Безлицыш

Глава четвертая И он туда же

Чужой острый нос, чужой лоб… Чужое лицо… Личина! У меня новый дар! Ай, да Ло — ещё одну нору закрыл! Так ведь я теперь… Значит вот, почему он меня не узнал.

Очнись, Китя! Потом будешь радоваться. От прилива нахлынувших на меня чувств я на миг позабыл про гахара. Нелюдя нельзя упустить! Их осталось немного, но каждый невероятно опасен. Опасен в первую очередь не для меня, но от этого не легче. Колдуна во мне нет — им меня не почувствовать. И узнать теперь тоже не выйдет. А вот Ло, встреться он с этим гадом, рискует погибнуть. Его смерть — это смерть всех людей всех миров. Если гахары из отряда Леоны объединятся… Нет, этого нельзя допустить!

— Ничего не пойму… Не привиделся же мне тот белобрысый?

Тьфу ты! Надо же что-то ответить. Стою как дурак и молчу. Сейчас булочник заподозрит неладное.

— Так он выскочил, когда я заходил.

И пячусь к двери.

— Такой, в кепке?

Ох… А где моя кепка? Так ведь и одёжа на мне не моя… Потом! Всё потом!

— Ага, сейчас гляну, где он.

— Да йок с ним. Ты сам-то куда? На ватрушки смотрел же…

Но я уже выскочил из лавки. Где гахар? Вон он! Приметный наряд не даёт нелюдю раствориться в толпе. За ним! Быстро! Но не бежать. Бежать нельзя. Просто иду. До гахара под сотню шагов. Нормально. Ближе соваться не стоит — ещё заподозрит неладное. Не потеряю и так. И на ходу уже думать.

Какой у меня план? У всех на глазах его убивать не хотелось бы. Удрать-то я, конечно, всегда удеру. Ударил Клинком — и в ближайший проулок. Там накинул Невидимость — и за минуту чуть ли не версту промчать можно. Потом остаётся только сбросить Личину и спокойно, ни в чём невиновным Китаром, возвращаться домой. Вот только наделаю шуму, переполошу весь город. Чай, не идиоты в Петрове живут. Князь мигом своих Тёмных отправит убийцу ловить. Бездушного убийцу-отступника.

Не пойдёт. Лучше я нелюдя уже без свидетелей прикончу по-тихому в каком-нибудь укромном местечке. Если ткнуть даром в лоб или в сердце, то пойди-разбери, чем того мертвеца закололи. На обычных бандитов скорее подумают, чем на бездушного. Прослежу за гахаром. Вдруг мне повезёт? Получится его в глухой подворотне прирезать — отлично, не уйдёт с людных улиц — йок с ним, прикончу у всех на глазах. Отпускать эту погань нельзя в любом случае.

Три минуты идём, пять, семь, десять. Гахар весь в делах. То в одну лавку заглянет, то в другую, то у овощного лотка остановится, то с ямщиком парой слов перекинется. Лишь бы он только в коляску не сел. Как тогда догонять его буду? Но, хвала Создателю, у нелюдя, кажись, нет того в планах. На своих двоих топает. В мою сторону даже ни разу не глянул. Я же ближе не лезу. Как держал от него дистанцию в полсотни шагов, так и дальше держу. Остановится нелюдь — я тоже принимаюсь какую-нибудь витрину разглядывать. Нема рядом витрины — башмак поправляю. Или роюсь в карманах, будто что-то ищу.

Башмаки на мне, кстати, теперь тоже чужие. Как и заношенные жилетка с рубахой. Хорошо хоть, что в новых карманах всё лежит, как лежало. Деньги, огниво, складной ножик Онуфрия — всё осталось при мне. Это что за Личина такая? Брут и тот так не мог, чтобы прямо с одеждой меняться. А ведь у отступника двушка была. У меня что ли трёшка тогда? Да нет, бред какой-то. Не мог Ло аж три раза в Бездну разными норами слазить. Или всё-таки мог?

Всё идём и идём. Пол Петрова прошли уже. Гахар движется в сторону Тона, как зовётся текущая под самыми стенами города речка. Скоро выйдем к воротам, за которыми расположена пристань. Вон на улице уже начали попадаться склады. Нежилой район. Что он тут забыл?

Вот зараза! А что, если этот гад вознамерился речкой уплыть? Закупился всем нужным — и можно садиться на чёлн, какой в сторону моря идёт. Упущу — не поймаю уже. Он в Петрове проездом. Ну, значит судьба. Коли никуда не свернёт, на подходе к воротам валю его. Выпускать гахара за стены нельзя. Там, на открытом просторе приречья, затеряться уже будет негде. Убивать надо в городе.

Клятый нелюдь, как нарочно, держится на своём пути самых людных улиц. Ну сверни ты уже в переулок какой. До речных ворот всего пара кварталов осталось. Чего длиной дорогой идёшь? Можно срезать же.

Да и дождь начинается. Вдалеке бахнул гром. Тучи чёрные-чёрные. Воздух пахнет грозой. Вот-вот хлынет ливень. Ну какие сейчас реки, лодки? Нужно срочно искать укрытие, где можно переждать непогоду. Народ уже бросился занимать места у ворот складов, под козырьками, где такие имеются. Все куда-то бегут, все торопятся.

Фух… Единый услышал меня. Не дойдя до очередного перекрёстка, нелюдь резко сворачивает в проулок. Идеально! Там уже, ни прохожих, ни лавок — сплошные склады. Время позднее — день давно перевалил за свою середину. Все разгрузки, погрузки закончены. Для торговцев, развозящих товары по городу, сейчас мёртвый час. Да и ливень… Там не будет свидетелей.

Скорее ко входу в проулок. Подбежал, заглянул. Тьфу ты йок! Куда он девался? Видать, уже за угол свернул. Быстрее за ним! Благо, можно не красться. Разгоняющийся в своём барабанном грохоте ливень через пару мгновений заглушит все прочие звуки.

Не проулок, а лабиринт какой-то. Вдоль стен выстроены целые башни из сложенных друг на друга пустых ящиков, тут и там стоят старые полусгнившие бочки, дорогу нет-нет преграждают какие-то здоровенные короба. Да и сами склады понаставлены как придётся. Петляющий между ними проход ведёт точно не самой короткой дорогой к воротам.

И, стоило об этом подумать, как ловкая подножка заставляет мои ноги запнуться, а могучие лапы прятавшегося за стоящей у стены бочкой гахара железной хваткой вцепляются в мои запястья. Миг — и я, не успев ничего толком понять, уже лежу на мокрой земле лицом вниз с выкрученными руками, придавленный сверху коленом.

— И зачем ты следил за мной?

Нет, Китя! Нельзя! Ты не вырвешься, только покажешь ему свою силу. Тогда он сразу поймёт, что ты тоже бездушный. Лежи и скули. У него нет даров, способных помочь нелюдю тебя раскусить. Иначе бы ты уже был бы мёртв. Тебя приняли за обычного босоногого. Эх… Кулаки не в ту сторону смотрят. Клинками его не срубить.

— Пусти, дядя! Больно!

— Передай своим, что они выбрали не того человека. Кто ко мне сунется — сдохнет. Пшёл вон!

Меня рывком поднимают с земли и пинком отправляют лететь кувырком по проулку. Спасён! Заподозрить в незнакомом мальчишке скрывающегося под Личиной врага, когда город, как и вся Ойкумена полон самых обычных людей, а пришедших сюда по Пути Идунов капля в море, немыслимо сложно. Для него я — обычный малолетний наводчик бандитов, положивших глаз на подходящего по их мнению на роль жертвы человека. Одинокий приезжий, с деньгами. Если узнать, где остановился, можно ночью наведаться в гости. Или, где подловить по вечернему времени. Здесь такое случается.

Я спасён, а что он? Пусть уходит? Ну нет! Отпускать мне гахара нельзя. Незаметно к нему подобраться не выйдет. Теперь точно нет. Тогда что? Подбежать невидимкой? А что, если… Точно! Зачем мудрить, когда я уже здесь?

— У тебя большие проблемы, дядя! — нагло выкрикнул я, поднимаясь с земли. — Ты не знаешь, с кем ты связался!

Получилось! Уже было собравшийся идти дальше гахар повернулся ко мне.

— Сломать тебе руку?

Я уже догадался, что он здесь не проездом. Гахар собирается провести в городе какое-то время. Потому и не прикончил мальчишку. Он не хочет подставляться из-за такой ерунды. Труп, даже не разрубленный надвое, а просто со сломанной шеей, всё равно остаётся трупом. Мало того, что переполох в таком случае обеспечен, так ещё и подельники босоногого могут сдуру попробовать отомстить, что в итоге приведёт к ещё большему шуму.

Нелюдь всего лишь хотел припугнуть пацана, показав, что он вычислил слежку. Предупреждён, значит вооружён. После такого бандиты уж точно отстанут от раскусившей их замыслы жертвы. Вот только нет никаких бандитов. А то, что гахары легко отличают брехню от правды… Ну так я и не вру. Он, и правда, не знает, с кем умудрился столкнуться. И проблемы у нелюдя тоже самые что ни на есть настоящие.

— Смотри, как бы тебе её кто не сломал!

И неприличный жест из двух скрещенных рук. Теперь-то их точно придётся сломать.

Гахар молча бросается к обнаглевшему дураку. Он — мертвец. Тут, конечно, уже не до выверенных уколов в лоб. Бью Клинками крест-накрест, чтобы наверняка. Нелюдь падает окровавленным мясом. Ноги с небольшим куском таза в одну сторону, левая рука в другую, большая часть туловища с головой и со вскинутой вверх в момент броска ко мне правой рукой в третью.

— Ты!

Умирающий гахар успевает не только понять, кто его убил, но и выбросить в мою сторону уцелевшую руку. Та, мгновенно удлинившись, прыгает ко мне стремительной пикой. Мимо! Просто чудом сумел увернуться. Лишь рубаху прорвало. И всё только потому, что я ждал чего-то подобного.

А вот здесь уже увернуться никак. Порыв ветра подхватывает меня и швыряет на сложенные у стены склада ящики. Хорошо, что пустые. Развалив деревянную башню, вскакиваю на ноги.

Бежать! Гахар — уже, считай, труп, но, подыхая, он запросто может захватить с собой в Бездну и своего убийцу. Дары действуют вплоть до последнего вздоха. В несколько прыжков я домчался до ближайшего поворота и юркнул за угол.

Фух… Дело сделано. Я прикончил его! Прикончил гахара! Как бы не были они сильны и умны, а против моих Клинков не попрёшь. Брон не даст соврать. А уж, сколько раз умирали те четверо на Воде…

Жаль, конечно, что не вышло его заколоть. Рассечённого Клинками не выдашь за жертву обычных убийц. Отступника будут искать. Если город закроют, как то было с Полеском, меня запросто могут поймать. И никакая Личина мне здесь не поможет. Придётся бежать из Петрова. Ну и ладно. Займусь пока запершимся в своей крепи на острове ростовщиком, а как всё поутихнет, вернусь в город другим человеком и начну всё с начала.

Ну, как он там? Сдох уже? Перед уходом надо будет прибраться. Кровь смоет ливень, который продолжает гудеть, а останки гахара засуну в какую-нибудь из пустых старых бочек. Пока запах подскажет складским, что там спрятан «клад», пройдёт день-другой. Спокойно успею наведаться к Фёкле и, предупредив бабку, что я выселяюсь, сдёрнуть из города. Осторожно выглядываю из-за угла…

Йок! И этот туда же! Отрубленная рука нелюдя успела вернуться на место, а верхняя часть гахара уже подползает к нижней. Жемчужина! Сейчас половинки срастутся. Этого нельзя допустить!

Призываю Невидимость и бросаюсь к не желающей подыхать твари. Всё понятно. Этот нелюдь — один из тех гадов, которые прошли Быстрой дорогой Вилоров на Сушь. Их приконченный Ло главарь раздал своим командирам отобранные у Брата Ольмо жемчужины. Я же знал, что Леона собрала вокруг себя самых сильных. Я мог догадаться. Но ничего, эту ошибку ещё можно исправить. Изрублю тварь в капусту! Пусть попробует попасть в меня даром, когда его руки разлетятся по лужам.

Что⁈ Почему я опять лечу прочь, сдутый ветром? Шум дождя не позволит услышать шаги. Дождь… Какой же я идиот! Разбивающиеся о меня струи воды позволяют увидеть мой силуэт. Только зря дар просрал.

В этот раз у меня на пути нет, ни ящиков, ни каких-то иных преград. Пролетев дюжину шагов, падаю в лужу. Лучше так, чем получить в грудь стремительной пикой-рукой. Мне тогда повезло — нелюдь выстрелил в меня даром из очень неудобного положения. В другой раз не промажет.

— Как ты выжил⁈ Мы же убили тебя! Выходи, Ло! Мальчишка со всеми своими дарами тебе не поможет!

И Невидимость тоже. Пока не закончится ливень, от неё проку нет. И йок с ней! Так справлюсь! Я невольно подставил Ло. Эта тварь должна сдохнуть! Снова бросаюсь к гахару. Пусть бьёт своей пикой. В той ведь тоже всего сажень длины. Попытаюсь срубить её.

Да сколько же можно⁈ Снова лечу по проулку. Когда у него этот ветер закончится? Что там было у Глума? Как помню, наш Ветродуй из Подгнилья умел, либо разом весь дар одним мощным потоком спустить, либо разбить отведённое ему на дутьё время на несколько порций, как я делаю это с Клинками. Нелюдь выбрал второе. Опять валюсь в лужу. Проулок давно превратился в ручей.

Ох, ёженьки… Он уже на ногах! Опоздал… В руке нелюдя нож. Причём, нож метательный. Руки-пики? Да он меня и без всякого дара прикончит. Тут всего про сажень уже речь не идёт. Знаю я, как они эти штуки швыряют. Назад!

Еле-еле успел юркнуть за угол. Просвистело над ухом. Резко выглянул — и тут же обратно. Этот нож у него ни единственный. В руке гада уже блестит новый. Китя, Китя, кого ты обманываешь? Ты не выстоишь против гахара. Даже с Клинками. У урода свои дары. И не факт, что ты все их знаешь. Выход только один. Лучше сейчас отступить, чем погибнуть в неравном бою. Нелюдь думает, что во мне сидит Ло. Он не сбежит из Петрова — по любому будет искать колдуна. Мы ещё встретимся с ним, и тогда я закончу начатое. Второй жемчужины гахару взять негде.

Приняв решение, я бросился прочь со всех ног. Хорошо, что мальчишка, которого я себе представил в той булочной, длинноногий и крепкий — бежать могу быстро. Пролетел по проулку стрелой и опять нырнул за угол. Быстрее! Быстрее!

— Дерись, Ло! Личина тебя не спасёт!

Во орёт. Даже шум дождя перекрикивает. Кстати, тот и не думает утихать — льёт стеной. Ещё поворот. И ещё. Скоро на улицу выскочу. Гахар мчится за мной. Не висит на хвосте, но две дюжины шагов — ерунда. Оторваться никак. Вот народ удивится, когда невидимка, очерченный струями ливня, побежит мимо них. Или сбросить её? Всё равно дар скоро закончится. Секунд десять осталось.

Улица… Люди… Которые прячутся под козырьками-навесами… Есть! Придумал! Ведь так и я могу спрятаться! Не от дождя. От гахара.

Завернув за очередной поворот, нашёл взглядом место, где край крыши склада наиболее сильно выступает вперёд, нависая узким козырьком над стеной, и бросился туда. Подлетел, вжался в стену спиной, замер. Жду.

Три быстрых секунды — и преследующий меня нелюдь выскочил из-за поворота. До выхода на улицу тут всего-ничего. Не видящий меня гахар уверен, что я уже покинул проулок. Ох, как мчит гад! От такого шустряка йока с два бы я убежал. Когда дело касается Ло, эти уроды мгновенно забывают о своей собственной безопасности. Он бы гнал меня через город, наплевав на прохожих. И точно догнал бы.

Давай, давай… Есть! Мне даже не пришлось выдавать себя взмахами рук. В тот миг, когда гахар поравнялся с местом, где я прятался от него под козырьком и невидимостью, из моих направленных в проулок кулаков на всю свою длину выскочили саженные клинки, и нелюдь сам налетел на них, разрубив себя на три части.

В этот раз я учёный — держал руки так, чтобы гахар в том числе сходу отсёк себе голову. Прихватив с собой шею и плечи, та рухнула в лужу. Остальное я продолжил кромсать, пока части нелюдя ещё только падали. Нет уж, больше я не дам тебе шанса достать меня даром. Руки отдельно, ноги отдельно — и каждый сустав пополам. Даже пальцы уроду отсёк, как и шею, и всё, чем он только мог двигать.

Груда мяса. Едва ли не фарш. Бочка? Нет. У меня есть идея получше. Куски нелюдя полетели на крыши соседних складов. Одни влево, другие вправо, третьи подальше от первых и от вторых. Разбросал, словно поле засеял. Теперь точно не сможет собраться обратно. Стоит времени действия жемчужины выйти, как ублюдок помрёт окончательно. Для надёжности я даже забрал кусок мозга из разрубленной надвое головы. Унесу с собой в платочке и выброшу после. Наука почившего Брута.

Рассечённый моим клинком меч гахара вместе с ножнами отправился туда же, на крыши. Все обрезки одежды и обуви там же. В этом месиве было непросто найти содержимое пострадавших от рубки карманов, но уцелевший нагрудный порадовал меня жменей бобов — потом посчитаю. Видать, нелюдь уже находил Ключ из слабых. Семян, увы, нет. А ведь я обыскал и оставленный гадом на месте нашей первой сшибки рюкзак. Тот потом полетел вслед за всем остальным, лишившись единственной обнаруженной мной ценности — толстого, полного серебра кошеля.

Да, добыча в итоге немалая, но совсем не она греет душу. Я убил его! Я помог Ло! Я по-прежнему вношу свою лепту в наше общее дело. Для пущей надёжности ещё раз помыв руки в журчащем под ногами ручье, я направился к улице. Только не к той, с которой мы сюда забежали, а к другой, у которой заканчивается спасший меня проулок. Все следы скроет дождь, но осторожность не бывает лишней.

Насквозь мокрый, но безумно счастливый я шлёпал набравшими воды башмаками по лужам и наслаждался осознанием добытой победы. Единый, ты видишь — я не закончил борьбу. Я борюсь. Вознагради меня, подскажи, где искать мою Тишку. Сделай так, чтобы мы с сестрой встретились. И скорее бы. Только этого мне не хватает для полного счастья.