Бездушный

Глава 24

Мария

Мы теперь сидим дома. Уже больше недели. Гуляем во дворе, играем в прятки и прочие активные игры, занимаемся, смотрим мультики и учим детские песни. Артем соглашается только петь, разговаривать – нет. Не давлю на него, не заставляю. Пение – тоже отлично, причем он прекрасно выговаривает все слова. Я перерыла весь интернет в поисках подсказки, как в форме игры заставить ребенка заговорить. Пока ничего не работает. Я даже консультировалась по телефону с психологом Артема. Вот она и посоветовала учить всевозможные песни. Мы учим, поем. Подозреваю, что поем плохо, но как умеем, все равно, кроме кота, никто не слышит.

Нас охраняют серьёзные спортивные мальчики. Мне их жалко, они постоянно на улице или в машине. По-человечески хочется их напоить кофе и накормить. Но начальник запретил.

С Ванечкой тоже не общаюсь. Не потому, что выполняю наказ Роберта, а потому, что зайчонок меня игнорирует. Разговаривает только по делу – пару фраз, в глаза не смотрит, не улыбается, заигрывать не пытается. Это, конечно, хорошо. Но и плохо. Не люблю, когда на меня держат обиду, я физически чувствую от Ивана тяжелую энергетику, и она на меня давит.

Роберта, как всегда, нет дома. Но изменения есть. Он теперь завтракает с нами, не отказываясь. Возвращается домой поздно. Мы почти не встречаемся. А когда сталкиваемся, то общаемся только по поводу Артема или по бытовым вопросам. Пара фраз – и расходимся. Я не заигрываю, он не пристает. Мы снова чужие люди, хотя, в принципе, и не были близки.

Мне, конечно, как женщине, очень хочется ворваться к нему вечером и потребовать определенности. Но не позволяю себе этого. Я и так открыта для него полностью. Бери и пользуйся. Навязываться и что-то требовать будет совсем унизительно. Гордость во мне еще осталась. Ее совсем мало. И я пытаюсь сохранить хотя бы эти крохи самоуважения.

Сегодня у меня день рождения. Незначительный праздник. Да и поздравить меня некому. Пришло несколько сообщений от банков и интернет-магазинов, где мне дарят невероятные «плюшки». Вот и все поздравления. Никто и не знает, что у меня маленький праздник, поэтому и ждать нечего.

Роберт так вообще не ночевал дома. Мы завтракаем с Темой одни. Мальчишка отчего-то грустный. Почти не ест, ковыряясь ложкой в каше. Присматриваюсь к пацану. Щечки красные, глазки какие-то блеклые, больные.

— Ты не хочешь кушать? — интересуюсь я. Артем отрицательно качает головой. — Невкусно?

Мальчик пожимает плечами, отодвигая от себя тарелку. Поднимаюсь, подхожу к нему, прикладываю ладонь ко лбу.

Горячий.

Наклоняюсь, прислоняюсь губами к его щекам. Точно есть температура.

— Ты плохо себя чувствуешь? — Пацан снова вяло пожимает плечами. — Так, пей чай.

Двигаю к нему стакан, а сама достаю аптечку и нахожу градусник. Ребенок делает несколько глотков и отодвигает от себя бокал.

— Пойдём со мной, — беру мальчишку за руку, веду в гостиную. Сажаю на диван, ставлю ему под мышку градусник. — А покажи мне горлышко, — включаю на телефоне фонарик. Тема сжимает губы. — Я не буду ничего трогать. Ты просто откроешь ротик, высунешь язык и скажешь: «А-а-а-а-а». Я посмотрю и всё. Обещаю, — уговариваю пацана. Он кивает, раскрывая рот. Хрипит. Но я и так вижу, что горло красное. Забираю градусник. Тридцать семь и восемь. — Полежи здесь с Гарфилдом, — накидываю ему подушек на диван, вынимаю из встроенного шкафа в кресле плед. Накрываю Артёма и кота. — Сегодня у вас ленивый день! — сообщаю я мальчишке. — Ничего делать не будем. Будем смотреть телевизор.

Артём вяло улыбается, обнимая кота. Включаю детский канал, откладываю пульт, иду в кухню, ставлю чайник и одновременно набираю Роберта.

Надо отдать этому мужчине должное. Он всегда моментально отвечает на мои звонки.

— Слушаю, Маша.

— Тема заболел, у него красное горло и температура, — четко сообщаю я, попутно роясь в аптечке и выискивая жаропонижающие. Хотя, может, и не надо пока сбивать температуру.

— Понял. Вызову врача, приедет в ближайшее время. Ждите, — четко отвечает он мне.

— Хорошо. Я позвоню после визита доктора, — сбрасываю звонок.

Нахожу в аптечке леденцы от горла. Иду к Темочке. Он такой больной зайка, медленно моргает, смотря телевизор. Сажусь перед ним на пол, протягиваю леденец.

— Пососи конфетку, она вкусная, апельсиновая, это от горлышка, — протягиваю ему леденец. Мальчик берет. — А хочешь, я торт испеку? Вкусный, с сырным кремом и малиной? У меня сегодня день рождения, — сообщаю ему.

Мальчишка распахивает глаза, улыбаясь. Отпускает кота и обнимает меня за шею, прижимая к себе. Такой горячий и очень ласковый ребенок. Это самое лучшее поздравление. Я настолько впечатляюсь, что хочется разрыдаться. Так мы и сидим вместе, смотря телевизор в ожидании врача.

Педиатр приезжает примерно через полчаса. Это очень быстро, учитывая, что мы живем почти за городом. Приятная женщина. Умеет общаться с детьми, а не пугать их своим видом. Тема охотно с ней контактирует. Ничего страшного. Просто небольшое воспаление. Женщина подготовленная. Явно не из простой поликлиники, потому что у нее в чемодане целый арсенал детских лекарств, которые она оставляет, расписывая лечение.

К обеду, когда температура у Темы немного снижается, уговариваю его съесть немного супа и выпить лекарства. Мальчишка засыпает на диване. Выключаю телевизор, ухожу на кухню печь торт.

Мне хочется себя побаловать. Хотя бы тортом. Именно домашним. Не люблю магазинные. Я не кондитер, конечно. Но тут всё очень быстро, просто и вкусно. И мама каждый год пекла мне торт. Традиция из детства. Просто кусочек сладкого, большего и не надо. Не маленькая. В детстве день рождения – волшебный праздник, а с возрастом этот день становится всё больше будничным, а иногда даже грустным.

После обеда Артему легче, мы пьем чай с тортом, Тема рисует мне в подарок разноцветные ромашки. Даже немного играем в настольную игру.

Но к вечеру у Артема снова поднимается температура. И мы снова, обнимаясь, на диване смотрим мультик, в ожидании, когда подействует лекарство.

Тема засыпает, целую его в лоб, проверяя температуру. Спадает.

Решаю еще минут пять полежать, но благополучно засыпаю вместе с ребенком в гостиной на диване перед телевизором.

Просыпаюсь, оттого что кто-то прикасается к моему плечу. Фокусирую взгляд – надо мной нависает Роберт, но смотрит он на Артема.

— Простите, мы уснули, — шепчу я тихо, поднимаясь.

— Как он?

— Днем было лучше. К вечеру поднялась температура. Но сейчас уже спала.

Мужчина аккуратно прикладывает ладонь ко лбу сына.

— Нормально, — констатирует шепотом.

— Надо, наверное, перенести его в кровать, — тоже шепчу.

— Пусть пока спит здесь.

— Хорошо, — киваю, выключая телевизор, и укрываю Артема. Пытаюсь пригладить растрёпанные волосы и задравшуюся футболку, на которую мужчина обращает внимание. — Ужинать будете? — интересуюсь. — Я торт испекла. Вкусный.

Хочется, чтобы он оценил мои старания. Про день рождения не сообщаю. Ни к чему это. Да и не время. Уже почти ночь, Артем болеет. Никому не интересно, что я стала на год старше.

— Принеси чай и торт в кабинет, — указывает мне на коридор и выходит.

Иду ставить чайник, пытаясь сообразить, что опять натворила. В кабинет он меня вызывает только для того, чтобы отчитать или дать зарплату. А зарплату мне уже перечислили.

Прохожу в темный кабинет. Мужчина включил только лампу на столе. Он ждет меня возле окна. Ставлю поднос с куском торта и чашкой чая на стол.

— Присаживайся, Маша, — указывает мне на кресло. Сажусь, хмурясь. — Ты почему не позвонила мне после визита Валерии Георгиевны?

— Кого? — не понимаю я.

— Врача.

— А, я забыла, простите. Но всё нестрашно. Просто горло, дети часто болеют. Педиатр сказала…

— Знаю я всё, что она сказала. Я с ней общался.

— Хорошо.

Киваю.

Мужчина неожиданно достает из-под стола бумажный пакет и ставит передо мной.

— Это тебе.

— Что это?

— Подарок на день рождения. И благодарность за искреннюю заботу о моем сыне.

— Оу! — от неожиданности прикрываю рот рукой, скрывая улыбку. — А что там?

— Посмотри, — идет к шкафу, открывает мини-бар, вынимая бутылку дорогого шампанского.

Беру пакет, открываю – там небольшая белая коробочка с гравировкой бренда золотыми буквами и еще коробка с клубникой в шоколаде и авторскими конфетами из бельгийского шоколада.

Шоколад. Обожаю. А авторский шоколад – это блаженство.

Но главное здесь не конфеты. Открываю белую коробку, а там часы на белой бархатной подушечке. Металлический изящный браслет с камнями на циферблате. Утонченные, красивые, камни переливаются под лампой.

— Можно примерить? — перевожу взгляд на Роберта.

— Это твои часы, — качает головой и открывает шампанское.

Аккуратно вынимаю часы, надеваю. Смотрится шикарно и одновременно изящно. Невероятная красота. Кручу запястьем над лампой. Камушки блестят.

— Это серебро?

— Это белое золото, Мария.

— О... Боюсь спросить, что за камни... — кусаю губы.

— Боишься – не спрашивай, — усмехается и наливает мне бокал шампанского. — Там документы.

— Кто дарит подарки с документами? — усмехаюсь я, принимая шампанское.

Открываю документы, и у меня округляются глаза от суммы. А камушки-то непростые...

— О нет. Я не могу их принять, — пытаюсь аккуратно расстегнуть браслет, пока мужчина садится в свое кресло и берет чашку с чаем.

— Почему?

— Это очень дорого. Такие подарки дарят только своим женщинам. А мне достаточно клубники и шоколада.

Вроде выпила только глоток, а уже говорю, не думая. Но зато правду.

— Позволь мне решать, что дарить женщинам, — ухмыляется, заглядывая мне в глаза. — Прими подарок, поблагодари и скажи, что тебе нравится. На этом закроем тему, — вполне серьёзно и очень убедительно давит на меня своим невыносимым синим взглядом.