Бумажная империя 4

Глава 6

Выходя утром из квартиры, я заметил Владимира Волченко, идущего чуть впереди. От меня не скрылась разительная перемена в этом человеке.

Поступь стала жестче, увереннее. Плечи шире, а на этих широких плечах идеально сидел отглаженный костюм. Ну и конечно обувь. Начищенные до блеска ботинки сияли даже с большого расстояния.

Я специально шёл поодаль, просто наслаждаясь этим преображением. Вот она — сила статуса. Всего десять часов как он решился стать главой рода — и уже такие изменения. Что же будет, когда он оформит всё документально и сменит паспорт?

Смотря на преображение соседа, я подумал о том, что тоже пора заняться своим гардеробом, тем более меня скоро ждёт очень важное событие — приём у Морозовых и мне надо соответствовать высокому статусу мероприятия.

Сев в свою машину, я пристально посмотрел в зеркало заднего вида, а затем чуть поправил его и завёл мощный двигатель.

Давно мы не веселились, — улыбнулся я и вжал педаль газа, заставив тяжелую машину с пробуксовкой сорваться с места.

Уже через полчаса я остановился на узкой улочке в центре города. Огромный чёрный внедорожник смотрелся здесь как слон в посудной лавке, хотя приехал я сюда отнюдь не за посудой.

— Григорий Леонидович, прошу прощения, что без предварительного согласования, — уверенной поступью я зашёл в ателье личного портного многих аристократов.

Чуть странноватый старичок никак не отреагировал на моё появление, продолжая колдовать над заготовкой чьего-то костюма. Для меня это было хорошим знаком.

Я решил приехать без приглашения, чтобы проверить, насколько вырос мой статус в глазах окружающих. В прошлый раз я был безродным неизвестным парнем, за которого попросил Васнецов и отношение портного ко мне было соответствующее. Сегодня же к нему в ателье зашёл довольно известный и богатый бизнесмен, владелец нескольких успешных фирм, учащийся самого престижного университета, тот, о ком поют песни, да и просто близкий друг многих аристократов.

— Полагаю вы приехали, потому что желаете, чтобы я сделал невозможное? — всё также не оборачиваясь ко мне, произнёс портной.

— Именно так, — подтвердил я его слова. — Мне нужен новый костюм, самый лучший, из той самой ткани.

С каждым новым костюмом, что я одевал после того синего костюма, у меня лишь укреплялась мысль о том, что Григорий Леонидович — настоящий гений своего дела и в тот раз сотворил шедевр, лучше которого для меня уже не создаст никто. А я привык получать только самое лучшее, поэтому теперь не буду чувствовать себя безупречно ни в чём ином.

— Как вы уже поняли — это невозможно, — сухо сказал старик. — У меня больше не осталось той ткани. Ваш костюм был последним и я крайне разочарован тем, как вы обошлись с моим творением.

Обида и злость старика за своё творение была понятна. Но я пришёл сюда не для того, чтобы слушать жалобы портного, а чтобы получить самый лучший костюм из возможных. Поэтому, не обращая внимания не недовольство Григория Леонидовича, я произнёс:

— Это не станет преградой. Новая ткань не понадобится.

С этими словами, я достал из массивной сумки, принесённой с собой, чёрный чехол. Старик заинтересованно посмотрел на предмет в моих руках и, сузив взгляд, медленно произнёс:

— Если там то, о чём я думаю, то лучше вам не открывать эту молнию, иначе я за себя не ручаюсь.

Вместо ответа, я взялся за язычок молнии и резким движением потянул за него вниз. Из раскрытой щели пробилась ни с чем не сравнимая электрическая синева той самой, неповторимой ткани.

Это был костюм. Костюм Мечникова. Тот, что создал Григорий Леонидович для несостоявшейся свадьбы лекаря с моей мамой. Та просьба, о которой я попросил Всеволода Игоревича перед своим уходом, была просьбой продать мне его костюм. Я готов был заплатить любые деньги, чтобы заполучить его и Мечников, не будь дураком, запросил у меня очень высокую цену. И заплатить мне её придётся не деньгами. Впрочем, у меня не было иного выбора.

— Нет! — голос старика налился силой.

Он сделал несколько уверенных шагов в мою сторону и резким движением выхватил костюм из моих рук. Держа его нежно, словно ребёнка, портной машинально укрывал его руками, будто бы я хотел причинить вред его творению. И тут он был прав. Этот костюм должен был умереть, чтобы дать жизнь новому.

— Это кощунство! Я никогда, слышите? Никогда не буду перешивать своё творение! Этот шедевр был создан для одного единственного человека и вы не имеете никакого права просить меня уничтожать его! — сжав морщинистые кулаки и подавшись вперёд, говорил Григорий Леонидович.

Реакция гениального творца была понятна, впрочем как и моя цель.

— Ни о каком уничтожении речи и не идёт, — спокойным голосом сказал я. — Мы дадим жизнь вашему творению. Позволим людям насладиться им. Кощунство — это держать ваши шедевры взаперти, скрывая от глаз людей.

Но мои речи не возымели никакого эффекта. Портной был непреклонен.

Что же, очень жаль, ведь я правда хотел всё сделать «по-хорошему».

— Григорий Леонидович, судьба этого костюма уже предрешена и вы никак не сможете спасти его, — сделав шаг вперёд, я властно забрал из его рук чехол с костюмом Мечникова. Под напором моего ледяного взгляда, он даже не стал сопротивляться.

— Что вы хотите сделать? — неуверенным голосом спросил он меня.

— Если вы откажетесь перешить его, то свой век он проведёт в самом пыльном шкафу, поедаемый молью, пока не превратится в дырявое тряпьё, годное лишь для мытья полов, — мне самому было больно произносить это, но иного выхода не было. Григорий должен был согласиться.

— Вы… вы не посмеете! Это блеф! — топнул он ногой. Но его действия сочились страхом и неуверенностью.

— Я сделаю это, как бы больно при этом мне ни было самому, — медленно кивнул я.

Говоря это, я не лгал. В случае отказа, костюм действительно ждёт незавидная участь. Потому что никто не поверит в твои угрозы, если ты не готов притворить их в жизнь. И портной поверил:

— Вы поступаете как истинный аристократ, Даниил Александрович, — склонив голову, произнёс он. — И я буду горд, что вы будете носить сшитый мною костюм.

А затем, сделав небольшую паузу, он добавил:

— Но не думайте, что я буду уничтожать этот костюм. Он останется жив, я просто перешью его для вас.

— Вы вольны делать с ним что пожелаете, — безэмоционально ответил я. — Но я должен получить лучший костюм из возможных.

Портной резко выдохнул через ноздри и, отвернувшись, тихо сказал:

— Даниил Александрович, вы обижаете меня такими словами. Я прекращу работать в тот же миг, как из этих дверей выйдет хоть один недовольный клиент.

Выйдя довольным из небольшой резной двери ателье, я сел в машину и завёл двигатель. Бросив колкий взгляд в зеркало заднего вида, я вновь аккуратно поправил его и поехал в офис моей газеты.

Въехав в родной Заневский район, я резко повернул руль вправо, стремительно меняя маршрут. Вскоре я остановился у кофейни, чтобы взять себе большой и горячий американо.

Возвращаясь к машине, я неловко оступился и пролил обжигающий чёрный напиток на курящего рядом мужчину.

— Миллион извинений! — тут же начал суетиться я, смотря как облитый человек резко отскочил от меня на пару шагов.

— Позвольте я вам помогу, — предложил ему, доставая влажные салфетки.

Но мужчина лишь бросил на меня колкий взгляд и машинально отшагнул ещё.

— Давайте я заплачу вам за новую рубашку. Мне право очень неудобно перед вами, — продолжал настаивать, подходя к мужчине, но он смотрел на меня, неуверенно отнекиваясь и отступая. — У меня с собой нет наличных, скажите номер своего счёта и я переведу вам необходимую сумму.

— Ничего не надо, до свидания, — коротко буркнул он и пошёл прочь.

Я так и остался стоять на тротуаре, смотря вслед уходящему незнакомцу. В какой-то момент, он обернулся и, заметив мой пристальный взгляд, пошёл дальше, ускорив шаг.

Когда он скрылся за поворотом, я, наконец, сел в машину и отправился в редакцию.

Редакция газеты Невский вестник.

Сразу по приезду в офис, я собрал самых приближённых ко мне сотрудников для проведения небольшой планёрки.

— Практически все газеты Юсупова словно по волшебству прекратили писать про Карамзина, — перво-наперво доложила Вика, не в силах держать возмущение в себе. — Кто-то сообщил ему и предупредил! Ну не могло это быть совпадением!

— Намекаешь, что кто-то из нас поднял трубку и просто позвонил Павлу Алексеевичу? — с улыбкой посмотрел я на журналистку.

Она чуть замялась, смотря на сидящих в переговорке людей, но затем всё-таки сказала:

— Ну а как иначе он узнал? Он точно знает!

— Это не удивительно, у Юсупова повсюду свои люди. Не стоит думать, что в особом отделе работают сплошь идейные сотрудники. Им, как и многим другим, не чужда жажда наживы, так что я был готов к подобному, — кивнул я, успокаивая возмущённую девушку и давая ей понять, что я держу ситуацию под контролем.

Вика ещё раз посмотрела на каждого из присутствующих и, скрестив руки на груди, откинулась на спинку стула.

— Нам нужно срочно заниматься масштабированием типографии, — взял слово Дима.

Рыжий парень за эти месяцы вырос с большого начальника и теперь смотрел на вещи гораздо глобальнее. Он не затыкал дырки, а строил новый, бронированный корабль, которому не страшны никакие волнения. И хоть Дима об этом не знает, но я уже активно над этим работаю.

— Если нам нужно будет срочно печатать огромный тираж, рассчитанный на весь город… — он сделал паузу, прикидывая что-то в уме. — То работая в три смены, мы успеем это сделать за два дня, но встаёт вопрос с расходными материалами. Тут надо действовать, причём уже вчера. Как минимум чернила и бумага. Мы израсходовали почти все резервы на увеличенный тираж Голоса улиц. А на следующей неделе Станислав требует ещё увеличить количество выпускаемых газет.

Ладно, насчёт «незатыкания дыр» я пожалуй погорячился. Пока новый бронекатер не построен, то нам надо плыть на том, что есть под рукой.

— У нашей народной газеты как я понял дела идут отлично? — повернулся я уже к управляющему.

Гагарин слегка поёрзал на стуле, словно выигрывая себе немного времени, чтобы решить какой ответ мне дать.

— Популярность и отклик у людей превзошли все наши самые смелые прогнозы, — начал он с осторожностью.

— Ваши, — улыбнулся я, вспоминая, что они так и не поверили мне, когда я доказывал всем, что народная газета будет сверх популярна.

Он с улыбкой кивнул, понимая о чём я говорю и продолжил:

— Мы уже нарастили тираж для следующего номера, но понимаем — этого недостаточно.

— Я лично видел как люди перепродавали Голос улиц друг другу, — стукнул кулаком по столу Дима, явно возмущённый этим фактом. — Они зарабатывают на нашей бесплатной газете!

— И это ведь замечательно, — снова улыбнулся я. — Всё это говорит о невероятной популярности и правильности выбранного нами пути.

— Правильного? — не согласился эмоциональный начальник типографии. — Мы отдаём людям газеты бесплатно, а они продают их!

— И что ты предлагаешь? — спросил я, посмотрев ему в глаза.

— Назначить за неё цену! — как само собой разумеющееся выпалил он.

И судя по коротким кивкам, последовавших за его предложением, считал так явно не он один.

— Нет, это народная газета и она будет бесплатной, — строго сказал я, чем явно не порадовал присутствующих.

Их можно было понять. Голос улиц пока что генерировал лишь колоссальные убытки. Но они не видели главного — незримой выгоды, которую невозможно посчитать и оценить. Репутация, популярность и растущая ценность нового бренда стоят куда больше, чем вложенные нами средства.

— Наша первостепенная задача — создать уникальный и революционный продукт и мы не предадим нашу идею и наших читателей ради сиюминутной выгоды, — окинул я присутствующих строгим взглядом. — А по поводу растущих расходов не переживайте — я найду инвесторов, как только будет понятно, что мы не справляемся.

— Тогда тебе уже стоит начинать поиски, — без злобы, но твёрдо сказал Гагарин. — А насчёт уродов, что решили на нас нажиться — я думаю что люди быстро им «втолкуют» что так не следует поступать. Ну а если какие-то лотки или киоски вздумают назначать цены на Голос улиц — там уже их ждёт судебное разбирательство, а нас — солидная компенсация.

Одобрительно кивнув и записав себе этот вопрос, я вернулся к основной теме сбора:

— По поводу расходных материалов — вы уже подготовили новые договора с бумажной фабрикой и фирмой, что занимается производством типографской краски?

— Дима подсчитал необходимое количество, мы взяли запас на возможный рост тиража и согласовали все условия, — отчиталась Аня. — Алла Леонидовна передала документы, а я лично всё проверила.

— Прекрасно, — кивнул я, принимая из рук девушки бумаги. — Тогда давайте работать.

Сказав это, я уверенным росчерком поставил пару своих подписей на документах и вернул их Ане.

Она взяла их, бросила на меня неуверенный взгляд, но, увидев мою улыбку, тут же улыбнулась в ответ и спрятала бумаги в папку.

— И ещё раз прошу всех сохранять предельную бдительность, — обратился я к сидящим в переговорке людям. — Это наш шанс заявить о новой газете и всё должно пройти идеально. Нам нельзя допускать осечек. Не в этот раз. Второго подобного шанса может просто не быть.

Все переглянулись и утвердительно кивнули.

Поместье Юсуповых.

Кристина Юсупова без стука вошла в кабинет отца, где тот обсуждал дела с сыном.

Глава рода недовольно посмотрел на неё, он терпеть не мог, когда кто-то позволял себе заходить и отвлекать его, даже если это был член семьи.

— Это срочно, — коротко бросила она и посмотрела на Романа, который готовился к тому, что отец сейчас сорвётся и устроит взбучку его сестре.

Но к его удивлению, глава рода коротко кивнул и попросил Романа выйти, оставив Кристину с отцом наедине.

Она проводила брата торжествующим взглядом. Девушка знала об их встрече и пришла именно в этот момент намеренно, чтобы показать брату: у нас с отцом есть свои секреты, которые куда важнее того, что доверено знать ему. Её это невероятно радовало, ведь наконец-то отец выделил именно Кристину и она могла сполна насладиться этим, лишний раз указав Роме на его место.

— Ну, — сухо произнёс Юсупов, когда дверь за Романом закрылась.

— Ловушка захлопнулась — он подписал документы. Всё идёт по нашему сценарию. Можно приступать к финальному этапу, — торжественно сказала она, внимательно наблюдая за реакцией отца.

Кристина хотела получить заслуженную похвалу от Павла, но он не привык баловать детей подобным, поэтому спокойно ответил:

— Отлично. Действуй. Средства бери из фирм, не связанных с нашей фамилией, чтобы покупателя фабрик нельзя было связать с нашим родом.

Она не сдержала довольную улыбку. В этих двух словах крылась невероятная гордость отца за свою дочь и Кристине Юсуповой было это прекрасно известно.

Дом на Арсенальной набережной

Вернувшись домой, я припарковал машину рядом со входом и сразу зашёл в парадную. Поднявшись на лифте на пятый этаж, вместо восьмого, я уверенно постучал в квартиру номер тридцать три.

— Даниил, что-то случилось? — встретили меня расширившиеся глаза Вовы.

Он сделал шаг внутрь квартиры, машинально впуская меня. Владимир был сильно удивлён. Всё потому, что я стоял на его пороге, уверенными движениями снимая пиджак и и расстёгивая рубашку.

— Тебе нужно перевоплотиться в меня, — строго сказал я, захлопывая за собой дверь.