Безлицыш

Глава третья Нежданные встречи

Приземлились мы, и действительно, мягко. Соскочив со спины одарённого, я бросился за рванувшимся вперёд Брутом. Сейчас пересечём площадь, и с выходящей на неё широкой улицы можно будет нырнуть в подворотню, а там уже ищи нас свищи. Вслед несутся проклятия. Оглянулся. Балкон полон народу. Ну и ладно. Всё равно вниз оттуда не слезть, а значит и в погоню за нами не броситься.

Даже Тёмному, чей приметный наряд чернеет пятном среди прочих одежд. Один княжий ратник всё же прибыл на зов. Только поздно. Его хозяин мёртв. То есть жив ещё, но смерть обезглавленного Павла Никитича неизбежна. И жене его тоже конец. Узелок, пропитавшийся княжеской кровью, что трясётся передо мной в руке Брута — тому подтверждение. Отступник доведёт свою месть до конца, и я ему в этом не стану мешать. Уже поздно. Я сделал свой выбор. Назад пути нет.

Не выдержав, я опять оглянулся. Замеченного мной только что на балконе бездушного там уже нет. Дёрнул вниз? И пускай. Среди княжеских Тёмных, видать, Полётами владел только Велер, а никакой другой дар не поможет полесским бездушным догнать нас. Пока он спустится на первый этаж, пока выскочит во двор, пока покинет княжеский терем, пока оббежит его…

— Давай сюда!

Вот и спасительная подворотня, скрывшая нас от чужих взглядов. Дальше бежим проулками. Город пуст. Живший в этой части Полеска народ, или заперся по домам, или, что больше похоже на правду, куда-то удрал. Один поворот, другой, третий. Нечистью тут даже не пахнет. Только дымом и страхом. С того края города, где бушует пожар, сюда долетает не только вонь гари, но и крики несчастных. Не все твари Бездны убиты. У паладинов ещё остаётся работа. Им пока не до нас.

Чего это он? Отступник внезапно остановился возле отхожего короба, какие в Полеске расставлены по подворотням. Народ, кто от таких недалече живёт, туда сносит свой мусор, а раз в пару дней за ним приезжают особые люди на возе и всё выгребают.

— Ну всё. Прощай, Пашка. Как говорится: гниль к гнили.

С этими словами Брут открыл крышку короба и закинул туда свой пропитавшийся кровью узелок.

— Тут эту падаль нескоро найдут, — пояснил он мне свой поступок. — Бежим дальше.

— А, куда хоть бежим? — в три шага догнал я отступника. — К стене? Перепрыгнешь её? И со мной на горбу тоже сможешь?

— Зачем? — фыркнул Брут. — А ворота на что? Выйдем как все. На кой йок мне личину палить? Мне теперь с этой мордой, хочешь не хочешь, а седмицу придётся побегать.

Значит точно Личина на двушке. Крам, вон, только раз в месяц мог облик менять.

— А уверен, что ворота открыты?

— Не соврал, — осклабился Брут.

— Ты о чём?

— Точно новенький, — усмехнулся на бегу одарённый. — Кто же закрывает ворота, когда прокол в городе? Да ещё и такой глубокий. Значит, это ты Тварь завалил? — неожиданно сменил он тему.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Князь сказал: во дворе Тварь валяется. И он точно не врал. С полной жопой дерьма не побрешешь. Велеру — гори эта падла в Бездне — Тварь прикончить — кишка тонка, а больше там никого из Пашкиных шлюх не было. Только ты остаёшься.

— В ней правда, аж десять семян? — вспомнил я про свой куцый отмер.

— Вот это ты жаба…

— Чего?

— Полсотни в отмер ему мало, — хохотнул Брут. — Ещё и семена подавай.

— Так ты что же, думаешь это я Ключ забрал? — возмутился я.

— А то кто же ещё? У меня крыша, конечно, поехавшая, но башка ещё варит. Чтобы в сраном Полеске одновременно оказались сразу три беглых бездушных? Никогда не поверю. Два за раз — и то чудо.

Брут внезапно остановился и, повернувшись ко мне, ехидно произнёс:

— Признавайся, братишка, испугался — не вытянешь? Сам, без помощи, не сможешь удрать? Запалил, что себя, что свою детскую морду, а личину менять ещё срок не пришёл. Вот и кинулся меня вызволять.

От необходимости отвечать меня спасло раздавшееся за поворотом, который мы только что миновали, шуршание. Оборвав разговор, мы дружно повернулись в ту сторону. Показавшийся мне знакомым звук стремительно приближался.

— Вот же падла! — ругнулся сквозь зубы Брут и тут же, отпихнув меня в сторону, выпустил изо рта в направлении поворота шар пламени.

Вспомнил! С таким звуком на даре носился Клещ! Это топот шагов. Очень быстрых шагов. Скоростник!

Вылетевшая из-за угла дома размытая тень распласталась по земле, на миг превратившись в одетого во всё чёрное человека. Пропустив над собой врезавшийся у него за спиной в стену огненный шар, Тёмный вновь вскочил на ноги.

— Суконная! Проулок за лавкой башмачника! — громко проорал Скоростник и на даре рванулся к нам.

Йок! И чего я у Мусаила не выспросил — у кого в их отряде какие дары? Вот, кто был на балконе! Полёты? Нас вышло догнать и без них.

— Прости, братиш…

Слова Брута растаяли в воздухе. Стремительный прыжок унёс отступника вверх. В доме, на который он залетел, целых три этажа. Там его не достать. Небось, сразу же сиганул ещё дальше, куда-то на соседнюю улицу. А, что я? Бежать? Драться? Врать?

Додумать я не успел. Размытая тень, обогнув мой вскинутый меч, метнулась ко мне серой молнией. Удар! Боль! Мир летит кувырком. Как всё это знакомо…

Жив! Работает! Жив! Спасибо проглоченной Ло ещё на Суши жемчужине — моя смерть откладывается. Но надолго ли? Если он догадается… Замри, Китя! Ты дёргался — это конвульсии. Но теперь лежи трупом. Он не должен узнать.

Миг, другой… Наконец-то, остановившийся мир смотрит на меня пустым переулком. Моя, отрубленная Скоростником голова перестала катиться по земле. Шуршание ног одарённого тише, тише… Ушёл. И понятно — ему теперь по новой догонять перескочившего на соседнюю улицу Брута.

Как же я неудачно упал. То есть, не я, а моя голова. Вижу ту часть переулка, откуда прибежал Скоростник, а своё тело нет. Оно осталось лежать где-то с другой стороны. Ну-ка, пошарю руками. Пусто. А если правее? И здесь ничего не нащупал. Ладно. Сначала перевернусь на живот, а потом уже буду искать.

Получилось. Теперь будет проще. Крутиться из стороны в сторону, лёжа на брюхе удобнее. Всё, ближайшую округу обшарил — здесь пусто. Неслабо голова отлетела. Больно круглая она у меня — хорошо по земле катается. Нужно сюда подползти.

Тьфу ты! Сюда — это куда? Не имею ни малейшего представления о том, куда нужно двигаться. Наугад выбираю направление и переползаю на пару шагов в эту сторону. Теперь здесь покручусь. Тоже пусто.

Ещё чуть вперёд. Вновь обшарил округу — и дальше. Остановился — и опять ерзаю из стороны в сторону, лёжа на брюхе. Кто случайно увидит — потом спать не сможет. Смотрится оно, небось, жуть, как страшно. Хорошо, что все жители этих кварталов куда-то попрятались или удрали.

Ещё вперёд, ещё. Покрутиться на месте. Что-то долго я ёрзаю. Вот же тупица! Если в стену до сих пор не упёрся, значит дальше по проулку ползу, прочь от собственной головы. Не ту сторону выбрал. Быстро назад!

Тьфу напасть! А откуда я приполз? Постоянно на месте кручусь. С направлениями напрочь запутался. Как же сложно живётся слепым… Ну-ка влево сверну. Пополз, пополз… Есть стена! Куда дальше? Давай снова влево.

Вот я дурак… Столько времени выбросил в никуда. Сначала нужно было определить стороны — откуда и куда убегает проулок. Найди стену и потом уже просто ползти вдоль неё. Если правильное направление выбрал, то, как только себе на глаза попадёшь, сразу сможешь нормально сориентироваться. Всё, теперь дело за малым.

Вот йок! Слышу чьи-то шаги. Сюда кто-то бежит. Падаю с четверенек обратно на пузо и замираю обезглавленным трупом. Глаза тоже застыли. Закрывать их нельзя.

Ёженьки… Так вот он зачем орал про проулок за лавкой башмачника, что на Суконной. Среди отставших от Скоростника Тёмных есть одарённый Слухач. То ему сообщалось, где Брут. То есть, где был тогда Брут.

Явились не запылились. Аж четверо Тёмных. Здесь, и Генрих — предводитель отряда, и «мой друг» Мусаил. Забежали в проулок — и сразу ко мне.

— Это он?

— Да, тот самый.

— И правда, мальчишка. Я думал, Личина. Смерть бы смыла её.

— Вот урод! Всё из-за этой суки!

Пинок чёрного сапога отправляет в полёт мою голову. Мир снова мелькает и кружится.

— А где Брут?

— И где Сигурд?

— Где, где? Ловит гада. Срубил пацана — и за Брутом. Эту прыгучую тварь не так просто поймать.

Последний раз кувыркнувшись, моя голова останавливается. Отличный удар! Наконец-то я вижу своё якобы мёртвое тело. Хорошо, что жемчужина остановила кровотечение. Останься там, где я ползал, жирный кровавый след, они бы могли заподозрить неладное. Впрочем, шанс меня раскусить у них всё ещё есть. Оставшийся на месте моей шеи обрубок основательно окровавлен, но лужи под моим телом нет. Хорошо, что на мой труп обшаривающие взглядами округу Тёмные даже не смотрят.

— Так, а нам куда дальше? Почему он молчит? Где подсказки?

— Видно, повис у него на хвосте. Не хочет скорость терять — боится упустить. Побежали! Как сможет — подскажет.

Тёмные срываются с места и, пронесясь мимо меня, исчезают из виду.

— Я сейчас догоню!

Прокричавший эти слова Мусаил вновь попадает в поле моего зрения. Тёмный подбегает к моему трупу, приседает рядом… Гля какой! Решил у Вилора по карманам пошарить. Небось думает, те у Хранителя Равновесия от золота ломятся.

Йок! Он всё понял. То ли биение сердца почувствовал, то ли труп слишком тёплый для трупа, то ли что-то ещё меня выдало. Только что внезапно замерший Тёмный резко отшатывается от меня.

Ну уж нет! Ты сам виноват. Обезглавленный труп оживает. Подняться на ноги и выпрямиться во весь рост я могу и без глаз. Вернее, с глазами, но те смотрят на всё это со стороны. Теперь указующий жест. Мой палец направлен на лежащую в нескольких шагах от тела голову. И следом понятное движение рукой — мол, подай.

Что, дружок, пожалел о своей глупой жадности? А вот нечего было возвращаться. Теперь стой, трясись, не зная, что делать. Ты не оставил мне выбора. Меня может спасти только страх. Твой страх. Ты ведь не осмелишься добить оступившегося Хранителя Равновесия? И уж тем более, не откажешь ему в этой маленькой просьбе?

— Простите! Я мог догадаться.

Получилось! Страх победил. Тёмный взял себя в руки. Теперь то же самое нужно сделать с моей головой. Отвернувшись от ожившего трупа, Видящий находит взглядом искомое. Три быстрых шага — и Мусаил поднимает меня. Никак не могу принять мозгом то, что я нахожусь в двух местах одновременно — и стою у стены, и лежу в холодных ладонях бездушного.

А теперь-то что? Чего снова застыл? Давай неси меня ко мне!

— Так это вы… господин. Но зачем? Зачем здесь?

Он аккуратно вкладывает мою голову мне же в руки. Фух… Возвращаю её на место. Как же быстра жемчужина. Всего пара секунд — и вот уже всё срослось.

— Что зачем? — разминаю я вновь целую шею.

— Зачем было брать этот ключ? — робко произносит Мусаил. — Такой прокол в городе… Простите! Это не моё дело.

И этот туда же. Ещё спроси, зачем Хранителю понадобился беглый бездушный. Стой! Так ведь он же, в отличие от Брута, не строит догадки. Он знает. Неужели, Мусаил увидел в моём отмере лишние пятьдесят лет? Но как? Это же был не я.

— Снова мой отмер посмотрел?

— Извините, господин. Привычка. Дар сам.

Значит правда. Но, как это может быть? Я же не брал этот Ключ. Я его даже не видел.

Ох, ёженьки… Я знаю, кто его взял! Это был Ло. Больше некому. Второй раз уже рядом со мной словно сами по себе открываются проходы в Бездну. И второй раз у меня в отмере не то, что должно быть. После бесов тогда на один год прирос, и сейчас ещё полсотни в копилку свалилось. Зато тех десяти, что мне были положены за голубой Ключ, там, наоборот, нет.

Это же какое-то зеркало. Ло берёт Ключи — мне награда, я их нахожу — у него отмер пополняется. И неважно, кто из нас где находится. Колдун может сейчас быть на другом конце Ойкумены.

Тут-то всё более-менее честно, но с проколами что? Почему они только мне достаются? Кто бы из нас не нашёл цветной шарик, слуги Низверженного один йок ко мне лезут.

Хотя… Нет, пожалуй, всё честно и здесь. Вот, откуда мой дар! Видать, это колдун закрыл нору. Ло — испытание, Китару — награда. Считай, компенсация мне за лишние проколы. Гля, я умный какой. Даже слово запомнил мудрёное. Каждый пояс нам что-то такое подкидывает. Вот и очередь Ойкумены пришла. Чем она хуже других поясов? У неё свои фокусы.

— Иди. Мальчик умер. Так надо.

— Хорошо, господин.

Прижав кулак к груди, Тёмный кланяется. Всё, побежал догонять остальных.

Фух… Опять пронесло. Я везучий. Хотя, это как посмотреть. Брут удрал, рядом рыскают злющие Тёмные, на соседних кварталах лютует недобитая нечисть, а у меня, ни полезных даров, ни бессмертия, какое мне прежде давала жемчужина. Причём, в городе мне оставаться нельзя, а по-тихому из него сбежать будет сложно. Пусть ворота открыты, но куда я такой, весь в крови и с мечом?

От последнего точно придётся избавиться. Так и не пригодилось оружие. Раз приход в скором времени старости больше мне не грозит, значит в лес бежать смысла нет. Удеру из Полеска, и можно перебираться в соседнее княжество. На карту окрестных земель в тереме вышло взглянуть. Всего в паре сотен вёрст отсюда, на берегу ещё одной крупной реки, стоит город Петров. С него и начну свой обход. Там уже другой князь и ещё один Отец настоятель при тамошнем храме. Пара Источников точно должна быть, а, скорее, и больше их даже.

Эх, замучаюсь Тишку искать… А, что делать? Кроме, как проверять каждую нестареющую пиявку, других мыслей нет. Если, чтобы сестрёнку найти, мне придётся обойти всю Ойкумену, значит так то и будет. Благо, что пояс в этом плане удобный — знай себе топай по кругу вдоль берега Срединного моря. С княжествами закончу, займусь королевствами. Я парень упрямый, я справлюсь.

Так, одежда… Говорите, тут лавка башмачника рядом? Мне обувка без надобности, но хозяин обычно при лавке живёт. Если сбёг, как и все остальные, глядишь, одолжит мне какой-нибудь свой наряд. Подхватил с земли меч — и бежать. Едва ли они на ворота поставят кого-то, кто меня сможет признать, но, пока нечисть не добита и пожар не потушен, нужно успеть суматохой воспользоваться.

О, как всё замуровано. Хозяева лавки оставляли своё добро с лёгким сердцем. Тут разве что только пожара бояться. Грабителям здесь ловить нечего. Железные решётки на окнах, толстенная дубовая дверь. Не останься у меня капля дара, попасть внутрь не помогли бы, ни сила, ни меч. В который уже раз за сегодня срезал Клинком навесной замок и быстро заскочил в лавку. Вот теперь точно пуст.

Ага! Я был прав — за прилавком ещё одна дверь. Весь первый этаж дома в моём распоряжении. Живут здесь богато. Добротная мебель, перины, белые простыни, шторы. Это хорошо — совесть мучить не будет. То есть, будет, но меньше.

Вот удача! Башмачник увёл всю семью. В том числе и моих лет сынишку. В шкафу много всякого. Подобрал себе штаны и рубаху с жилеткой. Чужой наряд сидит сносно. Даже кепку нашёл — будет под что спрятать вихры. Вместо платы оставлю им меч. Глядишь, смогут продать. Всё, пора.

А что, если… Так и знал! Под прилавком, в выдвижном ящике осталось немного монет. Деньги, понятное дело, хозяин забрал, уходя, но то деньги. На горсть медяков уже тратить время не стал. Ну а мне пригодятся. На первое время мне хватит, а там разберусь. Нехорошие люди, каких обокрасть незазорно, найдутся везде.

Осторожно выглянул наружу, убедился, что на улице никого нет, и вышел из лавки. Закрыв за собой дверь, повесил обратно на петли срезанный замок. Если не всматриваться, выглядит целым. Теперь прочь отсюда.

Перебежал на другую сторону улицы и нырнул в ближайший проулок. Брута ищут не здесь, так что на Тёмных наткнуться не должен. Нечисть тоже сюда ещё не добралась. Несусь ветром. До ворот всего несколько кварталов. Через десять минут буду там.

Вышло дольше. Это центр Полеска весь пуст, а, чем ближе к окраинам, тем больше на улицах беженцев. Ковыляющие прочь от ужасов Прокола одиночные старики постепенно смешались сначала с запоздавшими семьями, спешащими поскорее убраться из города, а потом и вовсе растворились в толпе направляющегося к воротам народа.

Вот и я влился в этот поток. Брут был прав — найти здесь кого-то без шансов. Людская река под разноголосый взволнованный гул течёт мимо стражников, следящих тут исключительно за тем, чтобы паника не погнала народ обезумевшим стадом.

— Не спешим! Не толкаемся! Слуги Низверженного далеко. Всё скоро закончится, — вещал с надвратной надстройки дружинник. — Воины Создателя уже добивают нечистую погань. Как Братья закончат, примемся за огонь. Слушайте колокол. Как только Полесок очистят от скверны, придёт ваше время. Тушить пожар будем вместе. Все, кто хочет спасти свой дом и свой город, ждите сигнала. Уже недолго осталось.

Всё скоро закончится, ага. Всё только начинается. Про то, что князь и княгиня мертвы тут пока что не знают. Вот, как долетит сейчас чёрная весть… Надо спешить.

Ха! А говорил: не ищи, не найдёшь. Впрочем, я так-то и не искал. Сыграв с нами шутку, судьба снова свела нас с Онуфрием. Старый вор поспешает вперёд всего в паре шагов от меня. Видать, прокол выгнал деда из логова, где тот всё это время отсиживался.

Нет, спасибо, мне эта встреча и даром не сдалась. Сейчас, так особенно. Ещё выкинет что-нибудь. Опустил ниже голову, прикрылся рукой. Жаль, зажавшая нас в узком месте толпа не даёт незаметно покинуть людской поток. Приходится вместе со всеми плыть по течению. Вот-вот сквозь ворота пройдём.

Йок! Заметил! И подпрыгнувшие вверх брови деда соврать не дадут — кепка меня не спасла. Старый вор и убийца узнал своего подельника. Да, убийца. Пусть моими руками, но всё равно на нём вины в смерти купца в разы больше. Надеюсь, он понимает, что поднимать сейчас ор — для него самого выйдет боком? Чтобы успокоить Онуфрия, улыбнувшись, подмигнул старику. Не сработало. Только хуже всё сделалось — теперь он лицо прячет. Принесла же его к воротам нелёгкая в самый неподходящий момент.

Всё, вышли из города. Людская толпа начинает рассеиваться. Кто-то продолжает идти по дороге, желая поскорее убраться подальше от Полеска, кто-то сразу сворачивает на раскинувшийся под стенами луг, где собрался народ, ждущий добрые вести. Последних значительно больше, чем первых — кому тушить пожар будет. Как и будет кому встречать нового князя. Интересно, у Павла Никитича имелся наследник? Или Вилоры своего человека посадят?

Дед бочком, бочком потихоньку смещается в сторону. Ишь, какой шустрый! Куда разогнался? Мне подлянка сейчас не нужна. Догоню, объясню, что обид на него не держу. Вдруг, ещё со страху наделает глупостей?

— Не спеши, деда. Поговорить надо.

А в ответ хриплым шёпотом:

— Сгинь, убивец! Сейчас заору.

Это я-то убийца⁈ Совсем старый страх потерял. Ну точно меня сдать задумал. Надеется, что не поверят мальчике. Да я его…

— Не смей! — цыкнул я на Онуфрия. — Заорёшь — прикончу! Твоим же ножом горло вскрою.

— На плаху торопишься?

— Только вместе с тобой.

И не успел я объяснить обнаглевшему деду, насколько он неправ, как старый вор неожиданно сменил тон.

— Не губи! — внезапно остановившись, повернулся ко мне Онуфрий. — Пожалей старика! Виноват! Виноват! Прости, Роша! На колени перед тобой бы упал, да народ не поймёт.

Выбраться из толпы мы успели, но людей всё равно вокруг много. О чём шепчемся — то едва ли подслушать удастся, но начни дед орать…

— Неудачное время ты выбрал, чтобы счёты справлять, — продолжал в четверть голоса частить старый вор. — Ведь обоих погубишь. Лучше откуп прими. Серебра тебе дам. Целых тридцать монет. Возьми, Роша, возьми, — незаметно для чужих глаз засунул он мне увесистый мешочек в карман. — Что тебе даст та месть? Лучше просто забудь. Я уйду. Навсегда уйду.

Нет, я всё же везучий… Получил, что хотел, так ещё и монеты в кармане. Неправильно меня старик понял, ну да то его трудности.

— Хорошо, — с видом человека, делающего великое одолжение, тихо произнёс я. — Только это я навсегда уйду. Чтобы я тебя в Царьграде не видел. Ещё раз встречу — пеняй на себя.

И, отвернувшись от деда, я двинулся прочь. Навсегда разбежались? Всё забыли? Ага, так я тебе и поверил. Стоит страшной новости про смерть Павла Никитича с Марьей Филипповной разнестись по княжеству, как тут же найдётся желающий тайно шепнуть кому-надо, о пареньке Роше, который, как говорят, вроде как тоже отчасти повинен в их гибели. Жив бывший служка, жив. Просто из Полеска удрал. А, куда удрал? Так известно куда — ищите злодея в Царьграде.

Вернувшись на дорогу, я влился в ряды спешащих как можно быстрее убраться подальше от Полеска людей и зашагал прочь от горящего города. Двести вёрст — ерунда. Через несколько дней уже буду в Петрове. Там сниму себе комнату и начну всё сначала. Благо, денег теперь хватает с запасом. Может, оно и хорошо, что Брут меня бросил. Случись по-другому, отправился бы сейчас по лесам бродить, свой якобы куцый отмер поднимать.

Впрочем, скоро мне так и так в лес сворачивать. Если здешние Тёмные узнают, что я жив, меня точно станут искать. Да и Брута не факт, что поймали. Дороги для меня пока слишком опасны. Пойду дальше глушью. Эх, Онуфрий, Онуфрий… По-хорошему надо бы прикончить тебя — слишком уж ты опасный свидетель — да рука на старика не поднимется. Прощай, дед. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Моя хитрость сработала. Пару дней я шёл рощами-перелесками вдоль ведущего в Царьград тракта, а потом, закупившись в стоящей подле него деревушке провизией и всяким необходимым в долгом походе добром, свернул в сторону Петровского княжества. Это, чтобы запутать возможных преследователей. Несколько суток пути по слабо обжитой глухомани — и вот я уже снова шагаю по укатанной колёсами телег и повозок дороге, а там уже и Петров встречает меня распахнутыми по светлому времени суток воротами. Здесь всё тихо-мирно, здесь князь жив-здоров, здесь нет, ни проколов, ни Брута, ни старого вора, какой бы меня мог узнать.

Дорогой я тщательно обдумал своё положение. Нет, я всё-таки не проклятие для людей Светлых Княжеств. Если с первым Ключом колдун ещё мог не понять, что случилось, то после второго, который, что не вызвал в мир нечисть, что ничего не прибавил в отмер, Ло уж точно во всём разобрался. Поди, он не дурнее меня. Когда тебе до заветных трёх тысяч осталось всего-ничего, ты точно отыщешь способ проверить, что там с той полусотней лет, которые тебе полагались за синенький шарик. Видящие не настолько редки, чтобы Ло не смог найти Тёмного с нужным ему Даром, а значит, ждать появления рядом с собой новых проколов не стоит.

В свете этого знания, со спокойной душой селюсь в городе и начинаю выведывать, что тут, в Петрове, с пиявками. Весть про убийство Полесского князя меня обогнала, и потому не спешу наниматься на службу к Петру Спиридоновичу, который здесь правит. Тут нужно действовать осторожнее. Первым делом посещу местный храм. Благо, увидеть его Отца настоятеля, как я уже сумел выяснить, не так уж и сложно. Раз в седмицу тот проводит на площади проповедь, выходя в народ.

В нужный день загодя занял подходящее для моих планов место и, дождавшись появления наставника Светлых, невидимкой подбежал к нему, когда тот возвращался в храм с площади. В шуме улицы это вышло легко. Так же просто потом с помощью золотой пуповины я сумел и найти жертву этой пиявки. Источник шёл рядом с хозяином. Дядька среднего возраста — один из так и не ставших паладином послушников, оставшийся слугой при Отце настоятеле. Тут проверил, теперь ищу дальше.

Новый дар — просто песня. Скольких я расспросил с его помощью… На любые опасные темы болтай-не хочу. Чего стоит одна только бабка, у которой снял комнатку. Никогда не подумал бы, что старой торговке с базара известно так много. Фёкла знала буквально всё и про всех. Нет, не зря я решил не селиться в трактире. Денег так-то хватает, но я здраво решил, что паренёк при деньгах привлечёт к себе слишком много внимания.

Теперь знаю, что в стольном Петрове проживает аж четыре пиявки, а ещё один нестареющий богатей поселился недалече отсюда, на острове, где заведующий всеми крупными займами в княжестве ростовщик выстроил себе личную крепь. Хитро-мудрого Власа Васильевича посещу в последнюю очередь. Добраться до него будет, пожалуй, даже сложнее, чем до правящей знати.

Две седмицы прошло, как я в городе. Всполошившая в своё время Петров весть про убийство правителя соседнего княжества потихоньку порастает быльём. Слава Единому, в случившемся винят только Брута. Вроде как помогал ему кто-то из слуг Павла Мудрого, но подробностей нет. Прокол, Тварь, пожар, гибель Тёмных и Светлых. Там просто жуть, что творилось. И непонятно, какой-то отступник тот синий Ключ отыскал или кто-то из полесских бездушных не устоял перед таким искушением. Люд больше ко второму склоняется.

Но то, простой люд. Уверен, посвящённым известно, что Тёмные здесь не при чём. Поди, настоящие правители пояса уже присылали в Полесок своего дознавателя. Способный отличать ложь от правды Вилор легко может выяснить, есть ли за кем-то из Тёмных вина в появлении прокола посреди города. Лишь бы он заодно и ещё чего не узнал. Всё зависит от храбрости Мусаила. Если Видящий отважился рассказать Островному колдуну про меня, дело плохо.

А вот Брут уже никому ничего не расскажет. Убили его. Потому и не ищут в Петрове отступников, потому и князь здешний не сидит сиднем в тереме. Что сам Пётр Добрый, что его нестареющая жена, что их сын-княжич, какой при бессмертных родителях испокон веков на правах правой руки отца заправляет почти всеми делами в Петрове, то и дело появляются в городе. То там их заметят, то здесь, то все трое в одной карете поспешают куда-то, то каждый по отдельности себя людям являет. Здесь, у них, не то, что в Полеске — знать за стенами от народа не прячется.

И мне это на руку. Выждав время, начинаю охоту на местных правителей. Чтобы не привлекать к себе внимание праздным шатанием по центру Петрова, нанялся к лавочнику зазывалой за малую долю с продаж приведённым клиентам. День деньской брожу по соборной площади и по примыкающим к ней улицам, приставая к прохожим. Постепенно, осмелев, переместился поближе к воротам. Стоит князю, княжичу или княгине покинуть терем, как я это сразу замечу. В этом ничего трудного нет.

Куда как сложнее отследить путь кареты и понять, куда знатный поехал. В городе есть несколько мест, которые время от времени посещают интересующие меня венценосные особы. То и храм, и любая из трёх навещаемых княгиней часовен, и городские ворота, охрану которых нет-нет проверяет Василий Петрович — тех аж целых четыре, и купеческий двор, и литейная с княжеской кузней, и прославившая город ткацкая мануфактура, где у Петра Спиридоновича наибольшая доля, и роскошные купальни Естафьевых, и ещё, и ещё, и ещё.

Оно можно, конечно, выбрать одно из тех мест и стеречь важных гостей уже там, но слишком уж долго получится ждать. У меня столько времени нет. Да, карету мне не догнать — если мчаться за ней во всю свою бездушную прыть, меня сразу раскусят — но, когда понял, куда та направляется, добраться до конечной точки маршрута раньше, чем знать поедет обратно, получится запросто. Я уже разобрался, по каким улицам докуда быстрее добраться, так что будет достаточно отследить даже часть пути.

И вот шестым днём у меня таки получилось подловить одну из знатных пиявок. Сопровождаемая паладином и парой служанок княгиня выходит из Никольской часовни. Я давно её жду — полчаса уже прячусь в тени у соседнего дома. Дверь кареты открыта заботливым кучером. У меня секунд десять. Минута пошла!

Невидимкой бросаюсь вперёд, но ближе к карете само-собой перехожу на крадущийся шаг. Служба только закончилась. Вслед за княгиней из часовни толпой валят люди. На улице сделалось шумно. Где тут кому-то услышать звук моих тихих шагов?

Гля, как ловко я всё провернул! Подгадал момент, когда кучер подаст руку княгине и коснулся её ладони за мгновение до того, как это сделал мужик. Баба даже не поняла, что её ещё кто-то тронул. Теперь медленно отступаю, и можно бежать. В пустой подворотне верну себе видимость.

Вот и всё — дело сделано. Ещё один грошик в копилочку. Похоже, большинство здешних пиявок предпочитает держать своих Источников рядом с собой. Служанка княгини — не Тишка. И годами постарше, и лицом не она. Сестрёнку я даже взрослой признаю. Осталось поймать князя с княжичем, и можно уходить из Петрова.

Довольный собой возвращаюсь домой. Обратно на площадь идти смысла нет. У меня сутки отдыха. Пока Невидимость не восстановится, я всё равно не охотник. Рисковать я не стану. Благо, лавочника моё отсутствие не касается. Работа у меня не на время — когда хочешь пришёл, когда хочешь ушёл.

Отдохнул денёк — и опять за работу. До полудня крутился на площади. Нет, сегодня пока не мой день — брожу бестолку. Засосало под ложечкой — время обедать А порадую-ка я себя-молодца сладкой сдобой. Недолече отсюда есть одна чудо-булочная. Там такие кренделя… Деньги есть. Решил — сделал. Внутри запахи — один другого приятнее. Склонясь над лотками, неторопливо иду вдоль прилавка. Чего тут только нет… И ватрушки, и пышки, и обсыпанные мелкой семечкой бублики, и баранки, и сахарный хворост…

Засмотрелся, замечтался, занюхался. Ничего вокруг не замечаю — только о сдобе все мысли. Сейчас, поди, булочник начнёт торопить — выбирай, мол, скорее.

— Дайте…

Так вот тут в чём дело. Пока я самозабвенно разглядывал сладости, в лавку зашёл куда более перспективный клиент, и внимание булочника сразу же всецело переместилось на этого взрослого, хорошо одетого мужика в высоких охотничьих сапогах и с мечом в длинных ножнах на поясе. Проезжий. Оружие в городе мало кто носит. Вот за стенами, где всегда есть какой-никакой шанс встретить залётного беса, то в порядке вещей.

Дядька здесь не за сладостями. Указал на буханку ржаного.

— Три таких.

Ох, ёженьки… Я узнал его. Они здесь! Уже здесь! В нескольких шагах от меня стоит гахар из отряда Леоны. Проклятые нелюди успели собрать свои сотни на лбах. Понятно, что им оставалось немного, но я всё равно их так скоро на Ойкумене не ждал.

Что же делать? Если он тоже узнает меня… У гахара наверняка есть дары. Леона… То есть, как там его? Гах Лен Трод собрал вокруг себя самых сильных. Да и без всяких даров нелюдь запросто прикончит меня. Ну уж нет! Я убью его первым. Один взмах незримым клинком — и он мёртв. Только нужно подобраться поближе. Любуясь прилавком, я забрёл в дальний угол комнаты. Отсюда мне даром его не достать.

Как же невовремя… Придётся мне и из этого города удирать, не закончив свои здесь дела. Паршиво… Могу пройти мимо Тишки. Пропущу пиявку, которая присосалась к сестрёнке, и всё — никогда её уже потом не найду. Может, булочника тоже прирезать? Выйду на улицу как ни в чём не бывало, и пусть люд гадает потом, кто этих двоих зарубил. Если свидетелей того, как я зашёл в лавку нет…

Не ври себе, Китя. Не станешь ты убивать ни в чём не повинного человека. Лучше рискнуть. Не узнал же он тебя до сих пор. Может, купит свой хлеб и уйдёт, так и не удостоив внимательным взглядом склонившегося над лотками мальчишку. Отвернись, пригни голову. Соломенные вихры прячет кепка.

Я — не я. Я — местный пацан, на Китара совсем не похожий. Плечи узкие, шея короткая, тощий, сутулый. Не смотри на меня! Не смотри! Разве это ничтожество достойно твоего взгляда? Не смотри! Или сдохнешь. Только попробуй узнать меня — сразу получишь Клинком. Я успею. Я точно успею.

Гахар берёт хлеб и засовывает его в свой рюкзак. На протянутую ладонь булочника падают платой монеты. Уходи! Уходи! Я — взведённая пружина. Косясь из-под кепки на нелюдя, продолжаю разглядывать сладости.

Йок! Поворачивается ко мне. Сейчас брошусь!

Фух… Пронесло. Не узнал. Обвёл меня взглядом и вышел из лавки. Это всё кепка — она меня спасла. Спасибо тебе, кепочка! И спасибо тебе за неё, сын башмачника! Но гахар… Он же здесь один. Перенос ведь раскидал и их тоже. Мне нельзя его упустить…

— А где… Тут был парень… Другой.

Голос булочника отвлекает меня от мыслей о нелюде. Его нужно догнать и… Что? В каком смысле — другой? В растерянности прикладываю к своему лицу руку… Острый нос? Это чей нос?

Уж точно не мой.