Дикая Ника для бандита

Глава 16

Тело дрожит от пережитого удовольствия, а сознание не хочет быть ясным и ткнуть меня носом в то, что я в чужой квартире, с мужчиной, который мне не звонил и не писал.

Лежу на плече Чернобора и наслаждаюсь его прикосновениями, лёгкими поглаживаниями и тяжёлым дыханием.

Как бы он ни хотел казаться спокойным снаружи, его бешено колотящееся сердце в груди выдаёт его с потрохами.

Поднимаю голову, заглядывая в лицо Давида, и ловлю себя на мысли, что наслаждаюсь его видом. Глаза прикрыты, веки подрагивают, голова немного откинута назад на подушке, и видно, как дёргается кадык при каждом сглатывании.

Где-то глубоко что-то вопит во мне, что нельзя так смотреть на него. Это плохо, плохо, Ника! Для меня плохо, но я, как загипнотизированная, смотрю на Давида и не могу оторвать взгляд.

Я не знаю, сколько мы так лежим, но в какой-то момент Давид опускает взгляд на меня, и я содрогаюсь.

По телу пробегает озноб, а в груди застрял воздух.

— Тебе пора, — говорит Давид слишком ровно и даже безразлично. — Сейчас вызову кого-то из парней, чтобы отвезли тебя.

Ну знала же! Знала и всё равно летела на этот свет сама. Только годы тренировки не дают мне трястись.

— Ну что ты, милый, не стоит утруждаться, — растягиваю губы в улыбке. Надеюсь, она у меня получилась правдоподобной. — Я сама дорогу знаю.

— Дикая, тебе лучше не показывать характер сейчас, — Давид сжимает мою руку, когда я пытаюсь встать с кровати и опираюсь на его грудь. — Если я сказал, что отвезут, значит, так и будет.

Смотрим друг на друга, а воздух вокруг становится холоднее на несколько градусов сразу.

Ну вот почему мы, женщины, не можем воспринимать секс так, как это делают мужики? Почему, когда у этих яйценосцев получается затронуть сердце, мы превращаемся в течных сучек?

— В душ я могу сходить, чтобы не вонять тобой на всю округу? — спрашиваю я и замечаю, как меняется лицо Давида.

— Ника, ты забываешься, — его голос становится напряжённым. — Я ведь могу и передумать.

— Чернобор, ты думаешь, что если ты здесь удовлетворил меня несколько раз, то теперь имеешь право командовать, куда мне идти, где мне лежать или как сидеть? — смотрю на Давида, а внутри такая горечь поднимается.

— Я тебя удовлетворил? Ты ничего не путаешь, Дикая? — зло спрашивает Давид, дикарь просто.

— Да, — согласно отвечаю на первый вопрос, но это понимаю только я и поднимаюсь с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. — В нашем изуродованном мире давно уже стало нормой, что женщина имеет яйца помощнее, чем мужчина. И нет, — добавляю высокомерно, — я ничего не перепутала.

— Ника, тебе бы закрыть свой прелестный ротик от греха подальше, — ух, нравится мне его злить.

Секс у нас шикарный получается в таком состоянии, но вот сейчас послевкусие неприятное.

— Так я сейчас закрою, ты не волнуйся. Расскажу тебе весь расклад, так же вроде ты говоришь? — надела стринги и разворачиваюсь к Давиду, ловя его жадный взгляд. О нет, больше не работает. — Я не возвращаюсь, если нет на то причины. Я привыкла жить одна. Времена, когда мужик был добытчиком и с шашкой наперевес сражался за женщину, закончились тогда, когда мы, женщины, начали сами воспитывать мужиков.

Прикрываю глаза и в очередной раз благодарю Бога, что детей у меня нет. Я бы не выдержала, если бы родила от какого-то такого вот урода, пускай и очень красивого снаружи.

— Тебя вроде нормально воспитали, но ты не понимаешь, в чём разница между мной и твоими шлюхами, а мне такого счастья не надо, — натягиваю платье и, подхватив туфли, иду на выход.

— Я тебя не отпускал, — рычит Давид мне в спину.

— А мне твоё разрешение не требуется, — не оборачиваюсь к нему. — Спасибо за шикарный секс. Может, созвонимся.

— Ника, тебе не понравятся последствия, если ты выйдешь отсюда! — выкрикивает Чернобор, но я уже закрываю дверь с обратной стороны.

Туфли надеваю в подъезде и иду вниз. Проверяю, всё ли забрала. Не хочется возвращаться. Да, понять бы ещё, что меня так взбесило? Я ведь знала, что так выйдет. Нечего теперь грызть себя.

Мне уже не нравятся последствия, но я в этом никому не признаюсь. На хрен всех или к ебеням. Вот, так мне больше нравится. Я же вроде в отпуск хотела? Вот и съезжу.

Выхожу из подъезда, и даже дико, что вокруг тихо и почти темно. Глубокая ночь — хорошее время, чтобы скрыть всю боль, что горит внутри.

Прохожу на выход со двора Чернобора, достаю мобильник из сумочки, чтобы посмотреть, сколько времени, и вспоминаю о вечернем сообщении. Я же думала его показать Чернобору.

Ослепляющий свет фар заставляет остановиться. Меня в этом мире не так легко напугать, но если сложить последние события, то мне не очень нравится, что сейчас может произойти.

Дверь машины открывается, и из неё выходят двое. Страх плохой советчик, но сейчас я стараюсь не слушать его вопли. Один из мужчин отходит от машины и не спеша идёт в мою сторону. И чем ближе он подходит, тем паршивее мне становится.