Демон в теле Наследника

Глава 20 Зеленые. Огонь по своим

И предчувствие меня не обмануло. Вернее, какое предчувствие?

Просто опыт. Я уже забыл когда, просыпался с утра от хороших новостей, а не от очередной сделанной конкурентами пакости. Вот и сегодня:

— Александр Николаевич! Ваше высочество! Вы на заводе? Выйдите на КПП, вы должны это видеть. Тут пи… ц. — прокричал в трубку Савельев.

— Хорошо, сейчас буду. — ответил я, глубоко вздохнув.

Спускаясь по лестнице я даже поймал себя на мысли что мне уже интересно что же там очередного придумали наши конкуренты.

КПП было парализовано. Толпа человек в тридцать — женщины, мужчины, подростки, грязные, оборванные и зачуханные — стояла перед воротами, трясла картонными транспарантами.

Жирная тётка с засаленными волосами орала в мегафон:

«СТОП ТОКСИКАМ!»

«ЧИСТУЮ РЕКУ — ДЕТЯМ!»

«ЗАВОД-УБИЙЦА!»

Толпа отвечала ей радостным рёвом. Из переносных колонок громко играла музыка.

Отдельно от толпы протестующих стояла группка репортёров. Человек десять. Камеры, фотоаппараты, микрофоны, селфи-палки.

Один тип подбежал к воротам, попытался плеснуть что-то вроде грязной воды в сторону охраны.

Савельев подошёл ко мне быстрым шагом, с выражением лица «я сейчас кого-нибудь пристрелю».

— Гляньте, какое цирковое представление, ваше высочество, — процедил он.

— Это что? — спросил я, поведя рукой в сторону протеста.

— «Зелёные».

— И что же им надо?

— Хотят что бы наш завод не работал больше. — пожал плечами Савельев.

— Так мы же ничего, вроде как, не нарушаем? Что им неймётся? — не понял я.

— Это движение «Защитников природы». Борцов за экологию. По факту мало кто из них действительно делает что-то полезное. Большинство серая, послушная масса которая занимается подобной ху… й. Верхушка зарабатывает на этом, кошмаря «неугодные» предприятия, по заказу. Грамотные люди действительно радеющие за экологию есть, но их мало и они полностью дискредитированы этими «активистами».

Удивительно. Просто толпа каких-то проходимцев блокирует работу государственного предприятия и никому до этого нет дела! И это в монархии! Я на секунду представил подобный «пикет» у себя в домене. Что бы низшие бесы вышли на улицы и требовали что-то…

От нарисованной в голове картины я невольно усмехнулся.

— И, ваше высочество, обратите внимание — на вон тех двух, в кожаных куртках.

Он едва заметно кивнул.

Я оглядел толпу внимательней.

Да… два «пикетчика» выглядели слишком подозрительно Чистые ботинки. Куртки грязные, но так словно их пачкали специально. Телосложение крепкое, стрижки короткие. И одного под круткой что-то топорщится. Рация что-ли.

— Увидел. А кто это?

— Опера наверное. — пожал плечами Савельев. — Приглядывают, что бы мы, не дай бог, не сделали что-то нарушающее права законно протестующих.

— То есть если мы захотим разогнать протест то они вмешаются?

— Возможно. А может, зафиксируют нарушения и потом будут нас дёргать по допросам. Но я бы не рекомендовал разгонять не только из-за них. Видите репортёров? С камерами?

— Да, обратил внимание. — ответил я.

— Их там едва ли не больше чем пикетчиков. Они тут не просто так. Только и ждут что бы мы допустили ошибку и применили силу. Завтра же это разойдётся тиражом по всем каналам, группам, пабликам… что там ещё есть, лучше у Лины спросите, она больше расскажет. В общем ситуация получит резонанс и всё будет намного хуже. Для нас.

К нам подошёл Кузьмин — ссутулившийся и хмурый. В последнее время он был сам не свой. Раньше, когда мы только запустили завод, он сиял как начищенный пятак. А теперь ходит смурной.

Близко к сердцу принимает всё происходящее?

Возможно.

— Валерий Александрович, доброе утро. — Расскажите, а наш завод и правда так сильно вреден как говорят эти… — я махнул рукой на протестующих.

Кузьмин снял очки, протёр, тяжело вздохнул:

— Если говорить в целом про отрасль, то, конечно. Текстиль — один из самых вредных видов промышленности.

Он включил свой «учёный тон»:

— Загрязнение водных ресурсов. Текстильные фабрики — один из глобальных загрязнителей. Сточные воды содержат азотистые соединения, фосфор, формальдегиды, красители, тяжёлые металлы. В реки потом… точно не полезно. Загрязнение атмосферы. Выбросы в процессе сушки, полимеризации, отходы сгорания — всё это летит в воздух. К тому же текстильная пыль является горючей и образовывает взрывоопасные смеси, а так же…

Я едва заметна закатил глаза, уже жалея что спросил. Тем не менее не стал перебивать, дав специалисту закончить.

— … Ну и отдельно надо сказать про твёрдые отходы. Они занимают большие площади на полигонах и свалках, разлагаясь сотни лет и выделяя при этом вредные вещества. — Кузьмин замолчал, а затем продолжил, но уже другим тоном:

Но у нас, — он с важным видом поднял палец, — самая современная система фильтрации и очистки в Центральном округе. Мы даже воду после фильтров можем пить. — Кузьмин замялся. — Ну теоретически… Но пробовать я бы не стал.

— А у Бронникова? — вопросил я.

— Хуже, раза в три минимум.

— Но их почему-то это не волнует. — ухмыльнулся я, кивнув на пикетчиков.

— Да уж, — пробормотал Савельев. — Удобная избирательность.

Толпа продолжала орать:

— ЗАКРОЙТЕ ЗАВОД!

— СТОП ХИМИИ!

— СМОЛЕНСК НЕ ПОМОЙКА!

Один грязный, худой, небритый тип лег прямо перед колесами грузовика, который пытался заехать на территорию.

Ещё немного посмотрев на всё это бл… во, я решительно пошёл к себе в кабинет. А толку там стоять… Только нервы портить.

Кузьмин с Савельевым последовали за мной.

— Андрей, собери экстренное совещание.

— Когда?

— Когда все прибудут. Скажем через час.

— И так, ваше видение сложившейся ситуации? — спросил я, когда все наконец собрались.

— Может быть выясним что им надо? Отправим на переговоры человека. Выполним их требования, они уйдут. — не уверено предложил Кузьмин.

Савельев не сдержался и скептически хмыкнул.

— Очень сомневаюсь что это сработает. — я покачал головой. — Но попробовать стоит. Найдите человека, или сами сходите. Узнайте чего хотят, кто у них старший.

— Они полностью парализовали нашу логистику. — констатировал Орлов. — Собралась уже колонна машин с сырьём на въезд. После обеда запланирована отгрузка товаров заказчикам, таким темпом машину даже на территорию не впустят.

— Этого ещё не хватало — я подобрался. — Предложения?

— Не знаю… Ночной режим поставок? Вряд ли они будут ночью так же дежурить. — чуть задумавшись, предложил Орлов.

— Будут. — заверил его Савельев. — Они уже палатки ставят.

— И долго они так будут стоять?

— Пока деньги не кончаться. — впервые вставила своё слово Лина. — Я видела сюжеты в инете где на одном заводе так три месяца сидели. Там ещё много блогеров хайпилось, приезжали поддержать протест.

— Они ещё всё это снимаю и выкладывают в интернете? — удивился я.

— Конечно. — кивнула девушка. — Я уже нашла. Вот. Хэштег #СмоленскНеПомойка — она развернула смартфон экраном к нам и запустила видео.

На видео девушка, вульгарно кривляясь сняла себя, заявила что они отсюда не уйдут и не позволят вредить природе Смоленска. Переключила камеру, сняла скандирующих лозунги людей, вокруг себя, показала КПП с охраной, обозвав ЧОПовцев «бандитами и ворами».

— Выключи. — попросил я, чувствуя как начинаю закипать. — И так всё понятно. Неужели на них нет управы? — пробормотал я себе под нос.

— Есть и очень простая. — хмыкнул Савельев. — Приезжает отряд полиции спец назначения, пакует всех, оформляет, параллельно доходчиво объясняя им их ошибки в выборе «объекта саботажа». Активисты становятся очень понятливыми.

— Но к нам, конечно же, никто не приедет…

— Разумеется. — кивнул Савельев.

— Хорошо, вернемся к ночным поставкам. Стоит ли пытаться? — вернулся назад я.

— Попробовать стоит. — Савельев задумался. — В любом случае ночью их бдительность ослабнет. Даже если толпа будет, её проще будет оттеснить. Машины выпустить колонной.

— Но тут есть ещё пара проблем. Если выпустить водителей в ночную смену за доплату возможно, то как объяснить заказчикам и поставщикам что приём и отгрузка товара теперь будут производиться ночью, в нерабочее время? С нами просто будет неудобно сотрудничать. — хмурился Орлов.

— Опять же не забывай про риски что машина может оказаться заперта на территории на неопределённое время. — Савельев продолжал нагнетать.

— Это какой же простой будет… — ужаснулся Васильев. — Ещё одна статья расходов.

— А нельзя ли подать в суд на эту организацию с требованиями компенсации убытков и недополученной прибыли? — поинтересовался я.

— Можно конечно. И это нужно сделать. Но эффекта моментального это не возымеет, а ждать судебного решения с учётом всех кассаций и апелляций можно очень долго. Года два наверное. — ответил Орлов.

— На фоне всех последних событий понятно одно, нам в штат нужен хороший юрист… — тихо сказал я.

— Это точно! — единогласно одобрили собравшиеся.

Совещание закончилось.

Савельев задержался в кабинете, явно желая что-то сказать.

— Андрей, что случилось? Говори. — сказал я, видя что он не решается начать разговор.

— Мы потихоньку тонем, ваше высочество… — тяжело сказал Савельев — Слишком большой кусок заглотнули.

— Не дрейфь, Андрей. Прорвёмся. — хмыкнул я.

— Не знаю ваше высочество. Я отступать не собираюсь. Сдаваться тоже. Просто заметил что не одной задачки которую нам подкинули мы так и не решили… Да и действуем мы от обороны. Всегда на шаг позади. Только отвечаем на вызовы соперника. Отдали инициативу. — он печально вздохнул.

Я продолжал молчать, внимательно наблюдая за начальником охраны.

— Столько всего сделано, столько сил вложено. Жалко. — продолжал тот.

— Ещё ничего не закончено. Я не опускаю руки.

— Это правильно. Но вы и так сделали больше, чем могли. Я, если честно, не ожидал. Это тоже опыт. В следующий раз получится. — Савельев покачал головой и вышел из кабинета.

Ситуация с пикетчиками тянулась вторые сутки, и становилось только хуже.

КПП было полностью заблокировано.

К вчерашним «эко-активистам» прибавились новые лица, ещё человек тридцать-сорок. Теперь они работали по сменам: по двадцать человек, три смены в сутки, по восемь часов. Привозили их организованно — двумя старыми жёлтыми автобусами. Раз в пару часов подъезжала машина с едой, раздавали горячий чай, супы, печенье.

— Хорошо у них всё организовано, мать их… — процедил Савельев, глядя на мониторы системы наблюдения.

Я тоже смотрел на экран. Толпа у ворот шумела, махала плакатами, орала лозунги, которые, судя по всему, написали для них заранее: «Нет химии в реке!», «Завод — убийца природы!», «Закройте загрязнителя!».

— Пи… ец… — выдохнул я. — Очень профессионально работают.

— Ваше высочество, — обернулся ко мне Савельев. — Узнали наконец, что они хотят?

— Узнали. — буркнул я. — Зам Орлова вчера ходил к ним. Спросил.

Савельев чуть вскинул бровь:

— Ну?

— Облили его зелёнкой, толкнули, сунули в руки «меморандум». — Я отодвинул листы на край стола. — Вот. Тридцать страниц ахинеи. Если коротко, то требование ровно одно — закрыть завод. Ни условий, ни диалога. Просто «закрыть немедленно».

Он полистал документ, сморщился, бросил на стол. Вдруг лицо его прояснилось.

— Хм. — Савельев склонил голову. — Хотя… кое-что я придумал.

— Слушаю.

Он поднялся.

— Разрешите я сначала проверю кое-что на месте. Если получится — всё покажу.

— Давай. — кивнул я.

Через полчаса он влетел в кабинет почти сияя:

— Нашёл. — Савельев даже не сел. — У третьего участка, секция забора 12–13. Чуть в стороне от дороги. Внешне её почти не видно: кусты, контейнеры, здание цеха. Секцию можно демонтировать, оставить на шести болтах и четырёх сварочных прихватках. Снять-поставить паре сварщиков — двадцать минут.

— И грузовик пройдёт?

— Легко. Почва плотная. Я проверил.

Я хмыкнул:

— То есть… мы делаем обходной выезд?

— Да. — Савельев ухмыльнулся. — Поставим прожектор, пост охраны. Одну пулемётную точку, на всякий случай. Можно прикрыть бытовками, как ширмой. Когда машина проезжает — секцию снимаем, после сразу вешаем обратно. Никто ничего не заметит.

— Неплохо… — протянул я. — Делаем.

— Уже отдал распоряжение, ваше высочество.

— Но если они заметят и начнут дежурить у двух входов? — спросил я.

— Я уже приметил ещё пяток подходящих мест… — он задумался на секунду. — Ну может в паре мест нужно немного щебнем присыпать, но это мелочи. В любому случае, они не смогут перекрыть всё. Им придётся разделять свои силы. Одно дело пробиваться через толпу, а другое растолкать человек пять-шесть. Мы справимся.

Я выдохнул:

— Андрей, ты гений.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент у него зазвонил мобильный:

— Савельев! Да… Сейчас…

— Ваше высочество, тут начальник поста звонит. Иванов, может помните? Опять пожарные приехали. Проверять закрытие цехов и устранение замечаний. Он просит подойти на КПП, говорит срочно.

— Что там у них?

— Не знаю, но он настаивает. Сильно.

— Ну пошли тогда. Я тоже прогуляюсь. — я поднялся.

— И так, в чём проблема господа? — произнёс я войдя в помещение КПП.

На проходной стояли двое уже знакомых мне пожарных инспектора: Зарубский и Смольников. Они на повышенных тонах высказывали что-то начальнику поста. Иванов. Опять ему «повезло» встретить проверку на своей вахте. В прошлый раз полиция, теперь пожарные. Хотя с какой частотой они к нам ходят… Не мудрено.

— Ваша охрана отказывается допустить нас на территорию! Запрет на проведение проверки может рассматриваться как невыполнение законного требования должностного лица! — закричал с красным от гнева лицом Зарубский.

— Спокойно. — я поднял руку. — Сейчас разберёмся.

Но Зарубский будто бы и не заметил меня:

— Я сейчас просто развернусь и уйду! И это может привести к административному штрафу, а в некоторых случаях — к более серьёзным последствиям, таким как приостановка деятельности или даже уголовная ответственность! Предупреждаю вас! — ярился он.

— Я сказал МОЛЧАТЬ! — рявкнул я, добавив в голос немного своего истинного Я.

Зарубский осёкся на полуслове. Смольников побледнел.

— Дима, да? — повернулся я к охраннику.

Тот кивнул.

— Докладывай, что случилось.

— Ваше высочество, старший поста, Иванов. — отчеканил тот. — У них в приказе дата не совпадает. Проверка должна была быть в сентябре прошлого года. Вот и я отказал в допуске. А они… — замолчав, он махнул рукой.

Я взял документ. Действительно — год назад.

— Это опечатка! — выкрикнул Зарубский, делая шаг ко мне.

— Это ошибка. — спокойно ответил я, под запрещающий возглас Зарубского снимая с документа копию. — Вы должны были проверять нас в прошлом году. Не сегодня. Так что исправляйте её в своём отделе. И приезжайте с нормальными документами. Тогда и поговорим.

— Да тут пять минут переделать приказ! Это же просто формальность!

— Вот и переделайте. Переделайте и возвращайтесь. — я мягко, подчеркнуто вежливо вложил приказ обратно ему в руки.

Зарубский смотрел прямо на меня. Лицо его кривилось от злости.

— Вы пожалеете. — прошипел он. — Да я, ваш завод…

— Савельев, — отвернувшись от Зарубского произнёс я, — запись этой угрозы приложите к нашему иску на их инспекцию.

— Есть. — козырнул Савельев. — Считайте что уже сделано.

— Это не угроза. — дал заднюю инспектор. — Я просто сказал…

— Вы сказали то, что сказали. Судья разберётся.

Зарубский замолчал. Пожевал губами.

— Мы ещё вернёмся! Ждите! — сказал он, отступая к выходу.

— Не раньше чем через четыре часа. — я улыбнулся. — Дорога то не близкая. А рабочий день кстати, кончается через три. Так что в лучшем случае: до завтра.

Бросив на меня ненавидящий взгляд, он выскочил наружу, Смольников — вприпрыжку за ним.

Мы уже собирались разойтись, как Дима вдруг окликнул:

— Ваше высочество! Посмотрите лучше сами…

Он ткнул пальцем в монитор наблюдения.

Выйдя с КПП пожарные попытались пройти через толпу пикетчиков. Похоже, что сюда их пропустить-пропустили, возможно попросту не успев среагировать. Ну а с выходом возникли небольшие… проблемы:

Их встретили громкими криками, плевками, несколькими стаканами с зелёнкой, кефиром… и чем-то ещё менее приятным. Облитые, оплёванные пожарные попытались проложить дорогу силой. Толпа мгновенно сбилась плотным кольцом, зажала инспекторов, кто-то ударил Зарубского по руке транспарантом.

Потерпев неудачу, инспектора с криками о помощи начали стучать в дверь.

— Откройте им. — сказал я тихо.

— Может, не надо? — ухмыльнулся Савельев. — Пусть пообщаются со своими «друзьями». Они же по одну сторону баррикад.

— Андрей. — покачал я головой. — Не стоит.

— Вы уже вернулись? Так быстро успели переделать документы? — с усмешкой спросил я у инспекторов.

Те смерили меня ненавидящим взглядом.

Зарубский, весь измазанный в зелёнке и кефире, дрожал от ярости. От Смольникова невыносимо воняло нечистотами.

Я упорно делал вид, что не заметил их состояния:

— Господа, я бы пропустил вас к себе в кабинет, там есть душ, горячий кофе. Можно переждать бурю… — я взял паузу.

Зарубский с надеждой взглянул на меня.

— Но я боюсь что вы можете обнаружить неправильно размещённый огнетушитель, или ещё чего, и опять приостановить работу… А зачем нам это, верно? Так что… придётся вам посидеть пока тут.

Поникшие инспектора своим видом могли вызывать чувство жалости. Но только не у меня. Я лишь злорадствовал и радовался в своей чёрной душе их горю.

Эти ублюдки пользуясь своим служебным положениями портят жизнь нормальными людям, и сейчас просто получили по заслугам.

Единственные кого мне было жалко, это смена охраны, которой нужно было проводить остаток смены в одном помещении с «благоухающими» инспекторами.

— Смотрите, смотрите! — вдруг закричал продолжающий наблюдать за камерами видеонаблюдения Иванов. — Александр Николаевич, подойдите сюда!

— Что там? Проклятие! — воскликнул я. — Господа, а это не ваша машина⁈ Что они с ней делают?

Взглянувший из-за моего плеча на камеры Смольников застонал.

Ещё бы. Если бы это был мой автомобиль, я бы тоже не радовался. Протестующие разбили камнями стёкла. Залезли в салон. На крыше уже прыгали двое подростков. Один стучал плакатом «СТОП ХИМИИ» по бамперу. Салон начали заливать зелёнкой из пятилитровой канистры.

— Нет! Нет, нет, нет, пожалуйста… Там же алькантара… — в отчаянии всплеснул руками Смольников.

Зарубский, красный от ярости, выхватил телефон, дрожащими пальцами начал набирать номер и куда-то звонить. — Не берёт… — произнёс он, убирая телефон.

— Сука… сука, сука! Чтоб вам! Я же там все документы оставил! — тихо произнёс инспектор, глядя как толпа разрывает сумку на части и раскидывает какие-то бумаги по округе.

Я склонил голову набок, демонстративно сочувственно:

— Сложный у вас сегодня рабочий день, господа инспектора.

— Мы подадим на вас в суд! — зло прошипел Зарубский. — Вы обязаны обеспечить безопасность должностных лиц при исполнении! Вы… вы…

— Мне кажется вы перенервничали. — перебил его Савельев. — Может быть лёгкая прогулка на улице вам не повредит?

Инспектор сглотнул.

— Ладно, вы наблюдайте, а мы пошли. — немного понаблюдав за совершающимся на актом вандализма ответил я. — Иванов, не препятствуй нашим гостям. Пусть смотрят. Проникаются.

Когда мы выходили до меня донёсся восторженный крик одного из бойцов:

— Смотрите, кажется он решил насрать в салон, вот это да!

Следом раздался очередной, наполненный болью стон Смольникова.