Дикая Ника для бандита

Глава 8

Хорошие девочки любят плохих мальчиков. А плохие? Плохие девочки кого любят?

Медленно разворачиваюсь к Марату и даже рада, что стою спиной к окну, а он напротив. Мне видны его лицо, его поза, мимика.

Нахальный взгляд с усмешкой на губах, голова немного наклонена, одна рука в кармане брюк.

Даже дико смотреть на него в костюме.

— Я перезвоню, — говорю спокойно в трубку, где ещё слышится дыхание Яси.

— Ника! — выкрикивает подруга, но я уже отбиваю звонок.

— Не ожидал тебя увидеть в нашем обществе, — голос его расслабленный, но это всё обман.

Всегда был обман.

— А здесь нет твоего общества, — усмехаюсь я. — Ты здесь гость, и только.

— А ты очередная грелка, — Марат растягивает губы в оскале.

— Скорее, госпожа, — вскидываю голову и копирую его улыбку.

Я давно не та, что боялась его расстроить, хотела угождать, хотела любви, а получила только жестокую реальность и игру с человеческой жизнью.

— И как тебе, нравится? — Марат делает шаг ко мне. — А может, нам вспомнить былые времена? — он поднимает руку к моему лицу, но не дотрагивается. — Ты стала красивее.

Голос Марата резко меняется на более низкий. Он возбуждён, а это плохо. Марат никогда не умел прятать своё желание, а оно у него слишком сильное, слишком разрушающее.

— Я стала взрослее и умнее, а тебе пора возвращаться, — отвечаю холодно.

— Даже не дрогнула, — улыбка касается губ Марата, и можно было бы даже поверить в её искренность. — А раньше…

— А на тебе, смотрю, возраст сказался, — перебиваю Марата. — Ты стал плохо слышать.

— Ты слишком дерзкой стала, Ника, — голос Марата зазвенел напряжением. — Или ты забыла, как ведут себя послушные девочки?

— Я тебе палец сломаю, если ты ко мне дотронешься, — отвечаю, игнорируя его вопрос.

Послушная девочка. Да, Ника, ты давно перешагнула ту девочку и растоптала своими модными туфлями.

— А я голову прострелю, и закончится наше сотрудничество, так и не начавшись, — а вот этот голос меня пугает.

А точнее, я бы его точно не хотела слышать сейчас и здесь. Никому не нужно знать секреты, которые хранятся в самой тёмной комнате моей души. Эти секреты слишком дорого мне обошлись.

Мама всегда говорила, что я родилась слишком красивой, и эта красота сыграет со мной злую шутку.

— Чернобор, а я здесь вспоминаю былые времена с Никулей, — слишком нагло произносит Марат, разворачиваясь к Давиду.

— Никуль, — голос Давида наполняется ядом, что неприятно колет в груди. — А иди к гостям.

— С тобой, — говорю ровно, но меня передёргивает от взгляда Давида. — А хотя, — меняю своё решение. Я ведь хотела отсюда уехать. — Оставайтесь, мальчики. Вам явно есть о чём поговорить.

Мужчины молчат, а у меня сердце стучит на пределе, но я делаю шаг вперёд. Не буду участвовать в этом цирке. Боже, какая я дура.

— Боишься? — Давид бросает взгляд на меня.

— На колени ещё не становилась перед тобой? — Марат будто наслаждается каждой реакцией Давида. — Нет? Могу дать пару советов, как она любит.

Марат отлетает к противоположной стене быстрее, чем я успеваю сообразить, что он сказал.

— Падла! — сплёвывает Марат, поднимаясь с пола. — Из-за шлюхи.

— Закрой рот, брат, — а вот и Вова. Ну кто бы сомневался, что старший братец не явится за младшим. — Давид, я приношу извинения за своего брата. Он бывает несдержан.

Владимир Камнев. Он полностью соответствует своей фамилии. Всегда мог держать всё под контролем. Да и сейчас, я думаю, не отстаёт. Но в его спокойствии и сдержанности кроется намного больше опасностей, чем можно увидеть с первого взгляда.

Он любит контроль. Слишком любит. И сейчас его напрягает ситуация.

— Вам пора, — Давид подходит к Вове, становясь передо мной. — И брата не забудь. Остальные разговоры мы будем вести только на нейтральной территории.

— Предлагаю забыть этот небольшой инцидент и отпустить ситуацию, — Вова протягивает руку. — Мы сделаем вид, что никого не узнали, и не будем портить праздник.

Я с замиранием сердца жду ответа Давида. Почему-то именно сейчас мне хочется, чтобы он выгнал всех. Но вместо слов Давид пожимает руку Камнева-старшего.

И почему моя глупая надежда думала, что будет по-другому? Это не тот мир, в котором можно иметь такую роскошь, как надежду.

Хочу обойти Давида и уйти, но он делает лёгкое движение руки и, ухватив меня за палец, останавливает.

Вова помогает подняться Марату, и через минуту коридор становится пустым. Только наше дыхание напоминает, что здесь ещё есть люди.

— У тебя насыщенное прошлое, — произносит Давид.

Я хочу расслышать в его голосе брезгливость или осуждение, или ещё что-то, но его нет.

— С твоим не сравнится, — отвечаю ровно.

— Если ты не хочешь быть среди гостей, можешь подняться в комнату, — добавляет Давид и уходит.

Молча, даже не посмотрев на меня. Просто ушёл. И почему же меня это так ранит? Мне ведь всё равно на этого наглого бандита.