Глава 3

Хотя был лишь поздний вечер, Падме лежала в своей темной комнате, стремясь обрести счастливое забвение во сне. К несчастью, сон упрямо не желал приходить.

Я сказала Анакину, что люблю его, поскольку думала, что мы умрем. Но мы выжили... и теперь сказанного не изменишь. Он - мое сердце. Мы принадлежим друг другу на всю жизнь.

В беспокойстве, она зарылась поглубже в тончайшие простыни, измученная воспоминаниями о произошедшем в пещере на Джеонозисе, о нем, настолько ужасно раненном и побежденном. Видение его отсеченной руки, валяющейся на земле. Такое поражение, ударило так тяжело, вслед за жестоким убийством его матери. И всего остального, что произошло позднее.

И потому, что они не были одни, поскольку Оби-Ван был там, и действительно великий Йода, у нее не было возможности поцеловать его или поплакать с ним. Объятие было всем, что ей было позволено. Клоны, солдаты Йоды, отодвинули ее в сторону, чтобы можно было оказать ему помощь, помочь ему забраться внутрь штурмовика, помочь ему сесть на борт звездолета, который доставил их домой.

Эта боль была тяжелее всего.

В закрытую дверь ее комнаты позвонили. Что? С обиженным вздохом она натянула одежду и ответила на звонок. «Трипио, я же сказала, что не хочу, чтобы меня тревожили.»

«О, госпожа Падме, пожалуйста, простите меня,» — возбужденно произнес дроид. «Я попытался убедить его уйти, но он настойчив, почти груб, что так не похоже на него и...»

«Кто это? Кто там?»

«Ну, там Мастер Кеноби,» — ответил C-3PO. «И он сказал, что не уйдет, пока вы, двое, не поговорите.»

Что-то, должно быть, произошло. Анакин. «Передай ему, что я буду через минуту,» сказала она, пересохшим ртом. «Предложи ему что-нибудь выпить. Я скоро буду.»

Как только дверь за дроидом закрылась, она скинула свою ночную рубашку и надела вместо этого простое, но изящное синее платье. Одежда была броней. Если он принес ей дурные вести...если с Анакином случилось... она не желала ставить его в сколько-нибудь неудобное положение.

Но Анакин, не умер. Если бы он умер, я бы знала.

Оби-Ван ожидал ее в гостиной, изящно облаченный в новую джедайскую тунику и узкие брюки. По тому, как он стоял там, держась прямо на своих ногах, по его лицу, недавно бывшим таким бледным и искаженным болью, было ясно, что целители уделили внимание ранам от светового меча, которые делали его более беспомощным чем, как ей казалось, возможно.

«Оби-Ван», — сказала она, подходя к нему. «Вы приехали, чтобы отвезти меня обратно в Храм? Мне разрешат теперь увидеть Анакина?»

Он коротко поклонился ей, сжав руки перед собой. «Нет, Сенатор Амидала. Я боюсь, что это не возможно.»

Сенатор. Не Падме. Все его поведение было подчеркнуто официальным.

«Я вижу,» — сказала она, осторожно. «В этом случае, учитывая недавние события, разве ваше дело не может подождать? Я устала. Мне необходимо отдохнуть.»

«Я действительно ценю это, Сенатор,» — сказал он. «И я сожалею, что потревожил вас, но нет. Это не может ждать.»

Действительно? Ладно, только не ему было решать это, не так ли? Это ее дом. Ее правила. Она сложила руки. «Вы видели Анакина?»

Если он был раздражен, то не показывал этого. «Он с удобством отдыхает. Вам нет никакой необходимости тревожиться.»

Его тон был исключительно холоден. Определенно безразличен. Кто-нибудь подумал бы, что он говорит просто о каком-то знакомом. Но ей известно больше.

C-3PO вернулся с карлинийским чаем. Оби-Ван покачал головой. «Нет.Спасибо.»

Она взяла чашку, чтобы немного чем-то отвлечься, затем кивнула, отпуская суетливого дроида, собранного в свое время Анакином. «Это все. Я позову тебя, если ты мне снова понадобишься.»

Когда дверь закрылась позади C-3PO, она обернулась к Оби-Вану. «Зачем ты здесь?»

Он замялся, затем вздохнул. Оставил свою неуместную сдержанность. «Потому, что нам необходимо поговорить, Падме.»

Она почувствовала глухой стук своего сердца. «Вижу. Что ж, если нам нужно поговорить, пусть уж это будет с комфортом.» Она сделала приглашающий жест в направлении дивана и кресел. «Пожалуйста. Присаживайся.»

Секундное колебание, затем он кивнул. «Благодарю», — сказал он, послушно, и опустился в кресло.

Она выбрала диван напротив и посмотрела на него через краешек своей чайной чашки. Его спина была прямой, а плечи напряжены, как будто он ожидал опасности. Какого-то нападения. И, удивительно, он казалось растерял все слова.

Хорошо, тогда я сделаю первый шаг.

Она поставила чашку на маленький стол сбоку от себя. «Даже учитывая, что ты беспокоишься за Анакина, а я знаю, что это так, поэтому не стоит развлекаться разыгрывая бесстрастного джедая. Я предполагаю, что сейчас ты им не совсем доволен. Но ты должен знать, Оби-Ван, ему не легко было нарушить полученные приказы.»

Пораженный, он уставился на нее. Затем он скривил лицо. «Какое время ты имеешь в виду? Когда он отправился с Набу на Татуин или с Татуина на Джеонозис?»

«Оба раза. Оби-Ван, независимо от того, что ты мог подумать, он очень серьезно относится к тому, чтобы быть джедаем. Только об этом он и говорит. Быть джедаем, и не разочаровать тебя. Он...»

Но Оби-Ван не слушал. Он смотрел в даль, его глаза затуманились, лицо помрачнело. И тогда он посмотрел на нее. «Что произошло с матерью Анакина, Падме?»

Вопрос неприятно потряс ее. Она не имела понятия откуда он узнал, что случилось что-то плохое. «Что произошло? Она умерла.»

И это потрясло его. Ладно.

«Что ты имеешь в виду, говоря что она умерла?» — спросил он удивленно. «Как? И где был Анакин? Что...»

Она дотронулась до его руки, останавливая поток вопросов. Не ее делом было обсуждать с ним смерть Шми Скайуокер. Не ее смерть... и не то, что произошло с Людьми Песка позже.

«Извини. Если ты хочешь узнать больше, то должен будешь сам спросить Анакина.»

И Оби-Вану не понравилось это, однако он был достаточно умен, чтобы не настаивать. «Я могу простить ему полет на Татуин, если - если решение было связано с его матерью,» — сказал он. «Но в отправившись на Джеонозис он сознательно ослушался, он...»

«Нет, Оби-Ван. Это было моим решением, не его.»

«Твоим?»

«Верно. Анакин хотел спасти тебя от Сепаратистов, и он хотел повиноваться Мастеру Винду. Разумеется, он не мог сделать и то и другое, поэтому я сделала выбор за него. Тот, который он хотел сделать, но опасался последствий. Потому, что неважно какой бы выбор он ни сделал он был бы не прав.»

Оби-Ван нахмурившись глядел на нее. «Выполнение прямого приказа от Совета Джедаев не может быть неправильным, сенатор. Неповиновение приказу, вот это является ошибкой.»

«Квай-Гон игнорировал Совет довольно часто,» — парировала она. «Он рассказал мне об этом на Татуине. Он говорил, что заменять свое собственное мнение чьим-то чужим это верх глупости, особенно, когда у тебя есть возможность принять наилучшее решение.» Снова подняв свою чашку, она отпила маленький глоточек чаю. «Я была бы очень удивлена, если он никогда не давал тебе тот же самый совет, Оби-Ван.»

Его глаза остекленели. Тон голоса похолодел. «Я приехал сюда не для того, чтобы обсуждать Джинна Квай-Гона.»

Она не могла сдержать дрожь, настолько холодным стал его голос. Это был такой Оби-Ван, который мог заставить Анакина виновато замолчать. Довести почти до слез. Но я не дам себя запугать. Он не имеет никакого права отчитывать меня.

Она снова поставила чашку. «Прекрасно. Тогда давай обсудим это. Если бы ты погиб на этой арене из-за того, что он не пришел к тебе на помощь, то Анакин был бы уничтожен. Ты в самом деле думаешь, что я стояла бы в стороне и позволила этому случиться?»

«Дело не в том, что сделала ты, Падме. Дело в том, что Анакин не должен был позволить этому произойти. Он джедай. Он обязан ставить обязанности выше своих личных чувств.»

«Он так и сделал! Он собирался выполнить то, что Мастер Винду приказал ему. Я была тем, кто принял решение спасти тебя. И у Анакина, назначенного моим телохранителем, просто не было иного выбора, кроме как отправиться следом за мной»

Этим заявлением она заработала его огорченный взгляд. «Очень изобретательно, сенатор» — сказал Оби-Ван. «Квай-Гон мог бы гордиться.»

Она наклонилась вперед, желая пробиться через его защиту. Пробиться через эту холодную, неприступную джедайскую защиту. «Анакин искренне тобой восхищается, Оби-Ван. Ему необходимо знать, что ты веришь в него.»

Он кивнул. «Ему это известно.»

«Действительно?» Она откинулась назад. «Удивительно.»

«Ты мне не веришь? Почему нет?»

«Поскольку, если бы он знал, что ты ему доверяешь, он был бы менее неуверенным.»

«Менее неуверенным?» — переспросил Оби-Ван, недоверчиво. «Падме, проблема Анакина не в недостатке уверенности. Фактически как раз наоборот. Именно самонадеянность уничтожила его. Если бы он не ослушался меня, не набросился на Дуку в одиночку, он не лежал бы теперь без сознания в Храме, ожидая пока они закончат изготовление протеза для его руки!»

«Так» — сказала она, ее сердце ёкнуло. «Ты винишь Анакина в том, что произошло.»

Оби-Ван встал и отвернулся в пол оборота от нее. «Я приехал сюда не для того, чтобы анализировать случившееся на Джеонозисе. Это дело джедаев, а не твое.»

«Тогда, Оби-Ван, переходи к тому, о чем хотел говорить со мной или возвращайся в Храм,» ответила она. «Я тебя сюда не приглашала. И я позволила тебе остаться из вежливости, не более.»

Медленно он развернулся к ней. Его лицо было бледным, ясные голубые глаза, потемнели от сильных эмоций. «Темой нашего разговора является тот факт, что не может быть никакой надежды ни на что кроме вежливого дружелюбия между тобой и Анакином, сенатор. Он принял на себя обязательства по отношению к Ордену Джедаев. Его жизнь с нами. Мечтать об ином это безумие.»

Она ощутила пульсацию гнева в крови, похожего на раскаленный воздух, дрожащий над песками Татуина. «Я не знаю, о чем ты говоришь.»

«Падме, не надо держать меня за дурака!» — резко оборвал он. «Конечно, ты знаешь. У него к тебе есть чувства. Сильные чувства, которые затуманивают его разум и толкают его на непослушание Ордену. Или ты сделаешь вид, что не испытываешь подобных чувств к нему?»

«Мои чувства это мое личное дело!»

«Нет, когда они касаются джедая!»

Резко дыша, они впились взглядом друг в друга. Если она видела боль в нем, конечно он, также, видел это в ней.

«Это причина, почему ты приехал?» — прошептала она. «Чтобы сказать мне, что я должна забыть Анакина?»

«Я приехал, потому что я должен был сказать это,» ответил Оби-Ван спустя мгновенье. «И потому, что я пытаюсь защитить его. Как и ты, хотя я не ожидаю, что ты поверишь в это. Но Падме...» Он снова опустился на краешек кресла и коснулся кончиками пальцев её колена. «Это правда. Тебе необходимо понять, что следуя дальше этим путем вы лишь разобьете друг другу сердца. Если ты действительно любишь Анакина, ты должна отпустить его. Он не может любить тебя и быть джедаем. И он родился, чтобы быть джедаем. У него есть судьба, более великая, чем ты или я можем себе вообразить. Если он не свободен следовать ей, многим людям придется заплатить ужасную цену. Это то, чего тебе хочется?»

Она быстро моргнула, избавляясь от слез. «И ты настолько слабо любишь его, что готов приговорить к целой жизни в одиночестве, от всех из-за какого-то пророчества, про которое ни кто из вашего драгоценного Совета Джедаев может сказать наверняка, верно ли оно?»

Снова Оби-Ван поднялся, но в этот раз он пошел к выходу. «Если бы я... не любил... его,» — произнес он, его голос дрогнул, его плечи поникли «меня бы сейчас здесь не было.»

Она вскочила на ноги. «Тогда я думаю мы с тобой понимаем любовь совершенно по-разному. Я никогда не сделаю ничего во вред Анакину. Можешь ли ты, Оби-Ван, сказать то же самое?»

Он повернулся, его глаза сверкнули. «Это глупые, детские слова!»

«Оби-Ван, я волнуюсь за него. Неужели ты не в состоянии понять это?»

Он глубоко вздохнул. Затем выдохнул, с трудом восстанавливая свое самообладание. «Падме, ты неправа, если думаешь, что я не понимаю о чем прошу. Я понимаю. Джедаи одиноки. Это требует от нас огромных жертв. Забота о наших потребностях в последнюю очередь и забота о других людях в первую. Но насколько больше было бы боли и страданий, если бы джедаи забыли о своих обязанностях? Это то, чего ты хочешь? Это то, чего по твоему хочет Анакин?»

Он хочет быть джедаем, и он хочет любить и быть любимым. Я отказываюсь признать, что он должен выбирать.

«У меня над тобой нет власти,» — продолжил Оби-Ван. «Я отлично знаю об этом. Но мне хотелось бы попросить, чтобы ты... попросить тебя... сделать одну вещь. Оставь Корускант. Возвращайся на Набу. Дай Анакину время, чтобы излечиться от своей раны... и понять то, что нам с тобой уже известно: отделение твоего жизненного пути от его является единственным возможным выходом в этой несчастливой ситуации.»

Она моргнула, смахивая невольно выступившие слезы. Ты говоришь, что понимаешь, Оби-Ван, но это не так. Ты спланировал жизненный путь Анакина хотя не знаешь его совершенно. Но я, да. Я знаю его. Я видела его истинное сердце. Все это. Моя любовь может спасти его.

Но она не могла сказать это Оби-Вану. Он никогда не поверил бы в это. И он больше не стал бы закрывать на это глаза теперь, узнав, что она и Анакин любили друг друга. Поэтому она должна заставить его подумать, что он убедил ее оставить Анакина. Необходимость в таком обмане огорчила ее. Ей очень нравился Оби-Ван. И она знала, он действительно любил Анакина, призрачный, самоотреченной любовью джедая. Но любовь Анакина походила на вспышку сверхновой звезды. Пытаясь управлять им, джедай уничтожил бы его.

Я умру прежде, чем это произойдет.

Она подняла свой взгляд. «Ты в самом деле считаешь, что моя любовь может лишь навредить ему?»

«Да, Падме,» — сказал он и закашлялся. «Я считаю.»

Не трудно было позволить слезам политься вновь. Простая искренность в его голосе ранила ее, и она не ожидала этого. «Я понимаю.»

«Мне жаль,» — сказал он, беспомощным голосом. «Мне хотелось бы, чтобы все было иначе. Честно. Но ты должна понять... нехорошие вещи могут произойти из-за этих отношений для каждого из вас.»

«Возможно...возможно, ты прав,» — прошептала она, скрывая едва заметное несогласие.

«Это так.»

Она подавила рыдание. «Я не хочу причинить ему боль.»

«Я знаю, Падме. Но лучше немного жестокости теперь, чем сокрушительное опустошение позже.»

Теперь она позволила слезам течь без остановки. «Он никогда не простит меня.»

Оби-Ван сделал шаг к ней. «Возможно, нет,» — произнес он, дрогнувшим голосом. «Но сможешь ли ты простить себя, если уничтожишь его своей любовью?»

«Нет. Я бы умерла,» — сказала она просто. И сказала абсолютную правду.

«Тогда ты знаешь, что делать.»

«Да», — она шептала, продолжая плакать. «Я покину Корускант. Проведу некоторое время с своей семьей. И возможно я не стану возвращаться. Честно говоря, я не уверена, что смогу изменить что-либо. Я проиграла сражение против создания армии и теперь, я боюсь, что голоса сторонников мира смолкнут вовсе. Мне действительно требуется некоторое время, чтобы решить, что я делать дальше.»

К ее удивлению, Оби-Ван взял ее руку.Пальцы его были холодны. «Ты неправа. Теперь ты будешь нужна Сенату более чем когда-либо.»

Тихонько, она вздохнула с облегчением. «Возможно. Оби-Ван... Я должна быть тем человеком, который разорвет отношения с Анакином. Если это будет исходить от тебя, он будет рассержен, обижен, а я не хочу стать преградой между вами. Кроме того, если он услышит это от тебя, он не поверит, и затем мне придется, так или иначе, поговорить с ним.»

Он, задумавшись, пригладил бородку. «Хорошо.»

«Позволь Анакину сопровождать меня домой на Набу. Прощание будет трудным. Я хотела бы, чтобы разрыв между нами произошел в более личной обстановке. Пожалуйста, Оби-Ван,» — добавила она, заметив его нежелание. «Ты должен мне это позволить.»

Он вздохнул. «Я не могу обещать, но... я сделаю все возможное.»

«Спасибо.»

«Падме...» Он покачал головой. «Ты поступаешь правильно. Только так можно защитить его. Анакину понадобится вся его сила, его концентрация, чтобы противостоять тому, что произойдет. Сейчас ты не видишь этого, но потом поймешь.»

Затем он оставил ее. Наслаждаясь одиночеством, она стояла на балконе своей квартиры и глядела через картину городского пейзажа Корусканта на стоящий в отдалении, внушительный Храм Джедаев, где Анакин лежал сейчас погруженный в целебный транс.

Не бойся, мой любимый. Я не позволю им встать между нами. И если мы останемся вместе, тогда даже Сила не разлучит нас.

* * *

Оби-Ван вернулся прямо в Храм, к Йоде. Долг всегда должен быть превыше собственных чувств. Свидание со своим раненым падаваном могло подождать.

Шми была мертва? Ох, Анакин.

«Дело сделано?» — спросил Йода, сидя со скрещенными ногами на медитационной подушке в его личном кабинете.

Чувствуя себя больным, чувствуя себя опустошенным, он поклонился. «Да, Учитель.»

«Хорошо. Необходимо это было. Но не было бы в этом нужды, Оби-Ван, если бы внимателен более ты был.» Глаза Йоды сузились. «Разочарован я.»

И это было подобно удару светового меча вонзенному между ребрами. «Мне действительно жаль, Учитель.»

Йода наклонил голову, его жесткий, пристальный взгляд сделался строгим. «Урок был это, Мастер Кеноби. Привязанность приводит к страданию для джедая. Выучи это сам. Научи этому своего падавана, пока есть такая возможность. Рыцарем джедаем стать он должен, скорее, чем мы думали.»

Что? Нет. «Учитель Йода, он не готов.»

«Подготовить его должен ты, Оби-Ван. Твоей задачей, это является.»

Учитывая настроение Йоды затевать спор было безумием. Но он не мог промолчать. «Учитель Йода, неужели действительно необходимо так спешить? Конечно, было бы неблагоразумно подгонять Анакина, особенно теперь. Его ранение... и Учитель, его мать мертва.»

Йода резко и коротко кивнул. «Да. Но матери умирают, Оби-Ван. Печально это, но смерть отвлекать не должна джедая.»

И это было верно. Это было верно, но... Не отвлекать его? Йода, Йода, вы не знаете Анакина.

«Да, Учитель,» — произнес он с большой осторожностью. «Но в то время как я знаю, что наш заблудший джедай должен быть возвращен назад, наша победа на Джеонозисе была критической. Более верно, есть ли шанс, что Дуку, и Сепаратисты дважды подумают прежде, чем наращивать этот конфликт? Теперь, когда они видели, что вооруженные силы под нашим командованием, они обязаны понимать, что это было бы безумием.»

Йода скривил губы. «Безумием, да. Думаешь, что Дуку нормален, не так ли? К темной стороне он повернулся. Безумие это.»

«То есть, война неизбежна?»

Йода закрыл глаза и опустил голову. «Возможно», пробормотал он. «Ждать мы должны, чтобы увидеть, что Сила покажет нам.»

И какое мучительное ожидание это могло бы быть. «Да, Учитель,» сказал Оби-Ван. «В любом случае, пока мы ждем...»

Йода поднял взгляд. «К своему падавану ты пойти можешь, Оби-Ван. В твоей поддержке и руководстве будут он нуждаться во время этого трудного преображения.»

«Да, Учитель. Спасибо.» — сказал он, отступая к двери палаты.

«Оби-Ван».

Пораженный мрачностью голоса Йоды, он повернулся. «Да, Учитель?»

Пристальный взгляд Йоды был холоден. «Велики трудности, с которыми падаван твой столкнется. Быть другом его, сердце убедить попробует тебя. Но Оби-Ван, ошибкой это было бы. В друге юный Скайуокер не нуждается. В Учителе он нуждается, и Учителем ему ты должен быть.»

«Я понял,» — ответил Оби-Ван, и оставил его одного. Но пока он проделал длинную прогулку к Залам Исцеления, то понял, что это был не тот совет, который он был бы готов принять.

В течении десяти лет я был Учителем Анакина, и все, что я получил это вызов. Чем больше я критикую его, тем больше он отворачивается. Чем больше я отдаляюсь, тем сильнее он сердится. Больше упреков, больше эмоционального отдаления, не может быть решением. Он не типичный джедай. Он никогда не был таковым. И все же я пытался сделать его таким. Я пытался сдерживать его. Управлять им. Для его блага, это верно... но даже так. Если он должен стать скоро рыцарем джедаем, то это подошло к концу.

С другой стороны. Стоя перед необходимостью тяжелой борьбы за физическое восстановление... перед известием о крушении его мечтаний о Падме... перед лицом сокрушительной, ужасной потерей своей матери... только в одной вещи нуждался теперь Анакин, он нуждался в друге.

* * *

Терзаемый кошмарами, Анакин находился в отчаянии.

Мама, мама, останься со мной, мама. Избитый и ожесточенный. Он подвел ее. Ты такая красивая. Я люблю тебя. Боль в ее голосе, кровь, позор. Она сделала вдох, потом выдох, затем вновь перестала дышать. Останься со мной, мама... не оставляй меня...

«Мама!» — вскрикнул он и открыл глаза. Его лицо было мокрым; на глазах были горячие слезы.

«Успокойся», — сказал Оби-Ван. «Анакин, успокойся. Держись. Ты был тяжело ранен.»

Как будто он не знал этого. Как будто он не мог чувствовать пылающую рану в груди, где было его сердце, откуда сердце было вырвано, где боль, как океан кислоты, раздирала его мир.

Он смотрел на человека, который был его наставником и другом последние десять лет и все, о чем он мог думать, было сознанием того, что он только что потерял. Что он оставил, последовав за джедаем. «Моя мама умерла» — прошептал он. «И это все ваша вина.»

Оби-Ван отшатнулся. «Что? Нет. Анакин, нет.»

«Оставьте меня» — сказал Анакин, в то время как глаза застилало черно-алой пеленой…и гнев, живший внутри него сдавил его дыхание до крика. «Я не хочу видеть вас здесь. Она была бы жива, если бы вы поверили в мои предчувствия. Она была бы жива, если я бы освободил ее. Уйдите от меня, Оби-Ван. Оставьте меня одного!»

Но Оби-Ван не мог. «Мне жаль. Я не знал, Анакин. У тебя не было предчувствия, что она была в опасности. Ты не предчувствовал ее смерть. Если бы они были... если бы ты сказал мне...»

Анакин посмотрел вниз на руку Оби-Вана на своем плече и дернул плечом, пытаясь стряхнуть ее. «Не трогайте меня. Вы не слышали? Я сказал, оставьте меня одного.»

Вновь Оби-Ван проигнорировал его. Разумеется. Поскольку он всегда так поступал. Он отдавал приказы. Он никогда не слушал. «Анакин, ты же знаешь, это не было преднамеренным.»

Все, что он знал, было то, что этот человек подвел его. Наполненный отвращением, балансирующий на грани полной потери самообладания, он отпрянул, чтобы освободиться от прикосновения пальцев Оби-Вана...

В теплом, мягком свете палаты блеснула золотистая арматура.

«Что?» — вскрикнул он, удивленный и перепуганный. Его рука? Это была его рука? Его рука? Как это возможно? Он не был дроидом, он был из плоти и крови. «Что это? Я не...»

И затем это все сместилось в прошлое, сносимое потоком безжалостных, беспощадных воспоминаний. Поцелуй Падме. Арена Джеонозиса. Побоище. Все те джедаи, погибшие при свете дня. Сумасшедшая погоня за Дуку. Поединок в пещере. Упавший, раненый Оби-Ван, на волосок от смерти. И его рука...его рука...

Как будто эти картины стали спусковым механизмом, как будто всплывающие в памяти детали заставили его пережить все заново, мучения от удара мечом разрывали его изнутри как удары шторма.

И Оби-Ван держал его, пока он плакал.



Загрузка...