Бойня

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

ЭШТИН

Я не покидала постель Сента три дня. После того как мы вернулись с прогулки, он трахнул меня в зад, а потом заставил прокатиться на лице. Я рыдала, когда наконец смогла кончить. Это была такая эйфория, что, клянусь, потеряла зрение. Ненавижу, но в то же время люблю, когда Сент заставляет меня ждать, прежде чем кончить.

Это самая лучшая пытка.

Как бы мне ни нравилось быть с Сентом, я теряю себя. Чувствую, как часть меня умирает каждый день. Моя прежняя жизнь становится скорее воспоминанием, чем реальностью.

Мне нужно снова почувствовать себя собой. Поэтому я встаю, принимаю душ, одеваюсь и немного подкрашиваюсь. Вместо того чтобы ждать, пока Джесси принесёт мне еду, я бреду в кафетерий. Сент сегодня уехал в дом Лордов. Сказал, что у него встреча, которую он не может пропустить.

Какая-то часть меня хотела, чтобы Сент принял решение за меня, связал меня и оставил ждать. Когда он этого не сделал, я поняла, какой жалкой стала. Слова моей матери до сих пор преследуют меня после её смерти.

«Он не полюбит тебя, Эштин».

Что бы я ни делала и что бы ни давала ему, это временно. Я ему надоем, и в конце концов он отбросит меня в сторону. «Бойня» поглотит меня. Знаю, что Сент говорил мне, что любит меня, но он также говорил, что никогда не причинит мне вреда. Клеймо на моей коже доказывает обратное. Я понимаю, почему он это сделал, но это не меняет того, как оно появилось.

К тому же, все Лорды должны размножаться, даже братья Пик. Я больше не живу, просто существую. Я не могу дать ему семью, которая у него должна быть, поскольку Лорды считают меня мёртвой.

Я должна смириться с этим.

Выйдя из кафетерия, захожу в лифт. Я поднимаюсь на нём в тишине, наблюдая, как пролетают этажи, пока лифт не останавливается и не открывается. Я выхожу и замираю, услышав песню «M.I.N.E.» группы Five Finger Death Punch, заполнившую коридор.

Медленно подойдя к приоткрытой двери, я останавливаюсь, когда любопытство берёт надо мной верх. Хайдин и Кэштон обычно остаются в доме Лордов, так что здесь только мы с Сентом. Я открываю дверь и вижу мужчину, который тренируется в комнате, напоминающей небольшой тренажёрный зал. На нём чёрные баскетбольные шорты и белая футболка с короткими рукавами и вырезами по бокам. Он подтягивается на турнике, согнув колени и скрестив лодыжки.

Я прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая за происходящим блуждающим взглядом. Это Хайдин. Его тёмные волосы мокрые от пота, футболка прилипла к спине. Его руки напрягаются, когда он кряхтит в такт музыке, подтягиваясь снова и снова в быстром темпе.

Хайдин подтягивается ещё несколько раз, затем выпрямляет ноги и спрыгивает на пол. Он протягивает руку и хватает футболку сзади, срывает через голову и вытирает лицо, прежде чем отбросить в сторону.

Хайдин поворачивается, и его голубые глаза встречаются с моими, заставляя меня застыть на месте. Но это не потому, что он поймал мой взгляд. А потому, что без футболки мне была видна его спина. Хайдин подходит ко мне, и я поднимаю широко раскрытые глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, когда он встаёт передо мной.

— Что ты делаешь, Эш? — требовательно спрашивает он.

Я дрожу и тяжело дышу, сердце бешено колотится в груди. Хайдин хватает меня за руку и втаскивает в комнату. Захлопнув дверь, он прижимает меня к ней спиной. Я даже не сопротивляюсь, когда Хайдин хватает меня за шею своей большой рукой и прижимает мою голову к двери, опуская своё лицо к моему.

— Эштин? — рявкает он сквозь песню.

— Это... это был ты, — удаётся произнести мне, несмотря на то, что трудно дышать.

Он замирает, и крепче сжимает руку, ворча:

— Малышка...

— Они наказали тебя... из-за меня.

Не уверена, понимает ли Хайдин, что я пытаюсь сказать, потому что даже я не могу разобрать свои невнятные слова, так как он перекрыл мне доступ к воздуху. Слёзы застилают мне глаза, и его лицо расплывается.

Отпустив моё горло, Хайдин отходит, и я моргаю, позволяя слезам скатиться по щекам, чтобы прояснить зрение, пока кашляю. Он поворачивается ко мне спиной, и я делаю шаг вперёд.

— Я не понимаю, — говорю я, облизывая губы. — Ты написал Сенту.

Он уходит, и я вижу тонкие линии от удара кнутом по всей мускулистой коже. Они зажили и поблекли, но всё ещё заметны.

Хайдин был тем человеком, которого я видела висящим в комнате в подвале, когда отец Сента заставил меня пойти к маминому психотерапевту.

— Ты... — У меня дрожат губы. — Ты всё ещё висел.

Я делаю ещё один шаг к нему, когда он берёт свой телефон и выключает музыку. Я слышу, как моё тяжёлое дыхание наполняет комнату.

— Как ты написал Сенту?..

Хайдин ничего не говорит. Он берёт штангу и садится на скамью. Кладёт локоть на колено и снова начинает тренироваться.

— Хайдин...

— Вали, Эш. Я занят, — решительно прерывает меня Хайдин.

Я шмыгаю носом и вытираю слёзы с лица дрожащими руками.

— Почему они причинили тебе боль?

Он продолжает игнорировать меня.

— Из-за меня? — показываю на себя. Сглатывая, я пытаюсь вспомнить прошлое.… — Она сказала, что у действий есть последствия. Что ты сделал такого, за что тебя могут наказать?

В тот момент, когда я спрашиваю, у меня сжимается грудь.

— Клеймо... — в горле образуется комок. — Ты дал мне успокоительное.

Он поднимается на ноги и роняет штангу, испуская раздражённый вздох.

— Хайдин, мне так жаль, — плачу я.

Он снова подскакивает и протягивает ко мне руки, обеими ладонями обхватывая моё лицо. Хайдин заставляет меня посмотреть ему в глаза.

— Не извиняйся передо мной, малышка. Я сделал то, что сделал, потому что хотел этого. — Отпустив моё лицо, Хайдин нежно проводит рукой по моим волосам.

— Но зачем тебе это делать? — Мои слезящиеся глаза встречаются с его, и Хайдин мягко улыбается мне.

— Я говорил тебе, что ты заслуживаешь лучшей жизни. И я это имел в виду.

Я хмурюсь, пытаясь понять, какое отношение это имеет к нему и к той ночи. Он наклоняется и нежно целует меня в лоб.

— Проваливай, Эш. Сент скоро будет дома.

С этими словами Хайдин подходит к телефону и нажимает на воспроизведение. Песня звучит снова, и я медленно иду к двери.

Сент? Почему бы не наказать его? Это он велел Хайдину дать мне адреналин. Откуда им знать, что Хайдин не дал мне не то, что нужно?

Затем сообщение. Хайдин висел в той комнате, а это значит, что у кого-то другого был его телефон, и он притворился им, когда отвечал Сенту, чтобы у него не возникло подозрений.

Как долго они держали Хайдина там, в полном одиночестве, подвешенного в темноте с капюшоном на голове и кляпом во рту?

Знают ли Сент и Кэштон, что с ним случилось? На этот вопрос я могу ответить сама. Нет. Хайдин им не сказал, и я тоже не собираюсь. Я сохраню его тайну. Лорды любят унижать своих. А Хайдин слишком хвастливый человек, чтобы позволить своим братьям узнать, что его били током и кнутом. Вот мне и интересно, как они его поймали? Они заманили его в ту комнату обманом? Неужели Хайдин добровольно позволил им связать себя цепями? От этой мысли у меня щемит в груди.

Выйдя из комнаты, я закрываю дверь и, оцепенев, направляюсь в комнату Сента. Там раздеваюсь, забираюсь в постель под одеяло и закрываю глаза. Ненавижу, что они наказали его из-за меня. Я не хочу, чтобы ребята пострадали. Или ненавидели меня. Я люблю их всех троих.

Это также означает, что Хайдин подслушал наш с психотерапевтом разговор о том, как парни относятся ко мне в сексуальном плане. Она спросила, с кем я ближе всего общаюсь. Они думают, что я за спиной Сента встречаюсь с Хайдином? Они что, пытаются использовать меня, чтобы поссорить парней?

Мне не нравится эта мысль. Внутри всё сжимается, потому что ничего хорошего из этой ситуации не выйдет. Я бы никогда не изменила Сенту. Я никогда не была с Хайдином или Кэштоном без Сента рядом. Это он предложил меня им. А не наоборот.

Оцепенев, смотрю в потолок, пытаясь собраться с мыслями и понять, что, чёрт возьми, всё это значит, зная, что ответа я не получу.

Я знала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Сегодня воскресенье, и меня вызвали на приём к терапевту. Я думала... нет, надеялась, что она забыла обо мне на этой неделе, но увы. Она попросила Джесси прийти за мной, что показалось мне странным, но я не могла отказаться, кого бы терапевт ни послала за мной. Особенно теперь, когда я знаю, что она собирается использовать парней, если я не буду делать то, что она говорит. Поэтому буду следовать правилам, установленным отцами, лишь бы отвлечь их внимание от моих друзей.

Я вижу открытую дверь и вхожу в комнату.

— Закрой дверь, Эштин, — приказывает терапевт, даже не взглянув на меня.

Я захлопываю дверь, и она поднимает голову, снимая очки, и, прищурившись, смотрит на меня.

Плюхаясь в кресло напротив стола, я скрещиваю руки на груди.

— У меня всё шикарно, — перехожу сразу к сути.

Сент сейчас не в «Бойне», но я хочу быть обнажённой и в его постели, когда он вернётся. Жаль, что у меня нет снотворного. Я бы с удовольствием вырубилась и оставила ему записку на кровати, чтобы он занялся мной, когда вернётся. Но поскольку у меня больше ничего не болит после клейма, я больше не получаю никаких обезболивающих таблеток.

Терапевт наклоняется вперёд и кладёт что-то на свой стол.

— Что это? — спрашиваю я.

— Тест на беременность, — отвечает она.

Мои широко раскрытые глаза встречаются с её.

— Мне это не нужно.

— Ты здесь уже сколько, две, три недели... месяц? — терапевт смотрит на календарь на своём столе. — Ты не встречалась с Дэвином и не просила никаких противозачаточных средств. И я очень сомневаюсь, что Сент пользуется презервативами.

— Я на уколах, — вру я. Их не касается, что я принимаю.

Терапевт откидывается на спинку кресла и раздражённо вздыхает.

— Воспользуйся моей уборной, Эштин. Я подожду вместе с тобой результатов.

— Не пойду. — Я вскакиваю на ноги. — Это невозможно.

Ладно, это ещё одна ложь. Всякий раз, когда ты с кем-то трахаешься, беременность всегда возможна, и она права. Сент никогда не пользовался презервативом.

Терапевт наклоняется вперёд, и её заострённый красный ноготь зависает над чёрной кнопкой на краю стола. Когда наши взгляды встречаются, она нажимает на неё.

— Или ты помочишься на эту палочку, или сюда придёт Дэвин, свяжет тебя и возьмёт кровь. Что выберешь?

Желудок опускается, грудь сжимается от её угрозы.

— Но... я не... нет.

Я бы знала это, верно? Разве нет симптомов?

Встав, она обходит свой стол.

— Вопреки тому, что ты думаешь, я не пытаюсь усложнить тебе жизнь, Эштин. Я обещала твоей матери, что присмотрю за тобой, если с ней что-нибудь случится. И я хочу помочь тебе. Просто пройди тест, дорогая.

Я вздрагиваю от этого ласкового обращения. Моя мама называла меня так, и я думала, что никогда больше этого не услышу.

— Я не смогу тебе помочь, если ты не позволишь.

Я пытаюсь успокоить дыхание, но всё, о чём могу думать, — это то, что я беременна, заперта в этом аду мужчиной, который никогда не позволит мне уйти. Сент говорил мне... «Бойня» — не место для ребёнка. И тот муж сказал нашим отцам прервать беременность, если она залетела, а затем сделать гистерэктомию. Что будет со мной, если я забеременею? Всё ли будет хорошо, ведь Сент — брат Пик? Будет ли ему хуже?

Я опускаю взгляд на свою левую руку и сжимаю её в кулак, меня охватывает чувство ужаса, когда думаю о том, что мы сделали, и о визуальном напоминании, которое осталось у меня на коже.

Звук открывающейся двери позади меня заставляет меня обернуться и увидеть, как в комнату входит Дэвин с двумя другими мужчинами.

— Я тебе нужен? — спрашивает он у женщины, которую я хочу ударить по чёртовой морде.

Устремляются слезящиеся глаза на женщину, и она обращается ко мне.

— Это вопрос к Эштин.

Сглотнув комок в горле, качаю головой.

— Н-нет. — Мой голос срывается на единственном слове.

Терапевт хватает тест на беременность и протягивает его мне. Я беру его и подхожу к двери в смежную ванную. Открыв тест на беременность, я расстёгиваю шорты, и первая слезинка скатывается по щеке. Садясь, я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, молясь Богу, о существовании которого даже не думаю, что я беременна.

Я заканчиваю и мою руки. Выйдя из ванной и вернувшись в её кабинет, вижу, что там снова только мы вдвоём. Кладу тест на стол. Я даже не взглянула на него. Просто положила его обратно в упаковку, как только закончила.

Садясь в кресло напротив неё, я чувствую онемение и тошноту в животе. Терапевт достаёт тест и кладёт его на свой стол. С улыбкой на лице, она смотрит на меня.

— Поздравляю, Эштин. Ты беременна.

Я смотрю на неё, и у меня перехватывает дыхание. Этого не может быть. Я ей не верю.

Женщина бросает тест в мусорную корзину рядом с собой и кладёт руки на стол.

— Что собираешься делать, если Сент узнает, что это не его?

— Это его, — удаётся мне прошептать. В этом я уверена на сто процентов.

Она приподнимает бровь, глядя на меня.

Новая слеза стекает по моей щеке, и я шмыгаю носом.

— У меня ни с кем больше не было, — натягиваю футболку, моя кожа покраснела и стала липкой. — Я же говорила тебе… Хайдин и Кэштон не трахают...

— Твою киску, — прерывает она меня кивком головы.

Комната расплывается, и я дрожу всем телом.

— Я не беременна. — У меня распухает язык и кружится голова.

— Эштин... — вздыхает терапевт. — Нам нужно поговорить.