховые галлюцинации.

— Избавляться?

— Сделать всё что угодно, но убрать её из твоей жизни, — со вздохом пояснил Юлиан. — У тебя совершенно нездоровая помешанность на полуэльтонийках-полумиттарках. Я резонно опасаюсь, что ты вновь скатишься к тому невменяемому состоянию, в котором пребывал, когда мы впервые встретились. Я больше не хочу доставать тебя из психушки. Мои нервы, — да кого я обманываю? Рога! — этого не выдержат.

Проклятые астероиды…

— Юль, всё совсем не так, как ты думаешь. Ленни — моя воспитанница, я…

— Ты официально удочерил её? — перебил цварг, приподняв брови.

— Да нет же, документы — дело десятое. Ей негде было жить…

— И ты предложил свой пентхаус?

— Ну да. Шарлен требовалась помощь, поверь.

— Охотно верю. Но вот во что никак не поверю, так это в то, что ты не мог позволить себе снять или купить ещё одну квартиру для этой девушки.

Я почесал затылок. Не то чтобы эта идея мне самому не приходила в голову… Да и Ленни изначально собиралась снимать собственное жилье, но жить вместе оказалось очень удобно. В те дни, когда я забывал заказать еду из ресторана, она готовила сама. Отвратительно, конечно, и в итоге на следующий день я вновь делал заказ, но всё равно приятно же. Готовка не была её сильной стороной, зато она отлично ладила с техникой и вовремя включала роботов-уборщиков. К моему приходу пентхаус всегда сиял кристальной чистотой. В какой-то момент с Ленни оказалось ещё и весело смотреть голофильмы, играть в приставку до глубокой ночи, и она неожиданно стала более интересным противником в многомерных шахматах, чем любой искусственный интеллект. Ленни часто выдавала очень необычные рассуждения для девочки её возраста и была такой же одинокой, как и я когда-то очень давно. Ещё до Элизы. Вначале я чувствовал за неё ответственность, а позднее как-то незаметно она стала родственной душой. Но вот что-что, а даже зачатков романтических чувств я к ней никогда не испытывал… и уж совершенно точно я не перекладывал образ Элизы на Шарлен. Они совершенно разные!

— Юль, я понимаю, что со стороны это смотрится странно, но пойми, — начал я, пытаясь обрисовать сложившуюся ситуацию с Шарлен. — Ленни мне очень дорога, и я не могу просто взять и выгнать её из дома.

— Вот именно это мне и не нравится! — Юлиан нахмурился. — Вкупе с тем, что она полумиттарка, несколько лет живёт в твоём доме, и до недавних пор ты успешно скрывал с ней отношения. Я уже молчу о том, что девочке, между прочим, пока что только восемнадцать. Я требую — слышишь, Эрик? — требую, чтобы ты как можно быстрее отослал Шарлен куда угодно, пока окончательно… не испортил жизнь себе и ей. Вокруг тебя всегда было много красивых женщин — выбирай любую.

— Что-о-о?!

Я аж подпрыгнул на кресле, услышав намёк на вопиющий бред, но на журнальный столик рядом с пустым бокалом легла та самая злосчастная пластель из «Ионского экспресса».

— Эрик, ты замечательный специалист. Но ввиду сложившихся обстоятельств я, как адмирал Космического Флота, отзываю у тебя право на преподавание в Академии.

Слова цварга выбили почву из-под ног. Несмотря на то, что уделял преподаванию в Академии не так много времени, я искренне любил это дело, ну а студенты любили мои занятия. Когда я уставал от фирмы и многочисленных судебных тяжб, то с удовольствием на несколько месяцев погружался в обучение юных кадетов азам юриспруденции.

— Юлиан, не делай поспешных выводов. — Я посмотрел старому другу в глаза. — Ты же знаешь меня. Я никогда бы не сделал ничего подобного. Я никогда бы не обидел ни женщину, ни ребёнка… Как ты вообще мог поверить в эти гнусные инсинуации?! И при чём здесь Академия?

— Я и не верил… до этого разговора. — Цварг вздохнул. — И я думал, что знаю тебя. Думал, что успешная карьера и преподавание тебя излечили от маниакальных чувств к той полумиттарке. Но вот прошло время, такая же ситуация, тот же возраст, то же смешение рас, похожая внешность… Слишком много переменных, которые мне не нравятся. Эрик, я действительно боюсь за тебя.

Я набрал в лёгкие воздуха, чтобы возразить, что жёлтая пресса всегда всё выворачивает наизнанку и всё далеко не так, как выглядит на пластели, но Юлиан поднял ладони вверх.

— Погоди, дай договорю. Я верю… что ты не преступал закона. Но я чувствую твои эмоции, когда ты говоришь о Шарлен. И это подозрительно смахивает на любовь. Именно поэтому я требую, чтобы ты избавился от своей воспитанницы как можно скорее. Потому что она растёт. Я тебя ни в чём не обвиняю, просто опасаюсь, что ты снова съедешь с катушек. Я с трудом тогда смог тебя реанимировать и вернуть к нормальной жизни… Даже совет адмиралов засомневался в разумности моих действий! Но ты тогда был неопытным мальчишкой, заслуживающим второй шанс. Сейчас же ты уже давно взрослый мужчина и должен понимать последствия своих действий. Что касается Академии… то считай, что это просто один из рычагов моего влияния, — сообщил цварг. — В целом, я готов тебе поверить и не отзывать права преподавателя юриспруденции, если ты прямо сейчас скажешь, что относишься к Шарлен как к рядовому сотруднику фирмы. Только это должно прозвучать искренне.

Вселенная, нет! Конечно же, нет!..

Я промолчал.

— Так я и думал. — Спустя неполную минуту Юлиан кивнул своим мыслям. — Твою лекцию заменят, лети обратно на Эльтон или Ион, где ты там сейчас живёшь. Разумеется, удостоверение лейтенанта тоже отзовут. На это уйдёт около суток. Давно пора было это сделать, тем более что судить тебя повторно за распространение диатория за давностью лет уже нельзя. Мне было бы спокойнее, если бы ты прошёл психологическое обследование…

Не слушая больше адмирала Леру, я на первой космической вылетел из каюты. Злость на ситуацию клокотала в жилах. Что за бред?! Юлиан видит в Шарлен потенциальную угрозу моему рассудку… Да им всем самим надо пройти обследование!

Действуя, скорее, импульсивно, я завернул в первую попавшуюся пустую аудиторию и набрал на коммуникаторе номер Ленни. Вызов прошёл, зыбкое голубое мерцание на миг зависло в воздухе и тут же осело пыльным облаком.

— Не понял, что за ерунда… — неверяще пробормотал я, перепроверяя настройки канала связи.

Такое случалось очень редко, когда я забывал выключить подавитель сигнала. Однако сейчас все настройки канала связи были в норме, а глушилка выключена. Попробовал ещё раз — и снова тот же результат. Лишь через бесконечно долгую минуту я вспомнил, что однажды Шарлен покопалась в коммуникаторе и заявила, что гарантировать зашифрованную и безопасную связь она не может, но может сделать так, чтобы вызов автоматически обрывался, если, по мнению техники, меня кто-то прослушивает. Тогда мне это показалось отличной идеей, ведь я работаю с конфиденциальной информацией…

Какого мутного квазара?! Я мысленно выругался и направился к шлюзам. Ладно, дома поговорю с ней с глазу на глаз.