Бездушный

Глава 17

Мария

Очередное утро дается тяжело.

Всё вроде как прежде, но легкость во мне испарилась. Даже когда здесь присутствовала Ведьма, стены этого особняка на меня так не давили.

Я не видела Роберта, но чувствую, что он дома. Я научилась чутко улавливать его запах и определённую мужскую тяжёлую ауру. Никак не могу избавиться от неловкости. Когда после фееричного секса тебе заявляют, что это разовая история, чувствуешь себя неуместной. И насколько бы ни нравился мужчина, сталкиваться с ним не хочется. Потому что обидно, да и парадоксально стыдно. Даже любимая женщина после первой близости ощущает неловкость. Задача мужчины – снять эту неловкость. Роберт с задачей не справился...

Взбиваю яйца на омлет, посматривая в окно. Да, Роберт дома. Я не ошиблась. Его машина стоит во дворе.

Нагулялся вчера с обладательницей шикарного букета из белых лилий?

Вот ему самому перед своей женщиной не стыдно за нашу спонтанную связь?

Накрывает едким разочарованием.

Мне казалось, он не такой.

Хотя что я о нем знаю? Нафантазировала себе образ настоящего мужчины, на него и запала. А Роберт не тот...

Тема кормит кота. Краем глаза замечаю, как мальчишка нюхает горстку сухого корма, присматривается к нему, а потом тянет в рот.

— Артем! Не надо! — подлетаю к пацану. — Это невкусно.

Мальчик замирает, виновато опуская глаза.

— То, что едят кошки, людям нельзя.

Артем кивает, всыпая корм назад в пачку.

— А хочешь сегодня испечем меловые печенья? Они очень вкусные и так же хрустят.

Пацан кивает.

— Вот и договорились. Ты чай будешь или какао?

Кивает, улыбаясь.

— Какао?

Снова кивает.

Мальчишка убегает в гостиную, а я продолжаю готовить. Слышу шаги в коридоре, явно не детские, а потом раздается стук пальцев о дверь. Оборачиваюсь. Выдыхаю. Это Иван.

— Привет, котёнок, — хитро ухмыляется, облокачиваясь на дверной косяк, рассматривая меня. Ванечка у нас, как всегда, на стиле – в черной джинсовой рубашке с высоким воротником, которая расписана белыми надписями. Виски выбрил, челку уложил. Красавчик.

Вот что бы мне в этого зайчонка не влюбиться?

Но нет же.

Подавай взрослого бездушного мужчину.

Вот не дура ли?

— Приветик, зайчонок, — тоже улыбаюсь. — Кофе хочешь?

— Я бы и от бутерброда не отказался, не успел позавтракать. Проспал, — сообщает он мне.

— Кофе сам сделай, — указываю ему на кофемашину, выливая омлет на сковородку.

Ванечка без стеснения берет чашку, подставляя под рожок кофемашины. Пока ждет свой напиток, как бы невзначай ловит мой локон в хвосте, наматывая на палец.

— Ну ты хоть скучала?

— А то! Очень, — шучу я. Уворачиваюсь от его наглых рук, закрываю омлет. Достаю из холодильника ветчину, сыр, кидаю хлеб в тостер. Ванечка внимательно наблюдает. Мне, как девочке, понятны его посылы, и, конечно, приятно внимание.

Каждой женщине приятно внимание мужчины, даже если между ними ничего не будет.

— Список покупок на подоконнике, — указываю ему на листок. — И нужно заехать в химчистку, забрать куртку Темы, талон там же.

— Слушаюсь, моя госпожа, — смеется, отпивая свой кофе, берет список, читает. — Темыч, привет.

Дает пять мальчишке, который садится за стол.

Доделываю бутерброд, отдаю Ванечке, принимаясь выкладывать омлет для Артема.

— Чувствую себя глубоко женатым, — выдает Ванечка.

— Чего это?

— Кофе по утрам. Кухня. Бутерброд от красивой девушки, список продуктов, ребенок... — играет бровями. — Мечта.

— Только кухня и ребенок мои, — вдруг раздается хриплый голос Роберта Станиславовича.

Оборачиваюсь. Мужчина проходит на кухню, осматривая нас холодным, высокомерным взглядом.

— Доброе утро, — Ванечка давится кофе. — Это я так образно, пошутил... — пытается отмазаться.

Упс. Поджимаю губы, отворачиваясь, заливая горячим молоком какао для Артема.

— Иди, Иван, займись работой. Бутерброд дожуешь по дороге, там и помечтаешь, — недовольно отсылает парня.

Ваня берет список и быстро ретируется.

Я молчу.

Но мне не стыдно.

Продолжения же не будет. Могу и пофлиртовать с Иваном.

Подаю Артему какао, стараюсь не смотреть на мужчину. Раньше мне нравилось находиться с ним рядом, чувствовать его запах, ощущать близость, наблюдать. А теперь не могу. Хочется уйти, но тоже не могу, поэтому продолжаю делать вид, что Роберта не существует.

Мужчина включает чайник, открывает шкаф, что-то там выискивая.

Сажусь за стол, принимаясь есть. Роберту, естественно, не предлагаю. Не входит в обязанности. Всё, как он хотел.

Пока мужчина стоит ко мне спиной, я невольно наблюдаю за ним. С Иваном всегда легко общаться, а с Робертом даже молчать трудно...

Сегодня он кажется еще более суровым, чем обычно, его движения порывистые.

Замечаю, что он достает из шкафа порошок от простуды и растворяет его в кипяченой воде. Дышит глубоко, немного хрипло.

Заболел?

Мужчина поворачивается, помешивая лекарство, и я уже открыто рассматриваю его. Выглядит помятым, невыспавшимся, глаза красные, бледный...

И мое глупое сердце начинает биться быстрее. Не могу быть настолько бесчувственной и циничной, когда человеку плохо.

— Давайте я сделаю вам чай с медом? — предлагаю, поднимаясь со стула.

Конечно, после того, что между нами было, можно перейти на «ты», но я не хочу преодолевать этот барьер. Мы не близки, несмотря на секс.

— Хотите омлет?

— Нет, я не сяду за стол, боюсь заразить Артема, — отмахивается мужчина и выходит из кухни.

Ладно, он прав.

Мы заканчиваем завтрак. Я включаю Теме мультики, а сама бегу на кухню. Делаю чай с медом и лимоном. Разогреваю омлет, жарю тост с маслом и сыром. Роберт, конечно, не заслужил этого, но мне хочется позаботиться о мужчине.

Он болен...

Составляю всё на поднос и иду в кабинет моего бездушного хозяина.

Дверь приоткрыта, поэтому я вхожу без стука. Мужчина сидит в своем кресле, откинув голову. Глаза прикрыты, дыхание глубокое. Всё хуже, чем мне показалось на первый взгляд.

— Я принесла завтрак, — сообщаю, привлекая его внимание.

Мужчина открывает глаза и устало смотрит на меня. Молчит, наблюдая, как я ставлю поднос на его стол.

— Пейте чай, пока он горячий, — добавляю.

Он молча прикрывает глаза в знак согласия.

Ух ты, даже не будет рычать и сопротивляться?

Я смелею.

— Температуру мерили?

Мужчина отрицательно качает головой и снова прикрывает глаза.

Ох, если у него нет сил на ответ, то всё плохо.

Вот такая я дурочка, начинаю переживать за мужчину и забываю обо всем плохом.

В конце концов, это просто человеческая забота.

Я не могу всё так оставить.

Убегаю на кухню.

Болезнь моей мамы тоже началась с простой простуды: температура, кашель – с кем не бывает, пустяковое недомогание. Она лечилась медом, лимоном и стандартными таблетками, которые нашла в аптечке. Ходила на работу...

Всё усугубилось... переросло в пневмонию и...

Теперь к простудам я отношусь по-другому, поэтому и паникую.

Хватаю большую аптечку и иду обратно в кабинет. Мужчина снова открывает глаза, вопросительно вздергивая брови. Пусть смотрит, как хочет. Сейчас мне не обидно. Когда он выздоровеет, я продолжу его игнорировать.

С невозмутимым видом открываю аптечку, нахожу градусник и протягиваю ему.

— Маша... — хрипло выдыхает, качая головой, отказываясь от моей заботы.

— Ой, прекратите, Роберт Станиславович. Измерьте температуру. И не надо тут на меня смотреть своими холодными синими глазами, — включаю строгий тон. Мужчина сжимает челюсть, но берет градусник, помещая под мышку. — И кушайте.

— Спасибо, но завтрак я не просил, не надо брать на себя много, — выдает он.

А мы, оказывается, из тех противно болеющих капризных мужчин.

— А я принесла. И вы будете есть! — грозно выдаю ему. — Иначе... — упираю руки в бока, не зная, что «иначе».

Ну чем я могу его напугать?

— Убедила, — вяло усмехается, меняя гнев на милость, берет чай, пьет.

Вот так-то!

Разгребаю медикаменты, ища подходящие, вынимая противовоспалительные и противовирусные.

Градусник пищит. Мужчина смотрит на него, фокусируя взгляд. Внаглую вытягиваю из его рук градусник, распахивая глаза.

— Ого. Тридцать девять!

— Не сдохну... — выдыхает, снова откидывая голову.

— У вас есть семейный доктор? Или вызвать простого участкового? — спрашиваю я.

— Ага, ты мне еще неотложку вызови, — иронизирует.

— И вызову, если продолжите не воспринимать меня всерьез! Тут ваши порошки не помогут.

Вынимаю три таблетки, создавая нужную комбинацию.

— Выпейте вот это и идите в постель. На ногах переносить болезнь и температуру очень плохо, может дать осложнение на сердце, — со знанием дела заявляю я. — Так что там с врачом?

— А ты медицинское образование в переходе купила? — снова язвит.

Гад!

— Медколледж закончила. Я всего лишь медсестра. Если вам назначат уколы, мастерски поставлю, — натягиваю улыбку.

— Уволь меня от этих ролевых игр. Переболею. Всё, займись Артемом. У вас плавание через час и школа развития. Иди, — отсылает меня, взмахивая рукой.

— Не страшно. Можете не утруждать свое больное горло и не хрипеть на меня, — упрямо выдаю я. — В общем так, выпейте вот эти таблетки и весь чай. А потом обработайте горло вот этим спреем.

Беру всё, обхожу стол, чтобы подать мужчине.

— Мария! — снова рычит, взмахивает рукой и опрокидывает горячую чашку, немного обливая меня.

— Ай! — шиплю. Горячо. Отлетаю подальше от стола. Вся моя бравада и дерзость исчезают.

Ужасный мужчина.

А когда болен, то еще ужаснее.

Я же по-человечески хочу помочь.

Много беру на себя?

Да, определенно, да…

Ожог на руке жжёт, кожа краснеет. Хорошо еще, что чай немного остыл.

Кусаю губы, пытаясь не ныть. Мужчина с минуту смотрит на мои метания. А потом глубоко вздыхает.

— Прости, — хрипит. — Я не подарок. А когда болен, то вообще невыносим. Обработай ожог, в аптечке есть специальная пена.

— Все не так страшно, — рассматриваю руку. Забираю чашку, поднос с нетронутым завтраком и ухожу.

Да пошел он к черту!

Дяденька взрослый. Пусть делает, что хочет. Пусть страдает, как настоящий мужик.

Не скажу ему больше и слова!

Возвращаюсь в кабинет с тряпкой, сдвигаю лекарства в сторону и под пристальным взглядом мужчины молча вытираю чай, сжимая губы.

— Покажи руку, — ловит меня за запястье и подносит мою кисть к себе. Замираю. Нормально все там. Небольшое покраснение, не более, уже не жжет. — Ладно, я все выпью, — делает мне одолжение, так и не отпуская мою ладонь. — Спасибо за заботу.

Ладно.

Ладно!

Не такой уж и гад!

— И ложитесь в постель. Мы вернемся через три часа. Если не станет лучше, вызову вам неотложку, — с угрозой в голосе заявляю я.

— Иди уже, Маша, — снова отсылает меня, отпуская мою руку и качая головой. Но уже не обидно, потому что мужчина улыбается.