Безлицыш

Глава шестая Желчь, горе, радость

Ох, Ёженьки… И, что теперь делать? Второго Мусаила, которого испугает мой возраст, тут может и не найтись. В тот раз мне просто повезло. На Циферблат, как уже выяснилось, тут тоже надежды мало. Йока с два я успею стереть память Видящему раньше, чем он меня выдаст. Но, что тогда? Бежать поздно. Ворота закроются быстрее, чем я до них доберусь. Тут уже и Невидимость не поможет. Высоты в окружающих княжеский терем стенах все полсотни локтей. Прыгать с них — ноги переломаю. Да и с боем прорваться тоже будет непросто. Светлых здесь не так много, но из своего барака уже выходят Тёмные.

Те, видать, уже в курсе всего. Теперь ясно, зачем командир бездушных ходил в княжьи палаты. Как раз только что оттуда вернулся. Обсуждали, как город прочёсывать будут. Но начнут ясен-красен с терема. Что же делать… Может, кем-то другим обернуться? Невидимкой за ту же баню удрать, а, когда все кинутся искать Кузьку-бездушного, с чужим ликом незаметно вернуться во двор. Авось, в суматохе получится хотя бы из терема сдёрнуть, если ворота откроют. Вдруг решат, что отступник умеет сквозь стены ходить и погоню за ним снарядят?

— Я начну проверять!

Фух… Спасибо Единому — бежать, драться, Личину менять мне не нужно. Этот выкрик барона, спешащего сюда вместе с другими бездушными, хоть и предназначен вроде как для ушей их командира, а на самом деле адресован мне. Это Вольфганг меня предупреждает: не дёргайся, я прикрою. Как он вовремя появился… Натворил бы я сейчас дел.

— Все во двор! Все во двор! — Продолжал тем временем выть в свой раструб Светлый.

Так вот, значит, что голос усиливает. Полезная штука. Протяжный зов паладина разносится по всему терему. И его призыв действует — народ так и валит из всех дверей. Вон уже какая толпа собралась. Тут, и дворовые, и кухонные, и конюхи, и прочая челядь. Даже важные обычно: писари, приказчики и старшие слуги поспешают сюда со всех ног. Люди всё подбегают и подбегают. Только дружинники, собирающиеся у ворот и на стенах, строятся отдельно от нас.

— Да куда ты? Дождись паладина! — одёрнул полезшего было в толпу барона командир Тёмных. — Макс, вы с Братом Трофимом займитесь служивыми, — нашёл он взглядом другого бездушного. — Челядь на Кронге. Брат Тимофей, поспешите. Нам ещё весь город шерстить.

Кронг — это имя барона, которое ему, как и всем нашим, придумал колдун. Свои настоящие имена мы не светим — они слишком опасные. Но, как же всё-таки хорошо, что я по первой растерялся и не успел ничего предпринять. Глупая моя голова. И с чего я решил, что искать среди местного люда бездушного могут только те одарённые, кто, как я, умеет при помощи дара узнавать чужие возраст с отмером? А как же троерост? Его у Настоящих людей тоже нет. Видящий, который видит доли, дотронувшись до человека, точно так же узнает, кто стоит перед ним. И у Крюгера есть такой дар. Ясен-красен, что Вольфганга точно так же привлекут к поискам отступника, как и всех, кто на это способен.

— Стройтесь в шеренгу! Ровнее! Ровнее! — принялся раздавать указания отряженный в помощь к Крюгеру Светлый. — Все, кого проверили, отходят туда.

Народ послушно начал выстраиваться в единую линию, и барон в сопровождении паладина и нескольких Тёмных, готовых в любой момент схватить отступника, если тот будет найден, двинулся вдоль людской шеренги. Остальные бездушные под предводительством своего командира направились к воротам проверять дружинников. Интересно, а самого князя с супругой и сыном тоже будут смотреть? А их Источников? Ни тех, ни других тут нет.

Впрочем, меня это мало волнует. Главное, что сегодня разоблачение мне не грозит уже точно. Дотронувшись до моей выставленной вперёд руки, Вольфганг двинулся дальше. Мне же можно переходить в другой край двора, где собираются все проверенные. Здесь уже растёт толпа из разбившихся на кучки людей. Расходиться по своим делам нас пока не пускают. Старшины заняты пересчётом своих подчинённых. Нужно убедиться, что здесь все, кто живёт и работает в тереме. Если вдруг кого не хватает, его будут искать. Да дружинники так и так всё обшарят вплоть до самого последнего чулана. Помню я, как в Полеске служивые у меня по комнатам рыскали.

— Может то и не бездушный вовсе, — прислушался я к разговору приказчика с кем-то из слуг. — Среди Настоящих людей душегубов тоже так-то хватает.

Ну-ка, ну-ка. Как бы это не про мои подвиги речь. Видать, новости уже начали расползаться. Послушаем.

— А зачем его порубали тогда? — не согласился с приказчиком дядька. — Убить — то одно, а чтобы вот так, на кусочки порезать… Нет, то точно бездушный своей тёмной волшбой.

— Да отступник, отступник, — присоединился к их разговору мужик, одетый уж слишком богато для простого слуги. — Там такой ровный срез на костях, что, ни топором, ни мечом разрубить так не выйдет. Я сам слышал, как сотник про это рассказывал.

— Значит так, — согласился приказчик. — Только толку с облавы не будет. Опоздали. Убёг он давно.

— Я тоже так думаю, — кивнул его собеседник. — Вороньё, говорят, третий день там над крышами вилось. Нет бы сразу наверх кто-то слазил. Ага, как же. Всем на всё наплевать. Пока кость человечья им на головы не упала, никто даже чесаться не начал. Кого там уже ловить? Тот убивец бездушный, а не безмозглый.

Вот тут можно поспорить. Дитя леса, бывалый охотник… А про то, что и в городе тоже есть свои падальщики, подумать никак? Вороньё на тех крышах, небось, тем же днём пировать начало. Повезло ещё, что так долго на пернатых шакалов не обращали внимание. Впредь буду умнее.

— Ну ты, парень, даёшь…

Вызвавший меня на ночной разговор Крюгер был зол. Я знал, что так будет. Лицо беззвучно шепнувшего мне одними губами про полночь барона в тот момент, когда он подавал этот знак, очень явственно выражало обуревающие Вольфганга чувства. Да, я дурак. Лопухнулся, чуть себя не подставив. Я сам на себя тоже зол.

— Ничего лучше, чем по крышам его куски раскидать, придумать не мог? Хорошо, что я, только услышав про кости, сразу обо всём догадался. Не напомни я вовремя нашему старшине, что смотрю троерост, он бы Макса и вас проверять бы отправил.

— Спасибо! Выручил. Начудил я. Сам не пойму, как так вышло. Не совсем же вроде дурак. Если бы не ты…

— Ладно, проехали, — отмахнулся от моих благодарностей Крюгер. — Дона тоже порубишь в куски. Только больше никаких крыш. Все обрубки в нужник — он тут очень глубокий. Вместо выгребной ямы здесь ход под землёй, что аж в реку ведёт. Как говорится, все концы в воду.

— Ты мне хоть покажи, как он выглядит. Не хочу люд расспрашивать. Кузя так-то — молчун.

— Неприятный такой. Чернобровый, носатый с короткой острой бородой и тонкими усиками. Вчера с Максом ходил в другой группе. У него алебарда ещё.

— Ага, понял о ком ты. Противная рожа. Когда и где мне его… Ночью выманить сможем?

— Не сможем. Да и не нужно. Я его сам убью. Тебе только тело забрать. Покажу какое окно — примешь труп и утащишь в нужник. Аккуратно разрубишь на части, чтобы крови поменьше — и в дырку. Вода есть — за собой приберёшься. Тут просто.

— А где сложно?

По голосу Вольфганга и по вздоху, которым он завершил свою речь, я уже понял, что Крюгер предвидит какие-то трудности. И я даже догадываюсь, в какую сторону направлены его мысли. Принять чей-то облик — совсем не то же самое, что стать этим человеком. Тот же Крам, прежде чем занять чьё-то место, подолгу жил рядом со своей будущей жертвой, чтобы получше узнать её — распорядок дня, привычки, предпочтения, особенности речи. К тому же, нужно обязательно познакомиться со всем окружением того, чьё место ты собираешься занять. Семья, друзья, товарищи, соседи, сослуживцы… Тебя может выдать любая мелочь.

Мне проще. Я не собираюсь жить жизнь этого Дона. Только её маленький кусочек, в основном выпадающий на поход за Ключом. Но и несколько дней, проведённых в компании тех, кто хорошо знает того человека, чью роль мне придётся играть — очень, очень и очень серьёзное испытание.

— Дон шутник.

Вот же… Да, дело дрянь. Притворяться нелюдимым молчуном, как мой Кузя, в разы проще, чем колючим на язык болтуном.

— А до шуток ли, когда вскорости тебе предстоит забрать Ключ? Особенно такой Ключ? Там же нечисть попрёт… Кстати, что там за нечисть?

— Нечисть мы отдельно обсудим, — недовольно пробурчал Крюгер. — Там целая армия. Сейчас Дон во главе угла. Если думаешь, что этот урод в ожидании встречи с рогатыми загрустил, я расстрою тебя — подлец весел, как никогда. Для него это — счастье. Давно ждал «большой» Ключ. Два последних у него были: жёлтый и красный. С тех пор, как нашли фиолетовый шар, этот гад, наоборот, стал хохмить пуще прежнего.

— Ничего, я справлюсь. Ты, главное, меня научи, как быть Доном. Что он любит, что не любит, с кем дружит. Как-нибудь выкручусь.

— Будем надеяться, — вздохнул Крюгер. — Хорошо хоть дары у вас схожие.

— Тоже Клинки есть?

— Куда ему? — фыркнул барон. — Боевых вообще нет. Невидимка — он. И ещё по мелочи всякое: следы видит, Пугач, Сквозной взгляд на двушке. Как последний поднял, перестал в норы лазить. Говорят, обозлился на Бездну. Едва выжил в тот раз, а на выходе пшик. Там всей пользы, что может теперь не сквозь одну преграду смотреть, а сквозь две.

— Получается, из полезного — только Невидимость, — задумчиво пробормотал я, прикидывая, где я могу проколоться с остальными дарами Дона.

— Да, другое всё — мусор, — подтвердил Крюгер. — Дон в бою лишь минуту полезен. Невидимкой он нечисть своей алебардой крошит хорошо, но, как время выходит, сразу прячется за спины более сильных товарищей. Этот трус только с даром смел. Потому и поверили, что того отступника он с перепугу прирезал. Наше счастье, что, ни Полётов, ни чего-либо ещё, что могло бы понадобиться в предстоящем сражении с нечистью, у этого подлеца нет. Не подставишься.

— Это да, — согласился я с Крюгером. — Так, а с шутками что? Можешь пару-другую припомнить?

— Даже больше могу. Готовь голову. Тебе нужно запомнить очень много всего. Начинаем урок. Не хочу сюда каждую ночь приходить.

Не хочу, но пришлось. В тот раз барон сильно недооценил объём сведений, которые мне требовалось запомнить, заодно переоценив возможности моей, как выяснилось, не самой светлой головы. Ладно Дон, но так мне ещё и пришлось изучить всё его окружение, в том числе познакомившись со всеми бездушными Петрова. Их привычки, дары, возраст, нрав. И не только их. Йоков Дон — старожил Ойкумены. У него есть приятели среди Тёмных из других отрядов. Этих Вольфганг знал лишь со слов. Встреча с ними опасна вдвойне. Добавляй сюда княжеских Светлых, солдатских старшин, горожан, с которыми Дон был знаком, и получится список на сотню имён.

Миновала седмица, а я до сих пор не готов. И не буду готов. Крюгер сдался. Всего знать нельзя. Человек — это столько всего, что себя забыть можно, пытаясь стать кем-то. Заканчиваем. Всё равно время вышло. Пока мы ночами занимались моим обучением, в Петров пришли новости — первые гости уже на подходе. Завтра в город прибудет небольшая Светло-Тёмная армия из ближайшего княжества, а за ним со дня на день уже можно ждать и других приглашённых соседей.

Зная сроки прибытия армий своих венценосных братьев, Князь к этому же времени вызвал в Петров и все свои силы из других частей княжества. Завтра в тереме уже будет не протолкнуться от Тёмных и Светлых. Дальше откладывать моё превращение в Дона нельзя. Этой ночью нам предстоит воплотить в жизнь задуманное.

В этот раз после колокола я крадусь не к дровянику. От бани, возле которой мы обычно встречались с бароном, не видно казармы бездушных. Их высокий барак темнеет огромным пятном чуть в другой стороне. Притаившись в густой тени под стеной прачечной, стоящей напротив интересующего меня здания, с тревогой вглядываюсь в чёрный прямоугольник окна, откуда должен показаться край белой простыни, что послужит сигналом для бывшего Кузи.

Да, я уже сменил внешность. Кузьмы больше нет. Сегодня… То есть, уже вчера он бросил работу и, получив расчёт, покинул княжеский терем. Правда, далеко не ушёл. В ближайшем же пустом переулке я сбросил Личину и невидимкой вернулся к воротам. Дальше всё было просто. За время своего нахождения в тереме я изучил его двор от и до. Укромных мест, где можно никем не замеченным просидеть целый день, здесь хватает, но мудрить я не стал. Прошмыгнув мимо стражников, я на остатках дара добежал до своего сеновала и, зарывшись поглубже в сено, пролежал там до самой полуночи.

Есть! У Крюгера получилось! Край высунувшейся из приоткрытого окна простыни сереет сигналом. Незаметно перебегаю к казарме бездушных и мышью пищу через щёлку в зубах, как условились. Стою у стены, задрав голову вверх. Ага, вижу Вольфганга. Заметил меня и исчез. Готовлюсь ловить. Ну всё, лезет груз. Барон осторожно спускает вниз труп, держа его за руки. До окна от земли всего десяток локтей. Башмаки Дона еле слышно шуршат по каменной кладке. Хитрый Крюгер, свернув шею спящему, специально одел и обул мертвеца, чтобы нам не пришлось отдельно избавляться от лишней одежды. Я ведь, когда обернусь, уже буду в ней.

Держу! Ох и тяжёлый. А по виду не скажешь. Казался худым. Шесть пудов точно есть. Закинул мёртвого Дона на плечи, словно тушу оленя, и, держась тени, потрусил вдоль стены. Хорошо бы сейчас стать невидимым. Когда это дар призываешь, всё, что в этот момент несёшь, пропадает тоже. Но увы, чего нет, того нет. Кузя должен был нормально уйти, а не исчезнуть загадочным образом. Мы с бароном решили, что так будет лучше.

Во дворе терема на кого-то наткнуться посреди ночи шанс совсем невелик. За прошедшую седмицу мы в этом могли убедиться. Кроме стражи на стенах и поста у ворот весь здешний люд спит по комнатам, и даже справить нужду любой может, не выходя во двор. Что в княжьих палатах, что в людской части терема имеются отведённые для этого дела места.

Вот же йок! Даже мысленно накаркать сумел. Стоило свернуть за угол, как мой взгляд тут же наткнулся на стоящую у меня на пути, опираясь о стену рукой, человеческую фигуру. Старший конюх. И, что он тут делает?

— Эй! Чего тащишь?

Заметил! Но для того, чтобы разглядеть кто там чего несёт, света здесь слишком мало. Быстрее к нему, пока шум не поднял. И на ходу превращаюсь в того, кого старый дядька Антип, второй десяток лет заправляющий княжескими конюшнями, хорошо знает. Не Китаром же соваться к нему. Встретив ночью во дворе терема чужака, любой сразу подымет тревогу. Если дед разорётся, мне крышка.

— О, Антип. Что не спишь?

— Дон? Ты чего тут?

Да он пьян. Что язык слегка заплетается, что сивухой от дядьки несёт на версту. Видать, принял чего-то по вечеру и уснул на конюшне. Теперь вот в кровать перебраться решил.

— Да вот, нагулялся один, — шлёпнул я по заднице труп, который, подходя к конюху, специально перекинул через плечо таким образом, чтобы тот смотрел головой назад, а к Антипу были повёрнуты свисающие вперёд ноги Дона. — К воротам на возу привезли. Прямиком из трактира доставили. Просто в хламину.

— Ох, — крякнул дед. — Это кто так?

— Да Луис. Его черёд был в город идти. Сходил вот.

— Пить надо уметь, — провозгласил Антип, подняв палец, и сдавленно икнул.

Пронесло. Старый конюх не будет поднимать шум. А на утро, скорее всего, так и вовсе не вспомнит про свою встречу с Тёмными. Впрочем, шансов проверить последнее нет. Я в любом случае подотру сейчас деду память.

— Ладно, потащу его дальше. Пусть в дворовом нужнике проблюётся, а то, не ровен час, ещё у нас полы загадит. Бывай, Антип.

И, хлопнув нетвёрдо стоящего на ногах конюха по плечу, Дон, несущий свой собственный труп, зашагал дальше. Дойду до угла — до нужника тут как раз один поворот остался — и остановлю стрелку на вызванном только что циферблате. Чтобы тот не пропал, придётся идти полубоком, не отрывая взгляда от медленно ковыляющего вдоль стены старика. Отмотаю время на минуту назад — хватит с запасом. Этой встречи никогда не было. Спасибо тебе, Ло, за этот дар. Скоро верну тебе долг.

Ночь с её трудностями позади. После встречи с Антипом дальше всё прошло без сучка и задоринки. Затащив в дворовой нужник тело Дона, я аккуратно, чтобы не испачкаться в крови, разрубил даром труп на способные пролезть в дырку части и при помощи имевшихся там воды и тряпки подтёр все следы этой грязной работы.

Да, я вырос, заматерел, зачерствел. Тут не всякий мясник бы такое стерпел бы. Человека на мясо рубить — это вам не зверя разделывать. Я же, избавляясь от тела, даже не морщился. Для меня человеком этот труп перестал быть ещё в тот момент, когда Крюгер мне рассказал про гнилую душонку Дона. Я давно перестал испытывать жалость к встающему у меня на пути двуногому дерьму, место которому в Бездне.

До оставленного открытым окна допрыгнуть с моим троеростом проблем никаких. Вольфганг каждую ночь тем же способом возвращался к себе после наших с ним встреч. Там всего-то десяток локтей. Зацепился за край, подтянулся — и ты уже в комнате. Живут Тёмные в княжеском тереме не как батраки, какими они в силу своей бессрочной службы являются. У каждого отдельная горница со своим собственным нужником. Прикрыл за собой окно, разделся, разулся и спокойно лёг спать.

Ну а утром у меня уже новая жизнь. Спасибо барону — когда и где у них завтрак я знаю. Всех Тёмных в лицо знаю тоже. Полдня миновало. Держусь хорошо, язык, когда нужно, подкладываю, шучу в меру зло. Пока новый Дон ни у кого даже тени сомнений не вызвал.

Сегодня бездельничаем, дожидаясь гостей. И после обеда те начали прибывать, но — слава Создателю — для бездушных и Светлых соседнего княжества места в тереме нет. Приехавших из Межречинска размещают по заранее снятым трактирам. Завтра вроде должны подтянуться и славгородцы.

Последних здешний правитель призвал вместо не готовых сейчас оставлять свою столицу полесцев, у которых на трон только-только взошёл новый князь. К моему удивлению, того не выбрали из родни убитого Брутом Павла Никитича — может, той просто не было — а возвели на престол какого-то всеми уважаемого горожанина. В скором времени мужику предстоит получить от Хранителей Равновесия Долгую молодость и узнать цену этой услуги. Хотя, он мог уже и так её знать. Подозреваю, что править Полеском Вилорами посажен их ставленник, который прошёл соответствующую проверку и доказал свою преданность. У них здесь всё схвачено.

Впрочем, мне сейчас не до островных колдунов. Одарённые, прибывающие в город из соседних княжеств, до начала похода тут, у нас, не появятся — пока их можно не бояться — а вот местные Тёмные из других двух отрядов Петровщины, говорят, будут здесь уже к вечеру. С этими нужно быть предельно внимательным. Их разместят уже в тереме, потеснив в людской челядь. Один вечер мы точно проведём вместе, и это — большая проблема.

Самое страшное для меня — это, если кто-то из Видящих, которых среди гостей будет двое, случайно посмотрит мой возраст. Либо же третий, что видит дары, заметит в груди Дона нить, которой там быть не должно. Это я про свою трёшку. Даже не знаю, каким она светится цветом.

Вольфганг — умница. Крюгер зря времени не терял и за эти дни ненавязчиво сумел выспросить у старожилов отряда, кто ещё что умеет из других Тёмных княжества. Сам он только про боевые дары в курсе был. Повезло нам, что за время его службы в Петрове три отряда уже как-то сходились бить нечисть, когда кто-то нашёл синий Ключ. Тех троих барон видел, так что мне описал их. Как встречу, узнаю.

В общей горнице, где обычно отряд собирается посидеть, поболтать, места мало. Встречать тёмных братьев планируем во дворе, у ристалища. На общее сборище князь уже дал добро. Лишь бы только никто из тех Видящих не полез бы ко мне с поздравлениями. Не дай Единый, захотят ещё пожать руку счастливчику, которого ждёт фиолетовый Ключ. Нет. Спасибо. Я против. Хоть дерьмом мажь ладони. А что, это мысль! Отважу от себя всех товарищей Дона какой-нибудь дурно пахнущей шуткой, как то сделал с Максом.

Единственного опасного для меня одарённого среди всех местных Тёмных я ещё утром с подсказки барона, заранее продумавшего этот момент, прилюдно сравнил с грязным хряком, засунувшим рыло в кормушку. Мол, Макс громко чавкает. Для него эта тема больная. Его семья на Земле занималась разводом свиней. Дон уже как-то раз при бароне поцапался с Видящим из-за подобной шутки. До драки оно не дойдёт, но зато теперь Макс с товарищем по отряду не разговаривает и точно случайно не посмотрит мой возраст, дотронувшись до обидчика. А ведь с Видящими такое бывает. По себе знаю.

И вот они здесь. Четырнадцать Тёмных, которых несложно узнать по одежде, подходят к ристалищу. Их уже поселили. Мужики без вещей и оружия. Приветственно машут руками.

— Здорова, столичные!

— Здорова, провинция!

Командиры отрядов, которые знают друг друга десятки, а, может, и все сотни лет, обнялись. Остальные, кто как — одни тоже стискивают старых знакомцев в объятиях, другие ограничиваются похлопываниями по плечам и спинам, третьи жмут приятелям руки. Пора начинать. А то будет поздно.

— Только чур не лопаться.

— Чего? — остановился пробиравшийся ко мне сквозь местных бездушных мужик, по описаниям Крюгера напоминавший своей приметной внешностью одного из приятелей Дона.

Окладистая рыжая борода, коренастый. Это не Видящий, но с него и начну, раз он первый полез. Я специально стал подальше, спрятавшись от гостей за спины местных бездушных.

— От зависти, говорю, не лопни. Скоро я сотню лет в отмер хапну.

— Да пошёл ты, — фыркнул опознанный мной Густав и, передумав здороваться с хамом, повернулся к другому бездушному.

— Что, везунчик, уже забрал в мыслях Ключ? — хохотнул слышавший, как и все остальные Тёмные, мою грубую шутку высокий мужик, бывший скорее всего Шустрым Билом.

Этот тоже не страшен. У него Ускорение, Заморозка, Прыжки. Он — не Видящий.

— А что нечисть? Тоже всю порубил? — поддержал Била лысый бездушный по имени Фрай.

Тут не спутаешь. Огнеплюй на всю дюжину с хвостиком пришлых один.

— Рубить нечисть — не царское дело, — довольно осклабился я, ухватившись за подкинутую возможность подлить масла в огонь. — Мне лишь годы в отмер. Всё дерьмо уже вам разгребать.

— Избраннику это расскажешь, когда он за твоей царственной жопой придёт, — невесело улыбнулся Бил.

— Ой, не надо, — отмахнулся я. — И так зад зацелован до блеска. Если кто из вас тоже хочет прильнуть к моим царственным булочкам, прежде рожи помойте. Ишь губы блестят. Следов жирных наставите.

Что там Крюгер говорил? Шутник — это плохо? Да мне теперь никто руки не пожмёт, даже если я её сам протяну.

— Кому другому за такие слова можно было бы и рожу начистить, — задумчиво протянул командир одного из отрядов бездушных по имени Слевер, — но я слишком хорошо знаю Дона. Здесь оно впрок не пойдёт.

— Горбатого Бездна исправит, — поддержал своего старшину другой Тёмный. — Это же Дон.

— Но здесь даже для него перебор, — нахмурился глава второго отряда. — И как вы его терпите?

— У него обострение, — решил подыграть мне Крюгер. — Как мы тот Ключ нашли, из Дона его «мёд» так и прёт. Видно, страх так выходит.

Ну вот настал и мой черёд обижаться. Все дружно заржали. Отлично! Вольфганг старый хитрец — сразу понял, как можно помочь.

— Пошёл ты!

Мгновенно надувшись, я отвернулся от Крюгера и отступил в сторону, всем своим видом показывая, что разговор на этом закончен. Закончен со всеми. Постою тут минуту-другую с обиженным видом и, убедившись, что никто не торопится меня утешать, с гордо поднятой головой уйду в свою комнату. Такое в характере Дона. Я выкрутился. На сегодня с общением всё, как и с риском.

Да уж… Похоже, у меня снова вырос отмер. И хоть плачь от таких подозрений. Не успели прибывшие в Петров славгородцы отдохнуть с дороги, как звон тревожных колоколов выгнал на улицу всех Тёмных и Светлых города. Хорошо хоть, что нежданный прокол открылся возле трактира, в котором из-за нехватки всем места в храмовой школе разместились пришедшие из Междуреченска паладины. Эти Воины Создателя и прикончили выбравшихся из Бездны псов, не успевших лишь по воле случайности натворить больших бед.

Потерпи, Ло. Я скоро верну тебе долг. Не нужно меня больше подталкивать. Очередной твой намёк опять обернулся смертью ни в чём неповинных людей. Говорят, псы загрызли две дюжины местных. Да, я глуп, но ты слишком жесток. Ты же умный, ты давно догадался, что, когда ты берёшь Ключи, нечисть приходит ко мне. Знаю, тебе наплевать на такие мелочи. Твоя великая цель оправдывает ещё и не такие жертвы. А вот мне очень больно. Знать, что из-за твоей недогадливости гибнут люди — настоящая пытка. Это тебе не бездушных, по-настоящему бездушных уродов на части рубить. Потерпи, Ло. Ты скоро получишь своё.

Из хорошего — в этот раз обошлось без облавы. Князь решил, что тот Ключ где-то в городе отыскал кто-то из пришлых бездушных и решил под шумок приподнять свой отмер. Наказать подлеца не получится. Точных чисел отмера всех Тёмных никто не упомнит. А и знали бы, своего чужаки не сдадут. Ни проверить, ни доказать тут никак. Пришлось плюнуть. Единый уроду судья. Небось, кто-то из славгородцев. Этих толком не знает никто. Жаль с Полеском так вышло. Там парни проверенные. Ни единожды с ними в походы ходили.

Но это всё мысли петровского командира бездушных. Поделился со мной пока шли на совет. Князь с Отцом настоятелем, которые сами, конечно же, за Ключом с нами в лес не пойдут, хотят перед выступлением объединённых сил в поход обсудить со старшинами Тёмных и Светлых тактику предстоящего боя. Не то, чтобы опыт правителя был здесь полезен, но, видать, Пётр Добрый решил убедиться, что мы не наделаем глупостей.

В первый раз захожу в тронный зал. Тут ни Дону, ни тем более Кузе появляться не требовалось. Глушь разлита повсюду. Среди присутствующих здесь дюжины Тёмных один точно Душитель. И он точно из наших. Запамятовал. По-моему, Слевер такой дар имеет. Всего в голове не удержишь. А сколько здесь Светлых… В два ряда княжий трон обступили.

— Вроде все. Начинаем. Вопрос перед нами по сути один — на живца его будем ловить или всё же разящий кулак? Кто, что думает?

Без понятия, о чем это князь, но вот слово «живец» мне не нравится точно.

— Не потянем кулак, — покачал головой незнакомый мне Тёмный. — Из могучих даров у нас только два Молота, двушные Молнии Остина, Клинки Рамса и Искры Гардара. И летает из этой пятёрки лишь Рамс. Без прикрытия один он не справится. Для Избранника сдёрнуть с кого-то Покров — как два пальца.

— Прошу следить за своей речью, сын мой. Ты не в трактире.

Мой старый знакомый, петровский Отец настоятель. Единственный, кто здесь сидит, кроме князя.

— Простите, Отец.

— Даген прав, — взял слово ещё один Тёмный из пришлых старшин. — Живец будет надёжнее. Покажем рогатым Призвавшего — и пусть догоняют. Рабочий приём. Приведём, куда нужно и встретим там, где нам будет удобно. Избранник хитёр, но и он бросит воинство Бездны в атаку, если грамотно всё провернуть.

— Лес густой. Оборону нормально не выстроить, — пришёл черёд высказать своё мнение стоящего рядом со мной командира петровских бездушных. — До ближайшей реки, где по-настоящему удобно встречать такую орду, тридцать вёрст. У нас нет Летунов, способных преодолеть такой путь. Эстафета — не выход. Для истративших дар — это смерть.

— Ошибаетесь, уважаемый Остин.

Кажется, этот Тёмный из Славгорода. Про него мне рассказывали. Бывший знатный. Какой-то, то ли барон, то ли граф. На Земле много титулов.

— Оставлять обессиливших летунов на вершинах деревьев — не выход, — тотчас возмутился петровский бездушный. — Их оттуда достанут.

— Я не про это. Ни у вас, ни у наших уважаемых союзников по данной кампании из славного Междуреченска просто нет на данный момент перед глазами всей полноты картины имеющихся в нашем распоряжении ресурсов.

— Можно проще, — вклинился князь. — Что ты хочешь сказать?

— Приношу извинения, Ваше Величество, — поклонился бездушный. — Наш столичный отряд недавно пополнился одним новичком. Очень сильным новичком. У него в том числе среди прочих даров есть и интересующие нас Полёты. Полёты на двушке. Для нашего Хондора тридцать вёрст — не предел.

— И мы только сейчас узнаём…

— Это в корне меняет всё дело…

— Нет, кулак отпадает. Лишний риск…

— На реке идеально…

Я не слушал. Я пел. Пел в душе. Он нашёлся! Теперь точно справлюсь!