Бумажная империя 4

Глава 23

— Вот же идиот, — раздался сочувственный голос Алисы сзади.

И я прекрасно понимал, что сочувствует они этому бедолаге, что по собственной глупости подписал себе смертный приговор.

Она была права. Это был форменный кретин. И если буквально неделю назад я бы просто захлопнул дверь и отправил его куда подальше, то сейчас я уже не мог так поступить. Официальный статус аристократа теперь не позволял мне игнорировать подобных самоубийц, сохраняя им жизнь.

Закон чести гласил о том, что мне необходимо подтвердить свои притязания на то, чтобы зваться настоящим аристократом. И платой за это будет жизнь глупца, что стоял у меня на пороге.

Звук разбитой чашки разрезал тишину. На этот раз это была мама. Она вышла в коридор и, увидев белую перчатку у моих ног, поняла всё без слов.

— Вера Романовна, не волнуйтесь, Даниилу ничего не угрожает, — приобняла её за плечи Алиса и поспешила увести на кухню.

— Кто ты? — безэмоционально спросил я у стоящего на пороге незнакомца.

— Моё имя — Василий Иванович Васнецов. А вы, сударь, оскорбили честь моего отца, сестры и бросили вызов всему нашему роду, начав торговую войну на стороне Морозовых, — отчеканил он.

Неужели Васнецов настолько слеп в своей ярости, что отправил сына на смертельный дуэль, прекрасно зная, насколько я сильный боевой маг? Да нет, я не поверю в это, он слишком умён.

— Твой отец об этом знает? — спросил я Василия.

— Мой отец чрезмерно благороден и добр к тебе, поэтому мне пришлось вернуться из Европы, чтобы вернуть долг чести, — напыщенно сказал он.

Вот теперь всё встало на свои места. Не удивительно, что я ни разу не видел Василия в поместье. Он полностью европеизировался и понятия не имеет что здесь происходит в его отсутствие, зная лишь вырванные из контекста события и факты.

Я приложил ладонь к лицу и покачал головой:

— Твой отец чрезмерно умён и прекрасно понимает, к чему приведёт подобная глупость, что ты устроил.

— И к чему же? К справедливости? — надменно сказал Василий.

— К твоей смерти, — ледяным тоном произнёс вышедший из квартиры Распутин. — Ты что, разве не знаешь, что это будет первая дуэль для Уварова?

— Первая? — испуганно переспросил Василий, мигом растеряв всю свою браваду.

И было понятно из-за чего. Вся эта аристократическая бравада, бахвальство зиждилась на понимании того простого факта, что почти все дуэли были можно сказать бутафорскими. Аристократы обвешивались защитными артефактами и палили друг в друга из всего подряд, получая максимум что лёгкие ранения, которые тут же залечивали дежурившие рядом лекари. Но ключевое слово здесь — «почти».

В дань древней традиции, дабы сохранить за дуэлями флёр чего-то смертельно опасного, в кодексе аристократов было одно правило. Первая дуэль должна была быть самой настоящей, смертельной.

Но и тут конечно же была лазейка, чтобы аристократы понапрасну не убивали друг друга. По закону, несовершеннолетним запрещалось биться без защитных артефактов, но подобные дуэли вполне считались настоящими. Так что абсолютно все аристократы к моменту своего совершеннолетия должны были поучаствовать как минимум в одной дуэли, чтобы им не пришлось рисковать своей жизнью в дальнейшем.

Настоящие, смертельные, дуэли случались крайне редко. Не чаще одного раза в несколько лет. Всё потому, что мало какому идиоту хватало смелости вызвать на дуэль такого аристократа.

Но раз в несколько лет такой идиот находился. И мне «посчастливилось» повстречаться с подобным.

— Мы сделаем это до конца этого года, — холодно сказал я.

А затем, посмотрев на кольцо второго ранга на его пальце, добавил:

— Полагаю это будет магическая дуэль.

Парень стоял белее мела, проглотив свой язык.

— Вам лучше отправиться к своему отцу и сообщить ему о своём поступке, — сухо сказал стоящий рядом Распутин, прежде чем я, наконец, закрыл дверь.

Поместье рода Васнецовых.

— Василий, что случилось, почему ты вернулся? Проблемы с нашим Европейским бизнесом? — Васнецов крайне удивился внезапному появлению своего сына, который не приезжал в Российскую империю больше года.

— В Европе всё прекрасно, отец, — вежливо ответил сын. — Я приехал из-за проблем тут.

— Здесь? В Петербурге? — поднялись брови купца. — Почему я не знаю об этом?

— Я вернулся, чтобы защитить честь нашей семьи и восстановить справедливость, — поднял голову Василий, чтобы слова прозвучали более помпезно, но страх и переживания то и дело прорывались наружу.

— Так, а ну быстро рассказывай, что ты удумал, — почуял неладное Васнецов и нахмурился.

— Я назначил дуэль твоему обидчику, человеку, которому ты дал всё, а он вонзил нож тебе в спину. Иуде, что воспользовался твоей добротой и щедростью, — зачем-то начал сыпать эпитетами его сын.

— Имя! Назови имя! — едва не прокричал Васнецов.

— Даниил Уваров, — словно приговор, сказал Василий.

Повисла короткая пауза, а затем по помещению пролетел звук хлесткой пощёчины.

— Идиот! — проревел купец, потирая ладонь. — Что ты натворил⁈ Кто тебя просил лезть?

— Но он оскорбил наш род, — без тени былого пафоса проблеял Василий, потирая ушибленную скулу.

— Ты хоть понимаешь, что он только на днях получил статус аристократа и эта дуэль будет для него первой? — рычал Васнецов на сына.

— Да, — попытался вернуть в голос твёрдость тот, но ничего не вышло. — Значит мне придётся убить его.

Купец искренне рассмеялся:

— Ты вроде мой сын, но совершенно безмозглый. Я, как и добрая половина столицы, видел Уварова в бою. Лишь финальный гонг спас чемпиона лиги магических единоборств от неминуемого поражения. Даниил просто уничтожит тебя, даже не заметив.

На Василии не было лица. Теперь он потерял всякую надежду и тихим, жалобным голосом сказал:

— Пап, я не хочу умирать, помоги мне.

Васнецов плюхнулся в огромное кожаное кресло и долго молчал, собираясь с мыслями. Лучше бы его непутёвый сын и дальше сидел в своей Европе. С детства он воспитывал Василия истинным аристократом, прививая тому манеры и повадки представителей высшего света и похоже перестарался. Сын потерял всякую связь с реальностью и слишком уверовал в свою исключительность. И отчасти это вина самого Ивана, а значит надо было решать возникшую проблему. Причём немедленно.

Подняв со стола трубку, он с неприкрытой яростью стал одну за другой вдавливать цифры номера Даниила Уварова.

— Добрый вечер, Иван Васильевич. Уже довольно поздно для серьёзных разговоров, — сказал я, взглянув на часы, которые показывали одиннадцать вечера.

— Эта беседа будет короткой, — холодно ответил он. — Ты должен отказаться от дуэли с моим сыном.

— Если вы хотите коротко, то отвечу просто. Нет, — сухо сказал я.

— Да как ты… — начал закипать Васнецов, но я сразу же перебил его:

— Я никому ничего не должен. Запомните это.

И тогда он не выдержал и разразился гневной тирадой, выплёскивая всё, что накопилось в нём:

— Неблагодарный щенок. Я дал тебе всё, что ты сейчас имеешь. Я подобрал тебя на улице, возвысил и ввёл в высший свет, а ты предал меня, напал на мой бизнес а теперь угрожаешь моему сыну.

— Вы серьёзно так думаете? — даже удивился я. — А может это вы неплохо заработали, сотрудничая со мной? Может это вам мой спор с Хвалынским принёс полмиллиона? Стоит ли напоминать, кто именно спас вашу дочь? Не вы ли пытались воспользоваться мной, чтобы насолить Распутину? Мне продолжать или достаточно?

В трубке повисла тишина и я слышал лишь тяжёлое дыхание. Было настолько тихо, что микрофон смог уловить едва слышный вопрос Василия отцу: «он говорит правду?»

— Ты очень сильно пожалеешь о своём решении, — наконец процедил Васнецов и бросил трубку.

Претворять свои угрозы он начал незамедлительно. Уже через два дня полетели первые ласточки.

Звонок Морозова застал меня в редакции Невского вестника:

— Даниил, мои люди сообщают, что таможня не пропускает товар под выдуманными предлогами. Также начались проблемы с розничными продавцами в Петербурге: они ищут малейший повод и отказываются торговать моим товаром. Мне недвусмысленно дали понять, что причина в тебе и твоей вражде с Васнецовым.

— Иван Васильевич недоволен вашим появлением на рынке и использует все доступные рычаги влияния, — спокойно пояснял я.

— И без тебя знаю, — грубо ответил Морозов. — Но ты обещал мне беспрепятственный заход на ваш столичный рынок, а по итогу у меня начинаются проблемы уже здесь, в Москве.

— Я обещал вам свою помощь и содействие, — осадил я его. — Мы объявили Васнецову войну и было бы глупо полагать, что он мирно сдаст свои территории.

— Мне известно, что активность Ивана связана с дуэлью его сына с тобой, — не выдержал и сказал Морозов истинную причину своего недовольства.

— Полагаю тогда вам известно из-за чего Василий её устроил? — холодно спросил я.

Морозов промолчал, прекрасно понимая, что именно его экспансия на Петербургский рынок и спровоцировала сына Васнецова на столь необдуманные действия.

— Я доверяю тебе, но не люблю терять деньги. Разберись с этой проблемой, — сказал он, а затем понял, что это прозвучало как приказ, и добавил: — Это просьба, как делового партнёра, вложившего в твои идеи огромные суммы.

— Не беспокойтесь, эта ситуация не продлится долго, — сухо сказал я и повесил трубку.

Сидящий всё это время напротив Гагарин поднял бровь:

— Ещё проблемы?

— Всё в порядке, это звенья одной цепи, — спокойно пожал я плечами. — Так на чём мы закончили?

— На том, что мы столкнулись с проблемой роста. Тиражи Голоса улиц с каждым номером становятся всё крупнее. И это вкупе с кратно возросшей нагрузкой на типографию из-за резкого выхода Невского вестника на городской уровень, — загибал пальцы он.

— Разве мы уже не обсуждали это? — нахмурился я. — В типографию мы уже закупили дополнительное оборудование, вопросы с бумагой и чернилами тоже решили.

Но Гагарин покачал головой:

— Мы справлялись до того момента, пока не посыпались проблемы от остальных поставщиков, да ещё и логистика начала сбоить. В последние дни у наших контрагентов то понос то золотуха: они срывают поставки, отказываются выполнять работы в соответствии с договорами, а причины — одна нелепей другой, как будто с детьми малыми общаешься.

Мне было прекрасно понятно с чем связано такое их поведение. Похоже Васнецов решил бить меня на всех фронтах, не ограничиваясь лишь своей сферой.

Эх, Иван Васильевич, не туда вы прикладываете свои усилия.

— Готовьтесь, что проблем может ещё добавиться, — предупредил я Гагарина.

— Ещё? — подался он вперёд. — Ты о чём-то знаешь?

— Я знаю, что наступил на хвост очень опасному противнику, — ответил я. — И мне понадобится время, чтобы решить этот вопрос. А пока я его решаю, твоя задача — удержать наш корабль на плаву.

— Ты сегодня невероятно метафоричен, — усмехнулся он. — Впрочем задача и так понятна. Работаем.

Как же приятно иметь дело с подобными профессионалами. Никаких сомнений, рефлексии или паники. Любая проблема и кризис — лишь задачи, которые необходимо решить.

Чувствуя, что Невский вестник в надёжных руках, я со спокойной душой поехал в офис агентства «Уваров и Распутина». Раз Васнецов решил устроить мне проблемы по всем фронтам, то следующего удара стоит ждать именно там.

И едва зайдя в роскошный офис нашего с Алисой агентства, я понял, что он уже атакован. Через стеклянные стены огромной переговорки я видел собрание работников и судя по их лицам, они были крайне встревожены.

Заметив меня, они будто бы выдохнули и разошлись по своим местам. А ко мне подошёл управляющий:

— Даниил Александрович, у нас тут большие…

— Проблемы, — закончил я за него. — Распутина уже в курсе ситуации?

Он замялся и ответил:

— Алиса Сергеевна сказала, что будет отсутствовать несколько дней и просила её не беспокоить.

Вот так дела. Неужели после нашего безумного ужина у меня в квартире, её отец всё-таки начал рубить с плеча и теперь Алисе не до агентства? Странно конечно, у меня создалось впечатление, что он смог взглянуть на дочь другими глазами и наконец воспринял её как независимого человека.

— Даниил Александрович, будут какие-то распоряжения как нам поступать? — уточнил у меня управляющий.

— Я в курсе возникших проблем и уже работаю, чтобы избавиться от их источника, — уверенно кивнул я. — Вы же пока продолжайте делать всё, чтобы минимизировать ущерб.

— Этим и занимаемся, — улыбнулся он.

— Вот и отлично, — по-дружески хлопнул я его по плечу и пошёл в свой кабинет.

Налив кофе, я сразу же набрал Алису, чтобы узнать что у неё случилось, но её ответ меня очень удивил:

— Я на несколько дней улетела в Европу, сейчас занята и мне неудобно разговаривать. Что-то срочное?

— Нет, ничего, — нахмурившись, ответил я и попрощался.

Да уж. Нашла конечно время для путешествий. На заднем фоне была отчётливо слышна речь на французском. Похоже, что Распутина умотала в Париж. Это что, она решила слетать туда, потому что я не взял её с собой в Лондон? Просто детский сад какой-то.

Не успел я допить кофе, как мой телефон зазвонил. Это была мама.

Похоже, что проблемы на сегодня не закончились. Они сыпались, как из рога изобилия. Васнецов действительно хорошо старается, чтобы загнать меня в угол.

— Даня, поставщики цветов опять срывают поставки и мне кажется, делают это намеренно, — раздался встревоженный голос мамы. — А поскольку у нас теперь крупная сеть, то существующих запасов хватит на несколько дней, а дальше мы будем вынуждены закрывать лавки с пустыми полками.

— А что говорит Николай? Когда он сможет разобраться с поставками? — спросил я.

— Не знаю, он уехал в Европу на несколько дней и недоступен, сейчас я занимаюсь всеми текущими вопросами.

Он что, умотал с Распутиной? Тоже мне, золотая молодёжь. Нашли время развлекаться и отдыхать, когда у нас начался самый серьёзный кризис за последнее время. Васнецов идёт ва-банк и мне прекрасно известно зачем.

Шантаж.

Короткое, но такое сильное слово. Словно змей, Васнецов медленно душит любые сферы моего бизнеса, до которых может дотянуться. Использует все доступные ресурсы и влияние, чтобы заставить меня пойти на уступки. Точнее на одну единственную уступку.

Редакция газеты Невский вестник

Подтверждая эти мысли, к вечеру на моём столе в редакции зазвонил телефон.

— Думаю, ты понимаешь, что это только начало, — сухо произнёс Васнецов на том конце. — Ты должен отказаться от этой идиотской дуэли с моим сыном.

— К сожалению, Василий не оставил мне выбора, — спокойно сказал я. — Он совершил глупость и за неё придётся ответить.

— Это ты сейчас совершаешь глупость. Своими руками рушишь всё, что так долго создавал и выстраивал, — с трудом сдерживал себя Васнецов. — Я задушу весь твой бизнес и не оставлю от него камня на камне.

Шантаж, угрозы. Да он в отчаянии.

— Иван Васильевич, подобные действия окажут по вам не меньший удар. Вопрос лишь в том, кто сломается раньше, — безмятежно ответил я, не поддаваясь на такие откровенные провокации.

В трубке послышалось тяжёлое дыхание, а затем он произнёс:

— У тебя есть сутки, чтобы передумать.

Ничего не ответив, я просто положил трубку. Ему не удалось вывести меня из себя и вряд ли удастся.

— Что ты собираешься делать? — спросил Гагарин, слышавший наш с Васнецовым разговор. Он интересовался не из страха или опасений, а скорее из любопытства.

— Работать и не вести переговоров с террористами, — улыбнулся я.

Я знал, что все козыри находятся в моих руках и действия Васнецова — лишь жалкие попытки изменить неизбежное. Задача была одна — продержаться. Дольше чем Васнецов сможет держать эту импровизированную блокаду.

Несколько следующих дней прошли достаточно спокойно. Мы планомерно работали, выкручиваясь из устроенных Васнецовым ловушек как могли.

Срок его ультиматума вышел и новых, каких-либо серьёзных проблем не последовало. Похоже, что я оказался прав и устроенное им «только начало» было всем, на что он способен. Последовавшие угрозы — лишь блеф, который я, как опытный игрок в покер, смог легко раскусить.

Николай, вернувшись из Европы, смог быстро наладить альтернативные пути поставок и стабилизировать работу сети цветочных. Он оказался великолепным предпринимателем и управленцем, подтверждая репутацию своего рода. Уверен, Морозов-старший с гордостью следит за успехами сына и теперь полностью спокоен за то, что его торговая династия окажется в умелых руках.

Интересоваться или как-либо упоминать их с Распутиной поездку в Европу я не стал. Это совершенно не моё дело и они могут ездить куда и с кем им хочется.

Вообщем, дела налаживались, а значит следовало приготовиться и ждать следующего шага Васнецова. То, что он не отступит, у меня не было никаких сомнений. Поэтому, когда вечером ко мне приехал водитель Ивана Васильевича и пригласил проехать на встречу с его хозяином, то я не был удивлён и просто сел в услужливо открытую дверь роскошного седана.

— Ну здравствуй, Даниил, — раздался голос Васнецова, который оказывается сидел на переднем сидении. — Сейчас мы кое-куда прокатимся.