Адвокат с Эльтона

Глава 9. Двадцатилетие

Девяносто шесть лет назад, Эльтон

— Уйти? С мероприятия?! Эрик, ты всегда был трудным подростком, но сейчас ведёшь себя просто как неблагодарная скотина! Гости пришли поздравить тебя с Днём Рождения, улыбайся!

Аннабель протянула увешанную золотыми браслетами руку к подносу дрона-официанта и с видом великой мученицы взяла бокал самого дорогого на планете вина. Впрочем, она всегда предпочитала только всё самое лучшее. Гигантский бассейн по центру двора, наполненный экспортированной с Миттарии омолаживающей водой, частный концерт певицы-цваргини и шумная вечеринка с дресс-кодом «бикини и драгоценности» — ещё одна прихоть матери.

— Погоди, а когда это я был неблагодарной скотиной, Аннабель? Когда изучил законодательство и запретил в себя тыкать иглами, литрами откачивать кровь до потери сознания, брать биопсию костного мозга и всевозможные образцы ДНК на анализы? Когда перестал «окупаться»? — едко спросил, при этом держа спину идеально ровно и оскаливаясь в кривой улыбке подругам матери, что беззастенчиво меня разглядывали. Хотя какие они подруги? Искупаться в речке с плотоядными акитту с Тикса безопаснее, чем плавать в бассейне с местными пираньями.

— Ой, ну скажешь тоже, — фыркнула собеседница, поправляя гигантские полы белоснежной шляпки с павлиньими перьями — последний писк моды. — Будто тебе сложно было сдать биоматериал. Между прочим, на благо всей расы! И сколько раз я просила называть меня на людях «мама»? Мог бы выучить. Сними уже футболку. Выглядишь глупо. Вон, все пришедшие мужчины топлесс. Давай-давай, пошевеливайся.

— Ах, ну да, тебе же надо подчеркнуть свой статус единственной женщины, родившей чистокровного эльтонийца, — процедил сквозь зубы, стягивая футболку.

Я терпеть не мог все эти показушные мероприятия, на которых Аннабель выставляла меня словно диковинную зверушку. Гениальный мозг матушки ещё и придумал брать входную плату на такие вот вечеринки. Конечно, формально это была плата за еду, напитки и оздоровительные процедуры, но на деле-то все понимали, что это деньги за возможность посмотреть на «уникальный экземпляр нации».

— Ух ты, Аннабель, какой красавчик-то у тебя получился, — восхищённо прицыкнула языком Ганзилава.

Женщина в кричаще алом купальнике с вырезом до пупка беспардонно потрогала мои бицепсы, словно я дорогой дизайнерский диван в замшевой обивке или эксклюзивный флаер. Я резко отстранился. Терпеть не могу, когда меня трогают! Попытался выразить всё своё презрение, но в ответ меня лишь нагло облизали похотливым взглядом.

— А у тебя всё-таки получилось выяснить, кто его отец по расе? Интересно же, как так вышло, — словно меня тут нет, обратилась Ганзилава к моей матери.

— Нет, но доки говорят, это мутационный сбой, — протянула Аннабель, картинно поправляя поля шляпки. — Ну хоть так, а то мальчик… сама понимаешь. Я тогда и не думала, что стану такой знаменитой.

Гостья активно закивала, не забывая нарочито сочувственно вздыхать.

— Да уж, представляю, как ты намучилась, пока ходила беременной! Пол ведь наверняка определили раньше расы? Наверное, думала, бедняжка, что у тебя бракованные гены… Цварг в утробе растёт. Почему же на аборт не решилась? Испугалась? — «заботливо» поинтересовалась гостья.

Щёки, уши, шея и даже грудь Аннабель покраснели. Намёк на «грязную кровь», всего лишь намёк… но какой оскорбительный.

— Просто я очень сильно люблю своего сына. Сразу, как узнала, поняла, что ни за что не откажусь от Эрика!

Еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Почему же ты не добавила «не отказалась бы менее чем за тридцать тысяч кредитов», окажись я цваргом?

— И поэтому после сына ты больше не решилась заводить детей? — с отчётливой насмешкой произнесла Ганзилава.

У самой эльтонийки имелось три дочери, и все как на подбор эталон расы — фигуристые, с чистой золотистой кожей, миндалевидным разрезом глаз, длинными хвостами и гривой волос насыщенного малинового оттенка. Такие в будущем могли бы претендовать на руководящие посты в госкорпорациях и даже на места в Аппарате Управления Планетой.

— Если ты подошла, чтобы оскорбить меня, то советую несколько раз подумать, — зашипела Аннабель в ответ и добавила с угрозой: — Мнение матери единственного эльтонийца многого стоит. Ко мне даже госпожа президент прислушается, если я попрошу!

Гостья тут же подняла ладони вверх и фальшиво-фамильярно воскликнула:

— Ой, Белка, ну какие оскорбления? Не выдумывай. Разумеется, я подошла поздравить Эрика с двадцатилетием! Как ты смотришь на то, чтобы в следующем году познакомить его с моими дочерями?

— Я внесу их в список. — Аннабель важно кивнула, а гостья, услышав то, ради чего подошла, тут же пожелала хорошего вечера и отошла в сторону.

Я нахмурился.

— Какой ещё список?

Матушка, поправляя браслеты на руках, рассеянно ответила:

— Молодых эльтониек, которые готовы взять покровительство над тобой.

В голове зашумело. Вроде бы алкоголя не пил, но всё равно картинка подёрнулась зыбким туманом, а в уши кто-то старательно напихал ваты. Для меня не являлось секретом, что на Эльтоне голосовать, стать политиком, открыть собственный бизнес, купить или арендовать жилплощадь разрешалось лишь гражданкам… Но «покровительство»? Что за бред?!

Я шумно прочистил горло, чтобы не выдать голосом состояния, и максимально медленно проговорил:

— Через год я стану совершеннолетним по-эльтонски. Мне не нужны никакие покровительницы.

— Вот и я так считаю! — Аннабель охотно кивнула, приветствуя новых гостей взмахом руки. — Именно за этим я все вечеринки и устраиваю. Может, ты уже наконец поймёшь, что я выступаю на твоей стороне, Эрик, и перестанешь себя вести как вредная иглоёжка? Если список женщин, которые тебя захотят, будет большим, то это уже не они будут выбирать, а ты. Понимаешь?

— Нет, — коротко выдохнул, сжимая челюсти.

— Ну как же! — Мать всплеснула руками, но постаралась это сделать так, чтобы вино не расплескалось. — Эрик, посмотри, оглянись. Все мужчины, которые здесь присутствуют, пришли с кем-то из эльтониек. Но при твоей внешности и уникальном наборе ген ты сам сможешь выбирать и крутить ими как хочешь. От тебя любая женщина захочет детей, ведь даже если она немножко с брачком, с высокой вероятностью ваше потомство будет чистокровным. Ты не будешь ни в чём ограничен…

— А ещё можно просто сдавать сперму в банк или продавать на аукционе, — я ляпнул со злости, но Аннабель восприняла это за чистую монету.

— Можно, конечно. — Она кивнула. — Я об этом думала, но это будут только деньги. Без покровительства эльтонийки ты всё равно почти ничего не сможешь. У тебя нет гражданства. Пока тебе нет двадцати одного, по закону покровителем являюсь я, а вот после…

Слушать, как Аннабель прикидывает, как выгоднее меня пристроить, было противно. Горечь тонкой плотной взвесью осела на языке. Я сглотнул, но облегчения это не принесло. Наоборот, ощущение было сродни острому кайенскому перцу, который ни в коем случае нельзя запивать водой, потому что он разносится по всему организму. Шварх! Наверное, это всё-таки я дефектный. Государственный строй Эльтона, общая система ценностей, неразборчивое отношение к связям, подпольная торговля детьми, если они в чём-то не устраивали матерей — всё это претило.

— А ты не думала, что я могу зарабатывать деньги другим способом?

— Это каким же? — На меня посмотрели изумлённо.

Я скрипнул зубами и отвернулся. Разумеется, мужчины на Эльтоне встречались, хотя и редко — миттары, ларки, люди. Ещё реже — цварги. Все они переезжали за своими женщинами, создавали семьи, иногда даже официально, хотя брак с эльтонийкой не давал мужчинам гражданства — лишь временный вид на жительство. Они работали или на фирмах жён, или по знакомству, или вовсе помогали по хозяйству и старались лишний раз не выходить на улицу. Не то чтобы это возбранялось, совсем нет. Большое количество любовников являлось, скорее, предметом гордости и показателем успешности эльтонийки. Но эта особенность мышления имела и обратную сторону медали: любая женщина безо всяких угрызений совести запросто могла целенаправленно попытаться соблазнить мужчину соседки. Просто из спортивного интереса.

Из-за своей особенности я очень рано начал интересоваться законами и правилами проживания на Танорге, Цварге, Тур-Рине. Помню, как меня впервые потрясло, когда я вычитал в инфосети, что в большинстве Миров Федерации иные порядки, брак даёт равные права гражданам, а мальчики-смески не высылаются за орбиту при первой же возможности. Даже на Ион — спутник Эльтона — уже не распространялась часть законов президента родной планеты.

Собственно, именно потому, что я не видел для себя дальнейшей жизни на Эльтоне, я уже в четырнадцать стал сбегать из дома и потихоньку сам зарабатывать через нелегальные гонки на М-14. Если бы мне нравилась хоть одна эльтонийка, то ещё можно было бы попытаться прожить на этой планете… Если бы.

Я так ничего и не ответил Аннабель. Ещё добрых полчаса молча отстоял в качестве демонстрационного стенда «Смотрите, какой у меня сын», а затем с отсутствующим выражением послонялся среди надушенных женщин, стараясь не морщиться, когда меня нет-нет да и норовили полапать. Когда наконец начало смеркаться и пришло время рок-концерта, гости сосредоточили внимание на приглашённой певице, а я незаметно отошёл к гаражу, где заранее припрятал костюм и гермошлем, молниеносно оделся, перемахнул через забор и быстрым шагом направился к припаркованному вечернему рейсовому экспресс-шаттлу на М-14.

Большая часть пассажиров на этих рейсах летали туда и обратно исключительно ради получения острых эмоций от гонок. Конечно, находились и те, кто хотел посмотреть на вулканы и пустыни, но почти все обожали зрелищные заезды, а потому никто не обратил внимания на шлем. Я бросил в турникет чип-карту с номиналом в тридцать кредитов и сел на самое дальнее кресло на борту шаттла.

Передо мной устроилась группка из пяти ярых фанаток. Вся одежда девушек была обклеена бутафорскими накладками, имитирующими встроенные кулеры и систему вентиляции в профессиональных костюмах гонщиков. Они явно старались быть как можно более похожими на своих кумиров.

— Ох, сегодня ночной заезд обещает быть красочным! Ух, вот бы вулкан какой задымил… Говорят, это очень красиво, когда красная магма вытекает в ночи… говорят, тогда все кары переходят на цветную закись азота, красиво-о-о должно быть. — Одна из девиц мечтательно закатила глаза.

— Ага, а пирокластовый поток не хочешь? — фыркнула вторая. — Если такое случится, то зрителей эвакуируют, и ничего ты не увидишь.

— Ну да, ну да, — покачав головой, вздохнула первая. — Но всё равно должно обалденно круто выглядеть. — Она внезапно приподнялась на сиденье и обратилась ко мне: — Эй, а ты как считаешь?

Я пожал плечами, не поднимая затемнённого забрала. Ближние к трассам вулканы, как правило, спят. Октопотроиды тоже не дураки, и им неохота возвращать ставки за прерванный заезд. Маловероятный расклад событий. Вот южнее километров на пятьдесят, там да, там может всякое произойти…

— Эх, — снова продолжила разговорчивая барышня. — Интересно, кто сегодня будет в гонках участвовать… Ты, кстати, сам будешь участвовать?

Я отрицательно качнул головой, вновь не желая выдавать себя даже голосом. Костюм, который я надел, имел универсальную расцветку, да и его общий вид со множеством накладных карманов и встроенными щитками не давал со стопроцентной точностью угадать мой пол. Многие женщины-гонщики надевали на себя плюс-минус такие же безразмерные костюмы, а некоторые рептилоидки или ларчанки, к слову, зачастую имели мужеподобные фигуры. Если фанатки узнают, что перед ними парень, то отделаться будет уже очень сложно. Если поймут, что эльтониец — то практически невозможно. Многократно проверено на собственном опыте.

— М-м-м-м, так ты зритель… ница? Давай к нам, у нас места в секторе «Д», не хочешь?

Я повторно отрицательно покачал головой.

— Ой, слушай, ну отстань ты от гуманоида, — активизировалась подруга общительной эльтонийки. — Летит на М-14, и ладно.

К счастью, на этом от меня отстали. Правда, молоденькие эльтонийки шумно изумились, когда после приземления экспресс-шаттла на гравиплатформу я направился не к стойкам регистрации на ночной заезд и даже не в сектор зрителей, а к крошечной деревеньке, стоящей в паре километров от трасс, где проживал обслуживающий персонал.

Хлипкий сарай из панелей переработанной пентапластмассы и дешёвых металлов внешне напоминал хлев для скота, но Элиза искренне радовалась и такому жилищу. Внутри помещение было обустроено как трейлер: вытянутый пенал, с одной стороны подобие кухни, стол с парой колченогих стульев по центру, ну а с противоположной — место для хранения вещей и крошечная сантехническая комнатка. Спать предполагалось на вместительной горизонтальной полке, на эдаком «полуторном» этаже над туалетом, куда вели хаотично закреплённые на стене перекладины, гордо именуемые Лиз лестницей. Сидеть, а тем более стоять на полке было невозможно — слишком высоко к потолку располагалась — зато она была широкой, почти как полноценная двуспальная кровать.

Стоя ко мне спиной, Элиза напевала незамысловатые частушки болельщиков и при этом активно помешивала варево в кастрюле. Она притопывала правой ножкой в такт, от чего её платье забавно колыхалось. В помещении витали потрясающе аппетитные запахи. Я шумно вдохнул и повесил гермошлем на одинокий крюк у входа.

— Эрик! — Синевласка обернулась, а на дне глаз цвета прибрежного океана заискрилась неподдельная радость.

Одной искренней улыбкой Элиза умудрилась прогнать весь негатив, накопленный мною за день, фальшь и лицемерие, стереть все неприятные прикосновения и липкие взгляды подруг Аннабель, считающих меня не то мутантом, не то будущим эталонным жеребцом. В груди разлилось тепло. Будто ясное солнышко впервые за долгое время вышло из-за серых туч.

— Я думала, ты прилетишь только завтра, на гонки, — протянула синевласка, растерявшись.

— То есть ты не рада меня видеть? — засмеялся я, притянул девушку к себе и поцеловал в щёку, отчего Лиз залилась краской смущения. Несмотря на миттарскую кровь, румянец у неё был розовый, а не голубой, и он очень ей шёл.

— Ой, ну скажешь тоже! — взволнованно воскликнула Лиз и на шаг отступила, потупив взгляд.

С того момента, как узнала, что я и есть «тот самый эльтониец», она смущалась от любых моих прикосновений, будто я божество какое-то. При этом я видел, как однажды один противный жирный рептилоид во время гонок, на которых девушка отмывала стойки с громкоговорителями, потянул к ней мерзкие ручищи. Полумиттарка не впала в ступор и даже не зажалась, а зарядила коленом промеж ног мужику втрое её крупнее, что разъярило последнего ещё сильнее. Пока не нагрянули организаторы мероприятия, пришлось объяснять уроду максимально доступными средствами, что если дама говорит «нет», то это значит «нет».

— Я просто не знала, что ты будешь так рано, я ничего не успела… Ах, суп будешь? Тут макароны и овощи, ничего особенного… — зачастила Лиз.

— С удовольствием! — ответил я, пресекая неуместные оправдания.

Благодаря участию в гонках, я уже отложил небольшую сумму на счёту и всякий раз предлагал девушке оплатить хотя бы еду, но она решительно отказывалась, заявляя, что сама работает и это будет неправильным. О том, как тяжело ей давалась работа уборщицы на планете, где днём температура достигала сорока градусов по Цельсию, а по ночам опускалась ниже минус пятнадцати, она стойко молчала.

То ли я действительно так сильно проголодался, то ли у Элизы даже из макарон и овощей получился шедевр, но суп вышел фантастически вкусным. Когда я отложил ложку, полумиттарка неожиданно залилась румянцем и забормотала:

— Эрик, я не знала, что ты приедешь сегодня… Я успела сделать только часть… по рецепту там надо, чтобы он настоялся…

— Кто настоялся? Лиз, суп потрясающий, я давно такой вкуснятины не ел.

— Да нет же, не суп!

Синевласка всплеснула руками, засуетилась и ловко юркнула в самый конец сарая, между громоздких шкафов… Как она только поместилась в этот проход? Не успел я додумать мысль, как Лиз вылезла обратно с блюдом, по центру которого горделиво стоял немного покосившийся корж… цвета точь-в-точь как её волосы.

— Вот. — Она поставила блюдо на стол. — Я не придумала, чем украсить…

— Что это? — Удивлённо приподнял брови.

— Торт, — выдохнула Лиз, неловко переступая с ноги на ногу. — У тебя же День Рождения, Эрик! Двадцать лет — такая красивая дата! Поздравляю!

Я замер, потрясённый мыслью, что она приготовила этот торт специально для меня. Вселенная… Никто и никогда не делал мне подарков… А тут целый торт!

— Тебе не нравится? — занервничала девушка, не дождавшись моей реакции. — Ты не обращай внимания на цвет, я немного перестаралась с красителем… и с ароматизатором тоже… Не сразу разобралась в рецепте, но он должен быть вкусным.

— Я уверен, что он потрясающий! Лиз, у тебя всё великолепное! — выдохнул, сбрасывая оцепенение и всё ещё не веря глазам.

Синевласка вновь зарделась, а я схватил ложку из-под супа и отломил кусок торта прямо так, с блюда. Поглоти меня космос! За всю жизнь я не пробовал ничего вкуснее! Это было бесподобно!

— Лиз, тебе надо открывать собственную кондитерскую! Обещаю, я буду твоим самым преданным клиентом, — сообщил, облизывая ложку.

Искры радости в радужках девушки исчезли, живой тропический океан превратился в серую лужу, а я почувствовал себя последним болваном. Шварх, ну конечно… Она же не просто так улетела на М-14. Формально у Элизы имелось гражданство, но даже если бы ей одобрили лицензию на бизнес, ни одна эльтонийка не стала бы ходить в кафе, которым управляет смесок.

— Ох, прости. — Я порывисто встал и, несмотря на сопротивление, решительно притянул девушку к себе. — Прости, Лиз, пожалуйста. Я не подумал… не хотел тебя расстраивать. Просто ты действительно чертовски вкусно готовишь! Обещаю, что я заработаю достаточно денег, мы улетим из этой системы и начнём жизнь в другом месте. У тебя будет собственная кондитерская, а я… не знаю, кем буду. Да хоть водителем таксофлаера!

— Эрик, не говори глупостей, — шмыгнула куда-то в подмышку Элиза. — Ну зачем тебе вообще куда-то улетать с Эльтона? Ты чистокровный, тебе все двери открыты… Да ты вообще себе любую девушку выбрать можешь… да хоть целый гарем! Я-то тебе к чему?

— Так, выкини эти мысли из своей хорошенькой головы, — произнёс, приподнимая лицо синевласки за подбородок. — Мне нужна только ты. Я тебя люблю. Понимаешь?

Огромные сине-зелёные глазища стали ещё больше, а коралловые губы изумлённо приоткрылись.

— Любишь? — неверяще повторила Элиза, словно встретила руны на незнакомом языке и никак не могла сообразить, что они значат.

— Конечно, люблю, Лиз! — Я улыбнулся, глядя на то, как она хмурится. — Ты самое светлое, что есть в моей жизни. Мой ангел-хранитель.

Она смотрела на меня так открыто, доверчиво и одновременно трогательно, что я не выдержал и поймал её губы своими. Это вышло само собой…. Обнимать, зарываться руками в мягкий бирюзовый пух волос и целовать Элизу оказалось так же прекрасно и естественно, как дышать. Её дыхание ощущалось как глоток живительного морского воздуха после многочасового заезда по пыльной трассе пустыни. Как самый лучший в мире десерт для заядлого сладкоежки-гурмана. Как ласковый тропический океан… Я крепко сжимал её в объятьях, хмелея от мысли, что она отвечает на поцелуй.

Элиза была полной противоположностью того мира, в котором я рос. Нежная, робкая, отзывчивая, честная, заботливая, смешная, а самое главное — искренняя. Во всех её словах и действиях ни разу не просвечивало и тени лицемерия или расчёта. А ведь я рассказывал ей про свою стратегию ведения гонок, заранее сообщал, каким приду по счёту, когда намереваюсь выиграть, а когда — финишировать во втором круге, чтобы в следующий раз соотношение ставок было более выгодным. Она никогда не искала пользы от общения со мной и не сливала информацию на сторону, хотя могла бы продать её за хорошие деньги.

Я буквально опьянел, когда Элиза зарылась в мои волосы тонкими пальчиками и мягко взъерошила их. Кружащее голову чувство щекотными мурашками расползлось по телу, и впервые в жизни мне хотелось самому подставиться под прикосновения.

— Эрик… я тебя тоже люблю. — Она внезапно отстранилась, неловко потёрла запястья друг о дружку, отвела взгляд и затараторила: — Я понимаю, что тебе надо… и это вроде как естественно… но… давай позднее, а?… Я… понимаешь… не готова. Я боюсь, что всё это сон… что я проснусь, и всё окажется неправдой… Или что я тебе надоем… Понимаешь, я же смесок… у меня никого не было…

Последнюю фразу она произнесла, отчаянно покраснев.

— Т-ш-ш-ш, — прошептал, притягивая девушку к груди.

Лиз была такой светлой, уютной, открытой и солнечной, что я даже не думал о том, что она может трактовать поцелуй настолько превратно. И несмотря то, что она фактически являлась моей ровесницей, из-за худобы, синяков и ссадин я подсознательно воспринимал её младше. Чистокровные эльтонийки в двадцать лет имели уже полностью сформированное женское тело и выглядели существенно… опытнее. Во всех смыслах.

— Ох, Элиза, я не хотел тебя напугать. Разумеется…

— …Всё будет только тогда, когда я захочу? — Бирюзовые, как морская гладь, глаза посмотрели со смесью недоверия и опаски.

— Только тогда, когда ты захочешь, но не раньше, чем до свадьбы.

Я улыбнулся, уже точно зная, что сделаю всё что угодно, чтобы не только вывезти любимую с М-14, но и зарегистрировать наши отношения официально. Всё должно быть правильно и в своё время. Она заслуживает этого.

Элиза явно смутилась, открыла рот, чтобы что-то сказать, а возможно, даже возразить, шумно выдохнула и промолчала. Неловко переступила с ноги на ногу, как новорождённый оленёнок, скользнула взглядом по моему коммуникатору и, поменявшись в лице, с ужасом воскликнула:

— О, нет, Эрик!

— Что такое?

— Время! Ты видел?! Последний шаттл на Эльтон отошёл пять минут назад!

Я пожал плечами.

— Ну и ладно. Значит, переночую у тебя. Всё равно завтра гонка, лишний раз не придётся мотаться.

Лиз изумлённо посмотрела на меня, чуть нахмурившись:

— Но тебя же, наверное, будут искать? Мама разве не будет волноваться?

Я мысленно прикинул количество алкоголя на вечеринке, количество гостей, заготовленные Аннабель сюрпризы…

— Уверяю тебя, не будет.

— Ну… ладно, — Элиза наконец-то расслабилась, огляделась и вдруг заговорщицки предложила:

— Я недавно убирала ВИП-сектор. После гонок кто-то из болельщиков забыл в зрительской зоне бутылку шампанского. Давай отметим твой день, а?

Она ловко крутанулась в кольце моих рук, присела на корточки и открыла незаметную дверцу у самого пола. Я вновь рассмеялся. Лиз была сама непосредственность. Бутылка с логотипом средненького по качеству алкоголя — неплохого, но и далеко не того, которое закупала Аннабель — материализовалась в руках полумиттарки.

— Давай не будем, — мягко сказал я, забирая тару. — У меня завтра гонки в первой половине дня, мне важно выиграть, а для этого голова должна оставаться ясной. Может, лучше спать? Поздно уже.

— А? Да, конечно, — протянула Элиза обескураженно.

Я догадывался, что Лиз специально держала эту бутылку для особого случая, но, тем не менее, не хотел изменять своим принципам. Способность ясно мыслить и быстро реагировать дороже, чем сиюминутно расслабиться. Сейчас самое важное — это собрать деньги на двоих на перелёт в другую систему, подальше от Эльтона, а также стартовый капитал на нашу новую жизнь. Шампанское ещё успеем выпить. Глядя на реакцию, Лиз я подумал, что когда-нибудь заработаю и наберу для неё целое джакузи с игристым вином.

Пока она устраивала постель, я покопался в настройках отопительной системы, выставляя обогрев помещения на максимум. Холодало. Пески М-14 плохо хранили тепло звезды, остывая после захода местного светила за считанные минуты. Днём здесь было отвратительно жарко и душно, а ночью — чересчур холодно. Дрянная планета для проживания.

Элиза натянула толстовку поверх платья, лосины, синтетические термоноски и легла поближе к стенке. Косички, которые она заплетала, чтобы волосы не мешались при уборке и готовке, девушка, наоборот, распустила. Я неторопливо забрался по металлическим перекладинам и улёгся рядом, не касаясь полумиттарки, но вслушиваясь в её дыхание. Она не спала, хотя тщательно пыталась притвориться спящей. Я так сильно напугал её поцелуем? Или залезла на спальную полку, потому что я предложил?

— Лиз, если ты не привыкла ложиться так рано, то можешь спуститься по лестнице и заняться делами на кухне… или почитать, там…

— Да нет, ты абсолютно прав, Эрик. Завтра тяжёлый день, и не только у тебя, но и у меня тоже. Надо будет перед заездом отмыть все платформы… Давай спать. Ик!

Я бы не обратил внимания на икоту, если бы девушка ровно через десять секунд не икнула ещё раз. А потом ещё. И ещё…

— Прости. — Лиз перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. — Ик! Проклятые астероиды… Это из-за миттарской крови. У всех миттаров двойная система дыхания, и… ик… икота — переход от лёгочного дыхания к жаберному и обратно.

Я с интересом приподнялся на локте, рассматривая гладкую шею девушки.

— Но у тебя же нет жабр, — произнёс очевидное.

— Нет, — произнесла Лиз и мученически застонала от очередного характерного спазма. — А икота есть.

— Так, — сказал я, решительно приподнимаясь и подтягивая девушку к себе. — Не знаю, от чего там бывает икота у миттаров, но у простых смертных с обыкновенными лёгкими она возникает тогда, когда они замерзают. Иди сюда, и хватит уже сопротивляться. В этом нет ничего постыдного!

Стоило мне обнять Элизу и чуть ли не силой прижать её к груди, как она затихла, а икота исчезла.

Толстовка на Лиз была настолько объёмной, что складывалось ощущение, будто я прижимаю к себе не хрупкую девушку, а подушку, набитую ватой и пухом, от которой безумно вкусно пахнет… тортом.

Я уже засыпал, когда сквозь дрёму внезапно услышал голос любимой:

— Эрик?

— М-м-м-м?

— Я же не глупая и всё понимаю, что так не бывает. Обещай, что когда решишь быть с другой девушкой, то скажешь мне об этом. Заранее. Я сильная, я всё приму… Просто мне надо это знать. Что ты до конца будешь со мной честным.

— Вселенная, Лиз, что ты за ерунду несёшь? Спи давай.

— Нет, пообещай, пожалуйста.

Меня настойчиво потормошили за плечо.

— Обещаю, что женюсь на тебе, как только мы выберемся из этой системы. И у меня не будет других женщин, кроме тебя. — И ехидно добавил: — Пока ты будешь честной со мной. Всё. Спи.

Я услышал громкий вздох — кажется, Лиз так и не поверила в серьёзность моих намерений — а затем провалился в сон.