Бездушный

Глава 15

Мария

Утро дается тяжело.

Очень.

Отключаю будильник и смотрю наверх, разглядывая софиты и глянцевый потолок. Просыпаться не хочется. Выходить из комнаты – тем более. Хочется испариться или провалиться сквозь землю.

Меня вчера поимели… и использовали, как случайную девку.

Ощущаю себя гадко. И главное – обвинить некого. Если только себя. В моей жизни никогда не было спонтанного секса. Многие относятся к этому нормально. Потрахались, всем было хорошо, и разбежались. Я думала, что со мной этого никогда не произойдёт. Ведь я отдаю себя только самому-самому. И Роберт такой, да. Но…

Но мне, как девочке, хочется закатить истерику, оттого что меня оттрахали, а не отлюбили…

Роберт всё-таки был прав: я сама себе что-то там нафантазировала и сама же поверила в свои фантазии. Он мной воспользовался, потому что я была не против.

Поднимаюсь с кровати, тело немного ноет, напоминая о вчерашнем вечере. Закрываю глаза, глубоко дышу. Душно. Воздуха не хватает. Открываю окно, впуская прохладный ветер. Замираю возле окна, поскольку замечаю во дворе Роберта. Он сидит на лавочке, пьет кофе из большой черной кружки и курит, выпуская струи густого дыма в небо. Прохладно, а он, как всегда, в одной футболке. Руки такие сильные, ткань футболки обтягивает мышцы, сигарета зажата между большим и указательным пальцами. Привлекательный мужчина. Мужественный. Настоящий, не то что мои ровесники, которые немного даже женственные и манерные. Я, как дура, с некой горечью на губах зависаю на нем. А он, словно чувствуя мой взгляд, поднимает голову. На секунду замираем. Я первая отвожу взгляд и задергиваю штору.

Давай, поднимись ко мне.

Скажи что-нибудь. Оставь после вчерашней ночи не разочарование, а что-то более приятное.

Обычно к завтраку я выхожу в пижаме, но сегодня надеваю бежевый спортивный костюм, закрываясь от взглядов этого мужчины. Мне хочется уволиться. Вот прямо сейчас спуститься к этому мерзавцу и сказать, что ухожу, пусть не думает, что я доступная и безотказная. Но идти мне некуда, да и Темочка расстроится, если сбегу. Ведьму ему вызовут, она выкинет кота и продолжит дрессировать ребенка.

Надо признать, я дура. И таких грех не поиметь, раз сами не против. Отчего-то становится очень стыдно.

Бужу Артема, идем умываться и чистить зубы. Улыбаюсь, а самой тошно в этой ванной, особенно когда смотрю на стиральную машинку.

Помогаю ребенку одеться. Спускаемся вниз. Роберт уже в гостиной, разговаривает с кем-то по телефону. Дыхание спирает от его близости. Но я беру себя в руки и прохожу мимо, не желая ему доброго утра. Я вообще не смогу сейчас говорить с этим мужчиной. Мне хочется, чтобы сказал он. Но Роберт молчит, тоже проходя на кухню.

— Ты чего больше хочешь: кашу или сырники? — спрашиваю у Артёма, делая вид, что Роберта не существует.

Ребенок не ответит, поэтому я демонстрирую ему творог и пачку с геркулесом. Мы научились общаться без слов. И прекрасно друг друга понимаем.

У Роберта не спрашиваю, чего он хочет, в общем, не предлагаю ему завтрак, как раньше. Обойдется. В мои обязанности не входит ему готовить. А по-человечески, от души, он не заслужил.

Тема кивает на творог.

— Правильно, я тоже больше сырники люблю. С малиновым вареньем?

Мальчишка с улыбкой кивает. И я тоже через силу улыбаюсь, назло всем.

Артем самостоятельно достаёт из шкафа коробку кошачьего корма и насыпает его в миску Гарфилда.

— Кис-кис, кис-кис! — зовет кота. Это пока единственное, что произносит мальчишка. Мы с Робертом, замерев, наблюдаем. Мужчина поднимает на меня взгляд, а я тут же отворачиваюсь.

Нечего на меня смотреть своими бездушными глазами.

Принимаюсь готовить сырники, стараясь не обращать на него внимания. Я тоже буду равнодушна. Хотя это сложно. Очень. Особенно когда не можешь уйти, хлопнув дверью.

— Маша, — вдруг обращается ко мне Роберт. Его голос совсем рядом. Оборачиваюсь, почти врезаясь в мужчину. Он стоит почти вплотную. И этот его чертов мужской запах опять сносит меня.

— Вы что-то хотели?

— Да, после завтрака зайди ко мне в кабинет, — сухо сообщает он мне, больше распоряжаясь, и, не дожидаясь моего ответа, выходит из кухни.

Застываю на секунды, сжимая в ладонях полотенце, забывая, что делала. А мне страшно идти к нему в кабинет. Разговаривать, смотреть в глаза, быть очень близко – необъяснимо страшно, поскольку ничего хорошего меня там не ждет.

Вот почему в моей жизни всегда так?

В школе меня тоже очень привлекал мальчик. А я ему совсем не направилась. Страдала по-детски, сколько слез пролила. Сейчас, конечно, смешно вспоминать. В колледже у меня появился парень. Мы встречались долго, и первый секс у меня случился с ним. Но огромной симпатии и любви к нему я не испытывала, а, скорее, позволяла себя любить. В общем, всё по классике, как завещал поэт: «Мы любим тех, кто нас не любит, и губим тех, кто в нас влюблен». Вот такая проза жизни и никакой романтики.

Хочется порыдать над своей несчастной долей, но смысл плакать, когда виновата сама?

Меня никто не насиловал и не принуждал. Я сама этого хотела. Получила взрослого мужика?

Понравилось?

Понравилось. Очень… Но…

А продолжения и вечной любви мне никто не обещал.

Артем с удовольствием уплетает сырники, а я вяло помешиваю в чашке давно остывший чай. Мальчишка доедает и убегает с котом в гостиную. Медлю, долго намывая посуду и натирая столешницу, оттягивая время.

Артем забегает с яблоком, протягивая мне его. Он не ест неочищенные, не любит шкурку. Забираю, мою яблоко, беру нож, мальчишка снова убегает в гостиную. Чищу яблоко, посматривая на часы на стене. Через час нам ехать к психологу.

— Долго тебя ждать? — снова, очень близко раздается голос Роберта. Неожиданно. Вздрагиваю, нож соскальзывает и попадает по пальцу.

— Ай!

Отбрасываю нож. Кровь выступает моментально. Больно. Открываю холодную воду, подставляя палец и смывая кровь.

— Ты что такая пугливая? — наблюдает за мной мужчина. А из моих глаз скатываются слезы. Мне, конечно, больно от пореза, но плачу я не поэтому, а потому что…

— А не нужно ко мне подкрадываться! — нервно выдаю я, всхлипывая. Мужчина глубоко вздыхает и выходит из кухни.

Смываю кровь, отрываю бумажное полотенце, чтобы приложить к ране, одновременно другой рукой утирая глупые слезы. Разворачиваюсь и вижу, как в кухню возвращается Роберт с пластырем, ватными тампонами и перекисью в руках.

— Сядь, — велит мне, указывая на стул возле стола. Послушно сажусь. Мужчина нависает надо мной. — Дай руку.

Тяну ему ладонь. Перехватывает за запястье. Резко срывает с моего раненого пальца бумажное полотенце. Больно. Всхлипываю.

— Прости.

Уже аккуратно удерживает запястье и льет на палец перекись. Она шипит и пенится. Немного щиплет, закусываю губы, наблюдая, как мужчина промокает остатки перекиси ватным тампоном и надевает мне на палец пластырь, немного стягивая.

— Нормально? Не больно?

Отрицательно кручу головой.

Роберт отпускает мою руку, берет стул и садится напротив. Отворачиваюсь к окну, не нужно на меня так смотреть своими холодными синими глазами. Надо, наверное, сказать спасибо, но язык не поворачивается. Разговаривать я не хочу.

— Психолог сегодня у Артема отменяется, — сообщает мне мужчина. — Она заболела.

Киваю. Молчим. Я продолжаю смотреть в окно, а мужчина – на меня.

— Маша, то, что вчера произошло, это… — выдыхает.

— Да всё я поняла, не утруждайтесь, — отмахиваюсь. — Не надо говорить мне, что это ошибка и бла-бла-бла. Переживу как-нибудь, — начинаю тараторить.

Хотя в глубине души мне, конечно, очень хочется, чтобы он сказал что-то другое.

— Прекрасно, что ты всё понимаешь. Продолжения у этой истории не будет. Если ты захочешь уволиться, я пойму. Но прошу тебя остаться. Артем хорошо с тобой контактирует. Это моя ошибка. Сорвался. Ответственность на мне. Но ты согласилась, а я не смог устоять... В общем, всё было прекрасно, но без продолжения.

— Конечно, продолжение не подразумевается. Мне такой мужчина не нужен. Я разочарована! — на эмоциях зло выдаю ему.

— Интересно, чем ты разочарована? — высокомерно выгибает бровь. — Вчера тебе всё нравилось, судя по твоим стонам, — ухмыляется, цепляя меня.

— Объяснений в таких мимолётных связях не предусмотрено, — натягиваю язвительную улыбку. Хотя в горле стоит ком.

Ну а что я могу сказать?

Всё верно. Если девушка не против, и до этого мужчина ее вообще никак не добивался... Какое продолжение...

Это я, дура легкомысленная.

Мужчина сдержанно кивает.

— А если психолог отменился, можно мы с Артемом сходим в парк? Погода сегодня хорошая. Погуляем. Когда он последний раз просто гулял?

Мне сейчас, как обиженной девочке, хочется покататься на карусели, мороженку и новое платьице.

— Можно, идите. Но мне же не надо предупреждать тебя о безопасности, ответственности?

— Нет, не нужно, я всё усвоила, — также холодно отвечаю я.

— Хорошо, Иван приедет через полчаса. Я перевел тебе на карту плату, — так спокойно сообщает он мне. А я захлебываюсь от возмущения.

Он серьезно сейчас заплатил мне за секс?

Как шлюшке?

Он полагает, что я жду от него денег за услуги?

Серьезно?

— Какую плату? — прищуриваюсь, начинаю дышать чаще.

Кажется, я сейчас отхлещу эту наглую морду.

— За секс? Я вам не проститутка! — хочется кричать, но я шиплю, как кошка, чтобы не услышал Артем. — Заберите свои деньги! — резко поднимаюсь со стула, почти роняя его.

— Ты снова нафантазировала то, чего нет, — снисходительно смиряет меня взглядом. — Это деньги за работу няни. Плюс я обещал тебе бонус за спектакль на ужине с Рустамом.

— Я работаю у вас всего пару недель. Месяц еще не прошел, — парирую.

Пусть только попробует снова назвать меня идиоткой!

— Я плачу каждые две недели. Это прописано в твоем договоре. И предыдущим няням тоже платил, могу показать платежные документы. Есть еще вопросы? Возмущения? — тоже поднимается со стула, давя меня своим невыносимым синим взглядом.

— Нет, спасибо, — дерзко отвечаю я и покидаю кухню первой.

Извинений не будет.

Через сорок минут мы, собранные и готовые к прогулке, стоим с Артёмкой за воротами в ожидании, когда Ванечка подгонит машину. Внедорожник Роберта Станиславовича тоже припаркован неподалеку. В какой-то момент к нему подъезжает минивэн с наклейками доставки цветов. Роберт выходит, здороваясь с курьером. Наблюдаю, прекращая дышать.

— Карета подана, — сообщает мне Иван, открывая пассажирскую дверь.

— Тема, садись, — велю ребенку. — Ваня, усади его, пожалуйста, в кресло и пристегни, — прошу парня, а сама продолжаю наблюдать за Робертом.

Он расписывается в планшете, и курьер вынимает для него из багажника огромную корзину белых лилий. Мне никогда не дарили таких больших и шикарных букетов. Хоть что-то дошло до Роберта. Есть еще в нем что-то человечное. Не совсем бездушный.

Стою такая красивая, поправляю прическу, готовясь принять букет. Нет, я его, конечно, не возьму и скажу что-то такое, чтобы задеть.

Но букет не для меня…

Роберт открывает заднюю пассажирскую дверь своего внедорожника и помещает корзину с цветами туда, захлопывая дверцу.

Я точно идиотка с богатой фантазией. Не собирался мне никто цветов дарить. Обойдусь. Дура. Самой от себя тошно.

— Возвращайтесь не позже семи. Если что, звони сразу. И без сумасшедших инициатив, Маша, — предупреждает меня Роберт, садится в машину и уезжает.

А мне уже хочется себя отхлестать по щекам, чтобы пришла в норму. Вызывает недоумение только одно. Зачем разыгрывать спектакль со мной перед другом, если у Роберта есть женщина, которой он дарит цветы?