Бойня

ДВАДЦАТЬ ТРИ

ЭШТИН

Я сижу в ванне, вода холодная. И думаю о своей маме... о её теле. О том, как Тайсон ударил её ножом. Никаких эмоций. Лорды обучены делать то, что им говорят. Они марионетки в руках хозяина. Каждый день их жизни расписан ещё до их рождения. С кем они будут трахаться, на ком женятся. Где они будут работать.

Часть меня жалеет, что Тайсон просто не убил меня. Моей семьи больше нет. Я знаю это. Никто не хочет говорить мне об этом. Лорд не захочет иметь дело с женщиной, тем более одинокой. Моего рода больше нет. Я последняя из своей семьи. Можно подумать, я что-то значу. Но это не так. У меня есть только пизда. А не член.

Дверь открывается, но я смотрю прямо перед собой на стеклянную душевую кабину, стоящую рядом с ванной. Подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками. Вода в кровавых разводах от мытья моего тела и волос. Я не знаю, чья из них моя, а чья — моей матери. Это безумие, что это всё, что от неё осталось.

— Пойдём, милая. Вода холодная.

Я слышу голос Сента, но никак не обращаю на него внимания. Какой в этом смысл?

Он хватает полотенце с бортика ванны, а затем его руки оказываются на моих руках. Позволяю ему поднять меня, чтобы я могла встать, и когда мои ноги подкашиваются, Сент подхватывает меня. При этом он сам становится мокрым, так как вода стекает с моего дрожащего тела.

Сент усаживает меня на край ванны и начинает вытирать.

— Тебе следовало позволить ему убить меня, — шепчу я.

Его рука останавливается, полотенце застывает на моих ногах. Сент, сидя передо мной на коленях, роняет полотенце. Встаёт во весь рост, хватает меня за подбородок и запрокидывает мою голову назад, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Я поклялся защищать тебя.

Я фыркаю от этой лжи. Лорд скажет вам всё, что захочет, и заставит поверить в это. Это одно из их качеств, которое отличает их от любого другого мужчины в этом мире.

— Ты просто не хочешь потерять свою игрушку.

Сент опускает руку к моему горлу и усиливает хватку, не давая мне дышать. Он заставляет меня встать. Я приоткрываю губы, когда вижу, как холодеют его глаза, отчего по спине пробегает дрожь.

— Милая, я был с тобой мягок. Но это скоро изменится.

Сент отпускает мою шею, и я кашляю, а он наклоняется, поднимает полотенце и продолжает вытирать меня.

Смотрю на себя в зеркало, висящее передо мной, там, где находятся двойные раковины. Я вся в синяках от Тайсона и Майлза. От того, что меня душили, били и связывали. Чувствую себя такой же опустошённой, как и выгляжу.

Сент отбрасывает полотенце в сторону и запускает руку в мои волосы, крепко сжимая их. Затем открывает дверь ванной и вталкивает меня в свою комнату.

Я резко останавливаюсь, когда вижу у окна что-то похожее на уменьшенную копию больничной койки, а поверх неё что-то похожее на халат. Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Сент.

— Прости, милая, — протянув руку, он касается моей щеки. — Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сберечь тебя.

— Ч-что? — Мой голос дрожит из-за комка в горле.

Сент смотрит поверх моей головы и кивает, подавая кому-то знак. Прежде чем успеваю среагировать, чья-то рука обхватывает меня сзади за горло. Я протягиваю руку и впиваюсь ногтями в мускулистую руку, лишающую меня воздуха.

Меня поднимают на ноги, и я брыкаюсь и извиваюсь, когда меня разворачивают к огромной кровати. Тот, кто меня удерживает, падает на неё, а я оказываюсь под ним. Свободной рукой он закрывает мне рот и лицо, зажимая нос.

Я дёргаюсь и брыкаюсь, пытаясь сбросить их, но они слишком тяжёлые, и я задыхаюсь.

— Прости, малышка. — Я слышу знакомый хриплый голос у себя над ухом. — Я всегда думал, что ты заслуживаешь лучшего.

Мои лёгкие горят, слёзы наворачиваются на глаза, и я сжимаю простыни. Пытаюсь уползти, но не могу никуда деться. Мои ноги пинают лишь воздух, когда он ложится на меня сверху.

Моё тело непроизвольно дёргается, пытаясь добыть воздух. Перед глазами начинают плясать точки. Во рту появляется мыльный привкус. Мои конечности наливаются тяжестью, тело перестаёт сопротивляться и сдаётся.

— Вот так, Эш, — мягко говорит Хайдин. — Хорошая девочка. Просто расслабься, малышка.

Я пытаюсь дышать, но у меня получается только сильнее прижать его большую ладонь к своему мокрому лицу.

Хайдин переворачивается на спину. Я думаю, что он собирается меня отпустить, но вместо этого он обхватывает мои бёдра своими, обтянутыми джинсами, фиксируя на месте.

Я смотрю в потолок, а его рука сжимается вокруг моего горла, теперь он держит меня в более удобном положении, как змея, и его рука по-прежнему закрывает моё лицо.

Мои тяжёлые руки начинает покалывать, и они опускаются по бокам. Я прижимаюсь к его мускулистому телу, лежащему подо мной. Новые слёзы катятся по щекам, прежде чем я закрываю глаза. Меня охватывает спокойствие, я принимаю свою судьбу. Может, это и был план с самого начала. Убить меня самим.

СЕНТ

Хайдин выскальзывает из-под неё, и голова Эштин безвольно падает набок. Её глаза открыты, но не сфокусированы, и она прерывисто дышит.

— Ты мог бы дать ей успокоительное, — предлагает он.

Качаю головой. Я знаю наших отцов...

— Они хотят, чтобы она была в сознании.

Я знал, что Эш никогда не согласится на то, что я должен сделать. Мне пришлось заставить её. Это был мой единственный выход. После того, что Эш увидела, я пообещал ей, что никогда не причиню ей вреда. Не думал, что нарушу это обещание так скоро.

Взяв тяжёлую смирительную рубашку, которую принёс Джесси, я подхожу к ней, где она лежит почти без сознания.

— Помоги мне её одеть.

Мы просовываем её руки в рукава, и Хайдин запрыгивает на кровать и становится на колени позади Эш, пока мы усаживаем её и фиксируем её руки вокруг груди. Она задыхается, всё ещё пытаясь дышать, но её тело не сопротивляется. Я не хотел причинять ей боль. Но знал, что в тот момент, когда Эштин увидит смирительную рубашку, она вспомнит о том, что случилось с женщиной, которую привёл сюда её муж. То, что Хайдин придушил её, было лучше, чем сломанные кости. Они слишком долго заживают. К тому же ей и так предстоит долгий путь к выздоровлению, моральному и физическому. Она потеряла всю свою семью за один день. Эш думает, что я — всё, что у неё осталось, и я собираюсь доказать, что я здесь не для того, чтобы спасти её.

— Готово, — заявляет Хайдин, закончив застёгивать все ремни на спине. Он встаёт с кровати, и я смотрю на неё.

Смирительные рубашки, которые использует «Бойня», изготовлены из прочнейших материалов — как холста, так и парусины. Они не предназначены для того, чтобы защищать тех, кто их носит, от самих себя. Они предназначены для мучений. Внутренняя часть сделана из мешковины, которая сводит наших заключённых с ума. Поэтому, чем больше вы сопротивляетесь, тем больнее становится.

У нас они разных размеров. Мне прислали самый маленький, и я постарался надеть рубашку как можно плотнее. Если оставить свободной, это не пойдёт ей на пользу.

Мне пришлось натянуть рубашку на её обнажённое тело. Наши отцы узнают, если на ней будет одежда. Как бы я ни хотел, чтобы она была полностью одета, это был просто невозможный вариант. Если наши отцы решат, что я проявляю к ней слабость, они сами возьмутся за дело. И я не позволю им причинить ей вред. Пусть лучше это сделаю я, чем они. Они убьют Эш, потому что она им не нужна. По крайней мере, я сохраню ей жизнь.

Хайдин помогает мне уложить Эш на спину, и я вытаскиваю из-под неё два ремешка, которые находятся у неё между ног. Я туго натягиваю их по обе стороны её влагалища, закрепляя их под скрещёнными руками спереди. У нас есть два варианта: открытая промежность — два ремешка и закрытая — один ремешок. Всё зависит от того, хотим ли мы, чтобы он удерживал что-то внутри человека, который его носит, или оставался открытым для использования.

Затем я цепляю последний ремень вертикально по её рукам. Она не сможет пошевелиться.

— Пойдём, милая.

Я поднимаю её обмякшее тело и переношу на носилки, которые доставил Джесси, пока она была в ванне.

Как только я укладываю Эш, Хайдин широко разводит ноги в стороны и пристёгивает лодыжки к встроенным медицинским фиксаторам. На носилках всего десять фиксаторов. Лодыжки, колени, верхняя часть бёдер, а также грудь и шея. Ей не нужно фиксировать запястья, так как она в смирительной рубашке.

Я фиксирую один ремень поперёк её груди, а другой обвиваю вокруг шеи.

— Се-нт? — кашляет Эш, дёргаясь всем телом.

Я наклоняюсь, обхватываю ладонями её заплаканное лицо и встречаюсь с её отяжелевшим взглядом.

— Я люблю тебя, Эштин. — Я впервые произношу эти слова вслух, кому бы то ни было. Но я чувствовал это годами.

Эш выгибает спину, насколько позволяют ремни, и умоляет.

— Пожалуйста...

— Помни об этом, милая. Я люблю тебя так сильно, что вынужден причинить тебе боль.

Эш качает головой, слёзы наполняют её красивые голубые глаза. Она начинает приходить в себя, и у меня сжимается сердце. Она выживет. Но я не могу обещать, что моя любовь не убьёт нас обоих. Лорды научили меня сражаться до самой смерти, чтобы получить то, чего я хочу. Я сделаю то же самое для неё.

— Отпусти... меня. — Её голос хриплый из-за того, что Хайдин душил её. Она кашляет, пытаясь прочистить горло. — Пожалуйста... Сент. Я просто хочу домой.

От слов Эш мой желудок сжимается. Теперь это её дом. Ей больше некуда идти.

— Просто отпусти меня. — Носилки трясутся от того, что она сопротивляется всё сильнее.

— Не делай себе больно.

— Отпусти меня. — Эш выгибает шею и кричит, прежде чем разразиться рыданиями.

Хайдин хлопает меня по плечу, и я смотрю на него и вижу, что он протягивает мне последнюю деталь её наряда.

Взяв это, я засовываю ей в рот большую чёрную резиновую каппу, следя за тем, чтобы она обхватила её губами. Она защищает зубы и язык. Спереди у неё есть трубка, через которую она может дышать, если понадобится.

— Помоги мне, — рявкаю я на него, когда Эш приходит в неистовство. Боюсь, что она поранится. Я должен это сделать.

Хайдин держит лицо Эш с обеих сторон, пока я отрываю конец клейкой ленты, которую они, очевидно, хотели, чтобы я использовал. Он держит её голову, помогая мне, пока я обматываю ей голову, закрывая всё от подбородка до кончика носа, стараясь не закрывать отверстие в каппе. Закончив, отбрасываю скотч в сторону, подхожу к прикроватной тумбочке и достаю то, что мне нужно. Затем возвращаюсь к ней, сжимаю заклеенные щёки, зубами открываю фломастер и пишу на скотче.

Они хотят, чтобы я сделал её своей? Тогда я так и сделаю.

Я хватаю одеяло и набрасываю его на нижнюю часть тела Эш, чтобы никто её не увидел, когда мы выходим из комнаты.