Адвокат с Эльтона

Глава 14. Дисциплинарное слушание

Глава 14. Дисциплинарное слушание

Когда работаешь в узкой сфере более тридцати лет, то волей-неволей оказываешься знаком с большинством коллег и конкурентов. Конкретно на Ионе я знал всех судей, а с двумя из трёх непосредственно вёл дела. Ввиду семнадцати выигранных заседаний, которые велись непосредственно Лирель Тейлор, так сложилось, что мы были с ней на короткой ноге. Пожилая леди в кипенно-белом облачении судьи четверть часа выражала искреннее негодование по поводу того, что я вовремя не явился на слушание и даже не предупредил об опоздании, поджала тонкие губы, а затем огорошила:

— Ох, ладно, Эрик. Сейчас сообщу в Системную Полицию Эльтона, что ты вернулся. Тебе повезло, слушание закрытое, у Розалинды Блау нет денег на собственного юриста, а потому она воспользовалась правом на бесплатного защитника. Обвинение готовит какая-то помощница прокурора, она даже не с Иона. Она только-только получила информацию по делу, так что у тебя есть ещё минут сорок…

Я изумился, так как уже приготовился в очередной раз встретиться в зале суда с Селестой Ленц.

— Что?

— Так это стандартная процедура, когда обвиняемому предъявляют иск, он не имеет права покидать систему. Требование перенаправляется в Системную Полицию. Уж что-что, а это ты должен понимать, — Лирель ответила с еле заметкой ноткой осуждения.

— Да нет, с полицией всё понятно. — Я досадливо поморщился.

Слава Вселенной, Ион — крошечный спутник, и на нём нет общего космопорта с диспетчерским центром, как на крупных планетах Федерации, а потому мои отлёты и прилёты никто не фиксировал.

— Меня уведомляла канцелярия, что прокурором будет Селеста Ленц.

— Так предполагалось, что и всё слушание займёт от силы пару часов, но ты не явился вовремя! — Судья Тейлор развела в стороны морщинистые руки. — Я понимаю, что вся эта ситуация и падающей кометы не стоит, но Селеста уже покинула Ион. У неё начался отпуск, так что мне пришлось согласиться на внештатную замену. Да не переживай, Эрик, повторюсь, слушание закрытое, по твоей репутации всё равно не ударит. Разберёмся, что там за претензия у твоей бывшей клиентки, и всё.

Я молча кивнул, хотя и почувствовал в этот момент укол смутной тревоги. Схватил в ближайшем автомате пару сэндвичей и крепкий кофе и вышел на крышу суда. Бен как раз к этому моменту привёз мне новый жилет и свежую рубашку. А вот пиджак я надел тот же, в котором летал на сателлит. После того, как на нём поспала Алесса, от него так потрясающе пахло, что мне совершенно не хотелось надевать другой. Бен сообщил, что юристы фирмы, по его словам, успешно закрыли целых два дела, пока я отсутствовал. Ещё приходила клиентка с гражданским делом о разводе, и полупикси-полуцварг отложил её просьбу на случай, если я всё-таки заинтересуюсь.

— Ну вот, теперь выглядишь идеально. — Помощник одной из своих многочисленных рук в сотый раз провёл по лацканам пиджака переносным отпаривателем. — Заставил же ты меня понервничать из-за того, что не явился вовремя. Я, конечно, предполагал, что ты бросишься к клиенту, но рассчитывал, что к началу заседания уже вернёшься.

Вернулся бы, если бы не дурацкая робототехника, возомнившая себя умнее гуманоидов.

— «Тигра» пришлось временно оставить на сателлите. Добирался в итоге на «Крылатке», а она медленнее, сам понимаешь.

Брови Бена изумлённо поползли на лоб, он уже открыл рот, чтобы завалить меня вопросами, но я махнул рукой.

— Долгая история. Нет времени пересказывать. Просто свяжись с базой и проследи, чтобы они выслали «Тигра» мне на Ион на автопилоте. Хорошо?

— Хорошо. — Секретарь кивнул.

— Постой, а как там Шарлен? Пока меня не было, ничего не случилось?

— Да нормально всё. Как сняла номер в отеле, так и сидит в нём безвылазно. Это же Ленни, что с ней станется? Где сервер и инфосеть, там и она. — Бен пожал плечами и добавил: — Неужели вы так серьёзно поссорились?

Я мотнул головой, чувствуя, что не хочу рассказывать о чувствах Шарлен. Серьёзно-несерьёзно, только время покажет. Она явно обиделась, и ей нужно какое-то время, чтобы принять, что жизнь не ограничивается четырьмя стенами, а помимо меня в ней есть ещё несколько миллиардов мужчин. Но это останется между нами. Вместо того чтобы ответить Бену, я задал встречный вопрос:

— Программисты точно уверены, что Ленни в номере?

— Ну, они сказали, что трафик инфосети идёт, а официанты отеля приносят еду к двери три раза в сутки.

Бен говорил что-то ещё, а я задумчиво кивал, думая о том, что надо всё-таки ещё раз поговорить с Ленни. Пускай пару дней поживёт самостоятельно, а там, если не позвонит, то сам свяжусь.

— …И я позволил себе дополнительно напрячь юридический отдел, чтобы они изъяли эту партию пластелей за клевету. — Из размышлений меня вывел голос секретаря.

— М-м-м? — Я тряхнул головой, вновь сосредотачиваясь на собеседнике.

— «Ионский экспресс». Кошмар, эти выпуски порочат репутацию «Вейсс Юро-Щит»! Наши акции просели на двенадцать процентов! — Помощник всплеснул сразу тремя руками и эмоционально продолжил: — А между прочим, треть заработка сотрудников составляют опционы… И это при том, что тебя временно объявляли в розыск Системной Полиции Эльтона! Какой-то умник-блогер сделал абсолютно бредовое предположение, будто ты удерживаешь Шарлен у себя дома силой. Ну а то, что главой «Вейсс Юро-Щит» является Эрик Вейсс, ни для кого не секрет. Даже хорошо, что она сейчас живёт в отеле. Если вдруг конкуренты захотят нас продавить на этой почве, то мы сможем в ответ предъявить чеки из гостиницы и затребовать кругленькую моральную компенсацию! Сисадмин уже вычислил, что, скорее всего, «утка» была вброшена юридической фирмой «Маргрет и партнёры». Вот же мерзкая стерва…

— Да-да, ты молодец, Бен! Отличная работа. — Я хлопнул секретаря по плечу. — У меня уже вот-вот заседание начнётся. Поговорим позднее.

Неясная тревога гнала меня в помещение, где должно было пройти дисциплинарное слушание. Необъяснимое беспокойство, ускользающая хвостатая мысль… Вроде бы обычное дело, но в последние трое суток как будто кто-то свыше вызвал мой персональный метеоритный дождь: недопонимание ситуации Юлианом, отзыв права на преподавание в Академии, ссора с Шарлен, мелкие неурядицы у фирмы, сложный клиент с абсолютно проигрышным делом, из-за которого ему грозит фактически смертная казнь, вновь нахлынувшие кошмары из прошлого, а теперь ещё это… Иск Розалинды Блау казался до сих пор полнейшей ерундой. Ровно до того момента, пока я не зашёл в зал заседания и не увидел Алессу.

Она стояла с идеально ровной спиной около кафедры судьи, отрывистыми движениями перекладывала электронный листок за листком и тихо комментировала каждый. После путешествия в багажном отсеке она предпочла застегнуть все магнитные застёжки необычно длинного пиджака-халата, видимо, чтобы никто не увидел, что платье помялось. Волосы, которые так легко электризовались от техники, эльтонийка собрала в строгий пучок. Собранная, сдержанная, холодная как астероид. Ничего общего с той Алессой, с которой мы путешествовали на «Крылатке». Стоило ей повернуться в мою сторону, как взгляд фиалковых радужек зацепился за свежую рубашку. Эльтонийка еле заметно поджала губы и облила презрением.

Я, конечно, понимаю, что она не захотела в последний момент сообщать, что знакома со мной за рамками профессии, но не до такой же степени…

— Эрик Вейсс, познакомьтесь, эта Алесса Мариар, представляющая интересы гражданки Эльтона Розалинды Блау. Формально — помощник прокурора со спутника Нуар-343, третьей планеты системы Ореон, но сегодня, ввиду закрытого слушания, — просто обвинитель. Истец — Розалинда Блау. Обвиняемый — Эрик Вейсс. Вы, надо полагать, без адвоката и представляете свои интересы самостоятельно? — Лирель Тейлор дежурно представила всех.

Я хмуро кивнул и опустился на кресло слева от кафедры судьи. Помещение было небольшим. Исключительно для таких вот дисциплинарных слушаний, на которых, как правило, две стороны договаривались до общего решения в присутствии представителей закона. Толстый пристав-рептилоид пристроился на лавке снаружи зала и с азартом играл в коммуникатор, оставив дверь в помещение открытой. Судья даже не стала делать ему замечание, так как понимала, что пристав требуется скорее номинально: прессы нет, любопытствующих тоже.

Розалинда Блау, охотница за мужскими кошельками, сидела с противоположной стороны. Как и при прошлой нашей встрече, она выглядела расстроенной, но не лишённой лоска истинной эльтонийки. Печальный взгляд, припухшие глаза и чуть покрасневший кончик носа ей действительно шли. Я давно обратил внимание, что она относится к тому сорту женщин, которые даже «плохо» умеют выглядеть хорошо. Вместо алой помады Розали на этот раз выбрала насыщенную тёмно-бордовую, а строгий стильный брючный костюм выгодно подчёркивал пышные формы. Декольте и шею закрывал полупрозрачный шёлковый шарф. Женщина так естественно и надрывно вздохнула и приложила платочек к уголку глаза, что я даже смутно заподозрил, что в свободное время эта актриса тренируется перед зеркалом воспроизводить нужные эмоции.

Тоненькая и практически незаметная стенографистка приютилась с ноутбуком в самом углу зала. Она была одета в мышино-серый костюм и умудрялась практически сливаться с интерьером.

— Итак, раньше начнём — раньше закончим. Госпожа Мариар, зачитайте, пожалуйста, претензию гражданки Розалинды Блау, — обратилась судья Тейлор к Алессе. — Там, кажется, было что-то про сексуальное домогательство?

— Не совсем, — встряла Розалинда, картинно всхлипнув. — Изначально так, мне было очень стыдно сознаваться, но я всё же решилась и изменила иск.

Я поморщился. Вот почему от канцелярии оказалось несколько пропущенных. Они не только искали меня, но и хотели уведомить об изменении показаний истца. Возможно, всё-таки следовало перезвонить…

— Давайте лучше я, госпожа Блау, — мягко сказала Алесса и, не глядя на меня, обратилась исключительно к судье: — Ваша честь, моя подзащитная сообщила, что господин Эрик Вейсс принуждал её к действиям сексуального характера.

Хорошо, что я допил свой кофе, а то бы точно поперхнулся. Что за бред?!

— Эрик Вейсс шантажировал мою клиентку, обещая рассказать её мужу об однократной сексуальной связи, которая состоялась по собственному желанию. Как следствие, это повторялось вновь и вновь, но уже по принуждению. В последний раз это произошло три дня назад. Господин Вейсс угрозами заставил Розалинду прийти чуть раньше него в мужской туалет Ионского суда, где весьма грубо овладел ею.

Чего-о-о?!

Пока я приходил в себя от беспардонной наглости и откровенного вранья бывшей клиентки, Розалинда сдёрнула с шеи шарф и представила судье многочисленные синяки на шее и груди, а также закатала рукава и предъявила тёмно-сиреневые запястья. Волоски на теле и хвосте вставали дыбом. Сексуальное домогательство на Эльтоне — это не так страшно, а вот насилие с причинением физического вреда в адрес женщины… Да тут я не то что адвокатской лицензией рискую, в случае проигрыша меня на десяток лет в тюрьму засадят!

Я в шоке пялился на стерву, понимая, что мне пока не дали слова. Хвалёная выдержка начинала давать трещины. Пришлось мысленно напомнить себе, что если я сейчас начну опровергать этот фарс, то поставлю себя в невыгодное положение. Судья Тейлор нахмурилась, бросила на меня короткий укоризненный взгляд и уточнила:

— Этого не было в первоначальном обращении в суд, госпожа Мариар. Подскажите, есть ли какие-то медицинские заключения о том, что синяки получены именно три дня назад?

— К сожалению, нет, так как истица боялась об этом говорить. — Алесса отрицательно покачала головой. — Она опасалась, что её муж узнает об измене. Сейчас, когда её развод с господином Томасом Блау уже окончательно утверждён на бумагах, она всё-таки решилась изменить заявление и потребовать у господина Вейсса финансовую компенсацию за моральный ущерб и фактическое разрушение брака.

Ясно. Когда Розалинда осознала, что из-за брачного договора не получит ни копейки, в отместку решила попробовать прибрать к рукам моё состояние. А отметины на теле, судя по всему, импровизация…

— …за полчаса до заседания я успела настоять, чтобы дежурный судмедэксперт осмотрел её вне очереди. Он подтвердил, что синяки оставлены недавно весьма крупными мужскими руками. К сожалению, это всё что, что успели установить. Вот официальный документ.

И вновь полностью игнорируя моё присутствие, Алесса с невозмутимым видом протянула стандартную заполненную форму судье. Я что для неё, каменная глыба для украшения зала? Настолько противен, что теперь даже смотреть на меня не станет?!

Тейлор кивнула, принимая электронную бумагу, а я почувствовал подступающую ярость, густо замешанную на адреналине. Что за цирк устроила Розалинда?! Неужели она думает, что этого достаточно, чтобы я испугался и выдал ей пару сотен тысяч кредитов, лишь бы отозвала заявление?!

— Это всё, госпожа обвинитель? Словесное обвинение гражданки и заключение судмедэксперта? — вежливо уточнила судья.

— Нет, не всё. Ваша честь, вот запись с камер Ионского суда, где видно, что Эрик Вейсс действительно провёл с Розалиндой Блау девять минут наедине. Я отдельно хотела бы обратить внимание на выражение лица мужчины, когда он вышел из туалета.

Алесса нажала на кнопку, и позади судьи вспыхнул виртуальный экран с секундной записью, где я выхожу из мужского туалета.

— Посмотрите, — тем временем, продолжила Алесса, лазерным указателем очерчивая моё лицо, — напряжённая линия челюсти, расширенные ноздри, на щеках проступили желваки, руки собраны в кулаки. Все признаки агрессии из-за того, что моя клиентка пыталась отказать Вейссу.

Неужели Алесса успела за сорок минут вникнуть в дело, посмотреть видео и сводить клиентку к судмедэксперту?! Да она швархов профессионал своего дела… Я скрипнул зубами. Мой стоматолог озолотится. Да, я был зол… Из-за Розалинды, чтоб её!

— Я приняла ваши доказательства во внимание. Это всё, госпожа Мариар? — уже более холодным тоном уточнила пожилая эльтонийка за кафедрой.

— Нет. — Обвинитель равнодушно скользнула взглядом по залу где-то над моей головой. — Розалинда, подскажите, пожалуйста, вы просили Эрика Вейсса оставить вас в покое? Вы говорили ему, что состоите в браке?

— Да, разумеется, он знал, что я замужем. — Блау расстроенно кивнула и вздохнула так душераздирающе… Шварх! Ещё чуть-чуть, и я сам поверю, что у нас была связь, а у меня выборочная амнезия! — Я говорила, что оступилась и больше не хочу отношений, но Эрик давил… В последний раз, в том самом мужском туалете, я обозначила, что муж догадывается о предыдущей нашей встрече в ночном клубе и я больше не собираюсь потакать шантажу… Я во всём сознаюсь супругу.

Я мысленно взвыл. Алесса, посмотри на меня! Что за гравитационная аномалия? Неужели ты веришь во всю эту чушь?!

— И как отреагировал Эрик Вейсс, когда вы сообщили, что намерены прекратить ваши нездоровые отношения? — ровным тоном продолжила допрос Алесса.

«Нездоровые отношения». Гнев ядом разливался по венам и жилам, но я не мог точно сказать, что злит меня больше: мелочность бывшей клиентки или эти ледяные ноты в голосе помощника прокурора. Розалинда громко всхлипнула.

— Он разозлился, схватил меня за шею и… и… — Она оглушительно высморкалась в платочек. — право, я не могу говорить о таких вещах. Это так мерзко…

— И всё же, будьте так добры, назовите вещи своими именами, — обратилась Лирель напрямую к Розалинде.

— Он отымел меня прямо у умывальника… а затем в очередной раз выдумал причину, что сказать мужу! Он всегда так делал…

Не глядя ни на кого, женщина потянулась к запястью и активировала коммуникатор.

«…Ты могла после работы зайти в салон красоты, не прийти ночевать — потому что на Маркетхолле ночь скидок, а алкоголь… купила в подарок коньяк в космопорту, а бутылка разбилась и часть попала на тебя. Вот и всё…»

В зале наступила вязкая тишина. Такой тишины обычно крайне сложно добиться на заседаниях, судьям даже иногда приходится включать подавитель шумов… Но сейчас тишина была абсолютной. Я почувствовал, что медленно озвереваю. Эрик, спокойствие… Тебе нужна лицензия. Главное, дотерпеть до того момента, когда судья даст слово тебе. Всё поправимо.

— А в предыдущий раз он был у нас дома и приказал раздеться прямо в супружеской спальне, пока муж не вернулся с работы… и Эрик оставил носки после секса под кроватью… по-моему, он сделал это специально. Ему нравилось, что я боялась реакции мужа, если он обо всём узнает. Когда я слёзно умоляла Эрика так больше не делать, он, издеваясь, ответил вот что.

Еле различимый щелчок кнопки проигрывания на коммуникаторе.

«Ты могла ими протирать пыль, потому что на руку надевать удобно».

Алесса отвернулась к противоположной стене. В висках горячо запульсировало.

— Господин Вейсс, — впервые за всё время судья обратилась ко мне, — вынуждена уточнить. Вы подтверждаете, что эти слова на аудиозаписи принадлежат вам? Обвинитель не предоставила документов эксперта, подтверждающего, что аудио не фальсифицировано. Я могу назначить экспертизу, но тогда слушание придётся вновь отложить.

— Да, Ваша честь, подтверждаю, — мрачно ответил. — Не надо ничего переносить.

Собственный голос прозвучал настолько низко и угрожающе, что я сам его не узнал. Боковое зрение выцепило, как Розалинда вздохнула и поёжилась, но всё внимание я сосредоточил на точёной фигурке Алессы. Я буквально сверлил её взглядом, но она упорно не смотрела на меня. Это приносило почти физическую боль. В голове, как назло, крутилась одна и та же фраза: «Мужчины как грязь. Вначале пристают, и не отделаешься, но с первой оказией трусливо смываются».

— Госпожа Мариар, скажите, пожалуйста, на какой размер финансовой компенсации рассчитывает ваша подзащитная? — продолжила Тейлор.

Алесса откашлялась.

— В заявлении Розалинда Блау написала число в тридцать тысяч кредитов, но, учитывая финансовое состояние господина Вейсса, я бы рекомендовала остановиться на сумме в пятьдесят тысяч. В ответ моя клиентка готова отозвать иск.

На миг перед глазами появилась красная пелена. Она рекомендует остановиться на сумме в пятьдесят тысяч кредитов?! Шварх, а я ещё над Киаром подшучивал по молодости, что у него глаза от ярости краснеют… Будь на месте Алессы кто угодно другой, скорее всего, я бы просто отдал эти деньги не глядя под расписку, что Розалинда отзывает иск. Ну, может, поторговался бы немного и навсегда зарёкся заниматься делами о разводах. Затягивать дело; рисковать репутацией, в случае, если о деле пронюхают журналисты; собирать алиби на те дни, когда у нас с ней якобы были сношения — всё это слишком времязатратно и не стоит того. За эти часы я больше заработаю, посвятив время тому же Камилю Росси, да и мир сделаю лучше. А что касается доказательств Розалинды, то она и сама понимает, что они лишь наспех сфабрикованные и очень косвенные… Это было бы трезво, логично и благоразумно. Так бы я поступил, будь на месте обвинителя любой гуманоид. Но им была Алесса.

Я смотрел на безупречную фигурку эльтонийки в строгом платье и длинном пиджаке и с горечью осознавал, что меня перемкнуло. Как если бы сапёр перепутал у бомбы с часовым механизмом два провода и, вместо того чтобы остановить катастрофу, лишь приблизил её осуществление. Это чувство было сродни зажжённому бикфордову шнуру. Тлеет, искры едва заметны, но уже не затушить.

Слова судьи «а теперь слово передаётся Эрику Вейссу» прозвучали отголоском эха сквозь плотный туман. Я поднялся с места и медленно подошёл к Розалинде.

— Уважаемая госпожа Блау, — еле сдерживая гнев, процедил я, — уточните, сколько, по-вашему, у нас было сексуальных контактов?

— Не… не знаю. — Женщина побледнела, глядя на меня. — Не считала.

— То есть вы утверждаете, что вас принуждали к интиму, но не можете чётко сказать, сколько раз это повторялось?

— Ох, ну первое время мне нравилось, — тут же исправилась эта актриса, обмахиваясь ладонями. Лжёт как дышит. — А потом… перестало. Я не поняла, какое именно число вас интересует.

Я хрустнул пальцами и сделал глубокий вдох. Алесса замерла у кафедры и с внезапно открывшимся интересом изучала пейзаж за окном. Сюда посмотри! На клиентку! Агр-р-р! Резко мотнул головой.

— Меня последний раз интересует, Розалинда. Дай послушать всю аудиозапись.

— Протестую, неуважение к моей подзащитной. Вейсс, обращайтесь на «вы», — вставила помощница прокурора, но я откровенно плюнул на это замечание.

— Не могу. Там шумела вода в раковине, остального не слышно, — ответила Розалинда явно с опаской.

— Да, вода? — Я ухмыльнулся. — Как удобно. Думаешь, всё заранее продумала? Получается, только эти две фразы были слышны?

— Протестую, давление…

— Поддерживаю. Вейсс, вы действительно переходите границы допустимого. — Голос судьи где-то сзади.

— Да, на аудио слышно не многое.

— И как же я тебя брал? Можешь описать позу? Ну, чтобы и синяки в этих местах были, и коммуникатор время от времени попадал под струю воды…

— Протестую, травля свидетеля!

— …и при этом ты опиралась на раковину?! — я буквально выкрикнул в лицо Блау.

Мы замерли. Бледная Розалинда смотрела на меня, широко распахнув глаза. На левом виске образовалась крупная капля пота. На дне зрачков плескался неприкрытый страх. Разумеется, такие детали она не продумала. На том и горят лжесвидетели. В том и заключается работа адвоката — найти неточности в истории и вытащить их наружу. Вот только Алесса Мариар всё испортила:

— Госпожа Блау, вы можете не отвечать на вопрос. Это очевидное моральное давление.

Это взбесило меня окончательно. Я резко развернулся и впервые за слушание поймал в плен фиалковый взгляд.

— Моральное давление, госпожа Мариар? То есть вопросы по существу — это давление, а отзыв лицензии на основе липовых доказательств — это нормально? А конфликт интересов с тобой— это тоже нормально?!

— Уважаемый Эрик Вейсс, прошу, успокойтесь. — Судья ударила молоточком по кафедре. — Никто пока не отбирает у вас лицензию. К тому же вторая сторона чётко обозначила, что её устроит сумма в пятьдесят тысяч кредитов…

Надо было остановиться. Но я просто не мог. Фитиль моего терпения закончился. Произошёл взрыв чистейшего безумства.

Я нащупал в кармане пиджака таноржскую бабочку — ту самую, которую Ленни крутила в руках перед нашей ссорой. Металлические пластины соединились в браслет, ажурные крылья бабочки затрепетали и вспыхнули бледно-зелёным цветом, считывая показания тела.

— Я, Эрик Вейсс, заявляю, что Алесса Мариар не может выступать обвинителем по данному делу. Мы с ней спали!

Я усмехнулся, наблюдая, как золотистый цвет лица девушки сменяется практически белым. Бабочка ровно светилась зелёным светом, подтверждая озвученные слова. Я мысленно хмыкнул. Ну а что? Не спали, что ли? Спали. Ты ещё ко мне прижималась во сне так сладко… Неужто ты настолько глупа, что веришь этой стерве? Я тоже умею играть в эти игры!

— А с Розалиндой Блау… — Я перевёл злой взгляд на вертихвостку, взгляд которой метался по всей аудитории. Кажется, она хотела вскочить и убежать из зала. Нет, моя дорогая, теперь ты во всём признаешься. — …У меня никогда ничего не было. Все её обвинения — ложь. Я отказался представлять её интересы при разводе с супругом. Она рассчитывала на деньги от цварга, но не получила их, а потому лжесвидетельствовала, чтобы получить их с меня. Подаю встречный иск.

И под громкий хор голосов судьи и помощницы прокурора «нельзя использовать детектор без согласия» я с ожесточением содрал браслет с руки и ловко надел на запястье Розалинды. Женщина перепугалась не на шутку, но теперь мне было всё равно. Она первая заварила эту кашу. Да чем она думала, ставя себе синяки? После признания того, что я навредил эльтонийке, меня бы лишили всего!

— Скажи, что врала!

— Я врала, — отвратительно тоненько пропищала женщина, а браслет засиял изумрудной зеленью.

— Вейсс, прекратите немедленно! Так нельзя! — Судья застучала молоточком, но я продолжил:

— Скажи, что ты врала с целью обогащения! Что ты никогда не любила супругов, а просто нашла способ наживы! Что ты завела этот иск из-за глупой мести! Скажи!!!

Я напирал на стерву как астероид. Неотвратимо. Фатально. Она часто-часто дышала, идеальное лицо пошло отвратительными багровыми пятнами, по щекам потекла тушь, оставляя чернильные разводы на надгробии её репутации.

— Всё так… — Розалинда прошептала надтреснутым голосом и оглушительно всхлипнула. — Но Томаса я действительно любила…

— И потому ему изменяла? Это любовник тебе синяки наставил?!

— Да, любовник… — Глаза эльтонийки вспыхнули. — Любая эльтонийка меня поймёт. Мне нужно было жёстче… Нужно! А Томас со своей цваргской нежностью и заботой никогда не мог удовлетворить в постели! С Керром вначале были просто засосы в незаметных местах. Но муж увидел и потребовал развод. Томас отказывался понимать, что я люблю его, просто он не даёт мне в постели то, что требуется!

Блау разрыдалась, а таноржская бабочка всё это время светилась зелёным. Я хотел задать ещё один вопрос, но меня грубо оттащили за подмышки два пристава. Оказывается, любитель игр на коммуникаторе всё-таки среагировал на шум и позвал своего дружка.

— Эрик Вейсс, хватит! Вы превратили дисциплинарное слушание в цирк! — воскликнула Тейлор, кидая на меня гневные взгляды. — Я поняла, что госпожа Мариар не может участвовать в данном деле, но что касается показаний Розалинды, то они получены под давлением. Это недопустимые доказательства, вы должны понимать!

— Ага, понимаю. — Я фыркнул.

— «Ага» — это не ответ в стенах суда!

Своим поведением я умудрился взбесить даже Лирель Тейлор, которая изначально мне симпатизировала. Но после озвученного Розалиндой мне вдруг стало всё безразлично. И то, что Тейлор высказывала мне за неуважение к суду, и то, что Розалинда ревела в три ручья. Лишь фигурка Алессы, которая судорожно стала закидывать в сумочку все электронные бумаги, канцелярию и лазерную указку, вдруг царапнула душу.

— …но ваши показания остаются в силе. — До меня донёсся голос Лирель. — Покажите, пожалуйста, детектор лжи. Он же с Танорга, верно?

Я молча сунул браслет под нос пожилой эльтонийке, чтобы она могла считать уникальный идентификационный код на «брюшке» бабочки. Тейлор несколько секунд изучала полиграф и кивнула, удостоверившись, что он настоящий.

— Очень редкая вещь, — тихо заключила она. — Вейсс, откуда она у вас? Даже на Танорге далеко не все суды такими оснащают.

— Подарок, — скупо бросил.

«И вы даже не представляете, сколько лет я потратил на то, чтобы достать его».

— Хорошо, — наконец сообщила судья, когда Алесса полностью собрала вещи и, опустив подбородок так низко, чтобы не было видно лица, спряталась в тень от колонны. — Я поработаю над заключением и вышлю его участникам в течение нескольких часов. Слушание объявляю закрытым. Все могут расходиться.

Когда зал опустел, судья Лирель так и не отдала мне детектор лжи. В принципе, я подозревал, что всё этим закончится.

— Эрик, — женщина обратилась ко мне устало, — я надеюсь, вы понимаете, что эта вещь не может храниться у частного лица. Такие бабочки — собственность Танорга. Их невозможно собрать на конвейере ввиду тонкой настройки, которую должен делать человек, и того, что схема строения и программное обеспечение устройства держатся в строжайшем секрете. Если бабочка попадёт не в те руки, то суды Танорга лишатся наиважнейшего инструмента. Вдруг полиграф попадёт в руки злоумышленников, и тогда преступники смогут солгать под браслетом, а мы даже не будем этого знать? Не знаю, кто вам подарил это устройство, но как судья я обязана выслать бабочку на родную планету.

Я кивнул.

— Да, конечно, Лирель, я всё понимаю.

Жалел ли я о том, что воспользовался бабочкой? Немного. Но если бы время прыгнуло вспять, я снова бы достал её из кармана пиджака. У Шарлен было достаточно времени взломать бабочку и перепрограммировать её, но даже она не справилась с этой задачей. Если уж у Ленни не получилось сделать это в спокойной домашней обстановке, то я не представляю себе преступника, который смог бы раскрыть секрет таноржского полиграфа. В любом случае, детектор — это всего лишь металл, и памяти об Элизе он не несёт.

— И на счёт встречного иска, Эрик…

Лирель посмотрела на меня с бесконечной усталостью во взгляде.

Вздохнул. Разумеется, я всё понял. Розалинда не давала согласия на показания под детектором лжи, а ко всему являлась чистокровной эльтонийкой, а я — всего лишь мужчиной. Гражданином, слава Вселенной, но законы в системе Эльтона всегда будут на стороне женщин.

— Его не будет, — усмехнулся в ответ. — Да, Лирель, и это я тоже прекрасно понимаю.