Безлицыш

Глава пятая Какой же я гад

Следующие сутки, сказавшись захворавшим, просидел дома сиднем в ожидании восстановления даров. Мол, до нитки промок и продрог на ветру. Хорошо, что Личину в любой миг можно сбросить. Не сумей я тогда обернуться собой, назад к бабке вернуться не смог бы.

На выданные мной деньги Фёкла сходила купила еды и за несколько лишних грошей наготовила нам на двоих всяко-разного. Оно как-то так само собой получилось, что плачу, и за комнату, и за стирку, готовку, уборку, и ещё и кормлю теперь бабку. Хорошо она с меня сливки снимает. И понятно — торговка с базара.

Впрочем, мне оно не накладно. И так серебра было вдосталь, а тут ещё и гахар мне подбросил деньжат. Не считая одиннадцати бобов, какие при желании тоже можно в звон обернуть, у меня теперь чуть ли не сотня монет. Девяносто одна, если точно. А ещё мне в наследство от нелюдя достались четыре ножа. Я забрал те метательные, что у него были. Даже брошенный в меня нашел в луже. Не то, чтобы они мне сильно нужны, но не дело — следы оставлять. Тут уж, либо с собой уноси, либо закидывай ко всему остальному на крышу.

Пораскинув мозгами, я решил, что бежать из Петрова мне рано. До момента, когда вонь от гниющего мяса, которое раньше было гахаром, привлечёт внимание складских работников к крышам, пройдёт несколько дней. При удачных раскладах успею проверить Источников князя и княжича, а после уже сдёрну из города со спокойной душой. С таким даром, какой я подарком от Ло получил, оно в разы проще.

Точно трёшка. Стоило пройти всего суткам после встречи с гахаром, как я мысленно возблагодарил колдуна. Дар восполнен. Всего дня мне хватило. Смотрю на старуху и понимаю, что прямо сейчас могу ей обернуться. И хоть кем могу. Мне достаточно вспомнить кого-нибудь, кого видел и знаю. Мужик, баба, ребёнок, худой, толстый, низкий, высокий — без разницы. Стоит вызвать в голове чей-либо образ, и дар тут же сообщает, что можно — давай, оборачивайся.

Но лишь в человека могу. Вспомнил Зайку — и тут же сигнал в голове: не получится. И любой зверь тоже мимо. Зато нет нужды вспоминать всё в деталях. Дар сам из твоей головы все подробности вытащит. В том числе и одежду с обувкой, в какой человек был тогда, когда ты его видел.

Да, обновка — всем подаркам подарок. С таким даром можно не ждать, когда случай представится, а сразу приниматься за дело. Караулить седмицами каждого князя — никакой жизни не хватит сестрёнку найти. Ойкумена огромна. Пока всех здешних «пиявок» проверишь, Тишку старость догонит. И я знал это. Просто выбора не было. Рисковать больше нужного — тоже не выход. Теперь выбор есть. Остаётся только придумать, как правильно своей чудо-обновкой воспользоваться.

Вот, к примеру, можно попробовать напролом попереть. Кто вхож к Князю? Да много кто — выбирай не хочу. Да хоть тот же приказчик Петра Спиридоновича, что всё время мотается по каким-то шибко важным делам по всему городу. Дождался, когда дядька уедет из терема — и беги туда. Невидимкой проскочишь мимо стражи в ворота, спрячешься где-нибудь, обернёшься приказчиком — и иди прямо к князю, словно что-то забыл и вернулся.

План хороший — так можно со всеми своими делами за один день управиться — но слишком уж оно «шумно» получится. Ляпнешь глупость — раскусят, и придётся тикать. Да и вернётся настоящий приказчик — обман мигом вскроется. Я-то может и выясню всё, что мне нужно, но при этом серьёзно подставлюсь. Петров ладно, но ведь новости про отступника, что зачем-то под Личиной приходил в княжий терем, разнесутся по всей округе. Поди, соседи Петра Спиридоновича после такого стеречься начнут. Нужно тоньше сработать.

Мне ведь всего-то и надо, что князя и его сына коснуться. Это ведь не какие-то тайны выведывать и не золото из казны воровать. Тут не нужно мудрить. Пусть чуть дольше получится, но зато и весь риск отсеку. Поднявшаяся после полесской резни суета уже давно улеглась. Можно смело проверенной дорогой наниматься в терем работником и подлавливать знатных «пиявок». Благо, здесь они не сидят в своих палатах безвылазно, как то было в Полеске.

Не хотел свою рожу светить? И не надо. Наниматься на службу пойду не мальчишкой, какому без взятки туда не устроиться, а крепким молодым мужиком, готовым пахать за гроши. Такого, и с большей охотой возьмут, и точно к дворовым работам приставят. Таскать тяжести — самые широкие спины нужны. День-два потягает мужик мешки-чурки и быстро поймёт, что труд тяжкий сверх меры. Обычное дело. Попробовал, не понравилось, плюнул, ушёл.

Так и сделаю. Только в этот раз обойдусь без помощи босоногих посредников. Это — времени трата, а у меня его нет. По утру распрощался с бабкой, сказав, что съезжаю, и направился в сторону терема. Не возьмут на работу — пойду сразу дальше. Так и так мне в Петрове оставаться нельзя. Всего несколько дней — и находиться здесь станет опасно. Как только останки гахара найдут, город сразу закроют, и начнётся облава. Если что, лучше я сюда потом вернусь через месяц-другой.

Получилось! Единый со мной. С дуру признавшегося, что готов по первой батрачить за кров и еду, мужика взяли на службу без долгих раздумий. Кличут меня теперь Кузей. В Кузьме почти семь локтей росту и семь же пудов весу. Видел этого дюжего дядьку в Полеске. Мордастый, вихрастый, плечистый, тупой, как колода. Но последнее уже придумка моя. К недалёкому увальню меньше вопросов. Заодно нелюдимость прибавил к характеру. Что ко мне никто с дружбой не лезет, что я сам нем как рыба.

Старший грузчик новичком не нарадуется. Здоровяк берёт молча, на что пальцем ткнут, и тащит, куда ему скажут. Отличный работник. Одна только слабость — в нужник часто бегает. Когда в перерывах, то ладно, но тут прямо на глазах князя с княжичем, которые из терема вышли, мешок со спины сбросил и с криком: «Ой, пузо скрутило!» помчался к отхожему месту.

Вот только до нужника Кузя не добежал. Залетев за амбар, стена которого скрыла его от чужих взглядов, здоровяк внезапно исчез. Я ведь первым делом приметил во дворе пару мест, где всегда можно быстро укрыться, когда время придёт. Здесь одно из таких.

Мне везёт. Не успел толком работать начать, а они уже здесь. Причём, оба. О чём-то беседуя, шагают к воротам. У меня есть минута. В один край двора поспешает посланный к конюшням слуга, из другого к знатным сыну с отцом несусь я невидимкой. Уже ясно, что успеваю с запасом. Пока князю с княжичем подгонят карету, пока Светлые, сопровождающие, что одного, что второго при каждом выезде в город, оседлают коней, я уже десять раз смогу тронуть «пиявок». Даже торопиться сверх меры не надо. На последних шагах замедляюсь и в вечном шуме, висящим над теремом, потихоньку подкрадываюсь к своим целям.

Дело сделано. Дальше мне всё расскажут две тонкие золотистые нити. Даже нет. Одну можно вычёркивать. Возвращающийся от конюшен слуга — точно не Тишка. Осталось проверить Источника княжича, и можно отсюда валить.

Торопиться не стал. Добежал до огромного общего нужника, убедился, что в мужской его части никого сейчас нет и, лишь зайдя внутрь, сбросил невидимость. Поторчу здесь минуту-другую. Я же тут по большому делу — заскочить и выскочить, как при справлении малой нужды, здесь никак. Одёжа должна успеть провоняться. У меня всё продумано.

И опять мне везёт. Не успели князь с сыном вернуться, как я уже выяснил, что сестрёнки моей нет в Петрове. Старый банщик, прошедший на моих глазах через двор, явно скоро отбудет к Единому. Совсем дряхлый уже. Годов десять край — и придётся для княжича покупать у Вилоров другого Источника. Мои дела здесь закончены. И дня не прошло, как всё нужное выяснил.

— Как уходишь?

— Тяжело тут у вас.

— А чего ты хотел? На печи поваляться — не к нам.

— Не понравилось. Поищу что другое.

— Обижал что ли кто? Или порции маленькие? Я на кухню скажу, чтобы тебе побольше накладывали. Давай пару деньков ещё…

— Не. Я решил.

Ясен-красен, что старший грузчик в такого работника как Кузьма клещом вцепится. Я вчера за всего один день перетаскал всяко-разного столько, сколько другой бы кто всю седмицу тягал бы. Но пора и честь знать. Выспался, помылся, позавтракал. Пока до островной крепи ростовщика доберусь, как раз Невидимость восстановится. Явлюсь к Власу Васильевичу во всеоружии.

— А, если жалование назначу? Хочешь десять грошей в день получать?

Это что там ещё? У ворот суета. Старший грузчик отвлёкся и, как и я, перевёл туда взгляд.

— Смотри, Тёмные из похода вернулись. Долго же их в этот раз не было.

Тут он прав. За всё время, что я провёл в городе, местных Тёмных ни разу не видел. Не успел я удрать. Впрочем, что они мне? Чай, облавой не пахнет пока. Вот заедет в ворота процессия, и можно идти.

— Ну так что? Остаёшься? Давай даже так. Отработай седмицу — получишь серебряный.

Знал бы дядька, сколько у меня тех серебряных.

Ёженьки… Он! Точно он! Ни седло, в каком я его прежде не видел, ни чёрная одежда, ни шлем, закрывающий волосы — для меня не помеха. Обознаться никак.

— Первое слово дороже второго. Десять грошей за день работы.

— По рукам.

И довольный какой. Решил, Кузя считать не умеет. Продешевил дурачок.

Да плевать мне на деньги! Тут Единого промысел. Теперь точно есть повод чутка задержаться в Петрове. Возвращаюсь к работе. Скорее бы восстановилась Невидимость. У всех на глазах мне к нему лезть нельзя, но, шепнув пару слов другу на ухо, я смогу его вызвать на встречу. Хорошо, что уйти не успел.

Прочим грузчикам — зрелище, мне же — повод вздохнуть с облегчением. Ближе к вечеру Тёмные, заскучав, видно, сиднем в своём бараке сидеть, выбрались во двор — размять косточки. Возле одной из стен терема для их воинских забав выделенно место, где бездушным богатырям можно палками постучать, пошвырять в цели копья, пометать в чурки стрелы из луков. Челядь княжеская вся взглядами там. Кто свободен — стоит рядом смотрит, кто занят, как я — на ходу глаза косит в ту сторону.

Оно и понятно — такого ты больше нигде не увидишь. Уж насколько Воины Создателя быстры и сильны, а даже у Светлых так метко стрелять и так ловко с мечами скакать не выходит. Только люди, пришедшие в Истинный мир с его Дна, по пути в Ойкумену выучиваются так мастерски обращаться с оружием.

Вон, высокий и стройный один, ликом хоть и мальчишка мальчишкой, а такие кренделя своей деревяшкой выписывает, что все княжьи дружинники стоят, рты открывши. Ох, как движется… Любо-дорого посмотреть. Одного одолел, второго палкой в сердце достал, третьему рёбра пересчитал. Всё, идёт отдохнуть.

Тьфу ты! Кузьке снова пузо скрутило. Бросив тюк, устремляюсь в нужник. В этот раз ещё ближе бежать. Эх… Какая-то баба туда же спешит. У неё на глазах исчезать не с руки. Долетел до отхожего места и шмыгнул внутрь его мужской половины. Сейчас тётка дойдет… Ага! Хлопнула дверь. Теперь можно обратно выскакивать.

Невидимкой возвращаюсь к ристалищу Тёмных — и скорее к бездушному, какой пока просто стоит, наблюдает за схваткой других двух бойцов. Рядом с ним никого. И понятно — местный люд к таким как он не суётся. Дворовые все держатся на почтительном расстоянии от бездушных. Потому и спешу. Идеальный момент.

— Я Китар. Чужой голос — Личина. Новый дар взял. Не отвечай. Только слушай.

Частить шёпотом сложно. Спешу всё сказать, а сам радуюсь — вот же умница, сразу всё понял. Лишь раз вздрогнул вначале, а дальше стоит, продолжает смотреть за дерущимися, как ни в чём не бывало. Он не выдаст меня. С его опытом подыграть — не проблема. Он умён и хитёр.

— Приходи после полуночи к бане. Там, за дровяником, закуток есть удобный, какой, что со стен не просматривается, что от двора прикрыт наглухо. Поговорим.

И не удержался, добавил:

— Как же я рад! Ты первый из наших, кого я нашёл.

Выдохнул это всё — и обратно бежать. Моя минута невидимости скоро закончится, да и тюк ждёт. До заката ещё далеко — тут ещё пахать и пахать. Успею порадовать старшего грузчика. Сегодня Кузя так вымотается, что будет без задних ног дрыхнуть.

Ага, как же. В ожидании полночного колокола, под глухой удар коего настенная стража начинает свою пересменку, я само собой глаз не сомкнул. И вот тихий — не будить же весь терем — звенящий звук долетает до сеновала, где меня устроили на ночлег. Пора отправляться на встречу. Выглянул во двор — темно, пусто, тихо. Все спят. Выскользнул наружу и, держась стен, направился по самому мраку к бане.

— Ты чего здесь забыл? — шикнули на меня знакомым голосом из-за дровяника. — Почему ночью шастаешь…

— Это я, Китар!

— Ничего себе… — охнул барон. — Это, что за Личина такая? Двушка что ли?

Мы крепко обнялись.

— Трёшка. Тут золотые норы есть. Да ты знаешь, наверное.

— Ай да Ло… Так вас что же, Ойкумена снова свела? Здравствуй, Ло!

— Нет, — покачал я головой. — Он не во мне. Я не знаю, где Ло. Просто у меня дары появляются сами собой. И отмер за Ключи. За Ключи, которые я не брал. И проколы…

Отмотав всё к началу, я пустился в подробный рассказ о своих злоключениях. Обернувшаяся новыми чудесами на этом поясе наша связь с колдуном, Брут, Источники и «Пиявки», наложенные на них запреты, недавняя встреча с гахаром.

— В общем, я тут сестрёнку искал, а нашёл тебя, — закончил я. — Сам-то как?

— Я нормально, — отмахнулся Крюгер. — К Ойкумене присматриваюсь, разбираюсь, что как здесь устроено. Да, собственно, разобрался уже. Но я ладно — от меня ничего не зависит, а вот ты, парень, не тем занимаешься. Подождёт твоя Тиша. Первым делом тебе Ло помочь нужно.

— Да как же я ему помогу? — возмутился я. — Пойди попробуй на этой Ойкумене кого-то найди?

— А зачем искать? Ты же сам мне только что рассказал про ваше «зеркало». И про возраст, который вам на двоих разделило. Не умеешь считать? Сколько там до трёх тысяч осталось?

— Ключи… — охнул я.

— Разумеется, — подтвердил мой куда как более мудрый, чем один малолетний дурак, товарищ. — Если всё, что ты берёшь, Ло в отмер попадает, то с тебя ещё… Сколько ты говорил тебе теперь лет?

Ёженьки… Вот я гад! Мне колдун дар за даром подарками шлёт, а я только радуюсь и, как ни в чём небывало, продолжаю заниматься своими делами. Если появление у меня Циферблата ещё можно было списать на случайность, то Личина — уж точно намёк мне от Ло — мол, давай, помогай. Я — тебе, а ты — мне. Всё же просто.

— Две тысячи девятьсот тридцать девять, — смущённо подсказал я.

— Получается… Десять лет ты ему уже кинул. Осталось добрать пятьдесят один. Тебе, парень, не сестру искать надо, а цветные шары.

И, неверно истолковав моё молчание, Вольфганг продолжил тоном, каким обращаются к несмышлёнышам, объясняя им что-то важное.

— Ло на Истину нужно. И чем быстрее он туда попадёт, тем лучше. Раз гахары уже здесь, ему нужно спешить. Ты пойми, Китар — мы своё отработали. Дальше Ло пойдёт сам. Никому из нас не угнаться за ним. Он в любом случае уйдёт на следующий пояс без нас. Единственное, чем мы можем и обязаны ему помочь, это — добрать Ло недостающий отмер.

— В лес! Нужно уходить в лес, — принялся кивать я. — Там много Ключей. Ты со мной?

— Как и все остальные, я клялся Ло в верности. И в лес мы пойдём. Но не так, как ты думаешь.

Темнота не давала разглядеть выражение обманчиво молодого лица барона, но по голосу было слышно, что он улыбается.

— Единый ведёт нас. Мы только что вернулись из того самого леса. Искали отступника, а нашли… В общем, ничего искать не нужно, Китар. Ло не оставляет удача. Всё уже найдено. Нужно только забрать. И ты заберёшь.

— Вы нашли Ключ? Где он? Ты мне покажешь?

— Недалеко, всего несколько дней пути отсюда. Там осталась охрана. Вернёмся туда, когда все соберутся. Князь уже разослал гонцов по соседям. Тут наших трёх Тёмных отрядов не хватит. Нужна сила побольше. Через седмицу-другую…

— Погоди, — оборвал я его. — Что-то я не пойму…

Но и он договорить мне не дал.

— Слишком опасный шарик, — со зловещей хитрецой в голосе произнёс Вольфганг. — Его в одиночку брать — смерть. И вдвоём — смерть. Нужна армия. Даже три армии: Светлая, Тёмная и обычная, из местных дружинников. Фиолетовый Ключ.

Ничего себе… Так ведь это…

— Там сто лет в отмер, — не веря в нашу удачу, восторженно пробормотал я. — С запасом хватает. Но как я…

— Личина. Сейчас очередь Дона брать Ключ. Ты займёшь его место.

Так вот оно что…

— Ты предлагаешь убить его? — нахмурился я.

— Этой твари в Бездне самое место, — фыркнул барон. — Тот отступник… Уж не знаю, откуда князь узнал, где нужно искать беглеца. В общем, мы вышли на его землянку и начали её окружать. Дон вызвался зайти внутрь первым. Теперь ничего не докажешь, но я абсолютно уверен — Дон специально прикончил того бедолагу. Он даже не пытался его оглушить или ранить. Сразу вогнал нож в висок. Говорит, тот проснулся невовремя и услышал его. Мол, он испугался — не знаем же, что у того беглеца за дары? Но всё это — ложь. Просто Дону не хочется удлинять очередь. Чем больше в отряде людей, тем реже ты забираешь Ключи. Каждый новый бездушный в отряде увеличивает круг. Дон и так был зол из-за моего появления, а тут ещё и отступник.

— А что, беглецов просто возвращают обратно и всё? — удивился я. — Какой князь поймал, тому и будет служить?

— Если за беглым бездушным какой-то большой вины нет, — кивнул Крюгер, — то да — отработает штрафной срок без жалования и встанет в общую очередь. А вот с рецидивистами обходятся очень сурово. Могут даже казнить. Бывалый народ говорит, что, если бежать, то бежать далеко — сразу в Королевства или в Империю. Там поймают — можно попробовать прикинуться новеньким. Ты, когда наше дело закончим, тоже подальше беги. Начнёшь искать свою Тишу с Империи Света.

— А ты не со мной разве?

— А смысл? У меня нет Личины. Буду только мешать.

— Да, наверное… — растеряно пробормотал я.

И ведь прав мой товарищ. Сейчас он поможет мне помочь колдуну, и дальше я сам, только сам. Не нужно себя обманывать — на Ойкумене нашему боевому братству пришёл конец. Вместе с ушедшим на Истину Ло уйдёт и объединявшая нас цель. Нет, к Вершине, конечно, своей ватагой идти проще и веселее, но кто нам тут даст создать свой Тёмный отряд? То есть, им даст. Мне-то Тишку искать и потом с ней за Ло отправляться. Жаль Могучую кучку… Не собраться уже мужикам снова вместе.

— Остаётся придумать, как всё провернуть, — вырвал меня из мыслей барон. — Убить Дона мало. Нужно ещё и от тела избавиться.

В этот миг со стены до нас долетел глухой смех какого-то стражника. Пересменка в разгаре.

— Ладно, парень, — похлопал меня по плечу Крюгер, — У меня, в отличии от некоторых везунчиков нет, ни Личины, ни Невидимости. Попадусь кому на глаза — будет сложно объяснить, что я посреди ночи забыл во дворе. Побегу я, пока меня не хватились. Буду думать. Тут ты мне не помощник — ты нашей кухни не знаешь. Как придумаю, подам тебе знак. Встретимся здесь же в это же время.

Мы попрощались с бароном, и он первым, крадучись, покинул глухой закуток. Выжду десять минут для надёжности и тоже пойду. Вольфганг Крюгер — человек чести. Ему можно верить. Раз барон сказал, что по этому Дону Бездна плачет, значит тот точно заслуживает смерти. Уж кому-кому, а мне прекрасно известно, сколько на Пути дерьма в человеческом обличии. Если ради нашего дела нужно кого-то убить, то подонков не жалко — прикончу, не моргнув глазом. Вот только надо ещё и от трупа избавиться…

Эх, не успел рассказать барону про то, как я эту проблему с гахаром решил. Может, этого тоже на части порезать и в каком-нибудь плотном мешке, чтобы кровь не просачивалась, вынести из города? А что? Привязал к мешку камень побольше и в реку закинул. Йока с два кто останки найдёт. Надо было и с нелюдем так. Запихал бы его обрубки в его же рюкзак и, пока ливень стеной стоял, за ворота бы вынес. Под таким дождём кровь, что капает из мешка, не заметить. И вечно я задним умом лишь силён. Ладно, сделанного назад не воротишь. Сейчас труп гахара — меньшая из моих забот.

Или всё же не меньшая? Заставивший меня вздрогнуть рёв рога раскатами покатился по городу. Неужели нашли? Почему-то я сразу подумал про нелюдя. Но ведь рано ещё. Жары в эти дни нет и близко. Мне-охотнику прекрасно известно, сколько времени должно пройти прежде, чем мясо убитого зверя начнёт гнить так сильно, что вонь от него расползётся по лесу. Лес, город — нет разницы. Человек — тот же зверь. Ещё дня три-четыре у меня точно было в запасе.

— Что случилось? — окликнул старшина грузчиков бегущего от ворот дружинника.

— Город закрыли. Будут искать отступника.

— Все во двор! Все во двор!

Повернув на звук голову, я ещё сильнее напрягся. За спиной орущего в жестяной раструб Светлого медленно закрывались ворота.

— Как всегда начнут с терема, — пробурчал помогавший мне тащить длинный короб Фома и опустил на землю свой край ноши. — Всё, Кузя, бросай. Тут надолго.