Башни Латераны 5

Глава 3

Глава 3

Рассвет пришёл серый и холодный. Туман стелился по низинам, цеплялся за кусты, глушил звуки. Лео стоял у четвёртой телеги, проверяя крепления в последний раз, чувствуя, как мерзнут пальцы на руках. До тела утреннему холоду не добраться, на нем стеганный поддоспешник, в нем тепло… а в бою даже жарко.

— Где эти унгарны, демон их побери? Вернулись? — спросил Мартен у проходящего мимо вестового.

— Не слышал. — откликается тот: — вернулись бы, так я бы знал.

Мартен выругался сквозь зубы. Лео промолчал. Он видел, как десятник потёр шрам на подбородке — старая привычка, когда что-то шло не так.

— У нас в деревне унгарнов не было вовсе. — говорит Йохан, который подтягивает крепление неподалеку: — ашкены были, а унгарнов не было вовсе. Старый Мосс поговаривал что это потому, что в нашей деревне костел выстроили настоящий, с жестяной крышей и три этажа вверх, так что Зденек с колокольни свалился и чуть не помер. Чуть выше построили бы и помер бы. После того раза как он мертвецов откопал на кладбище, потому что зло на Мольтке-старшего затаил, а не поколотил того, потому как Мольтке шею свернул, когда кобылу объезжал…

— Слышали мы эту историю. — откликается Лудо, оскалив свои желтые зубы: — долбанутые люди у вас в деревне живут… — он спрыгивает с телеги и одергивает одежду: — ты лучше доспех вздень, скоро выдвигаемся.

— Кем надо быть чтобы тело выкопать и побить. Надругаться… — Никко осеняет себя святым знамением Триады — лоб, уста, грудь.

— Так это только начало было. — говорит Йохан, натягивая кольчугу и подпоясавшись: — я же говорил, что он сперва ошибся и девку из хутора выкопал? Так вот, поколотил он Мольтке, а тут и луна взошла. А девка была из семьи Богартов, что за мельницей направо жили, у них семеро девок было и каждая другой краше, клянусь Триадой. Вот значит луна взошла, осветила ее, вот тут Зденек и влюбился…

— В мертвую⁈ — ужасается Никко.

— Как можно в мертвую влюбится? — оскаливается Лудо: — нет, ну трахнуть, наверное, можно, если краля… с похмелья хорошо, она такая… холодненькая…

— Тьфу на тебя! — отшатывается от него Никко, снова осеняя себя знамением. Лудо довольно хохочет и чешет себе затылок.

— Хватит лясы точить! — рычит на них Мартен: — доспех вздели!

— Да мы готовы уже! — Лудо помогает Йохану затянуть ремни наплечников: — слышь, Виконт, а ты бы с мертвой… того?

— Это зависит. — отвечает Лео, проверяя легко ли выходит меч из ножен и пару раз подпрыгнув на месте, чтобы понять, насколько верно подогнал крепления на доспехах: — зависит от того жива ли все еще твоя матушка.

— Ты все еще испытываешь нездоровое влечение к моей матушке. — снова лыбится Лудо, проверяя свои крепления: — знаешь ей уже около шестидесяти, и она довольно страшная. Но я вас обязательно познакомлю… глядишь с благородными породнимся!

— У нас в деревне… — начинает было Йохан, но Мартен рычит на них, и все торопливо грузятся в телеги, нервно посмеиваясь и похлопывая друг друга по плечам.

— Выдвигаемся! — разнеслось по колонне. — Батарея — вперёд!

Дитрих щёлкнул поводьями. Лошади всхрапнули, напряглись, и телега качнулась, трогаясь с места. Лео пошёл рядом, положив руку на борт — так было легче держать темп.

— Без разведки идём, парни Житко так и не вернулись. — сказал кто-то рядом. Не спрашивал — констатировал.

— Приказ есть приказ. — пожал плечами Мартен: — не нойте мне тут. Кусок, пасть захлопнул, еще раз услышу что-то про матушек — древком по спине огрею. Йохан, ты тоже завались со своей деревней.

Колонна набирала скорость — не марш, не бег, что-то среднее. Телеги катились по утоптанной дороге, подпрыгивая на кочках. Пехота бежала по обочинам, лязгая железом. Где-то позади ржали кони — рыцари фон Штауфена готовились к атаке.

Холм показался через четверть часа — пологий, с редкими деревьями на склоне. Хорошая позиция. С вершины открывался вид на мост, на частокол за ним, на крошечные фигурки врагов, копошащихся у укреплений.

— Батарея — разворачивайся! — Голос Хельги, резкий, как удар хлыста.

И тут началось.

Лео видел это уже четыре раза, но каждый раз что-то внутри замирало от восторга — или от ужаса, он сам не мог разобрать. Король Арнульф не успокоился пока не довел маневр до совершенства и теперь батарея мобильной артиллерии представляла собой часовой механизм, идеальную, отлаженную машину, где каждый винтик знал своё место.

Телеги разошлись веером, занимая позиции. Двадцать шагов между каждой — достаточно, чтобы контрбатарейный огонь не накрыл две сразу. Возницы натянули поводья, лошади встали. Ещё до полной остановки — щелчки, лязг, скрип. Борта откидывались.

Лео работал на автомате. Крюк слева — отжать, потянуть. Крюк справа — то же самое. Борт падает, ударяется о стальные упоры, замирает горизонтально. Получается ровная, устойчивая платформа.

Рядом — Кристина. Она ждет их действий, руки подняты, губы шевелятся. Не заклинание ещё — подготовка, настройка. Рыжие волосы выбились из-под капюшона.

— Парусина! — крикнул Мартен. Лео рванул ремни, выдернул рулон из-под скамьи. Плотная ткань, тяжёлая, пропитанная специальным составом, от чего не горит и не мокнет, но воняет просто безбожно. Размах — и парусина летит на платформу, разворачиваясь в воздухе. Углы падают точно на метки. Лео схватил шнур, продёрнул через блок, потянул. Ткань натянулась, расправилась.

На ткани нарисован круг. Шесть шагов в диаметре. Линии — идеальные, вычерченные по лекалу в спокойной обстановке, проверенные трижды. Символы — точные, ни одной ошибки. «Игнис Гранде», осадное заклинание Школы Огня. То самое, которому в свое время его обучала магистр Элеонора. Сожаление кольнуло в груди, но Лео уже отступил от телеги.

Кристина шагнула в центр круга. Её руки опустились, пальцы коснулись линий. Лео видел, как воздух над кругом задрожал, пошёл волнами — энергия. Она качала энергию в круг, наполняла его силой.

— Есть энергия! — крикнул кто-то слева.

— Третья готова!

Лео отступил на шаг, огляделся. Двенадцать телег, двенадцать платформ, двенадцать кругов. Над каждым — дрожащий воздух, мерцающий свет. Двенадцать магов, застывших в центре, с закрытыми глазами, с напряжёнными лицами.

Охранение и прислуга — все заняли свои места, готовые менять парусина с кругами или разворачивать телеги в оборонительный круг, каждый стоит там, где и должен стоять. Всё по плану. Всё как на учениях.

Сколько прошло времени? Лео не знал. Казалось — вечность. На самом деле — минуты. Пятнадцать? Двадцать?

— Батарея готова! — Это Хельга, верхом, перед строем телег. — Доклад по готовности!

— Первая — полный заряд!

— Вторая — полный заряд!

Голоса сливались в перекличку. Лео слушал, считал. Одиннадцать… двенадцать. Все готовы.

Хельга подняла руку. Белая перчатка на фоне серого неба — сигнал.

— Цель — укрепления противника! Залп по готовности! Огонь!

Мир взорвался.

Нет, не так. Мир выдохнул — двенадцать раз одновременно. Лео видел, как воздух над кругами вспыхнул, сжался, превратился в шары ослепительного белого пламени. На долю секунды — неподвижность, тишина. А потом — рёв, свист, грохот.

Двенадцать огненных шаров сорвались с платформ и унеслись к мосту.

Лео проследил за ними взглядом — яркие точки на сером небе, всё быстрее, всё ниже. Удар. Ещё удар. Ещё.

Частокол исчез в огне. Даже отсюда, с холма, Лео почувствовал жар — волна горячего воздуха, ударившая в лицо. Услышал крики — далёкие, тонкие, как писк насекомых. Увидел, как фигурки у укреплений разлетаются в стороны, падают, горят.

— Есть! — заорал кто-то. — Попали!

— Перезарядка! — Голос Хельги, спокойный, деловой. — Второй залп через пять минут! Кому не хватает энергии — выпить эликсиры!

Машина заработала снова. Лео рванулся к телеге, стягивая отработанную парусину. Ткань дымилась, края обуглились — одноразовая, как и задумано. Новый рулон из-под скамьи, размах, растяжка. Круг. Тот же самый, «Игнис Гранде». Кристина стояла на платформе, тяжело дыша. Лицо бледное, на лбу — пот. Качать энергию в круг — тяжёлая работа, даже для мага.

— Как ты? — спросил Лео.

— Нормально. — Она попыталась улыбнуться. — Ещё два залпа выдержу. Может, три.

— Хватит одного. По-моему, им уже и так хватило… — он оглядывается. Частокола больше не было — обугленные брёвна, дымящиеся обломки. Фигурки врагов метались между огней, некоторые бежали к реке, некоторые просто лежали и не двигались.

Пять сотен человек. Боевая магия — страшная штука, огонь не знает пощады.

— Вторая готова! — крикнул кто-то.

— Четвёртая готова!

Перекличка снова. Лео считал голоса, следил за временем. Три минуты? Четыре? Быстрее, чем на учениях.

Хельга подняла руку.

— Цель — отступающая пехота! Залп по готовности!

Белая перчатка опустилась.

— Огонь!

Снова — рёв, свист, грохот. Снова — двенадцать солнц в сером небе. Снова — удар, огонь, крики.

Лео смотрел, как второй залп накрыл бегущих. Некоторые успели добежать до воды. Некоторые — нет.

— Отлично! — Штауфен, откуда-то сбоку, верхом, с обнажённым мечом. — Прекрасная работа, дейна! А теперь — позвольте моим людям закончить!

Он не стал ждать ответа. Рог взревел, и тяжёлая кавалерия сорвалась с места — шестьдесят закованных в сталь всадников, три сотни оруженосцев следом. Земля задрожала от топота копыт.

Лео стоял у телеги и смотрел, как рыцари несутся вниз по склону, к мосту, к тому, что осталось от врага. Красиво, подумал он. Как на гравюрах в книгах по истории. Рыцарская атака, развевающиеся знамёна, блеск стали.

Добивать. Они едут добивать тех, кто ещё жив. Бежать от конницы — дурная затея, он знает, рыцари на лошадях это знают, те, кто бегут от них это знают… но что они могут сделать? Стоять на месте? Что так смерть, что эдак. Несущаяся по ровному полю лавина из плоти и стали не остановится. Стопчет.

— Ну что, кузен. — Хельга остановилась рядом с ним, уже верхом на лошади, глядя вниз, в долину. — Впечатляет?

Лео посмотрел на неё. Лицо спокойное, глаза холодные. Боевой маг Третьего Круга. Богиня войны.

— Впечатляет, — сказал он.

— Привыкнешь. — ее лицо трогает легкий намек на улыбку: — с этой войны ты вернешься героем. Интересно как это понравится твоему отцу…

Она тронула лошадь, поехала вдоль строя телег, проверяя готовность. Лео остался стоять. Внизу, у моста, рыцари врубились в остатки вражеской пехоты. Крики, лязг, ржание лошадей. Пыль и дым. Красные пятна на серых камнях.

— Хорошо быть благородным. — рядом встает Лудо, он сдвигает стальной шлем на затылок и смотрит в долину: — везде у тебя знакомые. Так ты скоро офицером станешь, Виконт.

— Отвали, Кусок. Стану офицером — всыплю тебе плетей. — беззлобно посылает его Лео. Про себя думает, что несмотря на нервотрепку с утра все прошло без сучка и задоринки, как и планировалось. Стремительный марш-бросок на холм, занятие позиции на превосходящей высоте, удар всей мощью двенадцати магов, каждый не ниже Второго Круга, удар осадным заклинанием Игнис Гранде, высушивающим запасы энергии досуха, выжимающим магов, но зато превращающим место попадания в огненный ад на земле. Теперь осталось только занять долину и пройти маршем дальше, в Серебряный Город, Зибельштадт.

— Интересно как выглядит Зибельштадт? — говорит Лео вслух.

— Бывал я там. — откликается Лудо: — ничего город. Правда вонючий, везде дым. Там же плавильни королевские находятся и…

Мир вспыхнул.

Первый огненный шар ударил в шестую телегу. Лео даже не понял, что произошло — просто вспышка, ослепительно-белая, как само солнце. Грохот. Волна жара, ударившая в лицо. И крик — короткий, захлебнувшийся, оборвавшийся на высокой ноте. Он отшатнулся, закрыл глаза рукой. Слишком поздно — перед глазами плавали красные пятна, мир расплывался.

— Что… — начал он. В этот самый миг словно огромная невидимая рука ударила его, опрокинула, мир вспыхнул снова и исчез.

Когда он открыл глаза в ушах у него звенело, он не понимал, что происходит, а на зубах скрипел песок. Он моргнул глазами, пытаясь сосредоточиться, сфокусироваться… увидел, как совсем рядом с ним встает с земли новенький по имени Ганс, тот самый кому парни дали кличку Оратор. Он ходил прямо перед ним, наклоняясь и что-то ища на земле… вон он наклоняется и подбирает что-то. И только тогда Лео понимает, что у него в руке — другая рука, которую он подобрал с земли. Некоторое время он пытается понять как это, почему рука Ганса лежала на земле, разве она не должна была…

Грохот. Ещё грохот. Земля задрожала под ним, как живая. Крики. Много криков. Он только сейчас понял, что вокруг много криков, звон в ушах начал отступать. Мужские, женские, нечеловеческие крики. Лошади визжали — этот звук он узнал, слышал его раньше, в первом бою. Так визжат лошади, когда горят.

Жар накатывал волнами. Лео чувствовал, как раскаляется кольчуга на спине, как тлеет ткань поддоспешника. Ещё немного — и загорится. Он сам загорится.

Нужно двигаться. Нужно бежать. Куда?

Он поднял голову.

Батареи больше не было.

Там, где минуту назад стояли двенадцать телег — хаос. Огонь, дым, обломки. Шестая телега — та, что приняла первый удар — просто исчезла. На её месте — воронка в земле, дымящаяся, чёрная по краям. Тела вокруг. Или то, что осталось от тел.

Седьмая горела. Борта охвачены пламенем, лошади бьются в упряжи, пытаясь вырваться. Одна уже упала, ноги подломились. Вторая — встала на дыбы, заржала, рванулась. Упряжь лопнула, и лошадь понеслась прочь — грива горит, шкура дымится. Все в огне. Люди метались между телегами, кричали, падали. Кто-то катался по земле, сбивая пламя с одежды. Кто-то просто лежал и не двигался.

Новенький с оторванной рукой сел, оперевшись спиной о колесо и прижал свою руку к себе. От его ошалелого взгляда Лео стало не по себе. Совсем рядом с Гансом-Оратором, прижимающим к себе оторванную руку — лежала груда какого-то тряпья, тряпки чадили, горели, издавая вонь, откуда-то снизу торчала желтая лента, та самая, что с утра Лео видел на магичке из соседней телеги, улыбчивой молодой девчонке.

— Перегрузка контура! — кричал кто-то высоким голосом и Лео наконец очнулся, помотал головой и начал вставать, пошатнулся, схватился за чье-то плечо совсем рядом. Лудо. Тот стоял с выпученными глазами и с бледным лицом.

Лео оглядывается. Парусина с кругами — та самая, которую Лео так тщательно проверял — горит ярче всего. Пропитка, которая должна была защищать от воды и огня, оказалась отличным топливом. Языки пламени плясали на ткани, пожирая линии и символы.

Ещё один удар. Земля содрогнулась. Кто-то закричал — высоко, тонко, захлебнулся на полувздохе. Лео пригнулся, инстинктивно прикрыл голову руками. Жар опалил спину, что-то горячее ударило в плечо — обломок, камень, кусок дерева.

Он заставил себя поднять голову. Осмотреться. Понять.

Откуда бьют?

Справа. Из-за рощи на склоне холма. Оттуда, где по всем картам и донесениям разведки не должно было быть никого. Он видел вспышки — далёкие, едва заметные за дымом. Раз, два, три… пять вспышек. Но как они умудряются бить из-за холма⁈ Так далеко и так прицельно… разве что… он оглядывается, ищет взглядом…

— Мартен! — заорал он. — Мартен!

Десятник нашёлся у третьей телеги. Живой. Стоял на коленях, тряс за плечо кого-то лежащего. Лицо чёрное от копоти, глаза белые на этом фоне — безумные, ошалевшие.

— Мартен! — Лео схватил его за ворот, рванул к себе. — ты как? Цел⁈

Десятник моргнул. Раз, другой. Взгляд сфокусировался.

— Справа… — прохрипел он. — Из рощи… бьют по нам…

— Я знаю! Нужно уходить!

Мартен огляделся. Медленно, заторможенно. Потом что-то щёлкнуло у него в голове — Лео видел, как меняется лицо. Как возвращается десятник, тот самый, который двадцать лет тянул солдатскую лямку.

— Первая телега. — он показал рукой. — Вторая… четвёртая… пятая вроде цела… — он закашлялся, сплюнул чёрным. — Остальные…

Остальные горели. Или уже сгорели. Семь телег из двенадцати — в хлам. Семь магов. Семь экипажей. За тридцать секунд.

Ещё удар. Совсем рядом. Лео швырнуло на землю, он перекатился, вскочил. Там, где только что стояла третья телега — дымящаяся воронка. Обломки досок, куски железа, что-то красное на траве.

Шесть телег. Осталось шесть.

— Уходим! — Лео схватил Мартена за руку, потащил за собой. — К первой телеге! Живо!

Они бежали. Мимо горящих обломков, мимо тел, мимо кричащих людей. Кто-то полз по земле, волоча за собой ноги — неправильно вывернутые, сломанные. Кто-то сидел, прижимая руки к лицу, и выл — монотонно, на одной ноте. Кто-то просто лежал.

Лео не останавливался. Некогда. Потом. Если будет потом.

Первая телега была цела. Почти цела. Один борт обуглился, парусина сгорела, но колёса на месте, лошади живы — бьются в упряжи, храпят, закатывают глаза, но живы. На козлах — возница, незнакомый, немолодой, вцепился в вожжи так, что костяшки побелели.

— Кто старший? — рявкнул Лео.

Никто не ответил. Люди у телеги — пятеро? шестеро? — смотрели на него пустыми глазами. Шок. Все в шоке.

— Кто, демон вас раздери, старший⁈

— Я… — голос слабый, женский. Лео обернулся. Магичка. Молодая, лицо в копоти, руки трясутся. — Я была на первой…

— Можешь бить?

— Что?

— Бить! — он схватил её за плечи, встряхнул. — Можешь ударить по ним? По роще?

Она замотала головой. Быстро, испуганно.

— Нет энергии… всё ушло на залп… нужно время… и я не вижу куда бить! Как они… — глаза у нее расширяются: — они заранее пристрелялись! Это навесной огонь по маяку! Тут стоит магический маяк! Нужно уходить!

Времени не было.

— Тогда грузимся и уходим! — Лео повернулся к остальным. — Все на телеги! Раненых грузить! Живее!

Никто не двинулся. Стояли, смотрели на него. Как бараны на волка.

— Живее, я сказал! — он толкнул ближайшего — здоровенного детину в обгоревшей кольчуге. — Хватай раненых! Ты — к лошадям! Ты — на козлы второй телеги! Мартен! Дай команду, твою за ногу!

Десятник уже пришёл в себя. Кивнул, начал отдавать команды — хриплым, сорванным голосом, но команды. Люди задвигались. Медленно, неуклюже, но задвигались.

Ещё один удар. Четвёртая телега взорвалась столбом огня и щепок.

Пять телег.

— Грузимся! — орал Лео. — Не останавливаться! Грузимся!

Он подхватил кого-то с земли — мужчина, лицо обожжено до мяса, глаза закрыты, но дышит. Потащил к телеге, забросил через борт. Схватил следующую — женщина, магесса, одна из людей Хельги, нога вывернута под неправильным углом, кричит. Потащил и её. Короткий то ли крик, то ли всхлип…

— Виконт!

Голос знакомый. Он обернулся.

Лудо. Живой. Тащил на себе Йохана — тот висел на его плече, ноги волочились по земле, голова болталась.

— Он живой? — спросил Лео.

— Не знаю! Вроде дышит!

— Грузи!

Лудо забросил Йохана на телегу. Полез сам. Лео огляделся.

Вторая телега — загружена, возница на месте, тут же — рыжая магичка Кристина, глаза обалделые, лицо белое, ни кровинки. Пятая — тоже, кто-то уже щёлкает поводьями. Первая — почти готова.

— Мартен! Все?

— Кого нашли — все!

— Тогда уходим! На тракт, к пехоте!

Он запрыгнул на первую телегу. Возница — тот самый, немолодой — посмотрел на него безумными глазами.

— Куда?

— На тракт! Назад к нашим! Гони!

Возница щёлкнул поводьями. Лошади рванули — обезумевшие от страха, не разбирая дороги. Телега подпрыгнула на кочке, накренилась, едва не перевернулась. Лео вцепился в борт.

За ними — вторая телега. Пятая. Три из двенадцати. Три.

Он обернулся назад.

Холм, на котором они стояли пять минут назад, горел. Огромный костёр из телег, парусины, тел. Дым поднимался к серому небу — чёрный, жирный, тяжёлый. Где-то в этом дыму остались девять телег. Десятки людей. Хельга…

Хельга. Он не видел её. Не видел с момента удара. Она была верхом, объезжала строй…

Потом. Всё потом.

Телега неслась по склону, подпрыгивая на кочках. Лео держался за борт и смотрел вперёд. Тракт. Пехота. Там безопасно. Там…

Он обернулся и увидел долину. В долине умирала тяжелая кавалерия Штауфена.

Те самые рыцари, что полчаса назад красиво неслись к мосту — развевающиеся плюмажи, сияющая сталь, гордые знамёна — теперь тонули в море врагов. Лео видел их знамёна затоптанные, изодранные, брошенные в грязь.

Вражеская конница вышла из-за холма, из той самой долины, куда не дошла разведка. Сотни всадников. Может быть, тысячи. Они охватили отряд Штауфена с трёх сторон и давили, давили, давили — как волна давит песчаный замок.

Лео видел, как один из рыцарей — в шлеме с чёрным плюмажем, может быть, сам барон — отбивался от пятерых. Меч мелькал, один враг упал, другой. Потом — копьё в бок, туда, где сочленение доспеха. Рыцарь согнулся, выронил меч. Ещё копьё — в горло. Он рухнул с седла, исчез под копытами.

— Триада охрани нас… — прошептал кто-то за спиной Лео.

Он не обернулся. Смотрел на бойню внизу. На знамёна с чёрным вороном на золотом поле — штандарт Освальда. На тысячи всадников в цветах Гартмана. На умирающих рыцарей Штауфена. И на белые крылья за спиной у атакующих. «Крылатые», тяжелая конница Освальда. Он уже видел их в деле, но тогда он был на другой стороне…

— Надо ускориться. — говорит кто-то за спиной: — бежать к нашим…

— Что толку… — отвечает Лудо, который стоит в телеге рядом, держась за борт и разглядывая развернувшуюся в долине бойню: — у нас сколько? Восемь сотен пехоты осталось… нас раздавят как жуков. Йохан, дружище, не расскажешь что у вас в деревне в таких случаях делали?