Дневник войны со свиньями

18

Друзья, собравшиеся в столовой в доме Нестора вокруг керосиновой печурки, оживленно разговаривали и курили. На печке стояла кастрюля с водой и листьями эвкалипта. Настенные часы были остановлены на двенадцати. Джими вслух читал газету. При появлении новоприбывших все умолкли. Кто-то кивнул, и Рей печально спросил:

— Ну что тут скажешь?

Видаль заметил, что Аревало в новом костюме. «И перхоти не видно, — подумал он. — Поговорю об этом с Джими. Прямо загадка». Вспомнив о Несторе, спросил:

— Как это было?

— Пока мы еще не знаем подробностей расследования, — торжественно ответил Рей.

— Этот болтун, его сын, не должен был туда идти, — заявил Джими.

— О чем вы говорите? — спросил Данте.

— Вы свидетели, что я сделал все, что мог, чтобы его отговорить, — заявил Рей. — Я назвал его самоубийцей.

— Бедняга думал, что раз он идет с сыном, то ему ничего не грозит, — заметил Аревало.

— Я назвал его самоубийцей, — повторил Рей.

— Бедный парень, — сказал Видаль. — Какой груз на его совести.

— О ком они говорят? — спросил Данте.

— Я назвал его самоубийцей, — ответил невпопад Рей.

В комнату вошел лысый, флегматичный, тучный господин с огромными руками и тихим, мягким голосом. Видалю объяснили, что это родственник Нестора или доньи Рехины. Когда упомянули имя хозяйки, Видаль спросил:

— Где она?

— В своих покоях, — торжественно ответил Рей.

— Могу я пройти к ней поздороваться?

— Не докучай ей, — раздраженно посоветовал Джими. — Ты же ее, в общем-то, никогда не видел.

— Что ты читал? — спросил Видаль. Появились двое молодых людей. Один был высокий, тощий, с прыщеватым лицом. Второй — приземистый, с очень круглой головой и выпученными глазами, которые, казалось, смотрели снизу вверх с плохо скрытым любопытством. Парни поздоровались издали, судорожно кивнув, и уселись на другом конце комнаты. «На самом холодном месте, — подумал Видаль. — Нам, старикам, повезло, мы-то рядом с печуркой. Запах эвкалипта в сочетании с керосином полезен при простуде». И опять вспомнил о Несторе.

— Видишь их? — указал Джими на парней. — Эти два типа мне не нравятся.

— Что ты читал?

— В «Ультимаора» статью о «войне со свиньями».

— Войне со свиньями? — переспросил Видаль.

— Вот и я спрашиваю, — сказал Аревало. — Почему «со свиньями»?

— И я не понимаю почему, — подхватил Рей.

— Да нет, — возразил Аревало. — Я спрашиваю, почему они пишут «со свиньями». У этих щелкоперов нет никакой логики, даже в употреблении слов.

— Достаточно какому-то газетчику что-то ляпнуть, и вся страна будет твердить о войне со свиньями, — рассудил Рей.

— Вовсе нет, — возразил Данте. — Другие называют ее «охотой на сов».

— Сова, по-моему, лучше, — заявил Аревало. — Сова — символ мудрости.

— Но признайтесь, — сказал Джими, обращаясь к Аревало и Рею, — вы двое предпочли бы, чтобы вас называли свиньями.

Все засмеялись. В столовую вошла соседка, неся на подносе чашечки кофе. Она укорила их:

— Ведите себя прилично, сеньоры. Вы забываете, что в доме покойник.

— Его уже привезли? — спросил Видаль.

— Пока еще нет, но это все равно, — ответила женщина. — Кофе хорош?

— Какой ужас, — сказал Данте. — Покойника привезли, а мы как ни в чем не бывало.

Помешивая сахар, Видаль обратился к Джими:

— Послушай, что это за разговор о каких-то совах и свиньях?

— Почем я знаю.

— Спрашиваете, откуда такое название? Говорят, что старые люди, — пояснил Аревало, — эгоисты, жадины, обжоры, неряхи. Настоящие свиньи.

— Пожалуй, это справедливо, — согласился Джими.

— Посмотрим, что ты скажешь, — уколол его Данте, — когда за тебя возьмутся.

— Я не из этой компании, — возразил Джими. — Я не старик. Все меня уверяют, что я в самом расцвете лет.

— То же самое говорят мне, — поспешил вставить Рей.

— Мне уже надоело это слушать, — сказал Данте.

— Ты нам не чета, — с раздражением возразил Джими.

— Недаром эскимосы и лапландцы отвозят стариков в тундру, чтобы они там замерзли насмерть, — сказал Аревало. — Защитить стариков можно только сентиментальными доводами: мол, сколько они для нас сделали, у них тоже есть сердце, они тоже страдают и так далее.

Джими, снова развеселясь, заметил:

— Очень жаль, что молодые этого не знают, а знаем только мы, несчастные. Я думаю, даже активисты комитетов молодежи не знают…

— Беда в том, — сказал большерукий господин, — что они не нуждаются в разумных доводах. Им хватает тех, которые у них есть.

Вошел невысокий, худощавый человечек с острым лицом, напоминающим набалдашник трости.

— Вы знаете, как это случилось? — спросил он.

— Могу сказать вам мое мнение, — не унимался Аревало. — В основе этой войны со стариками в пользу молодежи одни лишь сентиментальные доводы.

— Вам известно, как это случилось? — повторил новоприбывший. — Его, кажется, повалили наземь и затоптали те, кто поднимался и спускался с трибуны.

— Бедный Нестор, эти скоты затоптали его насмерть, — сказал Видаль.

С другого конца столовой высокий парень провозгласил:

— Уже едут!

— Ну, тогда я пойду заниматься своими делами,

— заявил Эладио. — Будем мы здесь присутствовать или не будем, бедняге Нестору уже все равно.

— Вы мне должны, — предупредил друзей Рей.

— Я заказал венок от имени всех.

— Венок твой либо из чистого золота, либо тебя надули, — проворчал Данте, расплачиваясь.

— Не говорил ли я тебе, Исидро, — подмигивая одним глазом, пошутил Джими, — что венки нынче дороги?