Демон в теле Наследника

Глава 10 Первые шаги

Проснулся к семи утра, поспав всего около трех часов. Потянулся.

Вышел на улицу. Рванул пару километров по примыкающим к отелю улицам. Холодный ночной воздух в лёгких, колотящееся в груди сердце разгоняющее кровь по жилам, всё это помогало очистить разум от ненужных мыслей и придавало заряд бодрости.

Ближе к концу дистанции, несмотря на то что бежал не очень быстро, начал тяжело дышать. Сердце не справлялось. Перешёл на шаг.

Моя текущая форма меня неимоверно бесила: тело требовало дисциплины и тренировок. Я пообещал себе уделять больше времени физической подготовке.

Вернулся в отель, сбросил пропитанную потом одежду.

Нырнул в душ, подставляя разгорячённое бегом тело под ледяные струи воды.

Заодно сосредоточился на внутренних ощущениях. Активированный источник пульсировал в груди, словно второе сердце. Провёл комплекс простеньких упражнений на развитие энегоканалов и объема источника, потратив на это половину всего имеющегося небольшого запаса энергии.

Да уж… Ситуация даже хуже, чем я предполагал. Каналы были тонкие, не развитые. Но при этом из за возраста они уже сформировались, закостенели и потеряли свою гибкость. Я конечно не ждал ничего хорошего, но такое…

Магический инвалид. Энергия шла по телу неохотно, то и дело возникали локальные заторы. Никуда не годится.

Но есть один метод… Я вздохнул.

Сжав зубы, приготовился к боли.

Затем зачерпнул энергию ада, напитал ею внутренний источник.

Грудь пронзило резкой болью — магическое сосредоточение отторгало чуждую человеческому телу силу. Не обращая внимания на боль я заполнил инферно свой внутренний источник до краёв, а после направил её в тело, протащив через многострадальные энергетические линии.

Сказать что было больно, не сказать ничего.

Я рычал, плевался, из глаз градом катились слёзы, но упорно заставлял мрачную алую силу циркулировать по своей магической структуре. Энергия пронеслась по каналам подобно сантехническому тросу по забитым трубам. Она ломала их прочную структуру, выжигала всё то что скопилось на стенках за годы её простоя.

Дьявол, как же больно!

Глянул на часы.

Что? Прошло всего пять минут? Мне казалось минимум час!

Ладно, всё, на сегодня хватит. А то уже в глазах темнеет. Тело слабое и не хватало мне ещё сейчас потерять сознание прямо в душе.

Усилием воли я изгнал из тела чужую для него силу.

Острая боль ушла, осталась мерзкая, ноющая. Во всём теле.

Использовав ту малую толику жизни, что не потратил в самом начале, я напитал ею свою повреждённую структуру, помогая ей восстановится. Уже даже сейчас я ощущал что каналы стали гибче, сильнее, более проходимы. Пусть и на самую малость.

Как дополнительный бонус мои операции кратно ускорили восстановление организма после нагрузки. Тело отозвалось мгновенно: мышцы наполнились теплом, голова прояснилась. Маги жизни всегда славились своей физической формой. Не мудрено, когда для тебя свой организм как механизм для мастера. Всё видишь и всё можешь настроить, отрегулировать и отладить.

Когда вышел, мышцы ещё побаливали, голова кружилась, а каналы жгло, будто проволокой подрали.

Нужно привыкать. Подобные процедуры для меня должны стать ежедневной обязанностью. Развитие лёгким не будет.

Вообще, самостоятельные тренировки в первые три года после инициации строго запрещались — слишком много тех, кто в итоге становился калекой. Всё только под строгим контролем преподавателя.

Но я не боялся. Ибо уже прошёл этот путь один раз, смогу пройти и второй. Своим опытом я мог заткнуть за пояс любого местного мага. Что бы стать сильнее мне просто нужно было время… И желательно внешний магический источник.

Внезапно дверь распахнулась с таким грохотом, будто в номер влетел не человек, а снаряд.

Савельев.

Лицо перекошено от злости, глаза горят, плечи ходят ходуном. За ним — двое гвардейцев, виновато мнутся, не зная куда деться.

— Ваше высочество! — голос хриплый, сорванный. — Какого чёрта вы творите⁈

Я едва успел поднять голову. На мне ещё полотенце через плечо, волосы мокрые после душа.

— Что случилось, Андрей? — спокойно спросил я, хотя уже догадывался.

— Что случилось⁈ — он шагнул ближе, так, что между нами остался один шаг. — Вы, блядь, на пробежку решили сходить! Без охраны! Без предупреждения! На улицу, где каждый второй может быть засланный шавкой…! — он ткнул пальцем в сторону окна и выругался. — Полчаса мы вас искали по всему кварталу! Если бы вы не вернулись…

Он осёкся, грудь ходила ходуном. Молчание тянулось, и даже капли воды, скатившиеся с моих волос на пол, звучали слишком громко.

— Закончили? — спросил я негромко, но с холодом в голосе. — Потому что то, что вы сейчас делаете, Андрей, называется нарушение субординации.

Савельев ухмыльнулся, но это была ухмылка волка, прижатого к стене.

— Пусть. Пусть нарушение! — рявкнул он. — Но хоть кто-то должен вам это сказать прямо! Мы здесь не ради показухи и не ради жалования! Каждый человек из моего отряда знает, чем рискует. — он стукнул кулаком в грудь. — Если с вами что-то случится — спокойной жизни нам не дадут! Мы уже замарались, пойдя за вами. Императрица не пощадит никого. Ни меня, ни моих ребят, никого кто работал с вами.

Он замолчал, на мгновение прикрыв глаза, Потом медленно продолжил уже другим тоном — усталым, хриплым.

— А ещё у нас тут все уже в возрасте. У всех есть семьи. Жёны. Дети. Нашим врагам знакомы грязные методы. Могут воздействовать и через родню. И несмотря не на что, мы поставили на вас, хотя шанс победить ничтожно мал. — Савельев выдохнул.

— Практически все из моих ребят служили с вашим отцом. Не во дворце, а на поле боя. После его смерти, сохранить свои места было тяжело. Пришлось поступаться многим. Забыть о принципах. Говорить то, что хотели слышать. Притворяться. А теперь… теперь появился шанс. Маленький, но есть. На страну, где не воруют, где не продают заводы, где Император не марионетка. Вы — этот шанс. И мы пошли за вами не потому что обязаны. Потому что хотим верить, что Империя ещё может встать с колен.

Он тяжело выдохнул. В гневе с него будто слетела маска. Передо мной стоял не начальник охраны, а солдат, проживший жизнь под приказами и наконец позволивший себе сказать правду.

Я медленно поднялся. Гнев, что поднялся было в груди, отступил. Вместо него — усталое, холодное понимание.

— Я не хотел подвергать никого риску, — сказал я тихо. — Привычка. Слишком долго я не мог никому доверять.

Савельев глянул на меня снизу вверх, моргнул, будто не ожидал такого ответа.

— Привычки — хорошая вещь, — буркнул он. — Но не тогда, когда за тобой идут люди.

Я кивнул.

— Приму к сведению. Больше — без предупреждения не двинусь ни на шаг.

На секунду в комнате повисла тишина. Савельев, видимо, переваривал сказанное, потом коротко кивнул.

— Понял, ваше высочество. Извините за тон. — Он чуть отвёл взгляд. Тогда, с вашего разрешения, я устрою наряд вне очереди для тех, кто прозевал вашу утреннюю прогулку.

— Согласен. — махнул головой я.

Савельев коротко кивнул, по-военному, и вышел.

Я остался один. В зеркале напротив мелькнуло моё отражение — мокрые волосы, капля, стекающая по виску, и глаза, в которых полыхнула знакомое пламя.

Я усмехнулся.

Он напомнил мне моего бывшего командира XII легиона. Такой же принципиальный и несдержанный.

Позавтракав, я окончательно выстроил в голове план действий и вызвал Андрея.

Тот появился быстро, подтянутый, собранный. Вслед за ним в комнату проскользнула Лина — ноутбук под мышкой, волосы небрежно собраны в хвост.

— Андрей, — начал я, — ты вчера записывал имена с доски передовиков с нашего текстильного завода. Искал их?

Тот нахмурился.

— Никак нет, ваше высочество. Даже не начинал. Думал это пока не к спеху.

Лина хмыкнула, бросила на Савельева победный взгляд и перехватила инициативу:

— Почти всех уже нашла. — Она подняла ноутбук. — Соцсети — великая вещь. Пятеро живы, двое переехали, один умер, остальные… следы теряются. Ещё у двух нашла жён.

Я кивнул.

— Отлично. Вот что. Нужно поговорить с ними. Неформально. Узнать, кто из них чем живёт и есть ли среди них те кто недоволен нынешним положением.

Савельев вопросительно поднял бровь.

— Цель?

— Нам нужен человек внутри завода Бронникова. Наверняка они знакомы со своими коллегами по ремеслу.

— Идеально подойдёт Кузьмин, как мне кажется. — сказала Лина.

— Почему же?

— Ну смотри… смотрите. Он был инженером на нашем заводе. Потом ушёл. Судя по последней фотографии с дня завода это было пять лет назад. С тех пор он не работал по специальности, к Бронникову его не взяли. Хотя если судить по его трудам опубликованным в интернете и о десятках патентов на изобретения специалист он хороший. Странно же, что его не пригласили к Бронникову, да?

— Да. — кивнул я. — Странно.

— Скорее всего он оказался либо излишне принципиальным, либо ещё что. — продолжила мысль девушка. В любом случае с бароном он не в ладах. Но как минимум какая-то часть людей находившимся под его бывшим руководством сейчас работает у Бронникова. Я даже мельком проверив по фоткам нашла человек пять-шесть. Наверняка он подскажет к кому обратиться что бы найти того кто будет «снитчем».

— Кем-кем? — переспросил Савельев.

— Ну типо информатором, шпионом, не знаю. — фыркнула Лина.

— Стукач, если по-простому. — хмыкнул Савельев. — А что вы хотите от человека на заводе? Не думаю что они согласятся на конфликт со своим руководством. Там люди серьёзные. И беспринципные. Вопросы с недовольными решать будут жёстко и возможно не совсем в правовом поле. — спросил он.

— Ничего сверхъестественного. В тихую сфотографировать или переписать номера станков. Если окажется что они с нашего завода…

— То мы сможем заявить в полицию или СИБ о краже! — оживился Савельев, заканчивая за меня.

Я покачал головой. Опять он своим СИБ. Когда же он поймёт то…

— Нет. Пока попробуем обойтись без них. Боюсь полиция и СИБ могут быть не на нашей стороне. Сейчас слишком много нитей ведут вверх.

Савельев нахмурился, но кивнул.

— Понял. Попробуем найти выход на Кузьмина. У меня есть пара бывших сослуживцев в органах, думаю к вечеру вам расклад дам.

— Ещё одно. — Я взял блокнот и быстро набросал несколько строк. — Нужен толковый бухгалтер. И управляющий — кому можно доверить завод. Хотя бы временно. Пусть восстановят делопроизводство: долги, заказы, остатки, реальные показатели. Мне нужна полная картина. Не бумажная — настоящая.

Савельев коротко кивнул, взгляд стал жёстким.

— Приступим сегодня.

Я посмотрел на обоих.

— Всё, что мы делаем, — без огласки, без лишнего шума. Пусть мать считает, что нам дали отпор и мы отступили. Пусть думают что я, оторвавшись от материнского глаза, пустился во все тяжкие. Сделаем вид, что мы тут отдыхаем. Закажите вина, может быть девушек. Музыку погромче. Андрей, ты понял что я имею в виду?

В комнате на миг повисла тишина.

— Будет сделано, ваше высочество. — усмехнулся Савельев.

Весь день я занимался тем что продолжал рыться в найденных на заводе бумагах, продолжая искать зацепки. За окном потихоньку темнело. Ничего. Отложил бумаги, посмотрел в окно.

Темнело.

Вечер выдался холодным. Лампа под потолком гудела, освещая стол холодным светом. Я сидел за столом, погруженный в собственные мысли, задумчиво рисуя ручкой на белом листе бумаге замысловатые узоры.

В дверь постучали.

— Ваше высочество, это я. — голос Савельева.

— Да Андрей, заходи. Что случилось?

Савельев вошёл в комнату:

— К вам посетитель. Кузьмин пришёл.

— Удалось вызвать таки? Молодцы.

— Это Лина постаралась. Вышла на него через его жену. Вроде как пообещала работу.

— Удалось что то выяснить по нему?

— Ничего особенного. Единственное, что у него сын больной. Инвалид. В уличной драке повредили спину. С позвоночником что-то. Жду звонка от товарища своего, тот обещал узнать побольше.

— Понял… — я откинулся в кресле. — Это хорошо… — пробормотал я себе под нос.

Не то что сын инвалид хорошо, а то что это рычаг давления на Кузьмина. Как-никак я потенциально великий целитель.

— Так что, вести его?

— Веди.

— Моё присутствие необходимо?

— Нет. Но будь за дверью, я позову.

Я призвал на помощь силу инферно и применил морок. В лёгкой форме, лишь незначительно изменив для постороннего наблюдателя черты своего лица. Теперь, человек не знающий меня лично, ни за что не узнал бы во мне цесаревича. Вообще, давно стоило это сделать. Поддерживать такую маску постоянно особых сил не требует, но поможет избежать любопытных взглядов зевак.

Спустя десять минут на пороге появился мужчина — лет сорока с лишним, в поношенной куртке, потрёпанных брюках, но аккуратный. Одет бедно, но за одеждой старается ухаживать. Волосы седые, глаза — мутные от недосыпа и… чего-то ещё. Судя по мятому лицу выпивал. Регулярно.

— Валерий Александрович? — вспомнил я.

— Он самый, — коротко кивнул тот.

— Добрый вечер. Присаживайтесь. — я указал рукой на свободное, видавшее виды кресло.

— Нет спасибо. Я постою. — ответил он, снимая кепку-восьмиклинку. Сжал её в руках, как спасательный круг.

— Сказали, работа есть, две тысячи дадут. — чуть тише добавил он после небольшой паузы.

— Как хотите, — я откинулся в кресле — Работа для вас и правда есть. Вы знаете, зачем вас пригласили?

. — Нет. Мне просто сказали — поговорить. Сразу скажу, я ничем не законным заниматься не стану. Но если работа есть — я готов. Деньги нужны.

— Ничем таким заниматься и не придётся. — Я посмотрел на него внимательно. — Вы знаете, кто я?

Кузьмин нахмурился, прищурился, будто пытался вспомнить.

— Лицо знакомое… Видел вас где-то… Может, по телевизору?

— Верно. Я один из… скажем, чиновников. Направлен с проверкой на Смоленский текстильный. Вы ведь там работали?

— Работал, — выдавил он, будто слово резало язык.

— Что можете сказать о предприятии?

Он помолчал, потом заговорил — коротко, сбивчиво, но с каждым словом всё злее, не стесняясь в оборотах и выражениях.

О том, как расцветающий успешный завод гробили:

Тупые управляющие присланные из Санкт-Петербурга, думающие не о том как модернизировать производство, а о том как бы лучше обстроить свой кабинет, и купить служебное авто подороже.

Как раздували штаты менеджеров, набирая туда детей чиновников, едва окончивших ВУЗ, которые понятия не имели, что такое производство, и которые, зачастую, на заводе даже не появлялись, просто ежемесячно получая на карту пятизначную зарплату.

Как в целях экономии и оптимизации сокращали простых рабочих и инженеров.

Как разворовывали госпомощь.

Как планово довели предприятие до банкротства, подписывая заведомо невыгодные контракты, как намеренно заваливали заказы, выплачивая неустойку, а все выгодные заказы отдавали конкурентам (то есть Бронникову), снимаясь с тендера по выдуманной причине в последний момент.

Кузьмин говорил, и в глазах у него вспыхивало что-то горячее — гнев, боль, отчаяние, всё сразу. Но внезапно он осёкся. Взгляд метнулся к окну, потом к двери. Плечи сжались.

— Что дальше? — спросил я спокойно.

— Ничего, — выдохнул он. — Простите. Забудьте, что я сказал.

— Вы чего-то испугались? Вы же правду говорите.

— Просто… — он запнулся. Губы дрожали. — Просто забудьте, ладно?

— Вам угрожали? — я чуть наклонился вперёд. — Позвольте угадаю. Вы пытались искать справедливость. И к вам пришли. Что они сделали?

Он опустил глаза. Молчал.

Я выдохнул сквозь зубы.

— Хорошо. Савельев!

Дверь приоткрылась.

— Я здесь, ваше высочество.

— Выдай человеку четыре тысячи. Пусть идёт.

Савельев кивнул и протянул Кузьмину конверт. Тот растерянно уставился на деньги, будто не верил, что их можно просто взять.

— Если соберётесь с силами и решите рассказать, что произошло, — я говорил спокойно, почти мягко, — я буду рад вас выслушать. Моя цель — разобраться, что случилось с заводом. И если получится — восстановить его. Наказать виновных. Без таких, как вы, мне не справиться. Если захотите завершить начатое, доказать, что всё это было не зря — я вас жду. Как найти меня, вы знаете. Сказанное не выйдет за пределы этой комнаты. Даю вам слово.

Он поднял глаза. Молча кивнул, взял конверт и, бормоча что-то себе под нос, вышел.

Дверь закрылась. В комнате остались мы с Савельевым.

— Ну? — спросил я. — Что думаешь?

— Только что позвонил мой человек. Рассказал как всё было. История мутная. — Савельев понизил голос. — Всё, как вы и сказали. Он писал жалобы, стучал во все двери, даже письмо в приёмную императора отправил. Через неделю после этого к нему пришли. Неизвестные. Машину разбили, окна в квартире побили причём — зимой. Угрожали семье.

Я слушал молча.

— Он не сдался. Подал заявление в полицию. Те отказали в возбуждении дела. А потом… — Савельев замолчал на секунду. — Его сына покалечили. Семнадцать лет парню. Хотел поступать в военное училище. Теперь прикован к постели.

— Когда это было?

— Четыре года назад.

— И никто не помог? — спросил я тихо.

Савельев покачал головой.

— Никто. Слишком мелкая фигура, чтобы ради него кто-то рискнул лезть против Бронникова.

— Ну а вылечить то его сына хоть можно было?

— Тут простой медицины недостаточно. Нужен маг-целитель, причём довольно высокого класса. По бесплатной страховке такого не положено. Ну а на платную медицину — откуда у него деньги то.

Я смотрел на то место, где минуту назад стоял Кузьмин.

Простой и честный человек. Ни звёзд, ни чинов, ни защиты. На таких и держится Империя. Надеюсь что им не удалось его до конца сломать…

Вечерело.

Со вздохом отложив в сторону бумаги, вышел из своей комнаты, побрёл искать Савельева. Тот сидел у себя, чистил оружие.

— Андрей, — сказал я, — назначь одного из ваших гвардейцев — пусть потренируется со мной.

Он оскалился в привычной, почти уважительной усмешке, но в голосе его прозвучала попытка провокации:

— Это… после рассказа про сына Кузьмина решили учиться, ваше высочество?

Я не стал отвечать. Только улыбнулся уголками губ.

Савельев внимательно посмотрел на меня, решив что попал в точку.

— Что именно хотите? — спросил он деловито. — Можно просто физподготовку. Можно стрелять учиться. Можно — владеть клинком. Лучше выбрать для начала что-то одно, не распылять силы. Если отталкиваться от вашего положения, то перво-наперво рекомендую научиться владеть клинком.

— Нужно всё, — ответил я ровно. — И сразу.

Он поморщился, но спорить не стал.

— Хорошо. Когда начнём?

— Завтра. Утром. — Я посмотрел на окно. — Часов в шесть давай.

Савельев кивнул.

Утро встретило прохладой и серым небом. Асфальт во дворе был мокрым — ночью прошёл дождь. Мы с Савельевым в одинаковой спортивной форме, на ногах лёгкие кеды.

— Готовы, ваше высочество? — спросил он.

— Готов, — коротко ответил я. — А где твой гвардеец?

— Не смог никому вас доверить, ваше высочество. Решил сам.

Мы начали с разминки. Савельев действовал без лишних слов: растяжка сухожилий, суставная гимнастика, присяды, отжимания, потом — лёгкий бег. Мышцы сопротивлялись, тело не слушалось, дыхание хриплое, шаг сбивчивый.

После трёх километров бег закончился серией ускорений и рывков. Я с трудом стоял на ногах, а Савельев, даже не сбивший дыхание развернулся ко мне:

— Теперь заминка. И меч.

После ещё одного комплекса упражнений на растяжку мы вернулись во двор гостиницы. Он достал два тренировочных клинка, простых, деревянных. Проверил вес, баланс и протянул один мне.

— Начнём с основ. Простые удары, постановка корпуса, блоки.

Я послушно повторял. Левая нога вперёд, разворот плеч, движение кисти. Савельев показывал уверенно, с солдатской точностью. Мы изучали рубящий удар сверху и снизу, а так же простую защиту от них.

— У вас хорошо получается, ваше высочество! Схватываете на лету! — похвалил он, довольный моими успехами.

Ещё бы. Особенно если учесть что всё это мне давно знакомо. Битв в который я участвовал, хватит на несколько сотен человеческих жизней.

— Может попробуем спаринг?

— Рано, ваше высочество. — покачал головой Савельев.

— Боишься? — поддел его я.

— Нисколько. Но если вы настаиваете, я с удовольствием преподам вам урок. — наклонил голову начальник охраны.

Он нанёс несколько простых, отработанных нами боковых ударов. Бил медленно, намерено сдерживая свои движения. Ну нет, так дело не пойдёт. Опыт конечно у меня есть, но нужные рефлексы этому телу ещё прививать и прививать. Нужно развить мышечную память. А если мы будем махать мечами как бабка отмахивающаяся от стаи голубей своей клюкой, это дело пустое. Нужно показать ему что всё серьёзно.

Он тем временем сделал лёгкое обманное движение и резко ускорившись нанёс удар. Такой же, как мы изучали — он сознательно ограничивал себя, не применяя ничего такого, что бы не показал мне. По задумке его скорость, а так же небольшой финт должны были ввести меня в заблуждение. Ну-ну. Короткий стук дерева, Савельев отступил, удивлённо хмыкнул.

— А вы довольно быстры, ваше высочество. Я думал что победа над вашим братом это какая-то байка, но сейчас вижу…

— Ещё бы. — фыркнул я, переходя в атаку.

Я бил, Савельев отбивал, на третьем ударе я позволил себя немного больше. Повторил его финт, немного сместился в бок и нанёс резкий удар под углом. Не ожидавший подобного Савельев едва успел его отразить.

— Ваше высочество… Почти поймали! — сказал он, переводя дыхание. — Если бы я достоверно не знал, что вы никогда не держали меч в руках, я бы не поверил.

Я улыбнулся, и ответил полушутя:

— У Императорской семьи владение клинком в крови.

Он ухмыльнулся в ответ.

— Ваш отец и правда был великим бойцом. Никого не видел быстрее него.

Ещё бы. Сильнейший маг жизни. Конечно, был и быстрым, и сильным. Он наверняка давно вышел за пределы возможностей простого человека.

Мы ещё немного помахали клинками, после чего отправились в гостиницу.

— Ваше высочество, завтра продолжаем? — спросил Савельев.

— Конечно. — кивнул я.

— Единственное… огневую подготовку предлагаю отложить до возвращения в столицу. Там у нас есть хороший тир, проверенные стволы. Постреляем из всего чего вам будет угодно, вплоть до гранатомётов и ПЗРК.

После тренировки тело гудело. Душ был спасением — ледяная вода смывала пот и усталость. Я стоял под тугими струями, прислонившись спиной к кафелю. По уже сложившийся традиции погрузился в источник. Несмотря на свой небольшой размер тот едва успел заполниться на половину. Да уж… Скорость восстановления очень низкая.

Опять короткая пытка каналов силой инферно.

Как завершающий штрих — усилием воли отправил собранную источником энергию жизни по телу, напитывая ей мышцы, связки и суставы.

Медленно, с большим трудом, родилось первое, в моей новой жизни, плетение.

«Диагностический взор». Энергии не требовало и было доступно каждому магу открывшему в себе дар магии жизни. Обычно им овладевали одним из первых. Позволяло детально рассмотреть состояние своего организма. Вплоть до каждой клетки. Сфокусировавшись, начал медленно, шаг за шагом внимательно осматривать себя.

Всё тело было сплошной жёлтой зоной — сказывалась повреждённые после тренировки мышечные волокна. Желтизна медленно переходила в светло-зелёный цвет — воздействие энергии источника. Исправил кое-где небольшие огрехи в работе организма — ничего серьёзного:

Слегка укрепил стенки сосудов в ногах, немного поправил криво растущий на ноге ноготь, а так же уничтожил начинающую возникать в горле простуду. Вроде всё хорошо.

Закончив, я вынырнул из транса.

Уважаемые читатели! Барьер в 60 лайков успешно преодолён. Всем спасибо. Как и обещал — выкладываю бонусную главу.

Следующая бонусная, внеочередная глава при достижении 100 лайков.