Демон в теле Наследника

Глава 22 Они перешли границу

Он хотел продолжить, но в дверь осторожно постучали.

— Войдите.

На пороге — Орлов, бледный как простыня. В руках планшет, губы сжаты в тонкую линию. За его спиной маячил ещё более обеспокоенный Кузьмин.

— Ваше высочество… У нас проблемы.

Я только устало закрыл глаза.

— Какие ещё?

— Рабочие. — Орлов сглотнул. — Утром почти пол смены не вышли. Я начал обзванивать людей… Говорят, заболели. Некоторые — что хотят уволиться. Сразу. Без объяснений.

Меня кольнуло нехорошее предчувствие.

— Это не болезнь, — медленно сказал я. — Андрей, разберёшься?

Савельев чуть наклонил голову, уже раздумывая.

— Давайте адреса. Поеду поговорить лично.

— Хорошо. — кивнул я. — И будь осторожен.

Прошло четыре часа.

Телефон зазвонил. Я поднял сразу.

— Ну?

Голос Савельева был мрачным.

— Ваше высочество… Тут всё хуже, чем мы думали. Почти всем рабочим… угрожали. И не только им. Детям. Родителям. Жёнам. Одному машину подожгли. Двоих избили.

Я молчал. Пальцы стучали по столу.

— Они готовы написать заявление? Коллективно? — спросил я, хотя и понимал насколько наивно это звучит.

Савельев горько усмехнулся:

— Некоторые — да. Большинство — нет. Люди боятся. Угрожающим, видимо, наплевать на закон. А люди по последним событиям хорошо понимают: полиция — не на нашей стороне.

— Полиция… — я потер виски. — Может попробовать через Мещерского.

— Попробуйте. — Андрей шумно выдохнул. — Уроды действуют очень жестко. Если так продолжится, завод через неделю сам встанет — без всяких проверок.

— Попробуй всё-таки уговорить их написать заявления. Если соберём хотя бы сотню — поднимем скандал, подключим прессу…

— Пробовать можно, — кивнул Андрей. — Но рассчитывать… не стоит.

— И попробуй выяснить кто именно угрожал, — попросил я. — Любые зацепки. Хоть какие-то имена, машины, номера телефонов. Наверняка действует не очень большая, но организованная группа людей. Если их найти, то можем применить меры воздействия непосредственно к ним…

— Понимаю.

Связь оборвалась. Я откинулся в кресле.

Очередная проблема.

Причём крупная.

Я только начал думать, что появился шанс избавиться от инспекций, от ментовского произвола… и вот новая волна дерьма накрыла завод с головой.

И самое неприятное — это было не случайностью.

Это была системная работа.

Часы показывали без десяти час, когда дверь кабинета осторожно приоткрылась, и в проёме появился Савельев. Лицо у него было серое, уставшее, но в глаза сверкали. Похоже что-то да получилось.

— Ну? — поднялся я.

Савельев выдохнул, снял куртку, бросил на крючок.

— Двадцать человек согласились написать заявления. Завтра с утра соберу их в актовом зале, оформим всё официально. Плюс коллективное обращение. — он тяжело сел. — Думаю, если раскрутим тему, то уже не замнут просто так.

— Хорошо… — я кивнул. — Я созванивался с Мещерским. Обрисовал ему ситуацию. Он пообещал со своей стороны надавить на органы.

Савельев усмехнулся:

— Ну, хоть на этом спасибо.

Он потер лицо ладонями и уже другим тоном продолжил:

— Удалось кое-что нарыть по этим уродам, что запугивали людей. Засветились пару раз на камеру. Шесть человек. Возраст — от двадцати семи до сорока. Работали группой.

Он достал телефон и перелистнул несколько фото. Чёрно-белые кадры: мужики спортивного телосложения, толстые шеи, короткие стрижки, привычные к насилию лица.

— Бывшие спортсмены, — продолжил Савельев. — У каждого за спиной в детстве единоборства, медали, кубки минимум городского уровня. Трое отслужили на границе, у них опыт боевых действий. Один — слабо одарённый, даже ниже уровня ученика… но всё же. Ещё, тот который одарённый, два года проучился в общевойсковой академии. Отчислен.

Он поднял глаза.

— Короче слаженная команда для решения «деликатных» вопросов.

Я присвистнул.

— Красавчик. Оперативно.

Довольный похвалой Савельев улыбнулся краем губ.

— Это ещё не всё. Есть хорошая новость. Ну как хорошая… — он щёлкнул пальцем по очередному фото. — Двое вот этих проходили по делу сына Кузьмина.

Он поднял взгляд. Савельев хотел что-то добавить, но в этот момент его телефон завибрировал. Он глянул на экран — брови сошлись в одну линию.

— Прошу прощения. — сказал он.

— Ответь. — разрешил я.

— Да?

— Вы что, еб… сь что ли⁈

Из трубки что-то оправдывались, сбивчиво, жалко.

— Как «не заметил»⁈ — уже рычал он. — Где вы были, мать вашу⁈ Всё. Замолчи. Я сам разберусь.

Он бросил телефон на стол словно горячий уголь. Провёл рукой по лицу, словно смывая злость.

— Ваше высочество, только что звонил человек который, дежурил у дома Кузьмина. Напали на его жену и сына!

— Что⁈ Как? Когда?

— Только что. Когда те возвращались с прогулки.

— Он их остановил?

Савельев помолчал, словно борясь с желанием ударить кулаком по столу.

— Он про… ал всё. Просто залипал в телефон. Уже пару месяцев он там сидит, всё было тихо. Говорит, что «не заметил». А когда заметил — те уже сбросили с коляски и прыгали у него на голове. Он подбежал, отогнал, но поздно. Мальчишка в реанимации. Это мой косяк.

Я закрыл глаза.

— Его жена? — спросил, после небольшой паузы.

— Пару ударов, испуг, истерика. Не успели сильно побить. В больнице, но вроде как ничего серьёзного. Синяки и ушибы.

Я несколько секунд стоял молча, пока внутри не поднялось то самое ощущение — огненная ярость. Все барьеры и данные самому себе обещания смело. Они хотели что бы я сорвался и совершил глупость? У них получилось.

— Где Кузьмин? — спросил я.

— Тоже в больнице. Я туда уже отправил охрану. Три человека.

Я кивнул. Дышать стало легче — решение уже пришло. Осталось превратить его в жизнь.

— Андрей…

— Ваше высочество, — сразу сказал он, — мы найдём их. Всех. Кузьмин уже написал заявление… Ещё добавим те двадцать, кто согласился.

— Чёрт с ним, с заявлением. — Я поднялся. — Разбираться будем сами. Поверь, после меня они сами прибегут к полиции, умоляя посадить их в камеру.

— Всё так и будет. Только давайте дождёмся утра. — мягко, почти умоляюще сказал он. — Не стоит горячиться… Ваше высочество… Александр Николаевич… Не стоит пороть горячку… Тут надо с холодной головой… Они только этого и ждут. — продолжал успокаивать меня Савельев, думая, по всей видимости, что мой порыв вызван юношеским максимализмом, и я ещё сам не знал что делать.

Он ошибался. Я прекрасно знал что я сделаю с этими людьми. Конечно, я ещё не совсем готов к тому что задумал, но обстоятельства…

— Арендуй помещение. Пустое. Где-нибудь в неприметном месте. Лучше подвал. Что бы камер вокруг по минимуму. И желательно так что бы с нами потом не связали.

— Ваше высочество…

— Выполнять. — буквально прорычал я.

Савельев хотел что-то возразить, но поймав мой взгляд что-то прочитал в нём и только кивнул:

— Место найдём. — коротко отчеканил он. — В старых пятиэтажках на окраине такие подвалы пустуют годами. Замок к чёрту — и всё. И платить не придётся.

— Хорошо. Найдите пять-шесть разных. Выберем походу.

— Уже работаем. — ответил Савельев, отдав несколько коротких распоряжений по телефону

Через пару минут мы уже были в машине. Вторая машина — следом.

Те же люди, кто пришёл со мной из дворца. Борейцев оставили на заводе — люди посторонние, а потому втягивать их в это нельзя. Если дело всплывёт — они пойдут как соучастники.

Савельев завёл двигатель, бросил на меня взгляд.

— Куда едем?

Я смотрел в тёмное стекло, на огни ночного города.

Сперва в больницу. А потом искать этих ублюдков. Есть наводки?

— Прописки есть. Но вряд ли такие персонажи живут по месту регистрации.

— Потянем за эту ниточку, а там разберёмся. Давай расклад по нашим ребятам, кто есть кто, с подробностями.

Савельев молча протянул мне шесть папок с документами.

Первый.

Дмитрий «Димарик» Головин — 35 лет

Бывший разведчик пограничных войск. Снайпер. Мастер спорта по боевому самбо.

Служил на восточной границе, в зоне аномалий. Работал в группе глубинной разведки, выходил далеко за границу безопасных земель.

В характеристики описан как жестокий, смелый и хитрый боец.

Карьера в армии резко оборвалась. Во время одного из выходов при странных обстоятельствах от пули погиб командир группы которому подчинялся Головин. Дело было мутное, подозрения легли на Головина. В итоге впаяли срок меньше минимального, что уже тогда выглядело подозрительно. Отсидел три года, вышел за «сотрудничество со следствием».

После отсидки всплывал в паре грязных дел, включая историю с сыном Кузьмина. Но в суд так и не попал — не хватало улик, свидетели «передумывали».

По предположениям являлся лидером группы.

Артём «Тёма-Боксер» Копытин — 27 лет

Боксёр средней руки. Любитель.

Выступал по молодости на городских турнирах: крепкий, быстрый, злой. Потом связался с компанией, получил срок за грабёж. Находясь за решёткой подписал контракт в отряд по зачистке аномалий, где и попал под влияние Головина.

После службы в армии ушёл на гражданку. Там опять связался с Головиным. С того момента за ним тянулся хвост: драки, долги, сомнительные подработки. Карьеры не сделал, зато сделал себе репутацию: делает, что скажут. Не задаёт вопросов.

С Кузьминым пересекался только сейчас, но видно было: парень в теме, и идти дальше готов.

Константин «Костыль» Нежданов — 40 лет

Одарённый. Бывший курсант новосибирской общевойсковой военной академии. Жестокий по натуре.

В академии проучился два года. Учился хорошо, но был отчислен за неуставные взаимоотношения. Он и ранее был замечен в подобном, но его покрывали из-за хороших оценок и наличия дара. В последний раз просто перегнул палку — не желавший выполнять его требования курсант оказался в реанимации.

Потом служба в полиции, взяли начальником отдела оперов. Вскоре выгнали за превышение должностных полномочий. После, мотался по ЧОПам, не задерживаясь надолго ни в одном из них.

Участвовал в деле сына Кузьмина. Один из тех двоих, кто тогда «перестарался».

Боевой опыт, магический дар. Пусть слабый, но тем не менее дар. Очень опасен. Мог бы быть лидером, если бы не патологическая жестокость и неспособность держать свой эмоции в узде.

Сергей «Бритва» Щеглов — 32 года

Каратэ, бои без правил.

Дрался с юности. Рос в дворовых секциях, потом попёр в полуподпольные бои. Не чемпион, но постоять за себя может легко.

В армии в отличие от остальных не служил. За ним — пара погромов в клубах, одно дело о вымогательстве, которое испарилось. После этого его стали замечать в компании Головина. Похоже тот его и отмазал.

Илья «Рыжий» Данилов — 29 лет

Кикбоксинг, силовая подготовка, бывший пожарный.

Служил в пожарном отделе города Рязань. Судя по характеристики с пожарного отдела — адреналиновый наркоман. Рвался в самое пекло, иногда даже игнорируя прямые приказы начальства. Порой это спасало жизни, но чаще подставляло под удар самого Данилова и его сослуживцев. Удивительно, но как правило сам Данилов выходил сухим из воды, а вот его коллеги зачастую из огня не возвращались. В своём городе считали героем. Даже был небольшой митинг, когда после гибели очередного пожарного Данилова попёрли со службы. Данилов бросился спасать забытого в огне кота, но выйти сам не смог. За ним отправился коллега. Данилов вернулся, а коллега так и остался в огне.

На гражданке скитался по легальным работам, но нигде не прижился — по всей видимости не было того самого риска и хождения по грани. Всё это он нашёл в криминальном мире.

Евгений «Князек» Глебов — 31 год

Служил сапёром в одном из подразделений спецназа. На границе с аномалиями не был, служил в центральных районах Империи.

После армии устроился в муниципальный отдел по ликвидации аварийных и сносимых зданий.

Профессия хорошая, зарплата — нет. Начал подрабатывать.

В тюрьме не сидел, но по базам МВД — шесть эпизодов, где проходил «свидетелем» по незаконному обороту оружия и взрывчатки.

Прозвище пошло от того что выпив Глебов любил рассказывать о том что является внебрачным сыном одного из самых видных князей Российской Империи. На вопрос какого именно, он делал таинственный вид и молчал.

Понятно. Люди разные. Но каждый из них опасен. Почти все профессионалы своего дела, бывшие военные. Не просто крепкие ребята с района.

— Александр Николаевич, вот видео с авторегистратора. — Савельев протянул мне телефон.

На видеозаписи видно, как жена Кузьмина, толкая перед собой коляску с сыном подходила к подъезду. На лавочках сидели персонажи, досье которых я только что читал. Лениво ожидали пока добыча сама придёт в их руки. Жена Кузьмина бросила взгляд на одного из них, отступила назад, словно узнав.

А может и правда узнала, ведь двое персонажей ей уже были знакомы.

Попыталась развернуть коляску, что-то крикнула. Поздно. Они с усмешкой окружили своих жертв. Что-то спросили. Вдруг один из них ударил женщину по лицу. Та отлетела в сторону, но тут же поднялась на ноги и бросилась к сыну. Её со смехом оттолкнули в кусты. Парень попытался подняться на руках, но коляску опрокинули ударом ноги. Принялись его запинывать не давая даже возможности попытаться встать. Женщина пыталась подползти, закрыть собой сына, но её каждый раз со смехом отталкивали в сторону. Били умеючи, экономия силы. В этот момент сидевший в авто человек заметил происходящее, выскочил из машины. Побежал к нападавшим бандитам.

Те попытались было рыпнуться на него, но увидев на груди регистратор, а в руке пистолет, поспешили ретироваться. Боец вызвал подмогу и принялся оказывать пострадавшим первую помощь.

— Всё, дальше ничего интересного. — хмуро сказал Савельев, убирая телефон.

Больница.

Длинный коридор гулко отдавал шаги, пахло хлоркой, дешёвыми медикаментами и безнадёжностью.

Мы вошли в палату.

Он лежал под ИВЛ, тонкое тело оплетено трубками. Голова забинтована, половина лица — сплошная гематома. Грудь ходила едва заметно, но часто, раз в несколько секунд. Монитор выдавал слабые импульсы — однотонный, ровный писк.

Жена Кузьмина сидела у кровати, обеими руками держась за ладонь сына. Лицо опухшее от слёз и ударов. Под глазом багровел свежий синяк. На виске — кровь, уже подсохшая. Она даже не подняла глаз, когда мы вошли. С момента когда я её последний раз видео, она постарела лет на десять.

— Они… его… — начал Кузьмин, но голос сорвался. Он как будто проглотил осколок. — Вы… обещали… защиту. Вылечить… В итоге всё стало ещё хуже.

Жена всхлипнула ещё громче. Казалось, она и не осознавала, что мы здесь — всё внимание было на ребёнке, словно силами молитвы пыталась удержать его в мире живых.

Савельев стоял рядом, челюсть так сжата, что хруст был слышен. Он не смотрел на меня — глядел на мальчика. И в его глазах не было сомнений: это дело было для него личным.

Я подошёл ближе:

— Что говорят врачи?

— Состояние крайне тяжёлое, — тихо ответил Кузьмин. — Шансы… маленькие… Очень маленькие… Ещё и предыдущее повреждение позвоночника всё усугубляет. Ввели в искусственную кому.

Жена Кузьмина закрыла рот ладонью, тихо всхлипнула. Плечи дрожали.

В палату тихо вошёл врач.

— Ситуация у парня критическая. Нужен целитель. И то не факт что получится вернуть его в прежнее состояние. И чем быстрее тем лучше. — тихо произнёс он.

— А тут в больнице есть такой?

— Вы чего… Это же простая клиника. Нет конечно. — покачал головой врач.

— А найти его где-то можно?

— Есть у частников, неподалёку. Второй круг, но всё же… Услуги будут стоить дорого.

Савельев тут же кивнул.

— Вызывайте, — велел он. — Счёт мы оплатим.

Я развернулся к двери.

— Андрей, — произнёс я, не глядя. — Поехали.

— Да. — коротко ответил Савельев.

Мы вышли в коридор. Дверь тихо захлопнулась за спиной.

— К кому первому едем? — спросил Савельев, когда мы отъехали от больницы.

— Не знаю… — пожал плечами я. — Может к Глебову? Судя по досье он самый оседлый и его частенько наблюдали по адресу регистрации.

— Едем к Глебову. — тряхнул головой начальник охраны.

Обновил обложку! Пишите мнение в комментариях, какая лучше. Старая или новая?