Башни Латераны 5

Глава 2

Глава 2

Разведка вернулась на закате. Лео увидел их первым — трое всадников на взмыленных лошадях, вылетевших из-за поворота дороги. Лёгкая кавалерия, разъезд. Легкие кольчуги, конические шлемы, короткие копья, сабли на боку, колчаны с луками, притороченные у седла. Накидки с новыми цветами Арнульфа — золото на лазури, вернее — желтое на синем. Один из коней едва заметно прихрамывал.

— Мартен, — негромко позвал Лео. Десятник обернулся, проследил за его взглядом. Лицо у него не изменилось, но Лео заметил, как напряглись плечи под потёртой кольчугой.

— Вижу. — обронил он, провожая всадников взглядом. Те промчались мимо батареи, обдав пехотинцев запахом конского пота и пыли. Один — молодой, с едва пробившейся бородкой — держал руку у бока. На кожаной куртке темнело мокрое пятно.

— Задели, — сказал Мартен. — Значит, нашли кого-то.

Колонна продолжала ползти вперёд — скрип колёс, лязг железа, глухой топот сотен ног. Но что-то изменилось. Лео чувствовал это кожей. Разговоры стихли. Люди поворачивали головы, провожая взглядами всадников, скрывшихся за изгибом дороги. Разъезд встретил кого-то — не новость, конные разъезды постоянно влипали в неприятности, для того, собственно говоря, легкая кавалерия и существовала — влипать в неприятности. А заодно — узнавать, где находится враг, где удобно устроить засаду, а где эта засада уже устроена. Параллельно с этими задачами конные разъезды наверняка узнавали, где припрятаны винные погреба, копченные колбаски с сыром и конечно же какие девки в округе самые упругие. Неудивительно что местные такие разъезды особо не жаловали и если была возможность их где на вилы поднять а тела спрятать — обязательно так и делали.

Так что конный разъезд, который в переделку попал — скорее правило, чем исключение. Особенно если учитывать, что легкая кавалерия обычно из унгарнских наемников состояла, взаимная неприязнь местных к чужакам и чужаков к местным накладывалась сверху счета разоренных погребов, а также обиженных жен и дочек.

Однако обычно местные все же опасались связываться, ведь конный разъезд всегда был небольшим отрядом — около десятка всадников. А тут — вернулись лишь трое… значит что-то серьезное. Так что следовало ждать новостей.

Лео ждал вместе со всеми. Новости расползались по армии быстро — быстрее, чем бежал гонец. Говорят, что это женщины на сплетни горазды, но что такое женщины желающие почесать языками в сравнении с ординарцами и денщиками, которые желают показаться важнее чем они есть? Тем более что любые слухи чрезвычайно быстро распространяются на благодатной почве беспокойства за собственную судьбу.

— Стой! — разнеслось по колонне. — Привал!

Телеги со скрипом остановились. Возницы натянули поводья, лошади захрапели, затрясли головами. Лео огляделся. До заката оставалось часа два, обычно они шли до темноты. Это основная армия заранее высылала инженерные подразделения, готовя лагерь для ночлега, а третий полк шел налегке, ночевал под телегами, в походе.

— Что-то серьёзное, — сказал Дитрих, спрыгивая с четвёртой телеги. Размял плечи, сплюнул. — Раз встали засветло.

— Разведка что-то нашла.

— Это и дурак поймёт. Вопрос — что именно.

Лео не ответил. Он смотрел на голову колонны, где уже собирались вестовые.

Один из вестовых — совсем мальчишка, в кольчуге не по размеру — побежал вдоль строя к батарее.

— Баттери-мейстер де Маркетти! — крикнул он, ещё не добежав. — Командующая де Маркетти!

Хельга вышла из-за шестой телеги. Лео не видел, когда она спешилась — обычно ехала верхом впереди батареи, но сейчас стояла здесь, всего в двадцати шагах. Словно тоже ждала.

— Я здесь.

— Военный совет, дейна. Полковник фон Клейст просит всех командиров.

— Иду.

Она повернулась, и её взгляд нашёл Лео. Он вздохнул про себя. Держи своих друзей близко, а своих врагов еще ближе, а? кто же он для Хельги де Маркетти, своей «кузины»? Друг или враг? По всей вероятности, она решила держать его поближе к себе пока не определится. Лудо конечно же попытался пару раз на эту тему проехаться, получил пару тумаков и успокоился, Мартен сказал, что «начальство не огонь, но рядом с ним обжечься немудрено», а Йохан рассказал очередную историю про свою деревню. Вот и вся помощь и поддержка от десятка.

— Виконт. Со мной. — скомандовала Хельга. Лео не стал спрашивать зачем. Молча пошёл следом. Мартен проводил их взглядом, сплюнул на пыльную траву и начал отдавать команды:

— Проверить телеги! Напоить лошадей! Кто без дела стоит — лично уши оторву!

Голос десятника затихал за спиной. Лео шагал на полшага позади Хельги, привычно придерживая меч у бедра. Охрана командира батареи — достаточное объяснение для любого, кто спросит. Другое дело, что никто никогда не спрашивал. Виконт Альвизе Конте, урождённый де Маркетти — родственник командующей, кузен, пристроенный на тёплое место. Так думали все… и в общем были недалеки от истины. Единственное чего не знали армейские сплетники, так это того, что он на самом деле никакой не Альвизе, а Лео. Хотя в последнее время он уже привык называться именем погибшего товарища.

Хельга молчала всю дорогу. Это тоже было привычно — она вообще говорила мало, а когда говорила, каждое слово било в цель. Неудобная женщина, неприятная. Умная, наблюдательная, с памятью, которая цеплялась за мелочи и не отпускала. Лео не то чтобы знал много магистров магии, тем более — знавал близко. Разве что магистра Шварц, но Элеонора была совсем другая… хотя было и кое-что общее. Что она, что Хельга — обе были очень уверены в себе и резки в суждениях. Интересно это потому, что они маги высокого уровня? Все ли магистры становятся такими?

На привалах Хельга расспрашивала Лео о семье — вроде бы невинные вопросы, которые его чрезвычайно напрягали. Как поживает дядя Ринальдо? Давно ли виделся с кузиной Изабеллой? Помнишь ли ту историю на свадьбе тёти Маргариты?

Лео не знал ни дядю, ни кузину, ни тётку. Он вообще ничего не знал о семье де Маркетти, кроме того, что рассказывал настоящий Альвизе — обычно пьяный, обычно хвастаясь или жалуясь. Обрывки. Осколки чужой жизни.

Пока что Лео выкручивался. Говорил, что вырос вдали от семьи, что отец не поддерживал связей с роднёй, что он, Альвизе, бастард, и его не особо жаловали на семейных торжествах. Всё это было правдой — для настоящего Альвизе. Для Лео это была тонкая верёвка над пропастью, и с каждым разговором верёвка становилась всё тоньше.

Тем не менее Хельга повсюду таскала его за собой, а ведь он простой пехотинец, обычный щитоносец, даже не десятник…

Шатёр фон Клейста стоял в голове колонны — серое полотно с чёрным орлом на пологе, штандарт полковника, родовой герб. Рядом — золотой лев на синем фоне, герб Арнульфа. Снаружи уже толпились ординарцы, вестовые, писарь с охапкой бумаг. Пара оруженосцев в цветах фон Штауфена стояла чуть в стороне, с тем особым выражением скуки, которое должно было показывать, как им всё это безразлично, но быстро бегающие глаза и слегка зарумяненные щеки выдавали их интерес. Лео подумал, что на месте королевских «молчи-молчи» в первую очередь заинтересовался бы этими двумя, понятно что они не со зла, понятно что им просто любопытно все услышать чтобы потом сплетнями поделиться, но все же…

Хельга вошла внутрь. Лео остался у входа, чуть сбоку от полога. Достаточно близко, чтобы слышать. Достаточно далеко, чтобы не отсвечивать.

Внутри было душно и тесно. Пахло потом, разогретым железом и чем-то кислым — видимо, вином, которое кто-то пролил на карту и не потрудился вытереть. Полог приподняли, ловя последний свет заката, и Лео видел всё: стол с картой, заваленной камешками-метками, лица командиров, тени на сером полотне.

Фон Клейст сидел во главе стола — сухой, седой, с лицом человека, который устал ещё до начала разговора. Двадцать лет в армии, десять походов, три ранения. Говорили, что он спит по четыре часа в сутки и помнит имя каждого солдата в полку. Говорили также, что ему плевать на всё, кроме результата. Лео склонен был верить и тому, и другому, в конце концов он очень хорошо помнил первую крепость, когда из его десятка погибли двое, Дитер по кличке «Корова» и старший из братьев Груберов, Ханс.

Справа от полковника — капитан Бруно, командир пехотного прикрытия батареи. Массивный, краснолицый, с руками мясника и голосом, от которого вздрагивали лошади. Простой человек из простых, выбившийся в офицеры через десять лет службы рядовым. Он говорил мало, но когда говорил — его слушали.

Слева — барон фон Штауфен. Высокий, сухопарый, с лицом хищной птицы. Бархатный дублет поверх кольчуги, золотая цепь на шее, перстни на пальцах. Командир тяжёлой кавалерии, шестьдесят рыцарей, три сотни оруженосцев. Гордость и боль Третьего полка — гордость, потому что такого удара никто не выдерживал, боль — потому что барон считал себя как минимум равным фон Клейсту, а магов презирал искренне, со всем пылом души настоящего дворянина и воина, считавшего что война — это дело рук мужчин, закованных в сталь, а не «девчонок в платьицах… и женоподобных магов в таких же нарядах».

Тут же стоит и смуглый атаман Иштван Житко в легкой кольчуге и с саблей на боку, командир легкой унгарнской кавалерии. Он неторопливо поглаживает свои огромные черные усы, глядя на карту.

И Хельга. Единственная женщина за столом. Магов женщин всегда было больше, чем мужчин, немудрено что в личном составе магической батареи практически одни девушки. Молодые, необстрелянные, те, кто в состоянии принять концепцию мобильной артиллерии, кто не ворчит что «круг должен быть вручную вычерчен, иначе параллакс излучения энергии тонко не настроить», кто не пытается отрицать прогресс… и почему-то именно маги-мужчины в возрасте были теми, кто никак не хотел принимать новые веяния. Вот так Хельга и осталась командующей «девчонками на тележках».

Она встала у края, скрестив руки на груди, и смотрела на карту, не на людей.

— Разведка обнаружила противника, — начал Иштван, командир наемной легкой конницы. Голос ровный, бесцветный, словно зачитывал накладные на овёс. — В четырёх милях к востоку. Укреплённая позиция у моста через Штайнбах.

— Чьи люди? — спросил Штауфен.

— Знамёна барона фон Раубена.

Штауфен фыркнул.

— Фон Раубен? Этот старый хрыч? Я его помню по турниру в Кёнигсхафене, лет пятнадцать назад. Он и тогда еле в седле держался. Едва не выпал на проезде мимо трибун, чертов позер в гельвецийской броне… нашейники эти тогда только в моду входить стали, турнирные шлемы… толку от всей этой ерунды, если сражаться ты в другом будешь? Специальные турнирные доспехи… позор. И древки для лэнсов пересушивали специально, чтобы ломались легче. Что за турнир, если лэнсы пересушены? Тьфу…

— Крепость у него старая, стены низкие. Но все равно лучше мимо пройти. — говорит Иштван Житко: — чтобы не задерживаться. Пошумим в долине, там всяко богаче чем тут, да еще и дороги перекроем. Главное мост пройти. Впрочем, ниже по течению есть брод, в самом глубоком месте мне по грудь, лошади пройдут легко, а вот… телеги… — он скосил взгляд на Хельгу: — телеги могут и не пройти… поплывут, унесет течением.

— Сколько людей? — Это Хельга. Голос спокойный, деловой.

Иштван помедлил. Едва заметно, но Лео уловил паузу.

— Насчитали около пяти сотен копий. В основном пехота, немного конницы. Укрепились на холме за мостом. Частокол, рогатки. Мои люди попали в засаду у моста.

— Пять сотен за частоколом? — Штауфен презрительно скривился. — Против нас? Позвольте мне и моим людям, полковник. К утру от этого фон Раубена мокрое место останется.

Лео стоял у входа, слушал. Пять сотен человек. Укреплённая позиция. Местный барон вышел в поле против армии втрое большей, чем его силы. Почему? Если у тебя пять сотен человек и есть замок — запирайся в замке, жди подмоги. В поле против тысячи двухсот — самоубийство. Ладно, если у тебя дисциплинированная тяжелая пехота за частоколом на холме — можно выдержать атаку тяжелой кавалерии, можно выстоять против наступающей пехоты количеством, даже если их в два раза больше, но против мобильной артиллерии, против дальнего разрушающего удара магов… никакой частокол не поможет. Их разметают издалека, а уже потом тяжелая кавалерия стопчет остатки.

Видимо, та же мысль пришла в голову Хельге.

— Почему он не в замке?

Фон Клейст пожал плечами.

— Замок фон Раубена в полутора днях пути к северу. Возможно, не успел отступить. Возможно, получил приказ — задержать нас у переправы.

— Задержать — это одно. Выйти в поле чтобы подставится…

— Может, он идиот, — бросил Штауфен. — Раубен предан Гартману, у него нет иного выбора как следовать приказу.

Хельга сложила руки на груди, оглядывая карту.

— Разведка осмотрела окрестности? Что за холмом?

— Основные дороги осмотрели. — Иштван провёл пальцем по карте. — Лес на севере, река на юге. Фланги прикрыты.

— Я спросила — что за холмом.

Пауза. Атаман Житко нахмурился.

— Долина. Разведка туда не заходила. Местность открытая, их бы заметили.

— Их бы заметили, если бы там кто-то стоял открыто. Если бы войска подошли после того, как наша разведка отступила — мы бы не знали.

Штауфен хлопнул ладонью по столу, наклонившись вперед.

— Довольно! Вы предлагаете отступить, дейна? Перед пятью сотнями оборванцев? Или ваши девочки испортят платья, если придётся воевать всерьёз? У нас приказ — наступать. Мы не можем позволить себе останавливаться для осады крепостей или долгого штурма укрепленных районов. Если мы будем останавливаться, то привлечем основные силы… у нас рейд, а не захват территорий. Наша задача — заставить Освальда забеспокоиться и разделить силы, а этого мы можем достичь только когда подойдем к Зибельштадту. Когда серебряные копи Гартмана окажется под угрозой — Освальд будет вынужден реагировать.

Хельга подняла взгляд на него и пожала плечами.

— Я предлагаю разведать местность. Прежде чем класть людей.

— Чьих людей? — Штауфен подался вперёд. — Моих людей. Мою кавалерию. Вы, дейна, будете стоять в тылу и швырять огоньки издалека, как обычно. Не вам решать, когда рисковать.

— Барон. — Голос фон Клейста негромкий, но Штауфен замолчал. — Дейна де Маркетти. Хватит.

Полковник помолчал, глядя на карту. В шатре повисла тишина. Где-то снаружи ржала лошадь.

— План такой, — сказал фон Клейст. — Завтра на рассвете выдвигаемся к мосту. Батарея развёртывается на дистанции удара и наносит удар по укреплениям. Пехота занимает позиции под прикрытием. Конница барона фон Штауфена обходит с фланга и добивает отступающих.

Штауфен кивнул, довольный.

— Разумно.

— Дополнительная разведка? — спросила Хельга.

— Вышлем ещё два разъезда с рассветом. Один — к холму, второй — в обход, осмотреть долину. Доклад до начала атаки.

— А если разведка обнаружит дополнительные силы?

Фон Клейст посмотрел на неё. Долго, внимательно.

— Тогда перестроимся. Но пока исходим из того, что знаем. Пять сотен человек за частоколом. Работаем по плану.

Хельга сжала губы, но кивнула.

— Слушаюсь, полковник.

— Вопросы? — Фон Клейст обвёл взглядом командиров. Никто не ответил. — Тогда готовьте людей. Выступаем на рассвете.

Совет закончился. Штауфен вышел первым, едва не задев Лео плечом — намеренно или случайно, не разберёшь. Бруно задержался, что-то уточняя у полковника вполголоса. Хельга вышла последней.

Остановилась рядом с Лео. Закат догорал за холмами, красный и тяжёлый, как запёкшаяся кровь.

— Ты всё слышал. — Не вопрос.

— Да.

— И что думаешь, кузен?

Лео помедлил. Соврать? Промолчать? Она спрашивала не просто так. Но он разбирался в тактике и стратегии как свинья в апельсинах, что он знает о сражениях?

— Не нравится мне это, — сказал он и тут же хмыкнул, поняв, что напоминает сам себе ворчуна Вернера из десятка, по кличке «Ворон». Тому тоже что-то вечно не нравилось…

Хельга кивнула. Медленно, словно он подтвердил что-то, что она и так знала.

— Мне тоже. — сказала она: — мотивы действий противника… непонятны. Впрочем, я могу ошибаться и барон действительно просто дурак. Такое тоже бывает.

— Дураков вокруг полно. — кивает Лео. Потом вдруг решается спросить.

— Нам не дадут дойти до Зибельштадта. — говорит он: — я бы не дал. Серебряный Город — это же кошелек Гартмана. Даже если туда только конница дойдет… — он качает головой. Единственное что он понимает в войне, единственное что он усвоил за эти несколько месяцев, это то, что война — очень дорогое занятие. Кони, люди, оружие, еда — все стоит денег. Если у тебя их нет, то не будет припасов, стрел, вина, ингредиентов для алхимиков и целителей, а самое главное — денег для того, чтобы выплатить жалование солдатам.

А серебро — удивительно компактный металл, их обоза вполне хватит чтобы вывезти все серебро из Зибельштадта, лишив армию Гартмана денег на год вперед. А может и на годы. Какой отсюда следует вывод? Никто не даст Третьему Полку дойти до Серебряного Города. Вопрос только в том — где их остановят. Арнульф гениален в своих решениях, даже если Освальд знает что Третий Полк лишь приманка, лишь отвлечение — он не сможет держаться в стороне и позволить им дойти до Зибельштадта… а это значит что основная кампания Арнульфа уже считай завершилась успехом…

— Я понимаю. — отвечает ему Хельга: — нас используют как приманку для основных сил Освальда. Впрочем… у нас есть шансы уйти, в конце концов недаром мы передвигаемся втрое быстрее чем обычная армия. Даже если мы наткнемся на основные силы. Впрочем ладно, достаточно о войне. Скажи мне лучше, как твоя матушка относилась к хризантемам?

— Хризантемам?

— Мне интересно узнать о семье Конте… — наклоняет голову Хельга и Лео в очередной раз проклинает тот день когда ему вздумалось представится именем погибшего товарища.