Демон в теле Наследника

Глава 4 Возвращение домой и неприятный разговор. Подготовка к балу

Чёрные внедорожники с тонированными стёклами мчались по залитому дождём Невскому. Внутри пахло кожей и оружейным маслом. Я сидел, откинувшись на спинку, руки спокойно лежали на коленях. Ни дрожи, ни волнения — будто возвращался домой с прогулки.

Охрана несколько раз пыталась заговорить:

— Ваше высочество, вы себя нормально чувствуете? — спрашивал один.

— Вам что-нибудь нужно? — заглядывая в глаза интересовался второй.

Я молча качал головой. Смотрел сквозь тонированное стекло на промозглый город. От моего молчания в салоне становилось тесно. Солдаты переглядывались, но вопросов больше не задавали.

Мы въехали на территорию дворца. Припарковались. Я хотел было пойти к себе в покои, но охрана с мягкой настойчивостью повела меня сразу в приёмные покои Императрицы. Она ждала. Встала, как только меня ввели — лицо белое, пальцы дрожат, глаза горят едва сдерживаемой яростью.

Хорошо же её пробрало!

Издав неопределённый, похожий на рык звук, она жестом велела всем удалиться.

Едва дверь закрылась, её голос сорвался в крик:

— Как ты посмел⁈ — она топнула ногой, веер щёлкнул, будто плеть. — Сбежать! После всего что я…

— Назови имена! Кто из охраны помог тебе сбежать⁈ Кто стоял за этим⁈ Кто спланировал побег⁈ Я знаю что ты действовал не в одиночку.

Я спокойно посмотрел на неё. В её взгляде впервые мелькнуло нечто новое — не только ярость, но и страх. Она боялась.

— Никто, — сказал я ровно. — Я действовал сам. У вас ложная информация.

— Лжёшь! — она шагнула вперёд, глаза вспыхнули гневом. — Сам отключил камеры? Сам вырвался с третьего этажа, не оставив ни следа⁈ Десять метров высоты! Ты бы разбился, если бы спрыгнул!

Камеры. О них я и не думал. Значит, «Морок инферно» попросту вывел их из строя. Буду знать.

Опасная небрежность — а ведь могли заснять и крылья. Как бы я потом это объяснил? Впредь надо будет действовать осторожнее, с оглядкой на местные развитые технологии.

Я пожал плечами, сохранив каменное выражение лица.

— Это тот кто надоумил тебя попытаться убить твоего брата? Его рук дело? — голос Императрицы стал вкрадчивым.

— Что? Убить? — искренне изумился я.

Чего-чего, а такого обвинения я не ожидал.

— Это же был дружеский поединок на учебном оружии. К тому же как ты помнишь он вызвал меня на бой сам. — напомнил я.

— Я помню! Только брат щадил тебя, поддаваясь, а ты воспользовавшись его братской любовью ударил прямо в сердце. Это могло привести к смерти! Это подлость!

— А поединки обученного бойца против ни разу не держащего в руках меча человек это не подлость? — поднял бровь я.

— Что ты несешь. Тебе никто не мешать тренироваться, как это делал Алексей. — фыркнула Императрица, тем не менее сбавив тон.

Я в ответ только хмыкнул.

— А эта тварь… Крашеная… Её подложили под тебя? Кто? Кто тобой управляет? — продолжила регентша. — Ты… ты влюбился в эту шалаву⁈ Думаешь, я не знаю⁈ Да я её сгною в подземельях! За похищение наследника ей не хватит и десяти пожизненных!

Она потеряла контроль. Слишком много сказала. Выходит, считает, будто мной управляет невидимый кукловод: отключил камеры, познакомил с Линой, надоумил как победить брата и теперь через неё настраивает меня против мачехи. Если она так думает — тем лучше. Пусть пытаются размотать этот несуществующий клубок, посмотрим к чему это их приведёт.

Но девушка тут не причём. Её надо бы защитить.

— Она не виновата, — сказал я холодно. — Доказательств её причастности нет и быть не может. Вы её не трогаете. Она идёт домой. Это моё условие.

— Твоё условие⁈ — в голосе Императрицы звякнул металл. — Ты ещё слишком мал, чтобы ставить мне условия! Это оппозиция подсунула её! Проклятый Мещерский, или ещё кто из старых ретроградов. Подослали к чтобы она обольстила тебя и настроила против меня — твоей матери! Я найду того кто за этим стоит. Найду и он поплатиться.

Пока ищут того кто якобы мной управляет, будут вести себя осторожнее, на рискованные дейсвия не пойдут.

Нужно будет еще что нибудь эдакое выкинуть, подкинуть им ещё пищи для размышлений.

А фамилию Мещерский я запомню. Возможно, это будущий союзник.

Я чуть склонил голову, уголки губ дрогнули в насмешке:

— Во-первых, матушка, ролики уже в сети. Там были десятки свидетелей. Что-то подчистили, да. Но что-то уже утекло. И посмотрела их половина Империи. На них прекрасно видно: я там по своей воле. Никто меня не похищал. Скорее наоборот — похитителями выглядела ваша охрана. А народ любит драмы, особенно про «любовь Императора и простой девушки». Уж поверьте, я знаю, у меня весь шкаф в подобной… литературе. — я фыркнул.

— Ложь! — прошипела она, но голос дрогнул.

— А во-вторых, — я говорил тихо, отчётливо, — если мои условия не выполнят… возможно, появится одно интервью. С фактами о том, как наследника годами «лечили». И чем! Корень белладонны, дурман трава, мухоморы, ртуть, мак… Толика алхимического «ключа». Я всё верно перечисляю, ничего не забыл? А ещё…

Тишина стала вязкой. Императрица побледнела. Не ожидала что я так подробно расскажу состав «лекарства»? Ну-ну.

— Саша… — голос её внезапно смягчился. — Ты просто не понимаешь. Я люблю тебя. Но люди… они лгут тебе! Они пользуются твоей наивностью.

— Довольно, — оборвал я. — Я сказал, что хотел.

Я повернулся к двери и бросил через плечо:

— И ещё. Мне нужен нормальный костюм на вечерний приём. Этот цирк, что вы заставляете носить, больше на меня не наденете. Закажите пошив. Несколько комплектов. А пока шьют, пришлите людей подобрать что-то приличное на вечер. И смартфон. Мне нужен смартфон.

Я вышел, оставив её в тишине. Руки у неё дрожали, веер был сломан пополам.

Интерлюдия III. Приёмные покои Императрицы. Через пять минут после ухода наследника Александра Николаевича.

Валевский сидел в крошечной скрытой комнатке за перегородкой — месте, откуда можно было подслушать приёмную, оставаясь незаметным. Он прижался к смотровому окошку и ловил каждое слово. Когда дверь приёмной захлопнулась и наследник ушёл, он вышел, вытирая пот со лба ладонью.

Волосы были взъерошены, костюм слегка растрёпан, глаза метались.

— Ну? Что думаешь? — с тяжёлым вздохом спросила Императрица.

Князь размышлял быстро, как всегда голова начинала хорошо работать в сложной ситуации. Присев в кресло, озвучил вердикт:

— Мальчишка держится слишком уверенно, слишком хладнокровно. Это не детская выходка — это тщательно продуманный план. Кто-то водит его за руку: камеры «случайно» погасли, охрана отвлеклась, дверь оказалась заперта. На это потрачены ресурсы и средства. Девчонка — либо пешка, либо агент.

— Что с ней делать? — уточнила Императрица.

— У нас выбор? — переспросил Валевский, затем сам же ответил: — Нет. На деле отпустить её разумнее.

— Разумнее? — фыркнула Императрица. — Она участвовала в похищении наследника Империи!

— Может быть. А может, её играли втемную. В любом случае её надо проверить до седьмого колена. А также слежка, прослушка, наблюдение, мониторинг соцсетей. Она может вывести нас на того, кто за всем стоит.

— Ты прав, — нахмурившись, согласилась Императрица. — Наверняка эта… ошибётся. — Она на секунду замялась, проглотив нецензурное слово и стиснула зубы. — Немедленно отдам распоряжения.

Валевский кивнул, распластавшись в кресле.

— Что ты думаешь по поводу интервью о котором он обмолвился. Правда, или блефует?

— Не могу сказать. — князь пожал плечами. — Но состав «лекарства» он передал довольно точно. Лучше не рисковать. Делаем всё как он скажет, пока не выйдем на того кто за всем этим стоит.

— Согласна. — кивнула Императрица.

— Есть ещё одна проблема, — сказал князь спустя небольшую паузу.

— Какая? — спросила Императрица, приподняв бровь.

— Техническая. Нам нужно решить её быстро, пока вредоносный эффект не стал необратимым.

— Ты про видео из кофейни? — догадалась она.

— Верно. — Валевский сжал губы. — Если кадры с поцелуем будут гулять по сети, это породит информационный фон, который будет работать против нас месяцами.

— Я уже поручила СИБ заняться этим, — ответила Императрица. — Узнаем, как идут работы.

Она нажала скрытую кнопку на подлокотнике.

— Ваше величество, подполковник Гаврилов на линии, — раздался голос из динамика.

— Доложите о ходе выполнения приказа, — сухо сказала Императрица.

— В части, касающейся видео? — уточнил Гаврилов.

— Верно.

— Мы работаем. С официальных ресурсов всё удалено, модерации выданы конкретные указания: Имперграм и Импертуб подчистили, опровержения сняты, на госканалах готовятся к выпуску уже вечером. Но подпольные платформы, зарубежные зеркала и пересылки в мессенджерах — это иная система. Уже появились десятки зеркал и клонов. Люди репостят в закрытых группах. Мы блокируем и требуем от провайдеров ограничений, но полностью остановить поток, боюсь, невозможно.

— Проклятье, — вырвалось у Валевского.

Он с силой стукнул кулаком по столу.

— Если судить распространителей по статье за государственную измену? — предложила Императрица.

— Боюсь что слишком явная блокировка только привлечёт внимание к вопросу… Ну и даст топливо иностранным СМИ. Они будут рады обсудить «очередные репрессии», — ответил Гаврилов.

— Хорошо. Работайте. И найдите того, кто за всем этим стоит. Я хочу результат как можно быстрее.

— Есть, ваше величество. Делаем всё возможное, — сухо отрапортовал Гаврилов.

Императрица, нажав кнопку, завершила связь.

— Ладно. Ваше величество, с вашего дозволения я поеду домой — нужно отдать распоряжения людям, — произнёс Валевский и рывком встал с кресла. — Попробую пробить заказчика немного другим путём.

Он поклонился, низкий и чинный поклон — с тем же нагло-залихватским блеском в глазах, что и прежде. Мгновение замер у подлокотника, ловко выхватил филигранную ручку Императрицы, прижал её к губам и лёгким, дерзким поцелуем коснулся перчатки.

— Благодарю за приём, ваше величество, — добавил он ровным голосом и, не задерживаясь, быстрым шагом выбыл из покоев, оставляя за собой запах дорогого парфюма.

Интерлюдия IV. Особняк князя Валевского. Покои юной княжны Вероники Валевской.

Комната Вероники утопала в свете. Высокое зеркало в золочёной раме отражало стройную фигуру молодой девушки. Ей было всего семнадцать, но в её лице уже угадывалась хищная порода. Брюнетка с густыми волосами, собранными в высокую причёску, с насмешливой улыбкой и острыми скулами, которые придавали лицу дерзкую резкость. Подтянутая, от постоянных упражнений с оружием, фигура, прямая спина, осанка воина и принцессы одновременно — она держала себя так, словно уже была хозяйкой трона.

Вероника, кривляясь и улыбаясь самой себе, поправляла локоны, наклоняясь то вправо, то влево, оценивая каждую мелочь. Приложила к ушам серёжки с изумрудами. Повертела головой. Поморщилась. Сапфиры — пожала плечами, нет, не то. Наконец достала серьги кольца из белого золота с россыпью бриллиантов. Поднесла к лицу, прищурилась — да, вот это уже достойно будущей Императрицы.

На столике завибрировал телефон. Имя «Папа» высветилось на экране. Она лениво коснулась кнопки.

— Папа, — протянула она, не отрываясь от зеркала.

— Вероника, слушай внимательно, — голос Валевского звучал низко и жёстко. — Сегодня ты должна быть неотразима. Каждый жест, каждый взгляд — для него. Ты должна действовать на наследника. Ты должна знать что в последнее время он ведёт себя как сумасбродный…

Девушка перебила отца, фыркнула, прикалывая серьгу:

— Папа, не переживай. Он по одному моему мановению руки сделает всё, что я скажу. Александр уже у меня в кармане.

— Не будь такой самоуверенной, — резко оборвал князь. — Он непредсказуем. Не расслабляйся.

— Хорошо-хорошо, — пропела она, закатывая глаза так, будто отец её достал. — Но долго мне ещё с ним возиться? Когда уже свадьба? Этот слабак и вафля только и умеет, что ныть и строить из себя жертву, да рассказывать про свои дурацкие романы. Он не мужчина. Меня он бесит.

На том конце провода раздался резкий вдох:

— Никогда больше такие слова по телефону не произноси! — рявкнул Валевский. — Ты меня слышала?

— Слышала, — беззаботно отозвалась она, крутя серёжку в пальцах.

Звонок прервался.

Она медленно провела пальцем по пухлым, слегка приоткрытым губам, усмехнулась и, подняв подбородок, посмотрела в зеркало чуть сверху вниз — так, как обычно смотрела и на людей. Улыбка вышла хищной.

В этот момент в комнату вошла княгиня Софья Алексеевна Валевская. Женщина лет сорока, ухоженная, красивая, с печатью светской усталости на лице. Она остановилась, окинув дочь гордым взглядом.

— Ты великолепна, Вероника, — сказала она мягко. — Он не устоит.

Вероника вздохнула так, будто её только что нагрузили лишней обязанностью, и, продолжая смотреть на себя в зеркало, произнесла с ленивой насмешкой:

— Конечно не устоит. Разве у него есть выбор?

Княгиня подошла ближе, плотнее запахивая на плечах шёлковый халат.

— Всё же в доме зябко… Я велю слугам поднять температуру котла.

— Не надо, мама, — лениво протянула Вероника, даже не оборачиваясь от зеркала. — Ты же знаешь что я так не люблю.

Она щёлкнула пальцами. В ту же секунду в камине, где минуту назад темнели сложенные поленья, рвануло живое пламя. Воздух дрогнул от жара, огонь зашипел, облизывая потрескивающее дерево золотыми языками в каминной решётке. Тепло стремительно разлилось по комнате, прогоняя сырой холод.

Княгиня поморщилась этой детской шалости, но ничего не сказав покинула комнату.

__________

Княжна Вероника Валевская.

К вечеру мне всё-таки подобрали приличный костюм. Чёрный смокинг классического кроя, сидящий идеально по фигуре, свежая белая рубашка. На лацкане — миниатюрный знак дома Романовых из белого золота. Туфли отполированы так, что можно смотреться в них как в зеркало. В отражении я видел молодого парня, пусть изрядно худого, но в самом расцвете сил — разительный контраст тому бледно-зеленому виду, который обычно имел Александр из-за плещущегося в крови зелья. Ну и классический костюм смотрелся лучше, чем обычные для наследника вычурные цветастые костюмы покрытых сверкающими блестками. На поясе, по местному уставу, должна была висеть шпага или меч.

Шпага пришла в комплекте с костюмом. Но это был не клинок — а произведение искусства: ножны украшены рубинами, золото и серебро, эфес позолочен, в его сердце пылал карбункул. Я взял ножны в руки, почувствовал вес — и примерился. Что-то было не так. Слишком легко. Потянул за рукоять — и вытащил… пустоту.

Да ну на х…! Лезвия нет. Тут только эфес и ножны. Даже страшно представить в чём смысл этого безумия⁈ Что бы ненароком не поранился? Что бы было легче носить?

— Унесите это отсюда. И принесите мне нормальное оружие, — вырвалось у меня, и я швырнул кастрированное подобие шпаги на пол.

Слуга осёкся:

— Ваше высочество, это же ваша любимая шпага… вы всегда с ней…

— Я сказал — унесите! — терпение опять начинало кончаться, в крови закипала ярость.

— Я не могу принести ничего кроме этого. Это приказ Императрицы, — проговорил он тихо, но твёрдо.

— Хорошо. Ступайте сейчас к ней и передайте, что я пойду на приём без шпаги.

— Но… ваше высочество… это немыслимо. Нарушение этикета…

— Плевать, — бросил я коротко и отвернулся.

Подошёл к зеркалу, поправил воротник смокинга — и дал понять, что обсуждать эту тему дальше не намерен. Слуга поклонился и ушёл.

Прошло не более получаса, и в мою комнату привезли груду оружия. Среди украшенных до абсурда шпаг и ритуальных клинков я выбрал простую рапиру — без позолоты, без инкрустаций. Практичная, сбалансированная, с заточенным лезвием и обычным эфесом. Возможно не такая красивая как остальные, но для дела самое то что нужно. Впрочем, вряд ли мне сегодня предстоит настоящий бой. Это, скорее, аксессуар: элемент образа, который теперь способен не только украшать, но и защитить.