Башни Латераны 5

Глава 8

Глава 8

— Вот такие, брат дела… — уже изрядно поддавший Рудольф похлопал Лео по плечу: — раскидала нас война в разные стороны, вон и Мессер в Тарг подался, а там кто его знает… может сейчас на той стороне воюет, за Короля-Узурпатора… ик! Но я тебе скажу так, на саблях рубиться так его лучше никого не найти, да и стреляет он из лука как бог, на спор ставили Якушу яблоко и он из лука… — наемник показывает как именно Мессер прицеливался: — на двадцати шагах точно в яблоко! Ни разу не промазал!

— Прекращай парню врать, — вставляет Густав, пододвигая к себе новую кружку: — один раз он промахнулся.

— А, ну да… — поскучнел Рудольф: — после этого Якуша стали звать Кривой Якуш, но не будем о грустном! Выпьем за встречу старых боевых товарищей! Не думал я что встречу паренька Штилла на дороге в Зибельштадт!

— Выпьем! — поддержал его тост Лео, у которого уже шумело в голове от количества выпитых кружек. Густав молча поднял свою и они столкнулись кружками над столом.

— Ху-ааа! — выдохнули разом боевой клич «Алых Клинков» и опрокинули содержимое в рот.

— Хорошо пошла… — утерся Рудольф и повернулся к Лео: — слушай, я пойду отолью, а ты пока посиди. Если до ветру хочешь, то… ик! С Густавом сходи… ты у нас лицо подозрительное, потому как лазутчик короля Арнульфа, но ты об этом… тшшшш! — Рудольф прикладывает палец к губам и шипит, оглядываясь по сторонам: — чтобы никому!

— Это я — лазутчик? — возмущается Лео: — кто сказал⁈ Кто донес⁈

— Ференц так считает… — морщится Рудольф: — паренек еще молодой, тему не сечет, ты уж будь с ним поаккуратнее, он же не со зла такой умный. Черт его дернул в легкую кавалерию записаться… ик! Ему бы бухгалтером… или счетоводом… хотя рубака тоже знатный, ей-ей!

— Не нравится мне этот Ференц. — заявляет Лео, неожиданно чувствуя себя легко и свободно. Ударяет кулаком по столу. Смотрит на то, как Рудольф встает, качаясь и тщетно пытается заправить свою красную шелковую рубашку в штаны, икая и бурча что-то себе под нос.

— У нас в деревне тоже такой умный был, Томишком звали, — говорит Йохан, заглядывая в свою кружку в поисках остатков пива: — методом особым владел. Мог на тебя глядючи сразу сказать что ты к примеру из бани идешь, потому как рожа красная, а на плече мочала лежит, а еще чистый и не пахнешь… так он себе в голову вбил что преподобный отец в нашей церкви на самом деле сатанист, потому как по пятницам завсегда чистый ходит и какой-то благовонью благоухает, а всякий знает что по пятницам у демонов свои демонические святки и значится он в подвале храма самому Врагу Человечества поклоняется, святую книгу задом наперед читает и младенцев в жертву приносит. Как-то на Святого Августина решил он батюшку подкараулить и спрятался в том подвале, ждет-пождет, а тут дверь открывается, и батюшка заходит, да все как положено, голый совсем, чтобы демоническую обедню сподручнее было проводить… и девочку молоденькую приводит, тоже без одежды, срамную как есть. Ну, знамо дело Томищек выпрыгивает из-за бочек с арбалетом наперевес и людей зовет… вона, говорит, люди добрые, нашел я кто в нашей деревне демонопоклонник… — Йохан огорченно отодвигает от себя пустую кружку и чешет затылок.

— И чего? — не понимает Рудольф: — чего там с демонопоклонниками?

— Да оказалось, что по пятницам батюшка мельникову дочку и жену по очереди в том подвале пользует, потому-то и мылся загодя, еще в четверг…

— Тьфу на тебя. — говорит Рудольф: — Лео, это кто еще такой? Тоже лазутчик? Давай его на дереве рядом с хозяином вздернем, чтобы не мешал разговоры говорить?

— Я Йохана вздернуть не дам, — упирается Лео: — никакой он не лазутчик, ты на него посмотри, какой из него лазутчик. Лазутчик он скрытный должен быть, а Йохан языком как помелом… какой из него лазутчик?

— И то дело… — моргает Рудольф и поворачивается к Йохану: — признавайся!

— Виноват! — тут же отвечает Йохан: — а можно мне еще пивка? У нас в деревне…

— Магда! Налей пива лазутчику короля Арнульфа! — ревет на всю таверну Рудольф и оглушительно рыгает. Потом спохватывается и оглядывается по сторонам. В углу продолжают резаться в кости несколько «Алых», на полу дрыхнут двое драгун, уже выкинутых из номера Ференцом но слишком пьяных чтобы найти себе место на сеновале.

— Эй! Болезные! — повышает голос Рудольф: — эй, в углу, оглохли⁈ — играющие поворачиваются к нему с недовольными лицами.

— Вы! — говорит Рудольф: — помните малыша Штилла, а? — он смотрит на них, потом машет рукой, не дожидаясь ответа и снова опускается на свой стул.

— Тут одни новички. — жалуется он Лео: — никто тебя не помнит. Нас в прошлогодней кампании так потрепало, что от роты четверть осталась…

— Мессер удачу унес. — бормочет Густав себе под нос.

— А ну, кша, старый! — стучит кулаком по столу Рудольф: — Ик! Ничего подобного! «Алые» всегда впереди всех! — тут же наклоняется вперед и доверительно дышит на Лео перегаром и табаком: — но если серьезно, то после того, как Мессер ушел у нас дела не очень… выбрали вместо Мессера Густава, но старый не захотел, а потом с подачи Освальда назначили нам командира из его людей. Где это видано чтобы наемников королевский офицер возглавлял? Он же ни черта не понимает… вот и… — он разводит руками, словно бы охватывая окружающую обстановку.

— Ты мне вот что скажи, Рудольф. — говорит Лео, стараясь сосредоточиться на главном: — меня повесят?

— Как есть повесят. — кивает Рудольф: — как тебя не повесить? Я б тебя вообще четвертовал за то что ты такую кралю упускаешь! Девчонка — во! Пальчики оближешь! Боевой маг и по тебе течет, думаешь я не вижу?

— Как есть течет. — вставляет свои два слова Густав и благодарно кивает служанке, которая ставит на стол очередной кувшин с пивом.

— Магда! — ревет Рудольф, вскакивает и облапывает служанку: — дорогуша! Знаешь кто такой этот молодой человек⁈ Давай нам лучшего вина, а не эту конскую мочу!

— Отстаньте! Герр лейтенант! — служанка отбивается от наемника: — да, конечно, уж знаю! Это Лео Штилл, ваш боевой товарищ со времен осады Вардосы и лазутчик Короля-Узурпатора! Вы два часа об этом орете сидите! А вино хорошее все кончилось, вы же и выдули все сразу как старого хмыря повесили! Уберите руки!

— Но только — тшшшш! — Рудольф прикладывает палец к губам: — Магда! Никому не слова! Это наш с тобой сек-рет! Понятно⁈

— Да понятно, герр лейтенант! Руки уберите! Я вам мяса жаренного сейчас принесу!

— Мясо — это хорошо. — кивает Густав: — пусти ты ее уже, я жрать хочу…

— У нас в деревне…

— А ты кто такой еще⁈ — Рудольф упирается пьяным глазом в Йохана: — это что за новости у нас за столом⁈ Ик! Вздернуть! И… кажется я сейчас обмочусь…

— Ты уже третий раз до ветру выйти не можешь. — говорит Лео: — тебя вывести?

— А кто в том виноват? — задает риторический вопрос Рудольф: — Ты и виноват! Ты и Мессер! Бросил нас, сскотина! Эй, в углу! Слышите⁈ — играющие в кости снова поднимают головы и кивают.

— Я не понял… — глаза Рудольфа наливаются кровью он ищет на поясе эфес сабли: — вы там чего вякнули мне, а⁈ Да вы знаете кто это такой⁈

— О, пресвятая Триада! — откликаются из угла: — да, нам всем не хватает Мессера, лейтенант! И да, мы все знаем кто такой Лео Штилл, ваш старый боевой товарищ и лазутчик Короля-Узурпатора! Сейчас выпьем за его здоровье и за здоровье Мессера и Элеоноры, кто бы она ни была!

— Вы чего⁈ — спохватывается Рудольф и прикладывает палец к губам: — тшшшш! Не дай бог кто его выдаст!

— Да, да, да… — отмахнулись из угла.

— Нормальные парни. — говорит Рудольф, садясь за стол: — новички, конечно, по году-полтора с нами, но некоторые такие сорвиголовы! Я тебе рассказывал, как…

— Ты до ветру сходишь или нет? — прерывает его Лео: — если ты за столом обделаешься, то я тут больше сидеть не буду. В номер пойду. К Кристине.

— Точно! Я же до ветру собирался! Но… — Рудольф оглядывается и прикладывает палец к губам: — тшшшш! Ик! — он встает и отталкивается от плеча Лео, наклоняется к нему и шепчет на ухо: — Лео, дружище! Самый главный сек-рет! Ик! Эта рыжая девка на тебя глаз положила! Не пей много! А то потом твой солдатик… ик! Не будет стойким… если ты меня понимаешь! — он хлопает его по плечу, довольно рыгает и двигается к выходу.

— Ну и чья это вина? — говорит Лео ему вслед.

— У нас в деревне… — начал было Йохан, но Густав молча взглянул на него так, что тот взял полную кружку и пересел за соседний столик. Лео напрягся, насколько мог в таком состоянии.

— Слушай, Штилл… — Густав пожевал губами: — тогда, в Вардосе, на стене… ну когда весь город «Поцелуем Мораны» накрыло, помнишь?

— Как такое забыть?

— Ну так вот… магистр Элеонора первым почему-то меня подняла. Не знаю почему. — Густав отпивает из своей кружки: — так что я про Безымянную Дейну знаю. Ты где ее оставил?

— А? — от неожиданности у Лео захолодело в груди.

— Хорошая девка была. Наша. — продолжает Густав: — ежели она еще… ну ежели еще… живая, то привет передавай. Она в тот раз нас всех спасла.

— Передам. — во рту пересохло и Лео невольно сглотнул.

— Так подумать то это тебе спасибо сказать надо. — говорит Густав: — никто путем и не знал же, кроме магистра Элеоноры. Жалко, что не вышло у них с Мессером ничего…

— А… а что с ней случилось? После… — Лео не решился сказать «после того как ее Инквизиция взяла», казалось, что скажи он это и все произошедшее станет реальностью, как будто бы закрепится и останется как есть… а пока он не спросил — всегда был шанс…

— Магистр, слава Триаде, не стала упорствовать. — пожал плечами Густав: — так что ее в правах поразили и на цепь посадили. Двадцать пять лет службы цепным магом на благо Церкви.

— … — Лео опустил голову. С одной стороны хорошо, что Элеонора жива, что она не стала сопротивляться и не погибла под пытками, а с другой — кто знает что именно с ней сделали прежде чем гордая магистр склонила голову. И еще — двадцать пять лет Цепным магом Инквизиции… конечно это не на галерах, но и не вольные хлеба. Церковь выжимала из своих инструментов все, а маги без энергии долго не живут, ошейники как-то нарушали циркуляцию магических каналов и редко кто пять лет проживал с печатью полного ограничения. А двадцать пять лет… это гарантированная смерть, медленное угасание… вот если бы ему набраться сил…

Он вскинул голову. Идет война, подумал он, все что мне нужно — это поле боя где тысячи погибших воинов, генеральное сражение… я смогу поднять всех разом. А после этого… после этого уже я буду диктовать условия. Например Церкви — чтобы та вернула Элеонору и сняла все обвинения, а не снимет, так армия мертвецов возьмет штурмом не только Вальденхайм, но и Альберрио! Даже несколько мертвых воинов в доспехах и с навыками боя — уже сила, а уж тысячи… никто не выстоит против такой армии. Ни Арнульф со своей новой тактикой, ни Освальд с его тяжелой кавалерией…

Он вздохнул, возвращаясь в реальность. Увы, но после поднятия его мертвецы живут не так долго, ровно пока не потратят все ресурсы, оставшиеся в теле. Если активно двигаться, то хватит на несколько дней… может неделю. А чтобы дойти до Вальденхайма и тем более до Альберрио — не одна неделя нужна. В моменте, на поле боя такое может перевернуть ход сражения, но стать самостоятельным игроком ему не светит… ему придется с кем-то объединиться. И пока единственным верным путем будет Арнульф, король-реформатор. Правда придется рискнуть и раскрыть свои истинные способности, и хотя про Арнульфа говорят что он Церковь не сильно жалует, но риск попасть на костер слишком велик чтобы его игнорировать. Сперва нужно прощупать почву.

— Да, с ней погано получилось. — продолжил тем временем Густав: — считай вы трое город и спасли. Ты, Безымянная Дейна и магистр. И что в благодарность? Ты в бегах, магистр на цепи, а Безымянная… — он махнул рукой: — люди — суки, малыш Штилл.

— Эй! Вы там! — раздался вопль от дверей: — Магда! Мясо готово⁈ Я во дворе свинью зарубил! Ик!

— Пресвятая Триада! — всплеснула руками служанка: — герр лейтенант! Вы же сказали, что все мое будет когда старого корчмаря повесили!

— Так все и будет! — оправдывается Рудольф.

— Толку, если вы все выпьете и сожрете! Марженка! Иванка! Во двор, свинью разделывать! — командует старшая и девушки выбегают наружу.

— Наверное придется мне самому жаркое дожаривать. — вздыхает Лео: — или… эй, Йохан! У вас в деревне жаркое умели жарить? Чтобы с корочкой но мягкое?

— Как иначе! — обижается Йохан: — да у нас в деревне…

— Вот ступай и жарь! — командует Лео. Йохан удаляется на кухню бормоча себе под нос что-то про жаркое и деревню, а Рудольф плюхается за столик и заговорщицким голосом шепчет Лео, кивая на дверь куда удалился Йохан.

— Спецподготовка, а? — и подмигивает: — сразу видно, что тайный агент! На вид простачок простачком «у нас в деревне!» — передразнивает он: — а на самом деле — десять лет подготовки, ик! Элитная академия лазутчиков, смертельный ассасин самого Короля!

— Чего⁈ — моргает изумленный Лео: — это Йохан-то⁈

— Ой, ну вот не надо, — морщится Рудольф: — ну не надо тут целку строить, Лео, мой мальчик. Я вообще, как командир подразделения должен тебя с утра повесить… ик! И повешу! Если ты сегодня ночью с этой самой рыжей не переспишь — точно повешу! Всех повешу, так ей и передай! Клянусь Триадой!

— Дорогой дневник, сегодня ночью я спасла жизнь всем своим товарищам. — хмыкает себе в кружку Густав.

— Кстати, ладно вы корчмаря повесили, но там три тела висят. — напоминает Лео: — а это кто еще?

— А… — махнул рукой Рудольф: — один мародер из дезертиров. В округе неспокойно, война, сам понимаешь… тут всякое творится. Думаешь легко быть ответственным за порядок, когда по дорогам всякие шляются? А?

— Один мародер. А второй?

— Лазутчик, как ты. Унгарнский наемник, переоделся в крестьянина и хотел прошмыгнуть по тракту… крестьянин, как же. — Рудольф хохотнул: — у него руки в жизни соху не держали, мозоли от сабли и кольцо лучника на большом пальце, чтобы тетиву удерживать…

— Он что, кольцо не снял? Ой, дурак…

— Не, кольцо-то он снял. Его Ференц поймал на том, что если ты долго кольцо носишь, а потом снимешь, то там кожа белая как у младенца потом…

— Страшный человек этот твой Ференц. — признается Лео: — недаром он мне не нравится.

— А! А я чего говорил⁈ Парень красавец! Прямо как гончая! Как ищейка! Вцепится в глотку — не оторвешь! Чем-то он мне Мессера в молодости напоминает… разве что не такой бабник как он… кстати. — Рудольф чешет себя в затылке: — ни разу его с бабой не видел… подозрительно это.

— У нас в деревне один такой был, повадился значит к мальчикам в семинарию ходить и…

— А ты кто такой⁈

— Йохан, сгинь на кухню! — рычит Лео, и обиженный Йохан исчезает на кухне. Дверь хлопает и вбегает одна из служанок, тащит перед собой таз со свиными потрохами. Рудольф провожает ее взглядом.

— Колбаски будут. — говорит он: — ты вот ливерную любишь или кровяную больше? Учти кровяной мало будет, я же свинью саблей рубанул, там все вытекло…

— Сами вашу колбасу жрите. — говорит Густав, наполняя свою кружку: — не умеют местные готовить колбасу. Хоть самому… — он встает и закатывает рукава: — пойду в самом деле, помогу девкам, а то все запорют… все равно сегодня весь день по локоть в кровище…

— А… — понимающе кивает Рудольф: — вы же разбойничков в Белых Скалах гоняли… таки поймали получается?

— Да кого там… — морщится Густав: — кто-то до нас успел… видимо грабануть хотели кого-то они, да нарвались. Люто их порезали, просто в лоскуты… да еще и глаза у всех вырезали…

— Чего⁈