Бумажная империя 4

Глава 22

— Всё думала, когда ты пригласишь меня посмотреть на свой новый ремонт, — улыбнулась мама, вручая мне тортик.

— Да, что-то затянул с этим, — ответил я, принимая угощение. — Я тут с другом засиделся, так что мы не одни будем.

— Это же просто замечательно, — просияла она, проходя в кухню.

Но спустя десять секунд её мнение изменилось на диаметрально противоположное:

— Что он тут делает?

Увидев мою маму, Мечников тут же подскочил с места, звонко ударившись головой об висящую над столом лампу.

По квартире пролетел гулкий звон стекла и оглушённый лекарь рухнул обратно на стул.

— Всеволод! — вскрикнула мама и тут же бросилась к падающему со стула Мечникову.

Я же, видя это, не смог сдержать улыбку. Не зря, ох не зря я подстроил эту встречу. То, как мама бросилась к нему, говорило об её истинном отношении. В ней нет ненависти или злости на этого человека. Это всё ширма, выстроенная, судя по всему, для защиты её собственных чувств.

— Даня, неси что-нибудь холодное, — тут же скомандовала она.

Открыв морозильник, я обнаружил там одиноко лежащий кусок говяжьей вырезки, который дожидался своего часа.

Тут же возникшая рядом Акали жадно облизнулась.

— Но-но-но! — погрозил я, передавая ледяной пакет маме. — Это для гостей.

Собака тут же недовольно оскалила острые зубы, а затем нехотя ушла в комнату.

— Я умер, а ты ангел? — вдруг произнёс Мечников слабым голосом.

— А ты неуклюжий балбес, — буркнула она, но от меня не укрылась едва заметная улыбка. — Данькин новый ремонт уже попортил.

Придя в себя, он сфокусировал на маме взгляд и там промелькнул страх:

— Вера? Это действительно ты?

Мечников неловко попытался встать, но сделал это слишком резко и вновь едва не потерял сознание.

Улыбка с маминого лица тут же испарилась, а вместо ней пришла грусть и разочарование.

— Да, я уже ухожу, — тихо сказала она и поднялась, чтобы выйти из кухни.

Но я смотрел на это и не переставал улыбаться, потому что знал.

«Что у трезвого на уме то у пьяного на языке» — гласит старая поговорка.

И я знал, что сорвалось с языка подвыпившего Всеволода Игоревича.

Расстроенная мама уже хотела выбежать, её глаза заблестели, но в последний момент её руку схватил Мечников.

— Постой, прошу, — тихо сказал он, опустив взгляд. — Останься.

— Зачем? Ты ведь ненавидишь меня, — не поворачиваясь, ответила она.

— Ненавижу? — расширились глаза лекаря и он вновь попытался встать со стула и пошатнулся.

Мама тут же подскочила к нему, беря под руку и сажая на место.

— Не вставай, балбес, а то ещё что-нибудь поломаешь, — озорная улыбка вновь появилась на её лице.

Происходящее скорее напоминало бразильский сериал, где в главной роли снималась моя мама. Но это была жизнь.

Двое человек, которые явно питали друг к другу тёплые чувства и не виделись почти двадцать лет, сейчас сидят у меня на кухне. При этих мыслях в помещении повеяло чем-то добрым и тёплым.

— Почему ты всегда избегала меня? — тихо спросил Мечников.

Мама не ответила. Но мне было прекрасно понятно. Она стыдилась и чувствовала себя перед ним виноватой за то, что сбежала тогда, опозорила себя, свой род и унизила его. И ей не всё равно, потому что очевидно, что у них до сих пор остались друг к другу чувства. Оттого мне ещё непонятнее, почему она ушла к моему отцу.

— Ты хороший человек, Всеволод. Ты достоин счастья, достоин уважения и любви той, кто этого заслуживает, — не в силах смотреть ему в глаза, ответила мама.

— Это так, — спокойно сказал он. — Но прошу, прекрати решать это за меня. Ты ушла тогда, даже не спросив меня и хочешь вновь принять решение без учёта моего мнения.

— А какое мнение у тебя? — подняла она на него взгляд.

— Такое, что мне надоело жить одному и давно плевать, что говорят люди, — твёрдо сказал Мечников.

Так, пожалуй мне срочно понадобилось сходить в магазин.

С этими мыслями я вышел в коридор, оставив маму и Всеволода наедине. Но не успел я одеть обувь, как в дверь настойчиво постучали.

Открыв дверь, я обнаружил на пороге взволнованного Вову, держащего на руках щенка. Он вытянул его вперёд, буквально тыча мне в лицо:

— Видишь⁈

Я посмотрел на щенка, пытаясь понять что не так. Довольный барбос энергично мотал хвостом, так же не понимая, зачем его сюда принесли. А затем он просто взял и лизнул меня в нос.

— Фу блин, — тут же вытер я обслюнявленный нос. — Вова, говори уже что не так, мне некогда играть в загадки.

— Что не так? А вот в том-то и дело, что всё так, — воскликнул он, прижимая щенка к груди.

— А должно быть? — спросил я.

— А должно быть не так, — ответил он, проходя в квартиру. — Я варил ему тушёнку, а этот остолоп запрыгнул на плиту…

— И стащил лакомство? — усмехнулся я.

— Ага, — саркастическим тоном ответил он. — И при этом сел на газовую горелку. Включенную газовую горелку!

— О! — просиял я. — Поздравляю тебя, твой питомец перенял гены матери. Похоже, что он тоже невосприимчив к огню.

— Это животное с магическими мутациями⁈ — Вова посмотрел в глаза счастливому пёселю на своих руках.

— Получается что так, — пожал я плечами. — Раз уж пришёл — пошли чаю с тортиком попьём.

Зайдя в кухню, мы обнаружили там мою маму, так и стоящую над Мечниковым с куском замороженной говядины.

— Здравствуйте, тётя Вера, — улыбнулся Вова. — Это вы Всеволода Игоревича так отделали за то, что они вас с собой в Лондон не взяли? Правильно. Заслужили. Можете и за меня ещё разок ударить.

— В Лондон? — поразилась она. — На самолёте? Уже?

— Не беспокойся, Вера. Он вообще не выпивал там, — зачем-то вступился Мечников, видимо не отошедший от удара по голове.

— А мне ещё и беспокоиться надо? — тут же переключилась мама на него.

Да уж. Вечер перестал быть томным. Прямо-таки семейный ужин со всеми вытекающими.

— Пожалуй я в другой раз зайду, — шепнул Вова. — А где мой…

Щенок весело и задорно играл с Акали у меня в коридоре и явно не собирался домой.

— Потом тебе приведу, — кивнул я и открыл входную дверь, чтобы выпустить Вову.

Но Вова так и остался стоять в проходе, не шелохнувшись, потому что за открытой дверью стояла фигура Сергея Распутина. Он уже занёс палец над дверным звонком и мы так и застали его в этой позе.

— Добрый вечер, а я уже ухожу, — быстро сказал Вова и протиснулся мимо Распутина.

— Вы проигнорировали моё приглашение на встречу, — сухо произнёс он. — У нас есть важный разговор.

— Сергей Олегович, я отказал вам во встрече именно сегодня, потому что у меня были планы, — твёрдо сказал я, вовсе не радостный его нежданному визиту.

— Как я вижу дела уже закончены, а я уже тут, — строго сказал он, проходя внутрь.

Что за безумный день сегодня? Почему я понадобился всем именно сегодня?

— Совет вам да любовь, — сухо произнёс Распутин, первым зашедший на кухню.

Через секунду раздался звон разбитой посуды.

Зайдя туда следом, я увидел лишь резко отстраняющихся друг от друга маму и Мечникова. Их лица были пунцово-красными. Взрослые люди напоминали двух школьников, которых поймали обжимающимися в тёмной кладовке. А рядом на полу лежали осколки чашки, которую эти голубки уронили.

— Сергей, как неожиданно вас тут встретить, — тут же вскочил и протянул руку Мечников.

— Вы тоже меня удивили, — чуть дрогнул уголок рта Распутина, а затем он повернулся ко мне: — Даниил, у вас есть рабочий кабинет, где мы могли бы поговорить?

Но я не успел ответить, потому как мама уже подскочила к нему и аккуратно, но уверенно тянула его к столу:

— Сергей Олегович, не обижайте хозяина и присоединяйтесь к нашему празднованию его титула.

Буквально силой усадив его на стул, она тут же начала хлопотать, наливая чай в одну из уцелевших кружек.

Распутин хмуро взглянул на меня, на что я лишь пожал плечами и также сел за стол.

Глотнув чаю и вежливо отломив ложкой кусок торта, он обратился ко мне:

— И всё же я пришёл сюда для важного разговора.

Я вопросительно посмотрел на него в ожидании продолжения, но он чуть тише произнёс:

— Это личный разговор, касающийся неблагочестивых слухов, что бурно плодятся среди представителей аристократии.

— Полагаю, Сергей Олегович хотел поговорить с тобой из-за слухов о твоей связи с его дочерью, которые витают в высшем обществе, — зачем-то пояснил Мечников, который похоже ударился головой куда серьёзнее, чем показалось вначале. Потому как ничем иным его поведение сегодня объяснить нельзя.

Такая откровенность стала неожиданностью не только для меня. Услышав подобное, Распутин прыснул чаем, окатив Акали и щенка, которые пришли на кухню клянчить кусок замороженной говядины.

— Всеволод Игоревич, вы сегодня невероятно общительны, — буквально прошипел он. — Но я бы предпочёл обсудить интересующие меня вопросы с Даниилом наедине.

Мама тут же шикнула на Мечникова и легонько пихнула его локтём.

Мы с Распутиным вышли в комнату, служившую мне кабинетом.

— Вы обещали мне, что устроите «встречу» Алисы с наследником Морозова. Но вместо этого, весь высший свет уже интересуется какое приданое я готовлю для её свадьбы с тобой, — негромко, но яростно говорил он.

— И эту встречу я устроил, — улыбнулся я.

— Не цепляйся к словам, тебе прекрасно известно о чём я говорю, — шикнул он, чем заставил меня убрать улыбку с лица.

Подавшись вперёд я чеканил каждое слово, заставляя Распутина даже сделать шаг назад:

— Я устроил встречу и точка. Каждый человек волен сам решать свою судьбу и с кем её разделять. Я не занимаюсь сводничеством.

— Ага, это очень заметно, — кивнул он в сторону кухни.

— Это встреча двух людей, у которых есть чувства друг к другу и я лишь создал ситуацию, где они смогли поговорить об этом. Да, Николай испытывал чувства к Алисе и именно поэтому я согласился помочь, но ваша дочь так и не проявила симпатий к сыну Морозова, так что оставьте её и дайте самой решать, — твёрдо сказал я.

— Думаешь, она будет с тобой? Уже примеряешься к моим деньгам и фамилии? — выплюнул Распутин, желая скорее задеть и оскорбить меня, но у него ничего не вышло.

Я лишь снисходительно покачал головой:

— Очень жаль, что вы до сих пор воспринимаете свою дочь как товар и путь к вашему кошельку. Алиса — удивительный человек с прекрасной деловой хваткой, смелая и решительная. В отличие от многих, у неё есть своё мнение и она не боится его высказывать. Посмотрите, каких успехов она добилась в нашем с ней агентстве. И всё это — полностью её заслуга. Не моих идей и не ваших денег, а её смелости и решительности. Если вы думаете, что я нахожусь рядом с ней из-за вас или вашего состояния, то вы глубоко ошибаетесь. Мне нравится Алиса как человек, а не как ваш придаток. И очень жаль, что вы этого не видите.

Его ноздри раздувались с каждым вздохом. Передо мной стоял разъярённый бык, готовый броситься и растоптать противника в любую секунду.

Повисла тишина, как вдруг внезапно её пронзил противный дверной звонок.

От неожиданности мы даже чуть вздрогнули.

— Вы ожидаете ещё кого-то? — удивлённо спросил Распутин.

— Сегодня у меня много незваных гостей, — не сводил я с него взгляд. — Вам стоит пойти и попробовать торт, а я пока узнаю кто там пришёл.

Подойдя к двери, я выдохнул и вновь повернул замок. Положив руку на дверную ручку, я почувствовал как она провалилась вниз. Нежданный гость, услышав щелчок замка, беспардонно сам попытался открыть дверь и я мгновенно понял, кого ко мне ещё принесла нелёгкая.

— Уваров, ты получил мои цветы? Считай это предупреждением. Тебе повезло — у нас проблемы с агентством и мне нужна твоя помощь, так что ты прощён, — зашла она в мою квартиру, как к себе домой.

— Спасибо, я как раз замёрзла, — взяла она кружку с чаем у меня из рук и уверенно пошла по квартире.

Я молча наслаждался происходящим, представляя, что будет через пару минут.

— Отец куда-то уехал по делам и у меня получилось незаметно улизнуть, так что давай быстро обсудим дела и я поеду домой, пока он не устроил очередной скандал, — говорила она достаточно громко, чтобы её было слышно и на кухне.

Алиса зашла в ванную, помыла руки, отпустив парочку шуток касательно забытых ею вещей и в этот момент к ней подбежал щенок Вовы.

— Божечки какая прелесть! — взвизгнула она, подхватив его на руки. — Уваров, почему ты не завёл эту очаровашку до той ночи, как я у тебя тут была.

На кухне вновь раздался звук разбившейся посуды.

На этот раз видимо это была кружка Распутина, опешившего от сказанного его дочерь. Это уже походит на какое-то издевательство. Чем провинилась моя посуда? Надеюсь, больше никаких неожиданных гостей, а то мне так завтра кофе не из чего пить будет.

— У тебя кто-то там есть? — замерла Алиса, предчувствуя беду.

Я шепнул, с трудом сдерживая улыбку:

— Твой отец и моя мама. О свадьбе договариваемся.

Кружка, что Алиса держала в руках, скользнула по тонким девичьим пальцам и с дребезгом упала на пол.

— Да вы прикалываетесь? — выдохнул я, мысленно попрощавшись уже с третьей кружкой за сегодня.

— Привет папа, какая приятная неожиданность, — пролепетала Алиса, зайдя в кухню на ватных ногах.

Дерзкая и уверенная в себе девушка вмиг потерялась под испепеляющим взглядом отца.

Распутин молчал, ничего не говоря, отчего атмосфера в кухне становилась всё напряжённее.

— Что за проблемы? — спросил я, нарушив тишину.

— А? — дёрнулась Алиса, а затем ожила и воспользовалась возможностью сменить тему: — Те рекламщики, от которых к нам ушли клиенты, устроили настоящую блокаду. Они договорились со всеми держателями рекламных мест, киосков, баннеров и растяжек, чтобы нас никуда не пускали. Вся наружная реклама оказалась для нас недоступной.

Что же, этого можно было ожидать. Честно говоря, я думал, что они просто разорвут с нами сотрудничество и перестанут размещаться в Голосе улиц, но, судя по всему, деньги не пахнут и высокая эффективность вкупе с хорошей прибылью не позволяет им отказаться от наших услуг. Тем не менее, они всё-таки объявили нам незримую войну.

— Ты должна наказать их, чтобы остальные даже не смели думать о подобном, — вдруг произнёс Распутин, посмотрев на свою дочь. — Возьми сколько нужно денег и просто выкупи все рекламные места в городе, чтобы мы диктовали им условия.

Сидящий с чашкой чая Мечников присвистнул от такого предложения.

— Боюсь, это может потопить наше агентство. Цена и так непомерно велика, а нам придётся заплатить вдвойне, — спокойно сказал я. — Но Сергей Олегович прав. Мы должны нанести ответный удар.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Предлагаю рискнуть и выиграть, — хитро улыбнулся я. — Если вы верите в деловые таланты Алисы и готовы хорошо вложиться в наше агентство, то сможете довольно быстро отбить инвестиции и неплохо заработать.

Повисла мучительная пауза. Сейчас всё решится. Своим ответом он покажет своё истинное отношение к дочери. Видит ли он в ней хваткого бизнесмена? Продолжателя его славной бизнес-империи? Или же она так и осталась для него неудачным активом, для которого тяжело найти достойную партию?

Распутин оценивающе смотрел на Алису, а затем повернулся ко мне и спросил:

— Сколько денег нужно?

— Много, — кивнул я. — Очень много.

— Я согласен, — ответил он.

Конечно же, для реализации моей внезапной задумки хватит суммы, что Распутин даже не заметит среди своих трат, но мне было важно, чтобы он был готов рискнуть, поверив в свою дочь. И он поверил.

— Что ты предлагаешь? — спросила меня Алиса.

К ней вернулась фирменная уверенность и огонь в глазах. Вера отца в неё, в её талант придали ей ещё больше сил и желания доказать, что он не ошибся.

Хитро улыбнувшись, я начал объяснять:

— Я предлагаю не пытаться захватить старый рынок наружной рекламы, а создать новый. Причём гораздо более эффективный. И наказать тех кто посмел поднять на нас руку самым страшным для них образом — ударить по их кошельку.

— Вот это мне нравится, — впервые за вечер на лице Распутина появилась улыбка.

— Мы зайдём с наружной рекламой в общественный транспорт, но сделаем это качественно и хорошо. А самое главное — мы охватим сразу весь транспорт города, не оставляя конкурентам дажа шанса повторить наш успех. Мы станем монополистами и будем диктовать свои условия. Никакой сомнительной рекламы, никакого мусора, ярких красок, раздражающих картинок или обмана. Мы будем властью и законом и никто не сможет указывать нам, — горячо говорил я.

Все за столом внимательно слушали меня, боясь прервать. Моя кухня стала местом нечаянного рождения новой, невероятно масштабной и глобальной вещи.

— И как это будет выглядеть? Очередные постеры и наклейки? Прости, но я не езжу на трамваях и не представляю, как это выглядит, — чуть пренебрежительно спросил Распутин.

Но я покачал головой:

— Нет, мы не будем плодить макулатуру. Мы создадим для людей ценность.

— Говори, не томи, — не выдержала мама. Она была тут наверное единственной, кто ещё ездил на общественном транспорте и ей было страшно интересно, что же такого я хочу предложить.

— Экраны. Плоские панели, на которых будет транслироваться маршрут движения, перечень остановок, карта и другая полезная для пассажиров информация. Мы будем показывать там короткие и забавные ролики. Такие, что занимают секунд на десять меньше времени между остановками, — объяснял я.

— Чтобы в оставшееся время уже пускать рекламные ролики, — поняла Алиса. — Люди, скучающие в автобусе или трамвае будут полностью сосредоточены на интересных видео и будут не отрываясь смотреть короткую рекламу, зная, что потом опять будет весёлый и увлекательный контент.

— Абсолютно верно, — подтвердил я. — Эффективность подобных роликов будет невероятная и мы сможем назначать высокую стоимость за них.

— А ещё вы можете запросить у правительства субсидии, ведь вы будете делать полезную для людей вещь и часть затрат на установку экранов вам могут компенсировать, — тут же предложила мама.

— Это всё прекрасно, но не реализуемо, — холодно вмешался Распутин.

— Почему? — удивилась Алиса.

— Потому что если вы хотите поставить в трамваях экраны и крутить там видеоролики, то это получится обычное общественное телевидение. А для этого потребуется лицензия на телевещание, раздобыть которую не получится даже за большие деньги, — резал по живому он.

На кухне повисла тишина и все немного приуныли, готовые отказаться от столь инновационный и полезной для жителей города идеи. Все, кроме меня.

— С этим не будет проблем, потому что я как раз недавно получил такую лицензию, — достал я козырь из рукава.

— Ты шутишь? — нахмурился Распутин.

Но я не смог ответить, потому что у меня на шее уже повисла счастливая Алиса. Она поддалась чувствам и обнимала меня. И ей было всё равно на то, как на это посмотрит её отец, моя мама или Мечников. Она вновь доказывала, что ей плевать на общественное мнение.

И в самый разгар этого максимально странного ужина, вновь раздался протяжный звук дверного звонка.

Все с интересом и недоумением посмотрели на меня.

— Ошиблись квартирой, — пожал я плечами.

Больше никаких гостей. Всё. Баста.

Но звонок повторился, а за ним последовал непрекращающийся стук в дверь.

— Уваров, я знаю что ты там. Открывай, — раздался громкий мужской голос, который было слышно даже через дверь.

— Думаю, это всё-таки к тебе, — аккуратно заметил Мечников.

— Даня, всё в порядке? — встревоженно спросила мама.

Я безмятежно улыбнулся, затем посмотрел на Распутина и Алису:

— Не беспокойся, самые скандальные гости уже тут.

Подойдя к двери, из-за которой доносился непрекращающийся стук, я щёлкнул замком и уверенно открыл её.

На пороге стоял лощёный и уверенный в себе юноша лет тридцати. Весь его образ и стать буквально кричала: посмотрите на меня, я — аристократ.

— Кто вы такой? — сухо спросил я.

Но вместо ответа на мой вопрос, он достал из кармана явно приготовленную заранее белую перчатку и манерно задрал голову:

— Даниил Уваров, я вызываю вас на дуэль за оскорбление чести моего рода!

Белая перчатка с тихим шлепком ударилась о мою грудь и упала на пол.