Башни Латераны 5

Глава 18

Глава 18

Томаззо Верди умел проигрывать. Знал когда он проигрывает. Вот только люди, которые садились играть с ним в шахматы внезапно понимали, что он играет в карты, причем все козыри у него на руках. Умение выигрывать, проигрывая было у него в крови.

Вот и сейчас, казалось бы, он проиграл. Его карта бита, гельвицийские наемники, принявшие постриг, лучшие из воинов Святой Инквизиции, два десятка, стоящих на страже под покровом заклинания — убиты. И это было бы не так страшно, подумаешь два десятка солдат, пусть это даже лучшая в мире пехота, все равно это всего лишь пехота. Солдаты. Разменный материал, который все на свете меняют на свою выгоду, короли — за землю и власть, церковники за веру и знания, но в конечном счете все равно за власть, земли и деньги.

С учетом того, что стоит на кону он готов пожертвовать всеми наемниками мира, не то что двумя десятками. Вот только у него есть всего сотня. Кроме того, убитые пехотинцы в бою с некромантом представляют собой не просто твой пассив, минус столько-то, но становятся активом твоего врага — плюс два десятка тяжеловооруженных мертвеца.

Он поджал губы, разглядывая стоящих рядом гельвецийцев в их блестящих шлемах с длинными назатыльниками и узкими прорезями в забралах, с направленными на него алебардами.

Вся проблема была в том, что мертвеца не так просто упокоить. Можно не допустить его поднятия, но если некромант уже поднял мертвеца, то обратно упокоить его можно только через «придание невозможности мертвому телу двигаться либо через крайнее истощение».

Если говорить проще, то либо расчленив поднятого мертвеца, либо — раздробив ему голову, там, где находятся двигательные центры, желательно — затылок, но обычно никто не вдается в такие тонкости. Боевым молотом или шестопером по голове, чтобы мозги в разные стороны брызнули и все.

Вот только сейчас эти самые головы были покрыты стальными шлемами… а под каждым шлемом была кольчуга и мягкий поддоспешник-койф. Чтобы в таком череп проломить — это не один удар нужен. И не боевым молотом или шестопером, те лишь соскользнут по металлу… а скажем большим топором или бойком алебарды — с размаху.

И ждать пока ему голову проломят мертвец не будет. Вот потому некроманты на поле боя грозная сила. Однако Церковь — терпелива. Вечно держать мертвяков поднятыми ни один некромант не сможет, они не в состоянии принимать пищу и переваривать ее, а ресурсы собственного тела рано или поздно заканчиваются… скорее рано, чем поздно. Поднятый мертвяк не простоит дольше чем несколько недель…

— Ладно. — говорит он, складывая руки на груди.

— В смысле? — молодой некромант напротив смотрит на него, сузив глаза. — Ладно?

— Я согласен. — пожимает плечами Верди и делает шаг к столу: — магистр Шварц, пожалуйста поднимитесь.

— Что? — глаза у магистра расширяются, она невольно сглатывает. То, что магистра сломали — он понял давно, как только ее увидел. Инквизиция умеет ломать людей… к сожалению только ломать. Однако даже такая — она пригодится. Леонарду Штиллу нужна магистр Шварц — да пожалуйста. Единственное чем Элеонора Шварц могла быть ему полезна — она была приманкой. А потом — предметом для торга. Сейчас — подачкой. Даром, который гарантирует что этот молодой некромант будет ему благодарен и значит — не убьет сразу, а выслушает. А выслушав…

— Откиньте волосы назад. — сухо говорит он, доставая из-за пазухи серебряную пластину: — не шевелитесь, иначе будет больно. Да… вот так. — он прикасается амулетом к ее ошейнику, звучит короткое «дзинь!» и тот размыкается на две согнутые полоски. Полоски — падают вниз, к ногам магистра и та — не веря, трогает себя за шею.

— Ваша просьба удовлетворена. — говорит он, пряча управляющий амулет в рясу. Он намеренно выбирает такие слова. Сказать «твое требование» нельзя, это будет означать что некромант тут главный и имеет право требовать. Слова «ваша просьба удовлетворена» — это обозначение что они тут на равных и он — сам принял решение исполнить его просьбу. Обозначение того, что ему это ничего не стоит и эта магистр Шварц ему не сильно-то и нужна.

Тем более что это правда. Квестор Верди не имел привычки к изнасилованиям, а сделать что-то, чего он сам не мог магистр Третьего Круга не была способна. Он сильный маг, а она и раньше была слабей его, до Цепи, а уж после — и подавно.

Она важна для этого мальчика-некроманта — пусть забирает ее. Пусть делает с ней что захочет. Ему же важно поговорить с ним…

— … — магистр замерла в кресле. Ее руки дрожали, ощупывая свою шею там, где только что был ошейник.

— Итак. — сказал Верди и пододвинул стул к столу, сел на него, мысленно похвалив себя за то, что он все же поставил третий стул к столу, теперь все выглядит так, как будто он на это и рассчитывал.

— Итак? — этот мальчик напротив поднял наконец на него свои глаза. Сколько ненависти, подумал Верди, придется трудно. Впрочем… когда было легко?

— Итак, я предлагаю поговорить, Леонард. — он наклонился вперед и отщипнул ягодку винограда от кисти, лежащей на серебряном блюде. Бросил ее в рот, раскусил. Прожевал и проглотил, совершенно не чувствуя вкуса.

— О чем нам с тобой разговаривать? Ты — Инквизитор, а я — некромант. Мы можем говорить только тогда, когда один из нас на пыточном станке… ну или пока мои мертвецы тебя жрут. — отвечает ему некромант и Верди — расслабляется. Он ответил. Он начал разговаривать, а это главное. Начни со мной говорить, и ловушка захлопнется, ты совершил ошибку, молодой некромант, тебе нужно было сразу убить меня, но ты начал говорить. Ты вступил в диалог.

— Ты — ужасный и страшный некромант, не так ли? Тот, кем крестьяне пугают своих детей перед сном? Поднимающий мертвецов и пожирающий сердца людей? Тот, у кого нет чувств, кроме ненависти ко всему живому? — Верди сделал паузу, выжидая. Некромант молчал, а Верди видел, что его вторая рука — под столом. Он взял магистра Шварц за руку, поддерживая ее — понял Верди, ну конечно.

— Ты не такой, Леонард Штилл. — откинулся на спинку походного стула Квестор: — тебя беспокоит благополучие твоей бывшей наставницы. Хотя прямо сейчас твоя забота о ней не приносит тебе ничего кроме хлопот и риска, ты все равно шагнул прямо ко мне в ловушку.

— Ловушку? Как по мне так не сильно-то и… — молодой некромант осекается и оглядывается вокруг. Под ними, под столом, под скудной травой на вершине холма — вспыхивают алые линии магического круга!

— Возможно я не совсем правильно представился. — сухо говорит Верди, наклоняя голову: — Томаззо Верди, Квестор Прима Примус Святой Инквизиции и… Архимаг.

— Архимаг.

— Пятый Круг Школы Огня. Ты же обучался в Академии, Леонард, магистр Шварц говорила, что ты весьма талантлив и наверняка уже узнал этот круг. «Пасть дракона», но только намного, намного сильнее. Никто не выйдет отсюда без моего разрешения.

— Пятый Круг… — магистр поднимает голову, ее глаза расширяются: — Пятый Круг. — она оглядывается по сторонам, видит пересекающиеся алые линии и руны на земле: — а я-то думала зачем такой большой… думала что у тебя больше магов в запасе, но тебе никто не нужен… обманщик.

— Это же самоубийство. — поднимает бровь некромант: — ты и сам отсюда никуда не выйдешь.

— Взаимное уничтожение. — кивает Верди: — мне не нужна твоя жизнь. Не нужна жизнь магистра Шварц. Мне нужно Истинное Дитя. Помоги мне, и я в свою очередь помогу тебе.

— С чего это мне тебе помогать?

— Сразу несколько причин. Есть побольше, есть поменьше. Начну с очевидных… — Квестор загибает пальцы: — потому что иначе все мы умрем. Я достаточно религиозен чтобы верить в Триаду и ее вечное спасение, так что смерть мне не страшна. Впрочем, зная магистра Шварц, уверен, что ей тоже… — он наклоняет голову и женщина, сидящая за столом, издает какой-то странный звук, не то всхлип, не то смешок.

— Это кнут. Но есть и пряник. Я могу восстановить магистра во всех правах и даже вернуть ей ее имущество, ее домик в Вардосе, уютную магическую башенку, ее счета в гильдии… и даже небольшую компенсацию за хлопоты. Что же до тебя… то я могу взять тебя на службу.

— С чего это мне служить Инквизиции⁈

— Не служить, мой молодой и наивный друг, а числиться. Всего лишь — числиться на службе у Инквизиции, не более того. Ведь с этого момента ты станешь официальным орудием Церкви. Никакого преследования, никаких костров на площади… вы вместе сможете и дальше исследовать запретные виды магии — под эгидой Церкви, разумеется. Все закроют на это глаза и все станет как прежде, вы даже сможете поселиться в своей любимой Вардосе. Твои мать и отец и Мильна…

— Что с ними⁈ Ты что-то сделал⁈

— Я⁈ Упаси Триада. Ты же видишь, что я иду тебе навстречу. Но… сам подумай, Леонард… много ли людям нужно чтобы начать травить соседей? Если их сын признан некромантом…

— …

— Вот именно.

— Леонард! — магистр встает, ее еще шатает из стороны в сторону, она опирается на столик рукой: — не слушай его! Он как паук, плетет свою паутину и вползает тебе в голову. Убей его, если сможешь. Убей и пошли отсюда.

— Элеонора…

— Магистр Шварц хочет, чтобы все закончилось. — замечает Верди, складывая руки на груди: — и неважно как. Она никогда не отличалась стойкостью. У меня есть протоколы допроса, Леонард. Хочешь почитать?

— Нет! Пожалуйста!

— Элеонора…

— Выпейте вина, магистр. Расслабьтесь. Вы уже свободны… разве не об этом вы мечтали? Как бы ни пошло дело, сегодня все закончится. Ваш ученик может приказать мертвецам напасть, а я активирую «Пасть Дракона»… и все закончится. Ну или он согласится сотрудничать со мной и все тоже закончится. Но по-другому. Как там — «жили они долго и счастливо»? Впрочем, не только вы. Все. Леонард, ты знаешь, что неподалеку скоро откроется Прорыв? Может даже в эту секунду…

— Он врет!

— И магистр Шварц про это знает. Посмотри ей в глаза. Мы обсуждали это всю последнюю неделю, я, она и Мать Агнесса. Спроси у нее сам.

— Магистр? — звучит голос в тишине и Верди — вздыхает. Расслабляется. Вот он, момент, когда некромант начинает сомневаться. В своей наставнице. В самом себе. Момент, когда по фундаменту веры идут трещины… вот и магистр опускает глаза, не в силах выдержать взгляда своего ученика. Опускает не потому, что верит в Пустолианскую Ересь и в то что они обсуждали по вечерам в палатке, а из-за того, кем она стала. Ей стыдно.

Если бы это было тогда, когда она была главой кафедры в Академии Вардосы, когда она была уважаемым магом и почетным гражданином — она бы сумел парировать. Сумела ответить.

Но он не зря сказал про протоколы допроса. Всего несколько слов и магистр снова вспомнила пыточный станок, всего несколько слов и она снова забыла о том, что ошейника на ней больше нет. Подземелья Инквизиции ни для кого не проходят бесследно, они остаются в душе навсегда.

Теперь остается только закончить все. Захлопнуть ловушку. Этот Штилл ему нужен. Истинное Дитя — нужно ему еще больше. Прорыв… да к черту Прорыв, его закроют. Пусть даже это выльется в сотни тысяч жертв, в миллионы — закроют. Они сами — ничего не смогут сделать, Преподобная Мать считает, что если заметить Прорыв вовремя, то может получится закрыть его малыми силами, но он знает — это невозможно.

Ему нужно Истинное Дитя, потому что оно — ключ к всевластию. Ключ к Башням. Ключ ко всему. Вся эта возня вокруг Прорывов — это удары по последствиям, а нужно устранять причины. Когда у него будет доступ к Башням, к Источнику Магии — у него будет достаточно силы чтобы защитить человечество. И указать ему верный путь.

И если для этого нужно сотрудничать с некромантом — он будет сотрудничать. Хоть с самим Дьяволом.

— Я… не верь ему, Леонард. Пожалуйста не верь ему… — шепчет магистр Элеонора и Верди мельком оценивает ее состояние. Сломлена, думает он, сломлена и уничтожена, пожалуй, ее слова сейчас не то, чтобы ничего не значили… скорей даже наоборот. Они побуждают не слушать ее.

— А это без разницы. — весело говорит некромант и Верди настораживается. Что-то пошло не так? Но что? Почему этот некромант такой расслабленный? У него козырь в рукаве? Какой?

— Вы правы, магистр. — говорит Леонард Штилл и встает со стула, обходит стол и становится на колено рядом со стулом Элеоноры Шварц: — вы совершенно правы, как и всегда. Не стоит его слушать. Вот только… буду я его слушать или нет — ничего не изменится. Томаззо Верди, Квестор Прима Примус и что там еще? Много титулов… — он склоняет голову и прижимается лицом к рукам Элеоноры. Та застывает, боясь шевельнутся.

— Я так рад что вы живы. — говорит он: — так рад. Пожалуйста, уходите прямо сейчас. Прямо сейчас. Там на опушке, я оставил для вас магический маячок, вы сразу увидите. Там лошадь и припасы… скромные, но все же. А вот тут пятнадцать золотых. На первое время хватит. Езжайте на запад, на восток ушел Третий Полк, но лучше к Рудольфу обратитесь, он с Густавом поможет. И… если такая возможность будет — пожалуйста присмотрите за моими. У отца руки нет, ему работать тяжело…

— Дейн Штилл? — Верди приподнимается со своего стула. Элеонора молчит. Поднимает руку и касается лица своего собеседника, некоторое время смотрит прямо ему в глаза.

— … хорошо. Береги себя, Лео. — она встает, принимает из рук некроманта кошелек и растворяется в темноте. Пусть. Она ему не нужна, она не опасна и потом — она далеко не уйдет. Если нужно — он всегда ее найдет, он отметил ее печать. «Пасть Дракона» сожжет всех, если ее активировать. Самый главный остался. Тот, кто ему нужен.

— Дейн Штилл? — повторяет он. Некромант поворачивается к нему. На его лице усталость и удовлетворение. Верди вдруг понимает, что прежде уже видел такие лица и ему становится не по себе. Где он видел такое же выражение лица?

— Квестор Верди. — некромант садится на стул и выдыхает. Наклоняется вперед и наливает себе вина в кубок. С удовольствием пьет.

— Отличное вино. — говорит он: — я уже говорил об этом?

Что-то идет не так, понимает Верди, он ведет себя не так как должен. Сейчас он должен уже согласиться со мной… ведь расклад ясен. Я даю ему все, чего он хочет, и не только деньги или жизнь, но возможность спасти человечество, стать героем, получить индульгенцию своих грехов, от такого не отказываются.

— Я бы и рад заключить с вами соглашение. — продолжает некромант: — да вот только не смогу я вам выдать Истинное Дитя или как там ее…

— Почему? Никто не говорит — «выдать». Я говорю о сотрудничестве. Она мне нужна не для того, чтобы пытать или сжечь. Она — ключ, с ней тоже лучше сотрудничать. Я дам ей то, в чем она нуждается…

— Да? У вас есть лишняя пара глаз?

— Что?

— Все в чем она нуждается — это в том, чтобы убить меня и глаза вырезать. И ваши тоже. Вы думаете это я все устроил? — он кивнул на стоящих тут же мертвяков с алебардами.

— Но… у тебя должно быть какое-то влияние…

— Да. Я — ее десерт. Любимое блюдо, которое она оставляет на сладкое. На потом. Вот только… вам не так повезло.

— Она же считает себя Беатриче Гримани, то есть твоей подругой…

— Мы поссорились. — пожимает плечами этот странный некромант: — и она меня закопала живьем. А потом выкопала. Наверное, скоро опять закопает. Так что… я бы и хотел пожить долго и счастливо, стать Церковным некромантом, снова ходить к магистру Элеоноре в ее башенку и исследовать магию, но… это вряд ли возможно. Она все равно меня убьет. Придумает что-нибудь мерзкое и отвратительное и убьет именно таким способом. Так что если вы хотели сказать: «Лео, мы с тобой союзники», то не поверите, как вы правы. Вот только все мои союзники в последнее время приобрели привычку умирать. Быстро и крайне мучительно. Я этим не управляю… никогда не мог. Не так ли, дорогая?

— Но… — Верди смотрит на своего собеседника и вдруг понимает, что тот уже некоторое время глядит куда-то ему за спину… и говорит с кем-то за его спиной!

Он сглатывает. Только не повернуться, только не повернуться сейчас… капелька пота стекает от виска вниз, вниз…

— Какой прекрасный карий глаз… — звучит тихий голос совсем рядом и все его тело покрывается мурашками: — жаль, что один. Ну… лучше один глаз чем совсем без глаза…