Бумажная империя 4

Глава 10

Манеж Первого кадетского корпуса. Васильевский остров

Медиамагнат Юсупов небрежно взял документы и заглянул в них.

— Это иск к вашей фирме о поставке некачественной продукции, точнее к двум фирмам, — вежливым тоном объяснил я.

— У меня нет производственных фирм, — бросил он и хотел уже было развернутся.

Внутри у меня бурлили эмоции и конечно же сплошь позитивные. Алиса должна была лишь пронести документы в своей сумке, но её презентация и то, как ловко она вручила Юсупову мой иск достойно всяческих похвал.

И сейчас для меня было истинным наслаждением наблюдать за реакцией Павла Алексеевича, когда тот осознал что именно происходит. Лицо медиамагната было непоколебимым как скала, опытный интриган филигранно умел держать себя на публике, но когда его глаз непреднамеренно дёрнулся, то я всё понял.

Стоящая рядом Алиса Распутина сжала мой локоть сильнее. Она ощущала ауру победителя, исходящую от меня в данный момент и её женская природа была не в силах противостоять. Моя спутница купалась в излучаемой мной власти и я чувствовал, что она может наброситься на меня в любой момент и единственное, что её удерживает — это безупречное светское воспитание.

— Отец, нам нужно срочно поговорить, — быстрее, чем полагалось ходить на подобных мероприятиях, подошла к Павлу Кристина Юсупова.

— Добрый день, Кристина Павловна, — отвесил я светский поклон. — Я уже оповестил Павла Алексеевича о поданном сегодня иске.

— Благодарю, Даниил Александрович, — дочь Юсупова попыталась ответить максимально нейтрально, но её голос дрогнул и прозвучал куда грубее положенного. — Но мне необходимо обсудить дела нашего рода и они вас не касаются.

Девушка сделала акцент на слове «нашего», чем вызвала у меня лишь усмешку.

Отойдя от нас на несколько метров, Павел не выдержал и начал спешно перелистывать документы. Стоящая рядом с ним дочь, явно давала какие-то пояснения, указывая в текст моего иска.

— Попкорн не нашла, прости, — прозвучал рядом довольный голос Алисы Распутиной. Она протягивала мне бокал шампанского.

Чокнувшись высокими бокалами, мы сделали по небольшому глотку, наслаждаясь разворачивающимся действием.

Юсупов уже не мог держать невозмутимое лицо. Эмоции переполняли главу рода и он начинал повышать голос на дочь и активно жестикулировать.

— Кто продавал акции⁈ — раздался его возглас. — Где были юристы? Что значит у них был опытный юрист? Что за вздор?

О! Сейчас начнётся.

Я сделал последний глоток и, не сводя взгляда с приближающегося ко мне Юсупова, отдал пустой бокал Алисе и сделал шаг вперёд.

— Ты! Ты всё это подстроил! Ублюдок! — уже не в силах держать себя прошипел Юсупов.

Стоящие неподалёку гости мероприятия повернулись в нашу сторону и нахмурились. Происходящее явно выходило за рамки светского мероприятия.

— Павел Алексеевич, давайте вести себя пристойно. Мы в высшем обществе, — чуть громче обычного сказал я.

Но моя фраза лишь сильнее распылила аристократа. Впрочем, на это и был рассчёт.

— Господа, что тут происходит? — подошёл к нам хозяин мероприятия, который понял, что его праздник может быть омрачён дуэлью.

— Всё в порядке, Николай Михайлович, — милейшим голосом произнесла моя спутница. — Мужчины всего-лишь обсуждают рабочие вопросы.

— Рабочие вопросы? Да у вас на приёме присутствует самый настоящий мошенник и аферист! — не выдержал Юсупов.

— Это очень серьёзные обвинения. У вас есть веские основания заявлять подобное? — нахмурился Морозов, чувствуя как воздух вокруг раскаляется и всё больше гостей смотрят в нашу сторону.

— Он скупил акции нескольких фирм заранее и вынудил меня их перекупить по двойной цене! А теперь банкротит эти фирмы своими исками, что практически обесценит их! — прорычал он.

Николай перевёл на меня взгляд, в ожидании ответа.

— Позвольте уточнить: я приобрёл акции фирм, занимающихся поставкой критически важных ресурсов для моего производства. Но недавно кто-то крайне настойчиво стал скупать контрольные пакеты акций именно этих компаний, что очень насторожило меня. Проведя независимую экспертизу поступившей оттуда продукции, мы выявили существенные проблемы с её качеством и подали иски в соответствии с заключёнными договорами, — невозмутимо произнёс я.

— Вы ведь не знали о таком вопиющем нарушении деловой этики, как злонамеренная поставка некачественной продукции своим конкурентам, Павел Алексеевич? — подняла брови Алиса, изображая искреннее изумление. — Такой уважаемый аристократ как вы никогда бы не допустил подобного. Так ведь?

Юсупов стоял, молча прожигая её взглядом, а затем не выдержал и произнёс:

— Дешёвка.

Сделав резкий шаг вперёд, я приблизился к теряющему контроль аристократу вплотную. Наши взгляды сцепились в яростной схватке. Воздух вокруг нас наэлектризовался так, что впору было заряжать батарейки.

— Вам следует извиниться перед дамой, — ледяным тоном произнёс я.

— Извиниться? — поднял он бровь. — Ты будешь указывать что мне следует делать? Кто ты, а кто я⁈ Я вызываю…

— Вы вызываете себе такси и покидаете это мероприятие, — раздался властный басовитый голос.

Это был Михаил Игнатович Морозов собственной персоной.

— Я не потерплю дуэлей на дне рождении своего сына. Как не потерплю здесь подобного поведения, — добавил он, не сводя взгляда с раскрасневшегося Юсупова.

В глазах Павла метались молнии, но он не посмел хамить одному из богатейших людей Москвы:

— Прошу меня простить, Михаил Игнатович, но я вынужден спешно уехать по срочным делам.

— Конечно же. Дела превыше всего, — сухо ответил Морозов-старший. — Но прежде чем вы нас покинете, я попрошу вас выполнить просьбу юноши и всё-таки извиниться перед дамой.

Юсупов наградил меня прожигающим взглядом, а затем повернулся к Алисе и процедил сквозь зубы:

— Прошу прощения за свою бестактность, Алиса Сергеевна.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и спешно покинул помещение. Следом за ним вышла и его дочь.

— Отец, ты наконец-то приехал, — обрадовался Николай. — Я как раз хотел тебя познакомить с…

— Я уже составил представление, что за человек этот твой Даниил Уваров, — чуть приподняв подбородок, посмотрел на меня Морозов-старший.

Мне стало понятно, что наше знакомство не задалось:

— Молодой человек, почему вы позволяете устраивать подобные провокации на мероприятии моего сына? Думаете мне не видно, что вы намеренно спровоцировали Павла Алексеевича, чтобы он выставил себя в дурном свете перед моими гостями?

— А разве здесь не было слишком скучно? — сломал выстроенную логику обвинения я, не став оправдываться.

Дерзкий и смелый ответ, но что мне терять? Плевать на Морозова и его отношение. Никогда не лебезил и не подмазывался ни перед кем, и не собираюсь начинать.

Внезапно Алиса, стоящая рядом со мной, чуть прыснула от смеха, разбавив тем самым появившееся напряжение.

— Сегодня будет точно более запоминающееся мероприятие, чем в прошлые года, — тут же улыбнулся Николай.

— Ещё посмотрим, что вы запомните после сегодняшнего вечера, — как-то зловеще произнёс Морозов-старший и, махнув рукой, пошёл к другим гостям.

— Ты ему понравился, — хохотнув, хлопнул меня по плечу Николай и пошёл следом за отцом.

Дальше мероприятие проходило в спокойном ключе и я уже начал думать, что мой план завести знакомство с московским купцом провалился, и можно ехать домой. Но внезапно ко мне подошла Алиса и, взяв за руку, не говоря ни слова отвела в сторону.

— Что мы… — попытался спросить её я, но она прижала тонкий палец к моим губам и глазами указала в сторону шторы.

Штора и штора. Да что с этой девушкой не так?

А затем я услышал то, ради чего Распутина меня сюда привела:

— Дешёво всё как-то тут, — звучал голос Морозова-старшего из приоткрытого окна.

Он разговаривал с кем-то на улице и мы слышали каждое его слово, предназначавшееся явно не для всех ушей. Ну Распутина, ну лиса!

— Нет тут размаха, понимаешь? — объяснял московский купец кому-то. — Души русской нету, чувствуется, что Европа прямо там, рядом. Не нравится мне Петербург и как он на сына влияет. Представляешь, он мне уже своих знакомых непутёвых сватать начал! Все уши пропел про этого Уварова.

— Вроде хороший парень, Распутину смог как-то охомутать и угомонить, — заметил его собеседник.

На что Морозов фыркнул:

— Он ведь умудрился ещё моего Кольку в дела свои финансовые ввязать. Не нравится мне он. Это же бастард Юсуповский, так вон ещё и с Павлом сцену устроил. Вынудил меня того выгнать. И главное разыграл всё так грамотно, как по нотам. Не подкопаешься.

— Ты так говоришь, будто хвалишь его, — хохотнул второй голос.

— Да ну, скажешь тоже. Ладно, хватит болтать, пора вылетать, — услышали мы последнюю фразу купца, а затем он энергично зашёл в помещение и подошёл к Николаю.

Перекинувшись парой фраз, они разошлись и Морозов-младший с широченной улыбкой подошёл к нам:

— Ну что, полетели!

Что простите? Полетели? Мне не послышалось?

Николай, словно читая мои мысли, добавил:

— Кронштадт. Морской бой!

После этих объяснений стало едва ли понятнее. Ага.

— С кем мы полетим? Пришла мне на помощь Алиса, явно понимающая, о чём идёт речь.

— С нами, — с гордостью произнёс Николай, выпячивая грудь вперёд.

Когда он отошёл, Алиса аккуратно взяла меня под руку и мы отошли в сторону:

— Уваров, если ты метишь в высшее общество, то стоит о таком знать, — с укором произнесла она. — Ежегодные Морозовские потешные морские бои — событие, уже ставшее притчей во языцех. Лет пять назад, Морозов также как сегодня, заявил о том, что празднику не хватает русского размаха и, будучи навеселе, выкупил проходящий по Неве корабль, посадил туда всех гостей и они отправились в Кронштадт — морскую столицу России.

Кажется я стал что-то такое припоминать. В голове тут же всплыли пересуды и статьи в газетах о взбалмашном московском купце, кичащимся своим богатством и буквально топящий свои богатства в водах Финского залива.

— Там он скупил десяток разномастных лодок, катеров и небольших шхун у местных рыбаков, а затем отвалил баснословную сумму одному капитану боевого корабля, что стоял на боевом дежурстве в порту и устроил настоящий тир, — продолжала рассказ Алиса, пока мы шли к выходу из здания. — И с каждым годом масштаб этого потешного боя рос. Он стал строить декорированные корабли разных размеров, стрелять по движущимся целям и устраивать из этого настоящее шоу.

Вот он, мир аристократии во всей красе. И хоть многие осуждают подобные развлечения, но я лишь улыбнулся, восхитившись масштабом и задумкой Морозова. Человек точно умеет развлекаться.

Но что-то из услышанного меня тревожило и я понял что именно, лишь выйдя на задний двор, где стояло несколько вертолётов.

Твою мать! Да вы точно издеваетесь! Опять эти консервные банки⁈

— Что, никогда не видел аристократа за штурвалом? — бросил мне Морозов-старший, садясь на место основного пилота.

Видел. Ещё как видел и тот полёт мне о-о-очень не понравился. Впрочем как и мой предпоследний полёт.

— Уваров, ты что застыл? Вертолётов никогда не видел? — легонько подтолкнула меня локтём Распутина.

Подходя к стальной птице, я взглянул на металлический корпус, блестящий в свете закатного солнца. В какой-то момент мне захотелось перекреститься, но я одёрнул себя. Нельзя позволять прошлому неудачному опыту ставить мне рамки и ограничения.

Слегка разозлившись на себя за секундные сомнения, я с непоколебимой уверенностью взялся на ручку задней сдвижной двери и распахнул её.

Едва мы с Алисой оказались в салоне, как Морозов-старший запустил двигатель и резко поднял машину в воздух. Движения вертолёта была очень резкими и стремительными. Купец, сидящий за штурвалом пытался то ли напугать нас, то ли произвести впечатление. И по лицу Николая, сидящего справа от отца на месте второго пилота, было видно, что полёт явно идёт не по плану.

Наш полёт не продолжился и пары минут, как внезапно Морозов-старший, управлявший вертолётом, громко охнул, схватившись за грудь.

— Сердце, — только и успел хрипло выговорить он, прежде чем его тело обмякло и голова безвольно склонилась вперёд.

— Штурвал! — тут же выкрикнул я, заметив, что Николай не перехватил управление, а застыл, смотря на потерявшего сознание отца.

Парень словно не услышал меня, находясь в оцепенении и ужасе от происходящего. Вертолёт стал медленно крениться влево и в окне своей двери я увидел ледяную гладь Невы.

Неужели опять⁈ Может я действительно проклят и мне нельзя даже приближаться к этим летающим гробам с пропеллером?

Я почувствовал, как до смерти напуганная Распутина машинально схватила мою руку. Успокаивающе проведя большим пальцем по побелевшим от напряжения пальцам аристократки, я попытался успокоить её. Мозг работал на сто процентов, впрыснувший в кровь адреналин привёл всё тело в состояние максимальной боевой готовности.

В голове крутилась одна фраза, всплывшая откуда-то из передачи Дискавери, рассказывающей об авиакатастрофах:

«Первым делом в экстренной ситуации необходимо стабилизировать воздушное судно и взять его под контроль»

— Николай, штурвал! — властно рявкнул я на парня, сидящего за резервным органом управления.

Мой голос смог пробиться сквозь оцепенение Морозова-младшего и он наконец оторвал взгляд от отца, у которого судя по всему произошёл сердечный приступ из-за резких манёвров, и взялся за штурвал.

Вертолёт резко вильнул, выравниваясь, и наконец перестал сближаться с водой.

— Пилотировать сможешь? — строго спросил я у именинника.

Его руки тряслись, а взгляд вновь упал на потерявшего сознание отца…

— Николай! Соберись! — добавил в голос власти и парень наконец взглянул на меня.

— Я, я… учился, — заикаясь, ответил он.

— Отлично! Значит ты нас и будешь спасать, а заодно и своего отца, — строго кивнул я.

— Но, но я не знаю как… — говорил он, явно не веря в свои силы.

— Ты справишься. Только ты можешь спасти своего папу и ты обязательно сделаешь это, — твёрдо, но без агрессии говорил я.

— Нужен врач, — робко сказал он, постепенно приходя в чувства. — У какой больницы есть вертолётная площадка?

— К чёрту больницу. Нам нужен проверенный и хороший лекарь, — ответил я. — И у меня есть такой на примере.

Объяснив Николаю Морозову, где находится клиника Мечникова, я впервые с момента ЧП позволил себе выдохнуть и откинуться обратно на спинку заднего дивана.

— Даня, мы умрём? — тихо спросила сидящая справа Алиса, заглянув мне прямо в душу.

— Нет, — строго сказал я, вновь беря её за руку, а затем приблизился к ней и, делая вид что обнимаю и успокаиваю, прошептал её на ухо: — Всё под контролем, доверься мне.

Она сильнее сжала мою руку и посмотрела уже не со страхом, а с недоумением.

— Вон тот шпиль, — указал я на золотистый шпиль Александровского собора. — Рядом с ним будет парк, а за ним увидишь белое здание с небольшой парковкой.

— И? — уже направляя машину в указанную мной сторону.

— Там и паркуйся, — улыбнулся я, похлопав парня по плечу.

— На стоянку? — удивился он.

— Давай, ты справишься, — кивнул я и полным уверенности голосом добавил: — Если что — подстрахую.

Сказав это, я пропустил тонкую струйку воздуха по салону, намекая, что воспользуюсь воздушной магией, чтобы безопасно посадить вертолёт.

Это был блеф. Чистейший и неприкрытый. Никаким образом мой дар не спасёт нас, если что-то пойдёт не так. Но говорил я это, чтобы снять лишнее психологическое давление с Морозова-младшего, сидящего за штурвалом.

Вертолёт уверенно приближался к клинике Мечникова и Николай стал постепенно снижаться. Я демонстративно раздвинул дверь рядом с собой, высунул туда левую руку и крикнул:

— Давай, я страхую!

В салон ворвался холодный октябрьский ветер, добавляя немного хаоса. Я уже пожалел об этом действии, но мне хотелось добиться правдоподобности, чтобы нервничавший парень за штурвалом действительно поверил, что я ему помогал.

Беснующиеся потоки воздуха колыхали одежду и я увидел, как платье сидящей рядом Алисы, вздымается до потолка, выставляя мою спутницу в неловком положении. Девушка тщетно боролась с длинной юбкой, которая то и дело взмывала вверх. Свободной правой рукой я подхватил непослушный кусок ткани и прижал к ноге девушки, укрывая её от чужих взглядов, в том числе и от своего.

Моя рука прижимала тонкий шёлк платья к нежной коже девушки и я чувствовал тепло её тела. На фоне октябрьского прохладного воздуха, её кожа казалась обжигающе горячей. Такой же горячей, как нрав самой Алисы.

Тем временем наша стальная птица уже зависла над небольшой парковкой и Николай пытался направить её точно на крошечный свободный участок. В какой-то момент он дёрнул штурвал влево, вертолёт резко накренился и я почувствовал, как начал скользить в открытый проём двери. Взгляд метнулся вниз, на асфальт, до которого было ещё метров пятнадцать, не меньше. Перед глазами пролетела вся жизнь, точнее обе моих жизни.

И почему я не пристегнулся?