Бездушный

Глава 20

Мария

Я наивно полагала, что для благотворительного мероприятия вполне хватит двух часов, чтобы купить платье и придать себе вид светской львицы.

Но нет...

Всё не так просто.

Двух часов оказалось катастрофически мало. Только на полчаса я потерялась в выборе нужного бутика в огромном торговом центре. А когда нашла подходящий, соответствующий дресс-коду Роберта «сдержанно, но дорого», где вся одежда в постельных тонах, то тупо не смогла определиться с выбором. Пришлось, не теряя времени, довериться консультанту и по-быстрому согласиться с ней, что вот это мятное шелковое платье очень подходит для благотворительного вечера. Платье и правда сдержанное. Длинное в пол, как бы мне в нем не запутаться и не распластаться на полу. Такого позора я не переживу. Воздушные рукава и немного игриво открытые плечи.

Не снимаю платье после примерки – времени на переодевания у меня нет. Роберт приедет за мной сюда. Посматриваю на часы – через пятнадцать минут у меня салон. Я, как умная девочка, записалась заранее. С туфлями сложнее, консультант советует варианты, подходящие к платью, но все они на высоченных каблуках. Времени капризничать и выбирать совсем нет. Запрыгиваю в понравившиеся. На сумочки и аксессуары даже не смотрю, иначе опоздаю. А мне не хочется раздражать Роберта. Это всё же не свидание, а просто работа. Не приятный вечер, а отработка денег. Убеждаю себя, чтобы больше не фантазировать.

Быстро расплачиваюсь картой, в шоке от ценника.

Ну он же хотел дорого.

Несусь в салон.

Опаздываю.

— Девушка, милая, мне надо очень быстренько сделать что-то под стать этому платью, — демонстрирую себя, посматривая на часы.

Чует моя попа, что к семи не уложимся.

Парикмахер предлагает французскую косу на левую сторону. Соглашаюсь – времени на раздумья нет. Но плетут мою французскую косу долго.

Потом маникюр. Я бы отказалась от него, но мои ногти выглядят ужасно. Уж лучше опоздать, чем опозориться.

Телефон звонит. Это Роберт. На часах ровно семь, а мне сделали только одну руку.

Отвечаю.

— Я в салоне «Мадлен», — сообщаю ему. — Мне нужно еще минут двадцать.

— Серьезно? — холодно спрашивает мужчина.

— К сожалению, да, — с виной в голосе сообщаю я.

— Мне некогда ждать, это не просто вечер, а еще и моя работа, — злится он. — Выходи.

— Да не могу я... Вы просили дорого. Не думаю, что обгрызенные ногти сейчас в моде, — нервно усмехаюсь.

— Тогда приедешь сама, Иван будет тебя ждать, — сообщает мне Роберт и с психом сбрасывает звонок, не выслушав мои возражения.

Ванечка – это плохо. Уж лучше бы на такси.

В салоне тоже совсем не божеские цены. Расплачиваюсь, не глядя.

Вылетаю на улицу. Ну как вылетаю. Неуклюже стараюсь не свалиться с каблуков.

Иван курит на парковке.

Платье у меня легкое, не по погоде. Кожа покрывается мурашками. Моя одежда в пакете, но я боюсь натянуть сверху кардиган, иначе помну платье.

Иду к Ивану. Его глаза округляются, словно не ожидал меня увидеть. Такой растерянный. Даже не понимаю, хорошо это или плохо. Но потом всё встает на свои места. Он берет себя в руки, стискивая челюсть, вышвыривает окурок и открывает для меня заднюю пассажирскую дверь. Холодный, отстраненный, глаза горят недовольством. Его взгляд давит и вынуждает чувствовать себя виноватой. Словно я ему изменяю.

Молча сажусь в машину, вздрагивая оттого, что парень громко хлопает дверцей. Вздыхаю. Придется потерпеть. Мужчины очень обидчивые.

Около пяти минут Иван везет меня молча, постоянно посматривая в зеркало заднего вида, убирая взгляд. А мне надоело ощущать это неуместное чувство вины.

— Да выскажись уже! — не выдерживаю я.

— Мне просто интересно, — зло ухмыляется он. А зайчонок, оказывается, может быть серым волком. — Это всё ради бабок, да? У меня их нет, а у него достаточно? Ты реально такая? — с пренебрежением выдает он мне.

А я не знаю, что сказать. В общем, если брать этот вечер, то да, ради денег. Я всего лишь играю роль. Но если начну оправдываться перед Иваном, это тоже будет неуместно. Я запала на Роберта, и, как ни крути, между нами была близость.

Молчу, отворачиваясь к окну, сжимая губы.

— Ладно, прости, — выдыхает Ванечка, меняя тон на более тихий и подавленный. — Просто не надо… Он не тот мужик, который... — не договаривает. — Поехали сейчас со мной? — в отчаянии предлагает он.

— Нет, — отрицательно кручу головой.

Иван паркуется на стоянке гранд-отеля.

— Маша. Он не женится на тебе и не полюбит. Максимум – трахнет пару раз. Он к жене своей на кладбище ездит, как на работу, и сидит там часами.

Это неприятный и болезненный факт, но я все равно отрицательно кручу головой.

— Лучше тормозни всё сейчас, — разворачивается он ко мне.

— Вань, разблокируй дверь, — прошу я, видя в окно, как к нам идет Роберт.

В костюме, белой рубашке с высоким воротником. Классика на его широких плечах смотрится умопомрачительно. Иван несколько секунд молча смотрит на меня в надежде, что одумаюсь.

Но нет.

Парень отворачивается от меня, щелчок разблокировки, Роберт хватается за ручку, открывает мне дверь и подает руку. Выхожу, не глядя на парня.

— Иван, свободен на сегодня, — сухо сообщает ему Роберт и ведет меня ко входу. — Не холодно? — выгибает бровь, осматривая мое легкое платье. Такой весь строгий, серьезный, в ухе гарнитура, как у телохранителя в голливудском фильме.

— Холодно, — так же серьёзно отзываюсь я. Что они все на меня рычат сегодня? Все чем-то недовольны. — Но я настолько торопилась, что было не до этого. — Мое опоздание стоило того? — интересуюсь я, когда мы входим в холл.

Мужчина оборачивается, внимательно меня осматривая.

— Стоило.

— Неправильный ответ… — хочу выдать свое мнение, но Роберт перебивает меня.

— Макс, а почему у нас холл пуст? Входная группа открытая! Еще один подобный косяк, и отправлю вас охранять супермаркеты! — грозно выдает в гарнитуру.

Ух, какой строгий начальник!

— Так что там не так с моим ответом? — обращается ко мне, подставляет предплечье, чтобы я взяла его под руку.

— Чтобы придать девушке уверенности перед предстоящим важным мероприятием, надо сказать: «Мария, ты прекрасно выглядишь. Твое опоздание того стоило», — иронично выдаю я.

— М-да? — тоже иронично усмехается. — А девушка не уверена?

— Девушка волнуется. И каблуки слишком высокие, и… В общем, неловко… — выдыхаю я.

— Да прекрати. Всё нормально. Девушка выглядит хорошо. Держись за меня, чтобы не улететь с высоты каблуков. А неловкость снимается бокалом шампанского, — такой открытый сегодня.

Умеет же, когда хочет.

— О нет, увольте меня сегодня от алкоголя. Прошлый опыт научил больше не пить рядом с вами, — усмехаюсь, намекая на наш секс после того, как я пыталась снять волнение вином. Мужчина молча посматривает на меня нечитаемым взглядом и заводит в основной зал.

Народу много. Все в основном парами. Общество пафосное и дорогое. Я никогда не была на таких приемах и больше не планирую. Вообще не понимаю таких сборищ. Есть возможность – помогите больным или детям просто так.

К чему эти сборища?

Чтобы показать всем свой статус и возможности, блеснуть нарядом от кутюр и дорогими аксессуарами?

Всё это показуха.

Но кто я такая, чтобы осуждать?

Почти на всех женщинах серьги, цепочки, колье, жемчуг, и мне уже стыдно за свою голую шею и простые гвоздики в ушах.

— Сценарий тот же? Я милая дурочка? Ляпаю всё то, что придет в голову, и заглядываю вам в глаза?

— Примерно так, — усмехается, качая головой, осматривая зал. Нажимает на гарнитуру у себя в ухе. — Белый, почему в радиусе Рустама никого нет? — слушает. А я смотрю на его профиль. Какой он, оказывается, сексуальный, когда работает. Мужественный, властный, сильный. — Проверьте второй ярус. Слишком много слепых зон!

Снова обращает на меня внимание.

— Что-то не так? — выгибает бровь.

Только сейчас понимаю, что смотрю на этого гада с открытым ртом.

— Всё нормально, — сжимаю губы.

Подходим к Диане с Рустамом. Они общаются с женщиной восточной внешности и молодым парнем. Присматриваюсь – парень очень похож на Рустама. Видимо, родственники.

— Добрый вечер, — здороваюсь, расплываясь в улыбке. Нас быстро представляют. Оказывается, женщина восточной внешности – бывшая супруга Рустама, а парень – его сын. Улыбаюсь всем, хлопая глазами. Странная семейка. Дружат... Хотя, может, это и правильно. Умеют же люди расставаться без взаимных обид.

Рустам с Робертом отходят. Женщина с парнем тоже идут общаться с публикой, а мы с Дианой подбираемся к бару.

Она шикарна: с длинными до плеч серьгами-нитями из синих камней и в своем чёрном блестящем платье с открытой спиной. Да и в общем фигура у нее идеальна, несмотря на то, что родила всего несколько месяцев назад.

— Какое нежное платье. Тебе идет, — улыбается Диана и берет в баре воду с мятой.

— Правда? Я, если честно, вообще не представляла, что будет уместно надеть, пришлось довериться консультанту в магазине.

— Всё хорошо, расслабься, ты прелесть. Такая естественная красота. Думаю, Роберту многие здесь завидуют.

— Только ему всё равно, — ляпаю, забываясь.

Черт!

Кусаю губы.

Если Роберт – мой мужчина, ему же не должно быть всё равно. Но слова уже вылетели из моих уст.

— Да? Поссорились?

— Ну, есть немного, — выкручиваюсь и тоже беру безалкогольный мохито.

Ни капли алкоголя – таков мой девиз на сегодня. Не могу больше себе позволить необдуманных поступков.

— Роберт тяжёлый мужчина, — добавляю я.

— Он очень болезненно пережил потерю. Хотя Рустаму казалось, что до сих пор не пережил... Но, глядя на тебя, понимаю, что у него получилось. Роберт хоть и сильный мужчина, но даже ему свойственны слабости.

Понимаю, о чём она. Жена... Но ничего ответить не могу. Мы не близки. Мы играем постановку для этих людей... Ничего не отвечаю, пожимая плечами.

— А что случилось с его супругой? — спрашиваю я, пользуясь моментом. Надеюсь, Диана не сдаст меня Роберту и я не получу за излишнее любопытство.

— Он не делился, да? — сочувственно шепчет Диана. Отрицательно кручу головой. — Я не совсем в курсе деталей. Но, насколько знаю, его супруга сильно болела. И болезнь, к сожалению, победила. Как поведал мне Рустам, там тяжёлая история. Болезнь развилась сразу после рождения ребенка. Они долго боролись... С богом не поспоришь... Но жизнь продолжается, — натягивает улыбку Диана.

Не пережил он ничего...

Кольцо на его безымянном пальце, холодный, тяжёлый характер, этот спектакль и слова Ивана про кладбище говорят об обратном. Мне вдруг становится так тоскливо, хоть вой. Чувствую себя еще более неуместной в этой обстановке. Хочется уехать домой и больше не быть иллюзией благополучия и ширмой от общества. Но это сделка, и я должна доиграть спектакль до конца.

Весь оставшийся вечер практически не участвую в беседах и ничем не интересуюсь. Пью безалкогольные коктейли, улыбаюсь, как дура, и поддакиваю Роберту. Я снова под пристальным вниманием Рустама, но мне все равно. Пусть смотрит, мне не жалко. А выводы излагает Роберту.

Мне, дуре, никто ничего не обещал даже после секса. Но понимание, что Роберт давно увяз в своём горе и не собирается его пережить, напрягает.

Настроение пропадает. Нет, претензий в сторону моего воображаемого мужчины не будет. Но и попыток понравиться ему – тоже. Не хочу. Меня той ночью, видимо, сравнили с ушедшей супругой, и я проиграла, раз продолжение не предусмотрено.

В моей дурной голове полный бардак, в какой-то момент он заглушает всех вокруг, и я выпадаю из реальности.

— Да, Маша? — спрашивает меня Роберт. А я не понимаю, о чем он, я его не слышала. Осматриваю собравшихся, улыбаюсь, киваю. Какая разница, на что я соглашаюсь, если всё не по-настоящему.

Вечер подходит к концу, пары уходят танцевать. Роберт снова меня оставляет, отлучаясь по работе. Он вообще сегодня более сдержан в демонстрации наших отношений. Так даже лучше, меньше нафантазирую себе.

Когда вечер заканчивается и все расходятся, я даже рада. Очень хочется снять эти чёртовы туфли, от которых болят ноги, принять душ, смыв с себя посторонние взгляды, лечь спать и никого больше не видеть.

Как бы мне ни были нужны деньги, больше на эту авантюру я не пойду. Во мне вдруг поселились едкое разочарование и безнадежность.

Выходим на крыльцо, на улице поднялся ветер и стало еще холоднее. Кожа сразу покрывается мурашками. Обнимаю себя руками. Роберт прикуривает сигарету, смотря, как разъезжаются машины, а я начинаю дрожать. Он снимает с себя пиджак и молча накидывает его на мои плечи.

Не сопротивляюсь, надеваю пиджак, кутаясь в нем. Становится теплее, прикрываю глаза, глубоко вдыхая мужской запах. Это просто мужской пиджак, просто терпкий парфюм и тепло мужского тела. Но так интимно – даже больше, чем секс. И от этого понимания хочется порыдать.

Хорошо, у меня хватило ума сегодня не пить, иначе уже наговорила бы лишнего.

— Иди в машину, — велит мне Роберт, щелкая брелоком. — Я скоро, — возвращается назад в холл, где собрался штат охраны. Киваю молча, медленно иду, смотря себе под ноги.

— Привет, мышка, — вдруг очень близко раздается мужской голос. Сердце замирает, сглатываю. Мышкой называл меня только Тарас, но это не его голос.

Резко оборачиваюсь и встречаюсь с мужчиной. Я не знаю, как его зовут, но точно знаю, что это один из людей Тараса. Я его помню, он следил за мной и тоже запугивал. Быстро кидаюсь к машине, но мужчина преграждает мне дорогу, хватая за руку и больно сжимая ее.