Бойня

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ

ЭШТИН

Я вхожу в свой дом, бросаю рюкзак и рабочую сумку на пол в прихожей. Иду по коридору на кухню. Достаю из холодильника бутылочку педиалайта²⁷ и опрокидываю её в себя, немного вытекает из уголка рта и стекает по подбородку, пропитывая рубашку.

Я умираю от жажды.

Это от экстаза. Сейчас чуть больше трёх утра, и я начинаю приходить в себя. Секс с незнакомцем, который у меня был, лишил меня сил, когда меня оттрахали, как дешёвую шлюху в «Фонтанной комнате». Однако он не заплатил мне, как дешёвке.

После того как парень кончил в меня, он встал, застегнул молнию на своих покрытых спермой джинсах и бросил немного денег на моё дрожащее тело. Парень и его друг ушли, оставив нас довольными и на пять тысяч долларов богаче. Его ремень всё ещё у меня; он оставил мои руки связанными за спиной. Сэди пришлось развязать меня, пока я лежала и ждала, когда моё тело спустится с высоты. Я предложила Сэди забрать ремень. Отдать его своему парню. Я точно не собиралась отдавать ремень Джеймсу. Сэди сказала мне оставить его у себя. Что это явный признак того, что он собирается вернуться и снова встретиться со мной, чтобы забрать его. Как если бы женщина оставила своё нижнее белье в доме парня, чтобы у неё была причина связаться с ним снова. Я не могла с ней не согласиться, поэтому положила ремень в свою сумку. Я просто молюсь, чтобы, если парень вернётся в «Гласс», он снова надел свою маску.

Я иду к основной спальне и останавливаюсь, когда вижу, что задняя раздвижная стеклянная дверь распахнута настежь. Вздохнув, подхожу к ней и закрываю на замок. Джеймс, должно быть, оставил её открытой. Я не позволяю ему курить травку в моём доме. А ему всегда нужно курнуть перед сном. Когда Джеймс будет платить по счетам, он сможет устанавливать правила. А пока он должен следовать моим.

Войдя в спальню, вижу, что Джеймс сидит на кровати и смотрит телевизор. Его глаза встречаются с моими, и он улыбается.

— Привет, как работа?

— Хорошо, — отвечаю я и направляюсь в ванную. Мне нужно принять душ.

Как только закрываю дверь, она открывается. Я беру зубную щётку и намазываю её пастой, и Джеймс подходит и встаёт у меня за спиной. Его руки ложатся мне на бёдра, и я напрягаюсь.

— Я ждал тебя.

— Зачем? — спрашиваю я, опуская зубную щётку под воду и начиная чистить зубы.

Он нежно убирает мои волосы с плеч и наматывает на кулак, потягивая за них. Я вырываюсь, пытаясь почистить зубы, но Джеймс дёргает меня обратно.

— Джеймс. — Слюна и зубная паста летят из моего рта и покрывают зеркало передо мной. Зубная щётка выпадает у меня из рук, ударяется о столешницу и падает на пол.

Он протягивает руку и запускает её в мои хлопковые шорты.

— Твоя киска мокрая, Бриттани. Ты возбуждалась, когда тёрлась своей киской о мужчин, которые притворялись, что хотят тебя?

Я бы никогда не сказала ему, что причина того, что я такая мокрая, в том, что мужчина кончил в меня несколько часов назад. Поэтому не отвечаю. И вместо этого смотрю на него в зеркало. Джеймс улыбается, думая, что моё молчание означает, что он прав.

Он стягивает мои шорты и нижнее белье, прижимает меня грудью и лицом к столешнице и раздвигает мои ноги ещё шире своими. Джеймс обхватывает свой член, проникая в меня, и мои глаза закрываются сами по себе. Может, мы и расстались, но секс никогда не был нашей проблемой. У него не бесполезный член, Джеймс знает, как им пользоваться. А вот над остальным ему нужно поработать.

Джеймс врезается в меня, мои бёдра ударяются о край столешницы, и я ненавижу себя за то, что чувствую себя неудовлетворённой. Моё тело истощено; предыдущий парень трахнул меня почти до смерти, что у меня не осталось сил. К тому же действие наркотиков начало ослабевать.

— Давай, Бриттани, кончи на мой член, детка, — стонет Джеймс.

Четыре года я ношу своё новое имя, но до сих пор не привыкла его слышать. Часть меня умерла, когда я застрелила Сента. И Эштин была одной из них. Я уже никогда не стану той, кем была раньше, и я смирилась с этим.

Закрываю глаза, как будто я близко, но на самом деле просто вымотана. Мне придётся проспать весь завтрашний день, чтобы быть готовой отработать дополнительную смену на моей второй работе завтра вечером.

— Вот так, — говорит Джеймс, вонзаясь в меня. — Приготовься... — предупреждает он.

Я знаю, что делать. Я принимаю противозачаточные, ведь Джеймс отказывается пользоваться презервативом, и я никогда не позволяла ему кончить в меня. Последнее, что нам нужно, — это ребёнок. Он, вероятно, использует мою работу против меня, заберёт ребёнка и заставит меня платить ему алименты.

Везёт как утопленнику.

Джеймс выходит из меня, рывком поднимает со стола и, развернув, ставит на колени. Я смотрю на него, приоткрыв рот, и Джеймс просовывает кончик члена мне между губ и дрочит на мой язык.

Я смотрю на Джеймса затуманенным взором, когда он закрывает глаза, и его тёплая сперма наполняет мой рот. Я проглатываю всё, что могу, и он отстраняется.

— Оставь открытым, — приказывает Джеймс, и я делаю то, что мне велено. Он ещё раз проводит рукой по своему стволу, выдавливая то, что осталось на кончике, мне на язык. Я жду, пока он отстранится, прежде чем закрыть рот и сглотнуть.

Я чувствую вкус спермы незнакомца. Она была на члене Джеймса. Это заставляет меня задуматься, сколько раз Джеймс трахал другую женщину до того, как трахнул меня, а я и не подозревала. Я никогда не была ревнивой с Джеймсом. На самом деле я была бы рада поймать его на измене. Я бы раздула из мухи слона и использовала это как предлог, чтобы выгнать его.

Может быть, я заплачу кому-нибудь, чтобы она пришла с ним сюда, в мой дом, и трахнула в моей постели. Я бы спланировала это так, чтобы застать его врасплох и выгнать их обоих. Я бы, конечно, заплатила ей. Актриса заслуживает денег за своё время и игру.

Но Сент? Я убью эту тварь только за то, что она подумает, что может получить его. Этот мужчина сделал из меня психопатку. Больная и извращённая часть меня надеется, что я убила Сента, потому что не могла представить его с кем-то ещё, кроме меня. От этой мысли меня до сих пор мутит. У большинства Лордов нет аккаунтов в социальных сетях, и у меня их точно нет. Если я и выхожу в сеть, то через аккаунт девушки на работе. Так что я никак не могу узнать, выжил ли Сент или что делает сегодня. Но что бы там ни было, я уверена, что у него есть жена. Лорды не должны долго оставаться холостыми. Они должны размножаться. Все они обязаны как можно скорее произвести на свет наследника.

— Пиздец, детка, — вздыхает Джеймс, отступая на шаг. Наклоняясь, он берёт меня за руку и помогает встать. Потом нежно целует меня в губы, и я не отстраняюсь, хотя и хочу этого.

Джеймс выходит из ванной, забирается в мою кровать и отрубается нахрен. Я заканчиваю раздеваться и включаю душ, мне нужно смыть с себя остатки вчерашнего, не обращая внимания на зубную щётку на полу.

Я достаю из кармана свой сотовый, подключаю его к Bluetooth-колонке, установленной в душе, и включаю плейлист на «Спотифай». Песня Нессы Барретт «I hope ur miserable until ur dead» заполняет ванную комнату, и я снимаю обручальное кольцо с пальца. Кладу его в стеклянное блюдо на стойке, прежде чем зайти в душ. Становясь под струю, я с шипением выдыхаю, когда горячая вода обжигает мою прохладную кожу. Это так приятно. Я закрываю глаза, протягиваю руку и провожу ею по волосам,

Мои мысли постоянно возвращаются к нему. Я постоянно думаю о Сенте. С тех пор как оставила его лежать в коридоре морга, залитого собственной кровью. Это преследует меня больше, чем любой кошмар.

Продала ли я душу за свободу? Конечно, продала. Разве не так это работает? Чтобы стать свободным, нужно чем-то пожертвовать. Я отказалась от своей единственной настоящей любви и единственного шанса на счастье. Может, я и была его шлюхой, но я никогда не сомневалась, что Сент любит меня. Немногие смогут понять, что у нас было. Как сильно я горела из-за него и как сильно он любил меня. Сент научил меня, что любовь — это болезнь, от которой нет лекарства. Она медленно убивает тебя, но главное, что ты не умираешь. Не совсем. Ты можешь заглушить боль, попытаться стереть воспоминания, но, несмотря ни на что, твоё тело никогда не забудет, как он прикасался к тебе. Как целовал тебя. Как смотрел на тебя.

Этот парень сегодня вечером как нельзя лучше напомнил мне Сента. Он просто знал, чего я хочу, и воспользовался этим. Я слишком доверяю мужчинам в сексуальном плане? Безусловно. Терапевт моей матери однажды сказала мне, что если я не буду осторожна, то буду мёртвой в канаве посреди пустыни. Такая возможность меня не остановила.

Сегодняшний вечер лишь доказывает, как далеко я позволяю себе зайти. Возможно, мне хочется умереть. Я не верю, что мы продолжаем жить в загробной жизни. Там, откуда я родом, этого не существует. Есть ад наяву и настоящий ад. Грехи в нашем мире не прощаются, независимо от того, сколько времени вы проводите на коленях.

Песня подходит к концу, и прежде чем она успевает переключиться на следующую в моём плейлисте, я слышу, как разбивается стекло.

— Джеймс? — окликаю я, уставившись на белую кафельную стену передо мной. Ничего. — Джеймс? Ты в порядке?

Тишина. Вздохнув, я выключаю воду и выхожу. Схватив полотенце, я выключаю музыку на телефоне и кладу его обратно, чтобы обернуть полотенце вокруг себя.

Я открываю дверь в ванную и вижу, что его нет в спальне.

— Какого хрена ты творишь, Джеймс? — рявкаю я, начиная злиться.

Сейчас почти четыре утра. Я не в настроении терпеть его дерьмо. Это был бы не первый раз, когда Джеймс приглашал друзей в гости в столь поздний час и так обдалбывался, что они ломали всё в моём доме.

Я выхожу из спальни и иду по коридору в гостиную. У меня перехватывает дыхание, когда я нахожу его лежащим на полу, покрытым кровью.

— Джеймс?

Я падаю на колени рядом с ним. Стеклянный кофейный столик разбит вдребезги, как будто он упал на него.

Джеймс стонет, но его глаза остаются закрытыми.

— Держись, — говорю я ему. — Я позвоню 911.

Поднявшись на ноги, я поворачиваюсь, чтобы забрать свой сотовый из ванной, но останавливаюсь, когда вижу фигуру, выходящую из тускло освещённого угла. Мой пульс учащается, а глаза расширяются, когда он подходит ближе.

Я делаю шаг назад, но вскрикиваю от неожиданности, когда натыкаюсь на чьё-то тело. Чья-то рука обвивается вокруг моей шеи, прижимая меня спиной к его груди. Я брыкаюсь ногами, пытаясь вывернуться из его хватки, но рука только крепче сжимает шею, лишая меня воздуха.

Мужчина приостанавливается, а затем делает шаг ко мне. Достаёт из кармана шприц. Я пытаюсь позвать на помощь, но ничего не выходит. Впиваюсь пальцами в кожу на руке, обвивающей мою шею, но это не помогает, потому что на нём надето что-то плотное, закрывающее его руки. Я не могу как следует ухватиться. Во время моей борьбы полотенце падает на пол, и меня даже не волнует, что я всё ещё мокрая и голая.

Рука, обхватывающая мою шею, отпускает меня, и я судорожно хватаю ртом воздух. Я пытаюсь убежать, но он хватает меня за руки, заводит их за спину и удерживает на месте, в то время как другая рука хватает меня за подбородок, удерживая моё лицо, пока мужчина втыкает иглу мне в шею.

Последнее, что я вижу, — это красные глаза на маске дьявола, после чего мои глаза закрываются, и тело обмякает.