Адвокат с Эльтона

Глава 15. Кто в гости ходит по ночам?..

Глава 15. Кто в гости ходит по ночам?..

Я пил, пытаясь заставить себя заснуть. Что за напасть? То за трое суток спал урывками по несколько часов, то бессонница именно тогда, когда есть возможность проспать сколько влезет. На дворе середина ночи. Ленни, по отчёту Бена, сидит безвылазно в гостинице. Камиль Росси, наоборот, только-только прилетел на Ион и заселяется в отель. Судья Тейлор прислала заключение, что с меня сняты все обвинения, но назначен штраф в двести кредитов за неуважение к суду. Сущая ерунда. Розалинда Блау полностью отказалась от иска, принесла официальные письменные извинения, в которых добровольно призналась, что затеяла всё ради денег, и с первым же рейсом покинула систему Эльтона. Правильно сделала. Я лишь на словах бросил, что выдвигаю встречный иск. Пока его нет, она имеет право смотаться так далеко, как только можно. Скорее всего оформлять его не буду, но ей об этом знать незачем.

И всё-таки, несмотря на успешное завершение слушания, страшно бесило буквально всё. Неудовлетворённая глубинная злость мешала спать, нормально думать и даже дышать. Я сбросил пиджак и галстук на рабочий стол и прямо в чём был направился в спортивную комнату, чтобы размять кулаки на груше. Очнулся лишь от саднящей боли на сбитых костяшках, противного привкуса синтетической крошки на зубах и писка электронного дворецкого:

— Высококачественный автоматически подстраивающийся под параметры тела антропометрический снаряд был повреждён. Господин, пожалуйста, отойдите. Необходимо сдать оборудование в гарантийный ремонт. Господин, повторяю…

Почему так мерзко, что хочется придушить собственного дворецкого?

— Господин, у вас порвалась одежда…

Я молча вытащил ткань из-за пояса брюк и, не расстёгивая пуговиц, со всей силы дёрнул края рубашки. Послышался треск ткани. Остатки материи бросил на пол.

— Так лучше?

— Это не совсем то, что я имел в виду, господин, — пробормотал дворецкий. — Уже поздно, вы не хотите пойти спать? Обычно в это время вы и Шарлен спите.

Ещё одно имя отозвалось болезненно-ноющей занозой в сердце.

— Не хочу.

— Тогда, может быть, кофе?

— Нет, тащи лучше шэйтарри в мой кабинет.

Картинка перед глазами слегка плыла, не то от бессонницы, не то от раздирающих противоречивых чувств, не то от выпитого алкоголя. Я с удовольствием развалился в любимом кожаном кресле тёмно-фиолетового цвета. Закинул ноги на столешницу, сделал глоток заботливо принесённого роботом шэйтарри и… выплюнул всё на собственные брюки. На виртуальном экране сформировалась до боли знакомая голограмма.

— Господин, у вас гости. Я вывел изображение. Подскажите, мне впускать её в пентхаус или сообщить, что уже очень поздно и вы спите?

— Пропускай. И проведи её в кабинет.

За новой рубашкой робота посылать не стал. Я не обязан быть одетым в собственной квартире посреди ночи.

Алесса залетела в кабинет рассерженной гарпией. С момента окончания дисциплинарного слушания она явно успела побывать дома и привести себя в порядок. Снова изысканно-элегантное деловое платье, тонкое, как лист бумаги, и обтягивающее восхитительные изгибы женского тела с силуэтом песочных часов, классический жакет в тон, миниатюрный чёрный клатч, пурпурно-малиновые волосок к волоску сложены в тугой пучок. Идеальная до зубного скрежета. Впрочем, как и любая чистокровная эльтонийка.

Когда только успела? Я вот только напился и сломал грушу. Раздражение, густо смешанное с непонятной досадой, накатило волной. Я вальяжно откинулся на высокую спинку кресла, даже не думая убирать ноги со стола.

Алесса бесконечно долгий миг изучала мой обнажённый торс, и я даже мысленно ухмыльнулся, подумав, что, возможно, стану у неё третьим, как она вскинула разъярённый фиалково-бирюзовый взгляд выше и без предисловий зашипела:

— Ну и скотина же ты, Эрик! Ненавижу! Знала ведь, что от тебя надо держаться подальше, и всё равно вступила в кратер! Из-за тебя меня уволили! Раньше я хотя бы была младшим помощником прокурора, а теперь вообще никто! Я-то, дура наивная, подумала, что ты хоть чем-то отличаешься от других мужчин…

— Не надо было злить меня в суде! — зарычал я, отставляя шэйтарри подальше. — Какого шварха ты?..

— Я делала свою работу!

— Ты игнорировала меня!

— Ну разумеется! А что мне оставалось делать?! Улыбаться во все зубы? Мужчине, которого клиентка обвиняет в принуждении к интиму?!

Она кричала, но это отчего-то злило только больше.

— Ты поверила ей, Алесса! Я видел по твоему поведению, что ты допустила, что я мог пасть так низко, как описала эта Розалинда!

— Да какая тебе разница-то, что я подумала?! — воскликнула гостья, всплеснув руками. — И горрилому было очевидно, что доказательств не хватает, все они косвенные. В самом крайнем случае твой банковский счёт похудел бы на пятьдесят тысяч кредитов! Всё! Да при твоей зарплате ты бы даже не заметил этого! Я просто делала свою работу! А ты меня унизил! Лишил единственного заработка! Из-за неправильного взгляда?! Швархи тебя задери, Эрик, да я вообще старалась на тебя не смотреть! — заорала на Алесса во всю мощь лёгких.

Её глаза светились как у бешеной фурии, грудь часто-часто вздымалась, а маленький пальчик рассерженно тыкал меня в грудь. Я сам не заметил, как в какой-то момент взлетел с кресла и оказался на неприлично близком расстоянии от бывшей помощницы прокурора.

— Работу, говоришь?! — Невыплеснувшаяся ярость кипела в жилах, как перегретое горючее. — Работу?! Обязательно надо было вести Розалинду к судмедэксперту? Обязательно требовалось найти ту запись, где я выхожу из мужского туалета?

— Вселенная, да! Прикинь, Эрик, это называется работой прокурора! Розалинда показала мне синяки на теле, и я не могла не отвести её к судмедэксперту! Что я была бы за законник, если бы не сделала даже этой малости?! А запись с видеокамер Ионского суда так и так была прикреплена к делу предыдущим прокурором. Я не могла проигнорировать её заключения!

Я сложил руки на обнажённой груди, глядя на собеседницу сверху вниз. Шварх, никогда не любил чистокровных эльтониек, зарёкся иметь с ними дело, и вот… одна из них вызывает такой душевный раздрай, что хочется лезть на стену и в пекло вулкана одновременно. Врёт или нет? Как понять? И какого квазара мне не всё равно, что подумала именно она?!

— И повысить выплату с тридцати тысяч крекеров до пятидесяти тоже, скажешь, было твоей работой?

— Те аудиозаписи звучали очень натурально, если ты не заметил, и великолепно ложились на историю Розалинды! — гневно выкрикнула девушка. — Понятия не имею, в каком больном бреду ты всё это наговорил ей, но я договорилась с клиенткой, что если выбью для неё пятьдесят тысяч кредитов, то она всё сотрёт и больше в жизни к тебе не сунется. Розалинда Блау планировала отнести аудиозаписи к «Маргрет и партнёры», если ты найдёшь способ заплатить ей меньше.

— И ты ей поверила?! Что взяв пятьдесят, а не тридцать тысяч кредитов, она не обратится к конкурентам?

Едкий сарказм в моём голосе услышал бы даже глухой.

— Я хотела, чтобы «Маргрет и партнёры» не смогли откопать что-то в прошлом Эльтона и воспользоваться обязывающим правом прецендента! Согласно гражданскому закону о преступлениях с малой степенью тяжести, если провинившаяся сторона выплачивает жертве финансовый эквивалент в двукратном размере, то последняя раз и навсегда теряет возможность пересмотра иска. Физический вред чистокровной гражданке Эльтона без значительного ущерба здоровью — десять тысяч кредитов, многократный — двадцать пять. Я сказала пятьдесят, чтобы перестраховаться. Эрик, включи уже свои гениальный мозги или что там тебе приписывают легенды! Мне нужна твоя помощь в деле о Камиле Росси! Я бы не стала лишать тебя лицензии!

— Так ты поверила ей или нет? — спросил с плохо скрытой угрозой, нависая над Алессой. Между нашими лицами остались считанные сантиметры. — Что я принуждал её к интиму?

— Какая разница? — вопросом на вопрос дерзко ответила гостья. — Ты заявил о конфликте интересов в процессе слушания! Фактически, ты не только лишил меня одного дела, но и всей карьеры! Да и ещё какую формулировку выбрал, не придерёшься! «Мы с ней спали»! Гениально, Эрик! Ты заранее это продумал, да? Чтобы детектор лжи не показал твоего вранья?! Знаешь, какое сообщение мне пришло от прокуратуры буквально через десять минут после завершения слушания?!

Я вопросительно выгнул бровь, показывая, что слушаю. И Алесса сорвалась:

— «Нам очень жаль, Алесса Мариар, что вы страдаете провалами в памяти и не в состоянии сообщить судье сразу, что состояли в интимных отношениях с адвокатом защиты. К сожалению, мы вынуждены отозвать нашу рекомендацию, кроме того ваша кандидатура снята со всех запланированных дел»! — Женский голос натянутой струной звенел от напряжения. — Поздравляю, Эрик! Ты сделал так, что на моей карьере можно ставить жирный крест! Я двадцать лет откладывала деньги на то, чтобы получить образование юриста! Я работала не покладая рук, а потом шла и училась в вечернюю смену! Я недосыпала, чтобы стать лучшей на курсе, я старалась изо всех сил! И всё зачем? Правильно, чтобы один самодовольный и успешный адвокат раз и навсегда растоптал меня за считанные секунды!

Я демонстративно громко фыркнул.

— Не надо было настаивать на повышенной финансовой компенсации клиентки. Да и вообще, если ты утверждаешь, что не поверила Розалинде, то какого шварха ты её защищала? Или тоже будешь вешать водоросли на уши, что сделала это ради моей лицензии? Мол, любой другой обвинитель добился бы своего? Почему не отказалась?! Уверен, задание пришло на коммуникатор, когда мы были ещё на «Крылатке»! Не ври мне!

Я смотрел в широко распахнутые глаза Алессы и мысленно твердил: не верь ей. Что бы она сейчас ни сказала — не верь. Хватит, Эрик, хватит повторять одни и те же ошибки… Однажды тебя уже предала женщина, которой ты поверил. Это практически свело тебя с ума. Не дай ситуации повториться снова. Плевать, что её слова звучат логично…

По-хорошему надо было выставить эльтонийку из пентхауса, а ещё лучше — запретить дворецкому впускать её на личную территорию. Но чем дольше я спорил с Алессой, тем больше понимал, что это какая-то швархова гравитационная аномалия. Искажение пространства и времени. Коллапс… Тонкий аромат духов дразнил ноздри. Вдохнуть бы его глубже… И кого я обманываю? На суде мне было до метеора, отберут лицензию или нет. Больше всего меня волновало то, что Алесса на меня не смотрела. Что она поверила Розалинде.

Я перевёл взгляд на пухлые нежно-розовые губы. Затем ещё ниже. Жилка на шее над вырезом строгого платья мелко пульсировала. На щеках девушки выступил румянец, а несколько непослушных прядей выбились из идеальной причёски. Одна из них обвила шею, легла на ключицу и затерялась за воротом. Я постарался не думать о том, что эта прядь под тканью находится в соблазнительной ложбинке, но, как назло, перед глазами чётко вспыхнула картинка, как я наматываю пурпурно-малиновые волосы на кулак.

— …Ох, ну прости, что я — не ты, Эрик! Прости, что я не имею права отказываться от клиентов только потому, что они мне не нравятся! Прости, что я работаю на прокуратуру, а не стою во главе собственной юридической фирмы! Прости, что я не самый успешный законник на всю систему, если не на всю Федерацию!

В каждом последующем «прости» звучало всё больше ядовитой издёвки и экспрессии. Алесса прикусила нижнюю губу, бросив на меня обжигающий ненавистью взгляд, а затем на какую-то несчастную терцию опустила глаза ниже моего подбородка. И эта терция изменила всё. Вселенная сжалась. Большой Взрыв поглотил все спутавшиеся рассуждения, гипотезы и эмоции и родил единственную ослепляюще яркую, как сверхновая, мысль: как бы Алесса ни заявляла, что я ей противен, её непреодолимо тянет ко мне. И если бы она подсознательно не хотела меня, то не появилась бы здесь среди ночи.

Это внезапное и чёткое осознание снесло все внутренние клапаны и предохранители. Вместо продолжения ссоры я наклонился ещё и ниже и на грани слышимости прошептал:

— Ты помнишь, что обещала мне желание, дорогая?

Не то чтобы я хотел тратить желание таким образом… но сейчас Алесса нужна была мне как воздух.

Она резко осеклась. Весь запал красотки пропал, а на дне глаз отразилось странное чувство. Неужели испуг? Глупая, она думает, я обижу?

— Эрик, мне кажется, я пришла некстати, — пробормотала она, отступая. — Ты пьян.

Она говорила «нет», но её тело буквально кричало «да». Зрачки расширились, дыхание участилось, она сама не заметила, как облизала пересохшие губы.

— Я не пьян, это всего лишь шэйтарри… А ты сама пообещала мне желание. Тебя за язык никто не тянул.

Я сократил расстояние между нами.

— Если… ты… выиграешь дело и оправдаешь господина Росси… — она пробормотала, запинаясь, и ещё немного попятилась.

— Не-е-ет, Алесса. — Я коварно усмехнулся и шагнул к девушке так близко, что ей пришлось задрать голову, чтобы не утыкаться в мою грудь. — Ты сказала, цитирую: «Если ты возьмёшься, то выполню любое твоё желание».

— Но я же тебе даже не нравлюсь!

Алесса сделала последний шаг назад, а я синхронно с ней — вперёд. Теперь она упиралась лопатками в панорамное окно из многослойного стеклопакета, а я практически распластал её, отрезая пути к побегу. Где-то там, за её спиной, сияли огни ночного Иона — от ярких сапфирово-синих до бледно-аметистовых. Тонкий ягодный аромат будоражил кровь. Огромные фиалковые глаза с нежно-бирюзовой каёмкой смотрели так выразительно, что я забыл обо всём на свете. Алесса думала, что признание в «Крылатке» было частью игры, в которой я пытался вывести её на злость. Как же она заблуждалась! Да меня переклинило на ней с первой нашей встречи… Плевать…

— Плевать, — пробормотал я своим мыслям и наконец-то сделал то, что хотел сделать ещё на суде: вытянул заколку из густых пурпурно-малиновых волос и жадно вдохнул запах желанной женщины. Это даже лучше, чем аромат шэйтарри на нёбе.

Пьянящая ежевика заполнила лёгкие на всю глубину. Если можно опьянеть с одного вдоха — то я опьянел. Иначе я никак не могу назвать то дикое желание, которое мгновенно разлилось по артериям и венам и тугой ноющей болью отозвалось в паху. Да уж, длительное воздержание точно негативно сказывается на выдержке… Как же я её хочу… ещё с первой нашей встречи, когда она во сне засунула кисточку туда, куда хорошие девочки даже не смотрят.

От приятных воспоминаний отвлекло резкое движение рук Алессы. Затуманенным взглядом я заметил, как побелевшими пальцами она судорожно расстёгивает жакет.

— Если хочешь меня трахнуть, то предпочитаю сделать это без одежды! Я тебе не какая-нибудь тур-ринская шлюха, — гордо заявила она, сверкая огромными глазищами.

«Трахнуть».

Это слово резануло слух как расстроенная гитара. Я даже на секунду замер, пытаясь понять, что не ослышался. Какими же те двое были моральными уродами, что ты воспринимаешь секс как что-то грязное?! И неужели после дела с Розалиндой думаешь, что я такой же, как они?!

Алесса подняла руки в попытке расстегнуть молнию на спине, но у неё ничего не получилось. На меня же ярость накатила с такой силой, что я крутанул девушку вокруг оси, прижал собственным весом и дёрнул собачку молнии вниз. Ткань разошлась в стороны, а передо мной предстала женская спина и восхитительные ягодицы с аккуратными ямочками над ними. Те самые ягодицы, что тёрлись об меня в салоне «Крылатки». Находиться в штанах стало невыносимо мучительно.

Шва-а-а-арх, ну вот кому и что я только что доказал? Эрик, поздравляю, ты идиот. Поправка: до предела возбуждённый идиот.

— Сзади любишь? По-животному? Как же я ненавижу тебя, Эрик Вейсс, — глухо прошипела Алесса в стену, но я расслышал.

Тишину в кабинете нарушил звук звонкого шлепка.

— Ты меня захочешь, — прошептал в очаровательно покрасневшее маленькое ушко. — Обещаю. Ты будешь так громко кричать, что сорвёшь голос… и тебе будет всё равно, в какой позе.

— Не думаю, — упрямо возразила она. — Ты бабник, я тебе не нравлюсь, и вообще, от тебя разит алкоголем…

— Алесса, да посмотри на себя! У меня на тебя стоит с самой первой нашей встречи! — низко пророкотал я. — У меня секса не было несколько лет, а ты с лёгкостью сломала всю мою выдержку за каких-то трое суток… Да я только и делаю, что постоянно думаю о тебе!

— Ну вот, опять ты врёшь, Эрик…

Я не выдержал. Больше не слушая её, я провёл рукой вдоль столба позвоночника, нащупывая наиболее эрогенные зоны. Когда коснулся пальцами мышцы у основания шеи, она вздрогнула всем телом. Медленно провел подушечкой пальца вдоль всей мышцы, потом ещё раз, но с нажимом. И ещё. Как только она расслабилась, я слегка прикусил это местечко. Зализал. И снова повторил. Алесса задышала громко, часто и рвано.

Я вдавил в бёдра Алессы собственные, а когда эльтонийка обернулась и ошеломлённо уставилась на то, чего до сих пор в упор не замечала, мне захотелось рассмеяться. Но вместо этого я поймал сладкие губы в плен. При фантастической внешности Алесса ответила настолько неумело и скованно, что это стало контрольным выстрелом в голову. Обвинительным приговором без права подачи апелляции. Один поцелуй — и я окончательно потерял самоконтроль.

Срывая друг с друга одежду, мы переместились в спальню. Я ловил губами каждый выдох Алессы, ласкал тонкую нежную кожу в сгибах локтей и на запястьях, водил ладонями по мягкому животу, очерчивал тазовые косточки и крепко сжимал ягодицы, что сводили меня с ума. Я трогал чувствительную грудь, щекотал кисточкой хвоста между рёбрами и с наслаждением погружал язык во впадинку миниатюрного пупка.

Неопытность Алессы заставляла терять остатки разума. Неопытная эльтонийка. Это звучит почти так же нелепо, парадоксально и фантастично, как чистокровный эльтониец-мужчина. Мы с ней словно две стороны одной и той же монеты. Вымирающий вид единорогов. Как вообще могло такое произойти? Но не только это меня привлекло в Алессе. Мы с самого начала говорили с ней на одном языке. Она настолько легко разгадала мою игру в «Крылатке», что это пугало. Да что там… Даже на слушании она не поверила Розалинде ни на грамм. Сейчас, когда Алесса глухими стонами и непроизвольной дрожью отзывалась на каждое прикосновение, я понял это очень чётко. Это я повёл себя как последний идиот и зачем-то сообщил судье Тейлор о конфликте интересов.

Вселенная, у меня было множество женщин! Так много, что я даже их не считал, но никогда в жизни у меня не сводило внутренности от предвкушения близости. Меня тянуло к Алессе, как затягивает в чёрную дыру истребитель, оказавшийся на горизонте событий… Неминуемо. Ультимативно. Невыносимо. Сопротивляться этому сокрушительному притяжению — выше человеческих и нечеловеческих сил!

Я хмелел от запаха шелковистой кожи под пальцами. С настойчивостью заядлого маньяка я исступлённо целовал совершенные бёдра, жадно гладил идеальные длинные ноги, кружил и ласкал языком, планомерно доводя томительными ласками женское тело до мучительно-сладкой агонии. В паху простреливало от адской боли, перед глазами — плыло от возбуждения, но больше всего мне хотелось довести Алессу до такого же состояния. Навязчивое желание превратилось в острое, граничащее с безумием наваждение. Никогда ещё мне не было так важно доставить удовольствие женщине. Эта потребность превратилась почти в физическую необходимость. Как дышать. Пить или есть. Спать. В висках стучало набатом, что Алесса должна испытать столько оргазмов, сколько это вообще возможно. Хотелось отдавать. Дарить. Радовать. Почему-то мне это было важно. Почему-то мне хотелось, чтобы она была счастливой. У меня случилось концентрированное помешательство под названием «Алесса Мариар».

— Адвокат Вейсс, где же ваши ключевые доказательства? — в какой-то момент сипло простонала эльтонийка, не выдержав.

Её пальцы взъерошили волосы и слегка потянули мою голову наверх. Обнажённая, вспотевшая и раскрасневшаяся Алесса оказалась ещё прекраснее.

— Ключевые? — Я картинно выгнул бровь и прошёлся ребром ладони, задевая самую чувствительную женскую точку. — Подождите, а это были лишь косвенные?

Зрачки девушки расширились настолько, что от радужек остался лишь тонкий ободок бирюзы. Алесса сглотнула и облизала пересохшие губы.

— Боюсь, аргументация на пальцах здесь неуместна, — произнесла она низким хриплым голосом, но в противовес словам приподняла бёдра и сама потёрлась о мою руку.

— О, а как вам такая?

Я провокационно улыбнулся, вновь наклонился и заменил ладонь губами. Алесса оказалась сочной и сладкой, как спелая ежевика. С болезненно-эгоистичным наслаждением я провёл языком так, чтобы вызвать дрожь в её теле, а затем повторил движение снова. И снова. А спустя какое-то время осознал, что уже как одержимый терзаю Алессу языком, а она с шипением втягивает воздух через зубы, сжимает простыни и рвано дышит. Её пальцы подрагивают от напряжения, на животе выступила испарина, но губы плотно сжаты.

Нет, малышка, сегодня ты у меня узнаешь, что секс не может быть наказанием. Это лишь настоящий кайф, лучший во Вселенной наркотик и не поддающаяся законам мироздания химия тел.

Я нажимаю губами особенно сильно, тело Алессы сотрясается в конвульсиях чистейшего экстаза. Вскрик удовольствия пронзает ночную тишину, а я окончательно пьянею, окунаясь в её эмоции.

— Как-то слишком… неубедительно, — шепчет она, пытаясь отдышаться, и по-кошачьи щурит огромные миндалевидные глаза. — Будто вы не уверены в своих аргументах, господин Вейсс. Я считаю, что это уклонение от ответа.

— Уклонение? Вы уверены, госпожа Мариар? Ну, если даже такие обоснования классифицируются как уклонение, то я даже не знаю, что вы сочтёте более убедительным. — Я фыркаю, насмешливо рассматривая запыхавшуюся Алессу.

Её пурпурные волосы разметались по чёрным простыням и в льющемся свете звёзд кажутся волшебным жидким облаком. Глаза хитро блестят. Губы складываются в проказливую полуулыбку, а осмелевший хвост гладит мою лодыжку и по-партизански пробирается по внутренней поверхности бедра, оставляя за собой эфемерную дорожку нежных прикосновений.

Я прикрыл веки, чтобы насладиться этим моментом, и услышал:

— Вот этого будет вполне достаточно.

Ладошка Алессы крепко сжала член и беспрекословно потянула к себе. Я подтянулся на руках и медленно соединил наши тела, смакуя сантиметр за сантиметром. Вселенная! Какая же горячая… какая узкая… Невозможная. Сладкая. Греховная.

— Учтите, госпожа Мариар, я рассчитываю на вашу беспристрастную объективность, — я сипло выдохнул, делая первый толчок.

В ответ эльтонийка беззастенчиво обхватила мою шею руками, провокационно улыбнулась и лизнула в кадык.

— Я всегда составляю обо всём собственное непредвзятое мнение. Ну а у вас, Эрик Вейсс, есть время до самого утра, чтобы убедить меня в правильности вердикта.